Главная
страница 1
Александр Блажко
*
ВОЛОСАТЫЙ БРОНЕПОЕЗД

( Современная экзистенциальная драма в одном действии)


Действующие лица:

Поэт.


Некто.

Толпа призраков, в которой –

Призрак Пушкина,

Призрак Шекспира,

Призрак молодого человека,

Призрак великого поэта,

Призрак Гоголя,

Призрак митрополита Филарета,

Призраки Фауста и Мефистофеля,

Призрак Оскара Уайльда,

Призраки персонажей Оскара Уайльда.
Бродяга – вожак, он же Диоген,

Бродяга слева,

Бродяга справа.
Пришелец (невидимый).
МЕСТО ДЕЙСТВИЯ
Дом (квартира) поэта: картины, книги, телевизор, диван, у дивана – стол, у стола – кресло, на столе – бутылки пива и вина, за столом – Поэт, в кресле – Некто, в руках у которого – толстый глянцевый журнал.
Поэт. Что читаем?

Некто. Да вот, понимаешь, решил на толстый глянцевый журнал разориться…

Поэт. Впадаешь в детство: манят книжки с цветными картинками?.. А толстый неглянцевый, без картинок, какой-нибудь «Новый Мир» - уже не осилишь?..

Некто (c досадой).

Ну что ты за человек – откуда в тебе столько яда?..

Поэт (весело). Помилуй – какой яд? Откуда ему взяться в моем гольфстриме алкоголя?..

Некто. Вот-вот… алкоголь же, по-твоему, не яд!..

Поэт. Яд – но благотворный… помнишь, у Пушкина:

…Я здесь удержан

Отчаяньем, воспоминаньем страшным,

Сознанием беззаконья моего,

И ужасом той мертвой пустоты,

Которую в моем дому встречаю –

И новостью сих бешеных веселий,


Поднимает наполненный вином бокал.
И б л а г о д а т н ы м я д о м этой чаши,
Отпивает глоток, ставит бокал на стол и тихо и задумчиво завершает:
И ласками (прости меня, Господь)

Погибшего, но милого созданья…


Некто раскрывает журнал и, с притворным интересом, «прячется в нем как страус»…
Поэт (встряхнувшись). И потом я давно взял себе за правило – кредо известного тебе поэта:
Мне моя брезгливость дорога,

мной руководящая давно –

даже чтобы плюнуть во врага,

я не набираю в рот говно.


К тому же – ты мне даже не враг…
Предлагает (жестом) выпить вина. Некто молча отказывается.
Некто. Между прочим – глубоко заблуждаешься:

Помимо рекламных постеров, в этом журнале есть весьма неглупые, написанные ярким стилем статьи.


Поэт (безразлично). А я разве имел что-нибудь против конкретно твоего журнала? Да я даже названия его не знаю…
Некто (с издевательским пиететом). Пора бы и поэту, наконец, понять, что хороший журналист способен на материале даже о какой-нибудь Мадонне или Шварценеггере поднимать вечные вопросы… глубоко и масштабно рассуждать…
Поэт. А я разве когда-нибудь плохо отзывался о Шварценеггере или журналистах?.. (декламирует.)
Австрийский Дуб – совсем не туп:

cтав знаменитым культуристом,

легко попал он в Голливуд

и стал прославленным артистом.


Огни и воду он прошел

в костюме Терминатора.

и твердым шагом Дуб вошел –

в чертоги губернатора!


Некто. Ну вот опять!

Поэт. Что?

Некто. Издеваешься.

Поэт. Где?

Некто. Ты хоть о ком-нибудь что-нибудь когда-нибудь исключительно доброе, хвалебное написал?..

Поэт. Обижаешь, mon chere? А как же!..

Некто. Ни разу не слышал.

Поэт. Кажется, знакомая физиономия на развороте, ближе покажи…


Некто нехотя разворачивает журнал на 360 градусов и кладет его перед Поэтом.
Поэт. Божественная!.. Как я ее обожаю!.. Хоть, впрочем, так нельзя сказать: саму-то я ее не знаю… но как поет!.. не передать!..
Обращаясь к портрету в журнале:
Твой голос, милая, выводит звуки

Родимых песен с диким совершенством; -


как Фредди говорит.
Замолкает, задумавшись.
Некто. Какой Фредди?

