Главная
страница 1

Опубликовано в:

Виноградов В.А. (ред.) С любовью к языку. Сб. Науч. трудов.Посвящается

Е.С. Кубряковой. – Москва-Воронеж: ИЯ РАН, Воронежский ГУ, 2002. – С. 115-123.



ОНОМАСИОЛОГИЧЕСКИЕ МОДЕЛИ


В СВЕТЕ СОВРЕМЕННЫХ ШКОЛ

КОГНИТИВНОЙ ЛИНГВИСТИКИ



С.А. Жаботинская

Черкасский государственный университет

Украина


Статья является переработанной русскоязычной версией доклада Shorts, Breeches, and Bloomers: Plurality in Blends, прочитанного на международной конференции The Way We Think (Оденсе, Дания, 18 – 22 августа 2002 г.) и опубликованного в [Hougaard & Lund 2002].

В лингвистических исследованиях, осуществляемых в Восточной Европе, семантика как наука о значении языкового знака традиционно подразделяется на семасиологию и ономасиологию. Семасиология изучает значение в направлении «от формы языкового знака – к концепту или концептам, которые он активирует (evokes)». То есть, дается ответ на вопрос Какой концепт или концепты обозначаются данной формой?. Ономасиология рассматривает значение в обратном напралении: «от концепта или концептов – к соответствующим языковым формам», – отвечая тем самым на вопрос Какая форма или формы обозначают данный концепт? Ономасиологический подход, предложенный в начале прошлого века А.Цаунером и изложенный в виде программы исследований Пражской школой (М. Докулил, В. Матезиус) [см. историю в Кубрякова 1978; 1990], был впоследствии реализован в целом ряде работ, посвященных лексическим и функционально-семантическим полям, а также способам организации словарей-тезаурусов.

С конца 70-х годов минувшего столетия ономасиологические исследования, проводившиеся в России, приобретают несколько иной ракурс: вслед за вопросом «Какая форма или формы обозначают данный концепт?» ставится вопрос Как, каким образом происходит обозначение? Или, по-иному, Почему данный концепт обозначается именно такими формами? Отсюда, центр внимания сдвигается на мотивацию – отношение между концептом, или значением языковой формы, и фрагментом этого значения, запечатленном в «теле знака» (термин Е.С. Кубряковой), что возвращает нас к проблеме «внутренней формы слова» в одной из трактовок А.А. Потебни. Этот аспект семантических исследований, получивший название теория номинации (см. [Серебренников, Уфимцева 1977; Кубрякова 1986]) связан с рассмотрением того, ЧТО именуется и КАК именуется, демонстрируя тем самым взаимосвязь (interplay) семасиологии и ономасиологии. Сам мотиватор является двусторонней сущностью: его материальная форма соотносится с фрагментом значения языкового знака. Тем самым теория номинации сосредоточена на решении двух основных вопросов: (а) Какой фрагмент целостного значения языковой единицы объективирован в мотиваторе? (б) Как этот фрагмент представлен в ее материальной форме знака?

Теория номинации приобрела особую значимость в словообразовании, где рассматриваются семантические отношения между морфемами производного слова. Е.С. Кубряковой [1978; 1981 и др.] была разработана методика репрезентации этих связей с помощью тернарных ономасиологических структур, или моделей. В их состав входит ономасиологический базис (основной, целевой концепт, именуемый словом), ономасиологический признак (концепт, характеризующий базис) и предикат-связка (концепт, представляющий отношение между базисом и признаком). Ономасиологическая структура вскрывает природу мотиватора как фрагмента значения номинативной единицы, предстваленного в ее «физическом теле».

В «физическом теле» знака элементы ономасиологической структуры могут быть выражены полностью или частично. При этом ономасиологический признак всегда выражен, эксплицитен. Например: land-ownerбазис (выражен: er ) A PERSON, предикат-связка (выражена: основа глагола own) OWNS, признак (выражен: основа существительного land) LAND; pianist базис (выражен: ist) A PERSON, преидкат-связка (не выражена) PLAYS, признак (выражен: основа существительного piano) THE PIANO; eleven ‘a football team’ – базис (не выражен) THE PEOPLE, предикат-связка (не выражена) ARE, признак (выражен: основа числительного eleven) ELEVEN.

Концепция ономасиологических структур сопоставима с теоретическими положениями когнитивной грамматики (Langacker 1987; 1991 и др.) и теории концептуальной интеграции (Fauconnier & Turner 2000).

Релевантными определениями когнитивной грамматики являются концептуальная база, профиль, траектор и ориентир (Langacker 1997: 5). Концептуальная база есть тот структурированный объем (array) концептуального содержания, который активируется языковой единицей. В пределах базы эта единица выделяет некоторую субструктуру – профиль как информацию, на которой концентрируется внимание и которая получает непосредственное выражение в языковом знаке. В знаках, профилирующих отношения, осуществляется дополнительная фокусировка информации. Более «высвеченный» (salient), значимый элемент базы, являющийся первичным фокусом, есть траектор. Элемент же, становящийся вторичным фокусом, есть ориентир.

Если значение языковой единицы – концептуальная база, то фрагмент этого значения, представленный в мотиваторе, соответствует профилю. Профиль струкутрируется ономасиологической моделью, где в качестве траектора выступает ономасиологический базис, а в качестве ориентира – ономасиологический признак. Например, рianistбаза (значение слова): ‘A PERSON who PLAYS THE PIANO professionally, who gives concerts playing alone or in an orchestra, etc.; профиль (ономасиологическая структура): A PERSON (who) PLAYS THE PIANO; траектор (ономасиологический базис): A PERSON; ориентир (ономасиологический признак): PIANO; отношение (предикат-связка): PLAYS.

Сопоставимыми понятиями, используемыми в теории концептуальной интеграции (Fauconnier & Turner 2000), являются концептуальная сеть, вводные пространства, внутрипространственные и межпространственные витальные связи, а также интегративное пространство, или бленд. Концептуальная сеть структурируется автономными, дискретными концептами, которые взаимосвязаны друг с другом. Каждый из них представляет собой ментальное пространство. Будучи акцентированы вниманием, такие концепты могут становиться вводными пространствами (input spaces), которые объединяются витальными связями (vital relations). Внутрипространственные витальные связи (inner-space vital relations) объединяют значимые элементы в пределах одного и того же автономного концепта. Межпространственные витальные связи (outer-space vital relations) объединяют различные автономные концепты. Интеграция информации, содержащейся во вводных пространствах, осуществляется в интегративном пространстве, или бленде. При этом имеет место компрессия: в бленде межпространственные связи вводных концептов сжимаются во внутрипространственные связи в пределах одного концепта.

При соотнесении данных понятий с ономасиологическими структурами и с положениями когнитивной грамматики мы имеем следующее. Значение языковой единицы (концептуальная база) структурируется концептуальной сетью. Фрагменты концептуальной сети проявляются в интегративном пространстве, или бленде (ономасиологическая структура, профиль). Бленд объединяет информацию из вводного пространства – 1 (ономасиологический базис, траектор) и из вводного пространства – 2 (ономасиологический признак, ориентир). Реляцией между вводными пространствами являются витальные связи (предикат-связка, отношение). Например, рianistконцептуальная сеть (база, значение слова): структура значения ‘A PERSON who PLAYS THE PIANO professionally, who gives concerts playing alone or in an orchestra, etc.; интегративное пространство (ономасиологическая структура, профиль): A PERSON (who) PLAYS THE PIANO; вводное пространство – 1 (ономасиологический базис, траектор): A PERSON; вводное пространство – 2 (ономасиологический признак, ориентир): PIANO; межпространственная витальная связь (предикат-связка, отношение): PLAYS.

В теории концептуальной интеграции подчеркивается, что предложенная методика анализа применима прежде всего к концептам, значениям (отсюда – и название работы Ж. Фоконье и М. Тернера – The Way We Think, «Cпособ, которым мы мыслим»). В то же время, используемый авторами иллюстративный материал демонстрирует не столько интеграцию концептов в мышлении, сколько интеграцию знакового плана, при которой фрагменты информации, получившие обозначение, объединяются в целостном знаке – как языковом, так и неязыковом. То есть по сути дела речь идет о значимых интегративных материальных формах – том, что Э.Хатчинс [Hutchins 2002] называет «материальной поддержкой», буквально – «якорем» (material anchor). К таким материальным формам относятся и языковые знаки, в частности – производные номинативные единицы. Их материальные формы, будучи мотивированными, могут представлять фрагменты значения знака в сжатом виде, то есть путем компрессии ономасиологической модели мотиватора (см. приведенные выше примеры pianist, eleven ‘football team’). Представляется возможным определить такие знаковые формы как ономасиологические бленды.