Поэт. Меркьюри.

Некто. Какой Меркьюри?

Поэт. Фредди.

Некто. Ты обалдел?

Поэт. Скорее забалдел…

Некто. Очнись, почтенный председатель. Ты бредешь наяву!..

Поэт. Черт, тьфу! (Махнув рукой.) Да ладно… какая разница? Ну – Вальсингам. Он, кстати, тоже англичанин…К тому ж и Пушкин тоже он. И гимн один – « Show must go on!»


Ударяет себя несколько раз пальцем по лбу, затем резким движением подсовывает Некто лист бумаги из стопы, лежащей на столе, кладет на него авторучку и начинает ему диктовать. Некто записывает.
Когда в эфир выходит Бьорк,

Рейкьявик млеет и Нью-Йорк,

в нирване Хельсинки и Рим:

волшебный голос птахи Бьорк –

ни с чем на свете несравним.
Зажмурившись и склонив голову, снова сделал несколько тычков пальцем себе в лоб и продолжил:
Когда голубка Бьорк воркует –

Орфей в Раю и тот кайфует.


Выпьем за Бьорк! (Поднимает бокал.)
Некто (без энтузиазма) поднимает тоже. Поэт пьет до дна. Некто, чуть пригубив, возвращает бокал на стол недопитым.
Поэт. Помолчим?
Некто пожимает плечами. Поэт берет в руки пульт дистанционного управления и зажигает телевизор. Идет какой-то боевик с Арнольдом. Через минуту, явно заскучав, Поэт гасит экран.
Поэт. А она ничего.

Некто. Ты о ком?

Поэт. О блондинке, что ночью ко мне заявилась.

Некто. Ну так и женись на ней. Блондин плюс блондинка – стильная пара.

Поэт. Тоска. Блондину нужна цыганка – испанка, Эсмеральда, Багира, Пенелопа Крус какая-нибудь… А то даже Наоми Кэмпбелл, черная жемчужина…

Некто. Ты редкий сноб.

Поэт. Нас мало избранных…

Некто. Не примазывайся. (В сторону.) Черт, каждый пошляк из себя Моцарта строит!..


Поэт жестом предлагает выпить. Некто жестом отказывается. Поэт пьет один.
Некто. Ну ты хоть поимел ее?

Поэт. Животное! Калибан…

Некто. Ну pardon, pardon, амиго… Чем же вы в таком случае занимались?

Поэт. Представь себе просто беседовали.

Некто. О чем же, если не секрет?

Поэт. О разном. Потом она диктовала, я записывал. Если интересно – вот, прочти.


Указывает кивком головы на исписанные листки бумаги, лежащие на столе.
Некто. С удовольствием. ( Берет один из листков.) Когда ты себе компьютер приобретешь?

Поэт. Глупец. Бумага – помнит всех; и Данте, и Шекспира, и Пушкина, мой бог… и Байрона, и Блока… А кого помнит монитор?.. Чистый лист бумаги – вдохновляет!.. А монитор?.. А монитор твой, верно, - облучает… и отлучает, что важней всего, ото всех перечисленных выше… бумага же, приятель, - приобщает…

Некто. Да ладно, разошелся!..Поэт!..Чего тут? (Читает с листа.)
Если из слова «скука»

Убрать одну букву «к»

Получится слово «сука»,

Ай да грамматика!


Ну вот и дожил…какое гадство:

мои года – мое богатство…


Чего так мрачно?

Поэт. В самый раз. Дальше будет веселее.


Некто читает дальше.
Некто:
Бокал мой только «Питом»

стоит всегда налитым,

поскольку только «Пит»

Обязан пить пиит!..

Ты что, на рекламные слоганы перешел?..

Поэт (кивая в такт головой). Пе-ре-шел.

Некто. Мне кажется, ты далеко зашел: на столе у тебя, помимо целой батареи пива, неслабый боезапас вина…

Поэт:
Люблю вино. Уже давно.

И водку: под селедку.

И, пусть я старое бревно,

не прочь еще – молодку…

Когда наличности хана,

как каторжный пашу.

А если ночью не до сна –

я с Музою грешу.
Некто. Н-да. Вижу – веселая дамочка к тебе ночью приходила… И на чем же вы расстались?..