Ономасиологический бленд может сжимать информацию о концептах, связанных непосредственно, что наблюдается, в частности, при опущении предиката-связки (межпространственной витальной связи) в слове pianist. Кроме того, ономасиологический бленд может сжимать информацию о концептах, связь между которыми является опосредованной. Например, sixer ‘a senior boy scout who supervises six younger boy scouts’. В данном случае в материальной форме знака выражен ономасиологический базис (–er ‘senior boy scout’, обозначение агенса) и ономасиологический признак (six, обозначение количественной характеристики пациенса – ‘younger boy scouts’). Маркер же самого пациенса как концепта-посредника опущен, равно как опущены и маркеры внутрипространственной витальной связи (the younger boy scouts are six) и межпространственной витальной связи (a senior boy scout supervises younger boy scouts).

В ряде моих работ [Жаботинская 1992; 1997; 1999 и др.] предлагается рассматривать ономасиологические структуры как концептуальные схемы, элементы которых наделены обобщенным (схематическим) значением, соответствующим категориям мышления. По определению С. Кеммер [Kemmer: to appear], «схемы в языке суть генерализации, абстрагированные от языковых форм и значений. Схема есть когнитивная репрезентация, включающая сходные черты, наблюдаемые в многочисленных случаях использования знака. Схемы представляют собой укорененные (entrenched) в мышлении образцы (patterns) нашего опыта; получив достаточное укоренение, они могут быть использованы при продуцировании и понимании языковых выражений. И в том, и в другом случае последние категоризуются с помощью схем. Тем самым языковые выражения связаны со структурами знания, которые их порождают и обеспечивают их интерпретацию».

Вопросом, открытым для обсуждения, является способ представления концептуальных схем (ономасиологических схем в частности), которые формируют остов концептуальной сети – те «русла», по которым «течет поток человеческой мысли» [Кубрякова 1988, 172].

Анализ различного фактического материала [см. Жаботинская 1999; 2002; Zhabotynska 2002a; 2002b] позволяет предположить, что языковые значения, а также их фрагменты, представленные в мотиваторе производных номинативных единиц, структурируются на основе нескольких базовых фреймов – предметного, акционального, поссессивного, таксономического и компаративного. Фреймы названы «базовыми», поскольку они демонстрируют наиболее общие принципы категоризации и организации вербализованной информации. Это информация онтологического плана о предметах материального мира, их свойствах и реляциях. Категориальный концепт ПРЕДМЕТ представляет собой автономное ментальное пространство, имеющее внутрипространственную структуру. Несколько взаимосвязанных предметов образуют межпространственную структуру. Таким образом, понятийная категория предмета является центральным звеном схемной концептуальной сети.

В предметном фрейме одна и та же сущность (НЕЧТО или НЕКТО) характеризуется по своим количественным, качественным, бытийным, локативным и темпоральным параметрам. Таковые представлены в наборе пропозиций, где между предметом и его свойствами устанавливается внутрипространственная витальная связь есть/существует: НЕЧТО есть СТОЛЬКО (количество); НЕЧТО есть ТАКОЕ (качество); НЕЧТО существует ТАК (способ бытия); НЕЧТО есть/существует ТАМ (место бытия); НЕЧТО есть/существует ТОГДА (время бытия). Свойства предмета могут получить субъектную оценку ТАК (приблизительно – точно; норма – больше – меньше; истинно – ложно; нейтрально – хорошо – плохо). Предметноцентрический фрейм является концептуальной основой частеречных систем (см. [Жаботинская 1992; 2002]).

Прочие фреймы представляют межпространственные связи между несколькими предметами, каждый из которых может быть при необходимости развернут в предметный фрейм.

В акциональном фрейме несколько предметов, являющихся участниками события, наделяются аргументными ролями (ср. [Fillmore 1968; 1977; Goldberg 1995]). Эти предметы объединяются межпространственными витальными связями, которые предопределены действием агенса и обозначены глаголом действует или делает, который сопровождается предлогами: действует с помощью (инструмента или помощника); действует на (пациенс/объект); действует к / в направлении (рецепиента); действует для / из-за (цели или причины); действует для (результата или бенефицианта).

Поссессивный фрейм демонстрирует межпространственную витальную связь НЕЧТО-обладатель (possessor) имеет НЕЧТО-обладаемое (possessed). Отношение поссессивности специфицируется в трех субфреймах: (1) собственник (owner) имеет собственность (owned): Peter has a house – Петр имеет дом; (2) целое имеет часть: the book has a cover – книга имеет обложку; (3) контейнер имеет содержимое: a year has months – год имеет месяцы. (Подробно о поссессивных структурах см. [Zhabotynska 2001; 2002а]).

Таксономический фрейм представляет отношения категоризации, которые проявляются в двух вариантах: (1) НЕЧТО-вид есть НЕЧТО-род: a dog is an animal – собака /есть/ животное; (2) НЕЧТО-вид есть НЕЧТО-роль: a dog is a sleeper – собака /есть/ соня. В то время как «род» – постоянный таксон предметной сущности (вида), «роль» есть ее временный таксон.

Компаративный фрейм, возникающий на основе таксономического фрейма, формируется межпространственными связями тождества, сходства и подобия: (1) тождество – НЕЧТО-референт есть (как) НЕЧТО-коррелят: this animal is (as) a dog – это животное /есть (как)/ собака [это собака]; (2) сходство – НЕЧТО-референт есть как НЕЧТО-коррелят: this animal is as a dog – это животое /есть/ как собака [это волк]; (3) подобие – НЕЧТО-референт есть как бы НЕЧТО-коррелят: this animal/dog is as if/like a human – это животое/собака есть как бы человек [это животное/собака]. Субфрейм подобия является концептуальным основанием метафоры.

В результате интеграции базовых фреймов (схема 1) возникает абстрактная концептуальная сеть, информационные фрагменты которой конкретизируются в значениях языковых выражений. Можно предположить, что эта сеть задает возможные направления нашего осмысления предметного мира; она структурирует как лексические, так и грамматические значения языковых единиц. Кроме того, базовые фреймы могут быть использованы для построения концептуальной структуры понятийной категории как основы соответствующего лексико-семантического или функционально-семантического поля. Фрагменты такой концептуальной структуры проявляются в ономасиологических схемах номинативных единиц.



НЕЧТО

Коррелят





есть как (бы)

ТАК ТАК

СТОЛЬКО ТАКОЕ Количество Качество

есть есть

Референт

НЕЧТО имеет НЕЧТО есть НЕЧТО

Обладаемое Обладатель Вид Род/Роль


Агенс




существует существует

Место/Время Способ
ТАМ/ТОГДА ТАК

ТАК ТАК


действует

к с



НЕЧТО НЕЧТО Рецепиент Инструмент

Помощник

для из-за/для



НЕЧТО НЕЧТО

Результат Причина


Бенефициант Цель

на




НЕЧТО

Пациенс/Объект


Схема 1: Концептуальная межфреймовая сеть

Для примера рассмотрим построение схемной концептуальной структуры лексико-семантического поля ОДЕЖДА. Соответствующая понятийная категория формируется путем соположения трех основных фреймов: предметного, поссессивного и акционального (схема 2). Компаративный и таксономический фреймы, являющиеся дополнительными конститутивными блоками структуры, на схеме не представлены.



Схемная концептуальная структура понятийной категории задает основные направления интерпретации значений единиц поля и позволяет мотивировать способ обозначения различных предметов одежды. В ономасиологических схемах номинативных единиц метонимического типа представлены фрагменты общей концептуальной структуры. При этом концепт «предмет одежды» является ономасиологическим базисом (траектором); в качестве же ономасиологического признака (ориентира) выступают концепты, относящиеся к различным слотам базовых фреймов:

  • Предметный фрейм – НЕЧТО есть ТАКОЕ (форма, длина, материал и пр.): peaked hat, mini skirt, fir coat; НЕЧТО есть СТОЛЬКО: shoes ‘a pair’; НЕЧТО есть ТАМ (тело человека или часть тела): body suit, necklace, (другой предмет одежды) overcoat; НЕЧТО существует/действует ТАК: zipper, clasp.

  • Поссессивный фрейм – НЕЧТО-ЦЕЛОЕ имеет НЕЧТО-часть: pantsuit; НЕЧТО-целое имеет ТАКОЕ НЕЧТО-часть: high hills ‘shoes’; НЕЧТО-целое имеет СТОЛЬКО НЕЧТО-частей: double-breasted jacket; НЕЧТО-целое/контейнер имеет СТОЛЬКО НЕЧТО-частей/содержимого: two-piece suit, two-piecer.