Поэт (протягивая еще один исписанный лист). А вот на этом антидарвинском, жизнерадостном, жизнеутверждающем гимне человечеству!

Некто (берет лист и читает). «Все растет на говне и из говна». (В сторону.) О мой Бог! «Ибо так называемый плодородный слой земли есть не что иное, как сплошное говно. Но мох, чуть высунувшись из этого слоя, т.е. из говна, боится от него оторваться; розы и другие цветы, кусты и деревья – тянутся, кто как может, к Солнцу; а редиска, повернувшись к Солнцу жопой, - лезет назад в говно.

А вообще – все и все, раньше или позже, в говно возвращаются. Даже птицы…

И все-таки… И все-таки – вы только представьте себе! – человеку удалось – таки преодолеть чудовищную силу этого притяжения!.. Невероятно: говно - вышло в космос!..» Да-а… Жизнеутверждающе. Не пойму только – что.

Поэт. Как что?! Как что?!. То, что люди не скоты – а Растения!.. Им свойственно неизбывное и неуемное стремление – расти выше и выше, подниматься над собой!.. Они не понимают, ослы, что живут не на земле, а в космосе!.. что могли бы быть ангелами, а стали сбесившимися астронавтами!.. что в процессе эволюции они потеряли не жабры, а крылья!..

Некто. И тем не менее соорудили – таки космические аппараты и высадились на луну!..

Поэт (горячо). Вот именно! И я – о том!.. Осваивать вселенную затем, чтобы, вслед за Землей покрыть «плодородным слоем» другие планеты, превратить их в космические заброшенные кладбища и помойки - как это печально!..

Некто. Но неизбежно.
Поэт молча предлагает выпить. Некто молча отказывается.
Некто. А чего это ты вдруг жениться задумал?..

Поэт. Да так. Не хочу стать исключением из правила. Все ведь женятся. Даже Пушкин женился… А многие – так помногу раз. Попробую и я разок: вдруг повезет – и брак окажется удачным, а?..

Некто. «Брак» - по определению не может быть удачным…

Поэт. Остряк. В таком случае – счастливым. Это еще лучше.


Молчат.
Поэт. Скажи – ты никогда не задумывался о том, почему дети летают?..

Некто. Икар ты наш!.. Оттого что растут.

Поэт. Ну да, разумееется. Но я сейчас не про то. Отчего они летают не во сне, а на яву, если ты еще не забыл это?.. Отчего летают влюбленные? Отчего поэт или художник, сумевший создать великую вещь, летает?.. Мне кажется, я близок к тому, чтобы это понять. Механизм тут, по-моему, одинаков. И влюбленный, и художник или поэт в минуту вдохновения, и ребенок – чувствуют необыкновенную легкость сердца от предощущения раскрывающейся перед ними перспективы!.. Для того чтобы человек мог чувствовать себя счастливым, его душе нужна перспектива… Человек счастлив до тех пор, пока он строит планы, о чем-то мечтает… А чтобы мечтать и строить планы, нужна перспектива. Ребенок летает – потому что он невесом… потому что у него впереди – необозримая перспектива…у детства и молодости – все впереди. Детство и молодость – это планы, мечты, - перспектива… У старости – все позади. Старость – это тупик, отсутствие перспективы. Оттого молодость – летает и счастлива. А старость – бескрыла и печальна. (Кстати: летает – потому что счастлива, или счастлива – потому что летает?..) Души детей весят – граммы. Души стариков – килограммы.

Некто. Ну, скуки нагнал.

Поэт. А доказали мы с тобой, что размышленье – скуки семя…

Некто. Пожалуй, я пойду домой.

Поэт. Исчезни, сделай одолженье.

Некто. За что же ты так зло со мной?

Поэт. Прости: ужасное виденье ворвалось вдруг в рассудок мой!./ Не уходи, побудь со мной!..

Некто. Нет, я пойду. А ты не пей – мое тебе предупрежденье. Себя хоть малость пожалей – зловещим может быть похмелье!..