  • Акциональный фрейм – (1) НЕКТО-агенс (фирма, дизайнер) производит НЕЧТО-объект: Reebok shoes; (2) ТАКОЙ (имя, пол, род занятий) НЕКТО-агенс носит НЕЧТО-объект: Wellington boots, Blucher shoes; girls dress; miner boots; НЕКТО-агенс ТАК носит/надевает НЕЧТО-объект: pullover, step-in; НЕКТО-агенс ТАМ (геграфический регион, особое место) носит НЕЧТО-объект: Astrakhan cap; beach suit; НЕКТО-агенс ТОГДА (время года, погода, особое событие) носит НЕЧТО-объект: winter dress, sun dress; wedding dress); НЕКТО-агенс носит НЕЧТО-объект для ТОГО (вид деятельности, защита от, сохранение тепла): surfer; windbreaker; sweater.



НЕКТО


Агенс/Производитель

производит

ССТОЛЬКО ТАКОЕ

Количество Качество

есть есть

СТОЛЬКО

Объект


есть Предмет одежды

НЕЧТО имеет НЕЧТО

Часть/и/ Целое


есть
ТАКОЕ существует существует



Место

Тело человека Способ

ТАМ ТАК

ТАКОЙ есть НЕКТО

Агенс

Человек

есть

носит


надевает

для

ТАМ/ТОГДА НЕЧТО

Место/Время Цель
Схема 2: Концептуальня структура ЛСП «ОДЕЖДА»

Концептуальная структура понятийной категории «Одежда» позволяет также проследить пути образования ономасиологических блендов, примером которых, в частности, являются производные с суффиксом s (Wellingtons, tights, breeches, etc). Суффикс s как конвенциональный знак грамматического множественного числа, имеет значение редупликации, или воспроизводимости [Langacker 2000]. В рассматриваемых производных он является словообразовательным маркером, указывающим на: (1) наличие наборного целого, состоящего из двух частей (shoes ‘пара туфель’); (2) наличие удвоенной части целого (trousers, буквально ‘штанины’). В первом случае суффикс соотносится с целым как ономасиологическим базисом, во втором – с ономасиологическим признаком как частью целого. Отсюда мы имеем две группы ономасиологических блендов.

В мотиваторах производных, где s маркирует ономасиологический базис, имеют место следующие случаи сжатия концептуальной схемы: (a) НЕКТО-агенс [производит] СТОЛЬКО (двойное целое) [НЕЧТО-объект]: Reeboks; (б) НЕКТО-агенс [носит] СТОЛЬКО (двойное целое) [НЕЧТО-объект]: Wellingtons, Bluchers; (в) [НЕКТО-агенс носит] СТОЛЬКО (двойное целое) [НЕЧТО-объект] для ТОГО (цель) hikers, sneakers, crosstrainers.

В мотиваторах же производных, где s является знаком ономасиологического признака, сжатие концептуальной схемы имеет более сложный характер. Ономасиологический базис (понятие целого) не маркируется. Ономасиологический же признак, будучи сложным – тем, что стоики называли «лектон», – маркируется лишь частично. При этом получают экспликацию концепты, относящиеся к слотам различных фреймовых структур, как то: (а) [НЕЧТО-целое имеет] СТОЛЬКО (две) ТАКИХ (длина, ширина) [НЕЧТО-части] – shorts, briefs, slacks; (б) ТАКОЕ (материал) [НЕЧТО-целое имеет] СТОЛЬКО (две) [НЕЧТО-части] – leathers, denims; (в) [НЕЧТО-целое есть] ТАМ (часть тела) + [имеет] СТОЛЬКО (две) [НЕЧТО-части] – breeches, bottoms; (г) [НЕКТО-агенс носит НЕЧТО-объект/целое] ТАМ (географический регион) + [целое имеет] СТОЛЬКО (две) [НЕЧТО-части] – Bermudas; (д) НЕКТО-агенс [производит НЕЧТО-объект/целое] + [целое имеет] СТОЛЬКО (две) [НЕЧТО-части]: Levises, bloomers ‘шаровары от дизайнера Аманды Блумер’.

Таким образом, применение тернарных ономасиологических схем не только дополняет методику концептуального анализа, разработанную в рамках теории концептуальной интеграции, но и придает этой методике более конкретный характер. Сказанное представляется справедливым и относительно некоторых понятий теории концептуальной интеграции, которые выше не упоминались. Речь идет о «порождающем пространстве» (generic space) и «базовом пространстве» (base space).

По определению Ж.Фоконье и М. Тернера (Fauconnier & Turner 2000), четвертое, порождающее пространство «является общим (shared) для вводных ментальных пространств. Оно проецируется на вводные пространства, извлекая из них общие черты». Вопрос о том, где именно в концептуальной сети находится порождающее пространство и что оно собой представляет, продолжает в настоящее время интенсивно обсуждаться. Дабы внести лепту в это обсуждение, я предлагаю следующий вариант решения данного вопроса. Порождающее пространство содержит абстрактную концептуальную структуру, аналогичную тем, что отслеживаются в ономасиологических схемах мотиваторов номинативных единиц, типа НЕЧТО есть ТАКОЕ, НЕЧТО-целое имеет НЕЧТО-часть и т.п. Такие схемы суть фрагменты концептуальной сети, структурирующей значение языкового выражения, или, в терминах Р. Ленекера, структурирующей концептуальную базу. Концептуальная структура значения носит открытый характер, поскольку она может расширяться за счет дальнейшей «надстройки». В то же время, инструменты для воссоздания такой структуры, по всей вероятности, ограничены. Возможными кандидатами на роль этих инструментов могут быть базовые фреймы, рассмотренные в данной работе.

Термин «база» в интерпретации Р. Ленекера сопоставим с тем, что представители датской школы определяют как пятое, базовое пространство. Оно включает структуры знаний, организующих все концептуальное содержание. Эти структуры являются общими (shared) для всех носителей языка. Как отмечают Г. Расмуссен и А. Хогорд [Rasmussen & Hougaard 2002], «базовое пространство не локализовано ни в мышлении говорящего, ни в мышлении слушающего; это общее пространство – оно имеет социальную общность как инструмент породившего его мышления. Социальная общность есть характеристика всей концептуальной сети, а не только базового пространства. Базовое пространство есть ментальное пространство. Ментальные пространства различаются по своим типам и ингредиентам, однако все они представляют собой неполные (partial) концептуальные структуры, которые создаются людьми и объединяются различными способами». Данное определение возвращает нас к размышленям Б. Рассела [1997: 103-106] об «общественных объектах», существующих в одном «общественном времени», которым измеряются как физические, так и психические события: «два человека, смотрящие на разные деревья, могут, с чисто теоретической точки зрения, иметь абсолютно сходные восприятия. <…> Таким образом, оказывается, что два человека вполне могут иметь одно и то же “это”, если оно берется не в полной конкретности, а в несколько абстрактном виде».

С учетом рассмотренного выше фактического материала, можно сказать, что базовое пространство лексико-семантического поля «Одежда» содержит концептуальную структуру соответствующей понятийной категории. Фрагменты данной структуры формируют порождающее пространство, где локализуется ономасиологическая схема номинативной единицы. При проекции этой схемы на вводные пространства происходит спецификация ее слотов и связи между ними. Интегративное пространство, или бленд, демонстрирует, как происходит выборочная маркировка специфицированных концептов (схема 3).




Базовое пространство












Порождающее

пространство

Ономасиологическая

схема

Вводное

пространство - 1

Вводное Траектор

пространство -2

Ориентир

produces






Бленд

Профиль

Схема 3: Соположение ментальных пространств
Движение в обратном направлении – от бленда к вводным пространствам и к генеративному пространству – позволяет дать «расшифровку» мотиватора, а вместе с ней – и интерпретацию значения, представленного одним из своих фрагментов. То есть, в этом случае мы имеем дело с процессом, который Ж.Фоконье и М.Тернер называют «управлением блендом» (running a blend).
Литература

Жаботинская С.А. (1992). Когнитивные и номинативные аспекты класса числительных (на материале современного английского языка). М.: Ин-т языкознания РАН.

Жаботинская С.А. (1997). Homo nomine pecuniae ludens (Человек, играющий именем денег) // Вестник Киевского лингвистического университета, 1 – 1, с. 25 – 32.

Жаботинская С.А. (1999) Концептуальный анализ: Типы фреймов // Вестник Черкасского университета, 11, с. 3 – 20.

Жаботинская С.А. (2002). Концептуальная модель частеречных систем (германские и славянские языки). Рукопись монографии.

Кубрякова Е.С. (1978). Части речи в ономасиологическом освещении. Москва: Наука.

Кубрякова Е.С. (1981). Типы языковых значений: Семантика производного слова. Mосква: Наука.