Поэт. Так уходи же! Черт с тобой!.. Благодарю за наставленье!.. И дверь захлопни за собой… как крышку гроба…

Некто (крутя пальцем у виска). Помутненье…


Уходит. Поэт остается один, разговаривая сам с собой.
Поэт. Сначала – скука… следом – размышленье… за ним – тревога… с нею – раздраженье: «Какие глупые места!» - душа, как колокол пуста! – «Как эта глупая луна на этом глупом небосклоне!» Утопим горе от ума – в благословенном алкоголе!..
Наливает полный бокал вина, выпивает его до дна. Склонив голову над столом и упершись подбородком в кулак, тихо и грустно, слегка нараспев читает по памяти стихи Пушкина.
Мы вольные птицы; пора, брат, пора!

Туда, где за тучей белеет гора,

Туда, где синеют морские края,

Туда, где гуляем… лишь ветер да я!


Вздыхает.
Куда ж нам плыть?..
Появляются один за другим призраки. Тесной толпой они собираются напротив поэта и, грустно взирая на него, делают поочередно свои замечания: то явно насчет Поэта, то как бы вообще, то вступая в диалог друг с другом.
Призрак Пушкина. Им овладело беспокойство, охота к перемене мест (весьма мучительное свойство, немногих добровольный крест).

Призрак молодого человека. Но он ничего не добьется – куда б ни ступила нога бедняги, скорее свихнется – не преодолев тупика…

Призрак Гоголя. Скучно жить на этом свете, господа.

Призрак великого поэта. Куда ни странствуй, всюду жестокость и тупость воскликнут: «Здравствуй, вот и мы!»

Призрак Фауста. Мне скучно, бес!..

Призрак Мефистофеля. Что делать?

Призрак Фауста. Найди мне способ как-нибудь рассеяться.

Призрак Мефистофеля. Нет ничего проще – откупори шампанского бутылку иль перечти «Женитьбу Фигаро»!..

Призрак Фауста. Сухая шутка.

Призрак Пушкина (отстраненно).


Дар напрасный, дар случайный,

Жизнь, зачем ты мне дана?

Иль зачем судьбою тайной

Ты на казнь осуждена?


Призрак Филарета.
Не напрасно, не случайно

Жизнь от Бога нам дана,

не без воли бога тайной

и на казнь осуждена.


Призрак Пушкина. Оставь меня, старик! Ступай своей дорогой…

Призрак Филарета. Ступай за мной!..

Призрак Пушкина. Отец мой, ради Бога, оставь меня! Зачем приходишь ты меня тревожить? Не могу, не должен я за тобой идти… старик, иди же с миром; но проклят будь, кто за тобой пойдет!
Из толпы призраков:


  1. Святоша тот жестокий, чьи взоры строгие во всех родят боязнь… сам демон; сердце в нем черно, как ад глубокий, и полно мерзостью.

  2. Когда святого уловить Захочет бес, тогда приманкою святою И манит он на крюк…

  3. Уж скоро затрубят, однако петухи!..

Поэт. Шумят леса и небеса глухи…
Призрак Шекспира усаживается к Поэту за стол.
Призрак Шекспира. Все мерзостно, что вижу я вокруг!..

Поэт. Утешься… выпей пива, друг.


Наливает Призраку пива. Призрак пьет.
Поэт. Сегодня мне привиделся кошмар. Холодной непроглядной ночью, в каком-то непонятном – призрачном месте (не то посреди голой степи, не то напротив совсем – в утробе непроходимого, враждебного леса) меня вдруг подхватывает и бешено мчит – страшное чудище: громадный черный волосатый бронепоезд!.. мчит бесконечно долго. Мчит сквозь какие-то ужасные – в скалах и под землей – тоннели… угрюмые леса… равнины безжизненные… И вижу я все это странным образом, поскольку даже малейших признаков какого-нибудь света нет нигде вокруг на всем пути Его следования… - ни костерка какого-нибудь, ни светящихся где-нибудь окон, ни станционных или дорожных фонарей, ни автомобильных фар, черт возьми, - ни черта!.. Ни близких, ни далеких огней!.. Нет даже мутной луны на небе!.. Да и где само небо – тоже не ясно… Мрак полнейший кругом. Видятся мне все эти тоннели, леса и равнины – словно через толстое мутное стекло… Но, пожалуй, самое страшное было то, что во все это бесконечно долгое путешествие рядом со мной не появилось ни единой живой души… Ни одного хоть какого-нибудь живого существа… С леденящим душу страхом, я вдруг понял, что я совершенно один – одинешенек в этом волосатобронированном змее!..