Кубрякова Е.С. (1986) Номинативный аспект речевой деятельности. М.: Наука.

Кубрякова Е.С. (1988). Роль словообразования в формировании языковой картины мира // Б.А. Серебренников, ред. Роль человеческого фактора в языке: Язык и картина мира, c. 141 – 172. М.: Наука.

Кубрякова Е.С. (1990). Ономасиология // Ярцева В.Н., ред.. Лингвистический энциклопедический словарь, c. 245 – 246. М.: Советская энциклопедия.

Рассел Б. (1987). Человеческое познание. Киев: Ника-центр.

Серебренников Б.А., Уфимцева А.А., ред. (1977). Теория номинации. В двух томах. М.: Наука.

Fauconnier, G. & Turner, M. (2000). The way we think. Unpublished manuscript.

Fillmore, Ch. (1968). The case for case // E.Bach & R.T. Harms, eds. Universals in linguistic theory, p. 1 – 88. New York: Holt, Rinehart & Wilson.

Fillmore, Ch. (1977). Case for case reopened // P. Cole, ed. Syntax and semantix 8: Grammatical relation, p. 76 – 138. New York: Academic Press.

Goldberg, A. E. (1995). Constructions: A construction grammar approach to argument structure. Chicago & London: The University of Chicago Press.

Hutchins, E. (2002). Material anchors and conceptual blends // A. Hougaard & S.N. Lund, eds. The way we think. Odense working papers in language and communication. No 23, Vol. 1, p. 85 – 112. Odense: University of Southern Denmark.

Kemmer, S. (forthcoming). Schemas and lexical blends // H. Cuykens, T. Berg, R., Dirven, R. & K.-U. Panther, eds. Motivation in language: Studies in honor of Gunter Radden.

Langacker, R.W. (1987). Foundations of cognitive grammar. V. 1: Theoretical prerequisites. Stanford, CA: Stanford University Press.

Langacker, R.W. (1991). Foundations of cognitive grammar. V. 2: Descriptive application. Stanford, CA: Stanford University Press.

Langacker, R.W. (1997). Constituency, dependency, and conceptual grouping // Cognitive Linguistics, 8-1, p. 1 – 32.

Langacker, R.W. (2000). A course in cognitive grammar. Manuscript. Preliminary draft.

Rasmussen, G. & Hougaard, A. (2002). CA, blending, and Base space. An email letter to cg-group in San Diego, May 13, 2002.

Zhabotynska, S.A. (2001). Possession frame // Pragmatics and beyond: Abstracts of the second USSE conference, p. 100-103. Kharkiv: Kharkiv State University.



Zhabotynska, S.A. (2002a). Genitive constructions: Geometry of senses // Cognitive Linguistics East of Eden. Abstracts of the international conference, September 13 – 15, Turku, Finland.

Zhabotynska, S.A. (2002b). Shorts, breeches and bloomers: Plurality in blends // A. Hougaard & S.N. Lund, eds. The way we think. Odense working papers in language and communication. No 23, Vol. 2, p. 127 – 142. Odense: University of Southern Denmark.


Смотрите также:
Ономасиологические модели в свете современных школ когнитивной лингвистики
186.11kb.
1 стр.
Программа дисциплины «Модели корпусной лингвистики»
167.87kb.
1 стр.
Дисциплина сдм. 00. 03 «Русский язык в аспекте когнитивной лингвистики» Основная литература
40.82kb.
1 стр.
Терминология православия с позиций когнитивной лингвистики
113.75kb.
1 стр.
Вербальные репрезентации фоновых знаний в медиатекстах и способы их передачи в переводе
260.84kb.
1 стр.
«Актуальные проблемы лингвистики и лингводидактики делового общения в свете новых технологий образования»
56.99kb.
1 стр.
Актуальность моделирования когнитивной эволюции
17.52kb.
1 стр.
Способы устроения воскресных школ – организованное разнообразие
88.54kb.
1 стр.
Теоретические и методические основы разработки организационно-экономической модели лекарственного обеспечения стационарных больных в современных условиях
692.33kb.
3 стр.
Пятая международная конференция по когнитивной науке пройдёт с 19 по 23 июня 2012 года в г. Калининград (бывший Кёнигсберг), Россия
41.07kb.
1 стр.
Сказка про всех на свете
85.1kb.
1 стр.
Республики татарстан пресс-служба
23.41kb.
1 стр.