Призрак Шекспира. Найди себе хорошего психоаналитика, дружище…

Поэт. А ты на что?..

Призрак Шекспира. И – и, сынок!.. Кстати, не блуждающий ли огонек вдали? Видите? (Указывает рукой в сторону.) И, кажется, к нам.


Поэт смотрит в указанном направлении. На сцене появляются три бродяги с одной горящей свечкою в руках у одного из них. Они двигаются шаркающей походкой, как подслеповатые старики, то приближаясь к столу Поэта, то удаляясь от него.
Поэт. Это еще что за черт?

Призрак Шекспира (задумчиво). Бездомные, нагие горемыки… В лохмотьях, с непокрытой головой И тощим брюхом… Как я мало думал об этом прежде! Вот тебе урок, Пустая роскошь! Стань на место бедных, Почувствуй то, что чувствуют они. Отсыпь им часть от своего избытка В знак высшей справедливости небес.


Из толпы призраков:


  1. Наивный! Правды нет – и выше.

Призрак Шекспира наливает полный бокал пива, поднимается с ним из-за стола и протягивает его приблизившемуся бродяге – вожаку, что со свечою. Тот останавливается, тормозя тем самым своих спутников, светит свечою на поднесенный ему бокал, затем – в лицо призраку, секунду всматривается в него и говорит.


Бродяга – вожак. Сначала ты.
Призрак Шекспира отпивает глоток и снова протягивает бокал бродяге. Тот жадно пьет, оставляя по глотку своей свите.
Призрак Шекспира. Кто ты?

Бродяга – вожак. Я Диоген.

Призрак Шекспира. Философ?

Бродяга – вожак. Нет, приятель, бомж; бродяга, пес бездомный, общества отброс.


Один из бомжей, через плечо Диогена, как двоечник на уроке с задней парты: «Собака – Диоген – кликуха полная его!»
Бродяга – вожак. Есть, сэр, еще вопрос?

Призрак Шекспира. Да. Ты англичанин?

Бродяга – вожак. Yes, of course.

Призрак Шекспира. Я так и думал.


Взрыв трескучего хохота.
Бродяга – вожак. Храни вас, сэр, Иисус Христос:

Какой я англичанин!..

Я - вологодский малоросс,

Тамбовский харковчанин…

Призрак Шекспира. Однако же недаром Диогеном дразнят?..

Бомж слева. Недаром, сэр!

Бомж справа. Недаром!

Бродяга – вожак (брезгливо, вполоборота к одному из них). Не пыхай перегаром!..

Бродяга слева. Ого! Оскалилась собака!..

Бродяга справа. Рычит уже, заводится!..

Бродяга слева. Сейчас старинных вшей расчешет, глаза закатит и забрешет, как за Собакой водится…

Бродяга – вожак. Есть грех: люблю пофилософствовать!.. Взглянуть на вещи непредвзято, особо, дерзко, со скандальной стороны… Люблю посеять смуту в жалких черепушках людишек мерзостных!..

Поэт. Ого! Впервые вижу – бомж, а высокомерен – как аристократ!.. прямо-таки Нерон, мать его!..

Бродяга – вожак. Бомжи – элита человечества.

Поэт. Ого!

Призрак Шекспира. Смелое утверждение.

Поэт. Безумно. Безумно смелое.

Бродяга – вожак. И не потому даже, что бомжами были Христос с апостолами, легендарный Диоген и множество великих бродяг по всему белому свету за все истекшие со времен Адама и Евы века… что бомжами так или иначе были или стали – Горький и граф Толстой, Дон – Кихот и Василий Блаженный, тьма странствовавших по Европе рыцарей и скитавшихся по Руси святых… А потому что презренный бомж, копающийся на помойке, - прямая противоположность мачо, матадору, «крутому»… прямая противоположность всем вожакам и предводителям, всем кортесам и робеспьерам, генералам красновым и чернотам, камо и батькам махно, глебам жегловым и горбатым, бен ладанам и басаевым… прямая противоположность всем «героям» - аттилам, тамерланам, цезарям, ганнибалам, зигфридам и т.д., всем дучам и дунам, фюрерам и вождям, гитлерам и лениным – сталиным… Потому что бомж – это не приспособившийся к жестокому, кровавому миру слабый человечек, гоголевский Акакий Акакиевич… выросший, но так и не повзрослевший, оставшийся навсегда ребенком – робкий и беззащитный…

Бомжи – это дети под маскою взрослых, а дети, как известно, ангелы.
Все смеются, в том числе - и бомжи.
Что станет с ребенком, если его бросить на улице? Если не попадет «в стаю» - станет как все, «волком»…

Бомжи – это те из людей, что не стали «волками»… те, что не смогли, не сумели ими стать…

О, они тоже старались приспособиться к этой жизни, старались прижиться « в стае»… но потому что так и не повзрослели – не наловчились, где надо – вилять хвостом, где надо – хватать за горло, где надо – оскалиться, где надо – порвать на части, придушить, притоптать и подняться в иерархии стаи на ступеньку выше – были изгнаны из своры… были исторгнуты из нее… потому что оказались не одной с нею крови…

Беднягам оказалось не по силам занять в обществе хоть какое-то положение, стать в нем хотя бы рядовыми фигурами… уж не говоря о положении каких-нибудь «ферзей», с которыми все считаются, а уж тем более так называемых звезд, кумиров толпы, живущих в самых престижных апартаментах лучших городов мира, имеющих собственные острова, питающихся исключительно деликатесами, таскающих за собой толпу охраны и презирающих в глубине души – кучу жалких уродов под названием «поклонники».

Бомжи – экзистенциальная противоположность «сливкам общества», истеблишменту, элите.

Бомжи, в большинстве своем, безгрешны, чисты перед Богом… Чего не скажешь – об элите.


Непродолжительная пауза.
Призрак Шекспира. Жизнь явно презираемых сносней,

Чем жизнь презренных, окруженных лестью.

Для тех, кто пал на низшую ступень,

Открыт подъем и некуда уж падать.

Опасности таятся на верхах,

А у подножий место есть надежде.

Бесплотный вихрь, который смел меня

На дно существованья, мне не страшен…

Поэт. С ума сойти – Гомер! Поэма «Бомжиада»! Одна беда: герои, воспетые в поэме, то бишь «ангелы», в реальности – воняют!.. В гробу я видел эту философскую дресню, как впрочем, и всякую другую!.. «Бомжи – элита человечества»! Абсурд! Бомжи – они и есть бомжи. Отбросы общества. Подонки. «Элита»!.. Слизни! Бесхребетные твари. Трусы из трусов. А слизни и трусы – даже самих себя не спасут, не то что – человечество!.. Ну нет уж – лучше Фридрих с его антихристианством!..

Бродяга – вожак. Грязь тела легко можно отмыть, но если замарается душа!..


Из толпы призраков:


  1. Прочь, прочь гоните шелудивую собаку!..

  2. А ну пошел от сих!..

  3. Дай брошу чем-нибудь…

Свистят. Бродяги сматываются.


Поэт (задумчиво). Как легко было бы разрешить проблему бедности, если бы у всех бомжей были красивые профили…

Призрак Шекспира. Что-то очень знакомое… держу пари – что это кто-то из наших, из островитян…

Поэт. О, да.

Призрак Шекспира. Но кто же?

Поэт. Оскар Уайльд, бедняга.

Призрак Шекспира. Ну точно!

Поэт (в некотором замешательстве). Только жил – то он – поздней тебя на три столетия…

Призрак Шекспира. Чудак ты, право! Да он уж целый век – как среди нас!..

Поэт. Ого! За это надо выпить! (Наполняет вином бокалы.) Вот это перспектива!.. Так я с тобой, а может быть, и с ним – еще увижусь?..

Призрак Шекспира. Возможно. Но не факт.

Поэт. Как? Сам же ты сейчас сказал…

Призрак Шекспира. Не придавай значенья. Чепуха.

Поэт. Ого!

Призрак Шекспира. Ты что, другого междометия не знаешь?

Поэт. Нет, ты уж растолкуй; мне это важно… да и кому не важно?! Что может быть вообще важней?.. важнее этого?! Зачем – подав надежду, тут же ее и отбираешь?.. Скажи, прошу тебя – какие сны в том сне приснятся?..

Призрак Шекспира. Наступит время – все узнаешь сам. Теперь прости – мне время удалиться. (Встав из-за стола.) Когда ныряет поплавок, рыбак уже слюну глотает, воображая жирную рыбину, а достает – пустой крючок, и рыба, увидав в воде живца, решает отобедать, но становится – сама обедом…

Поэт (помрачнев.). Утешил.

Призрак Шекспира. Good bye, my friend!

Поэт. Гуд – бай, гуд – бай…
Призрак удаляется.
«Fare thee well? And if for ever still for ever? Fare thee well»…
Отпивает глоток вина.
От одиночества и пустоты

Спасенья нет. И мертвые кусты

Стоят над мертвой белизною снега,

Вокруг – поля. Безмолвны и пусты.


Мне не страшны ни звезд холодный свет,

Ни пустота безжизненных планет…

Во мне самом такие есть пустыни,

Что ничего страшнее в мире нет.


Шум то ли распахнувшегося окна, то ли двери…
Эй! Кто еще у моего порога?..

Пришелец (невидимый). А кого ты хочешь видеть?

Поэт. Бога.
Тишина. Появляется Призрак Оскара Уайльда.
Призрак Оскара Уайльда. Ты хотел меня видеть?

Поэт. Кто ты?..

Призрак Оскара Уайльда. Уильям передал мне, что ты хотел меня видеть.

Поэт. Уильям?

Призрак Оскара Уайльда. Ну да, Уильям.

Поэт. Ах, Уильям!..


Поэт почтительно предлагает Призраку кресло. Призрак церемониально опускается в него. Вновь появляется толпа призраков, среди них персонажи Уайльда и Собака Диоген.
Нубиец. Боги моей страны очень любят кровь. Два раза в год мы приносим им в жертву юношей и девушек: 50 юношей и 100 девушек. Но, кажется, того, что мы им даем, им никогда не хватает – они очень суровы к нам.

Каппадокиец. В моей стране сейчас нет богов, римляне их изгнали. Некоторые говорят, будто они скрываются в горах, но я в это не верю. Я провел в горах три ночи, но я в это не верю. Я провел в горах три ночи, я искал их повсюду. Я не нашел их. Наконец я стал звать их по именам, но они не явились. Думаю, они умерли.

Первый солдат. Евреи поклоняются Богу, которого невозможно увидеть.

Каппадокиец. Мне этого не понять.

Первый солдат. В конечном счете они верят только в то, что невозможно увидеть.

Каппадокиец. По-моему, это совершенно нелепо.

Диоген (напевает). Нелепо, смешно, безрассудно, безумно, волшебно…

Первый солдат. Это еще кто?

Каппадокиец. Не знаю…

Второй солдат. Я знаю – здешний бомж, бродяга по кличке Диоген. Пошел отсюда!..


Из толпы призраков:


  1. Прочь! Прочь гоните шелудивую собаку!

  2. А ну пошел от сих!

  3. Дай брошу чем-нибудь!..

Свистят. Диоген скрывается.


Голос Пророка. После меня придет другой, сильнее меня. Я недостоин даже распустить шнуры его сандалий. Когда он придет, возрадуется пустыня. Она расцветает, как лилия. Глаза слепых узрят свет дневной, и уши глухих отверзнутся…
Призрак Пушкина (тихо, как бы самому себе).
Моих ушей коснулся он, -

И их наполнил шум и звон:

И внял я неба содроганье,

И горний ангелов полет…


Второй солдат. Заставьте его замолчать. Вечно он твердит всякую чепуху.

Первый солдат. Нет-нет, это святой человек. К тому же он очень добрый. Каждый день, когда я приношу ему пищу, он благодарит меня.

Каппадокиец. Кто он такой?

Первый солдат. Пророк.

Каппадокиец. Откуда он пришел?

Первый солдат. Из пустыни, где он питался акридами и диким медом. Он носил власяницу из верблюжьей шерсти, подпоясанную кожаным поясом. Вид его был ужасен. За ним ходила огромная толпа. У него даже были ученики.

Каппадокиец. О ком он говорит?

Первый солдат. Мы никогда не знаем. Иногда он говорит вещи, от которых становится страшно, но понять его невозможно.


Входит Саломея, прекрасная принцесса. В руках у нее зеркальце и перламутровый гребень для волос. Поэт и Призрак Оскара Уайльда переглядываются.
Принцесса. О, как я ненавижу римлян1 Все они простолюдины, которые напускают на себя вид, будто они знатные господа.

Молодой сириец. Она слишком прекрасна сегодня вечером.

Первый солдат. Кто она? Она нагоняет на меня страх. У нее пурпурный плащ, а волосы ее точно золотые нити. Я думаю, она должна быть дочерью Императора. Я слышал, как лодочники говорили, что у Императора есть дочь, которая ходит в пурпурном плаще.

Второй солдат. У нее на сандалиях – крылышки птиц, а ее туника – цвета зеленой нивы. Когда она стоит неподвижно, ее туника подобна весенней ниве. Когда она движется… Я думаю, она одна из богинь. Не знаю, почему она покинула свой храм. Боги не должны покидать своих храмов. Если она заговорит с нами, давай не будем ей отвечать, и она пройдет мимо.

Молодой сириец. Как она прекрасна сегодня вечером!
Саломея любуется в зеркальце на свое отражение.
Призрак великого поэта (внимательно, задумчиво взирая на принцессу, обходя ее кругом). Лесбия, Юлия, Цинтия, Ливия, Миккелина. Бюст, причинное место, бедра, колечки ворса. Обожженная небом, мягкая в пальцах глина – плоть, принявшая вечность как анонимность торса. Вы – источник бессмертья: знавшие вас нагими сами стали катуллом, статуями, траяном, августом и другими.

Временные богини! Вам приятнее верить, нежели постоянным.

Принцесса (обращаясь к солдатам). Кто это кричал?

Второй солдат. Пророк, принцесса.

Принцесса. Какой странный голос! Мне бы очень хотелось поговорить с ним.

Первый солдат. Боюсь, Это невозможно, принцесса. Тетрарх не желает, чтобы люди с ним говорили. Он запретил даже верховному жрецу говорить с ним.

Принцесса. Я хочу говорить с ним. Отчего не желает он взглянуть на лицо женщины?

Второй солдат. Мы не знаем.

Принцесса. Отчего сами вы не смотрите на меня?

Первый солдат. Вы осыпаны сверкающими каменьями. Вы слепите нам глаза.

Второй солдат. Кто смотрит на солнце, слепнет. От вас исходит слишком яркое сиянье – на вас невозможно смотреть. Неразумно смотреть на слишком яркие вещи. Многие жрецы в храмах слепы и держат рабов, которые их водят.

Принцесса (польщенная ответом). Он стар, этот пророк?

Первый солдат. Нет, принцесса, он совсем молодой.

Второй солдат. Некоторые говорят, будто раньше он был дровосеком и зарабатывал на жизнь; работая по найму. Но может, это и неправда.

Принцесса. Вы боитесь его?

Первый солдат. Мы боимся его.

Принцесса. Почему вы боитесь его?

Первый солдат. Мы не знаем.

Принцесса. И каким же богам вы поклоняетесь? Да и поклоняетесь ли вообще хоть каким-то богам? Есть люди, у которых нет богов, которым они бы поклонялись. У философов, что носят длинные бороды и ходят в коричневых плащах, нет богов, которым бы они поклонялись. Они ожесточенно спорят друг с другом в галереях. Над ними смеются.

Первый солдат. Мы поклоняемся семи богам. Мы не смеем назвать их имен. Это очень опасно называть имена богов. Никто и никогда не должен называть имени своего бога. Даже жрецы, что весь день славят богов и вкушают с ними от их пищи, и те не называют их настоящих имен.

Принцесса. Где же эти боги, которым вы поклоняетесь?

Первый солдат. Мы прячем их в складках наших туник. Мы никому их не показываем. Если бы мы их кому-нибудь показали, они могли бы нас покинуть.

Принцесса. Где же вы повстречались с ними?

Первый солдат. Нам дал их один человек, который бальзамирует мертвых, он нашел их в гробнице. Мы семь лет служили ему.

Принцесса. Мертвые – они ужасны. Я боюсь смерти.

Первый солдат. Смерть – не бог. Она лишь прислужница богов.

Принцесса. Она единственная из богов, кого я боюсь. Многих ли богов вы видели?..

Первый солдат. Мы видели многих. Их видишь в основном ночью. Они стремительно движутся мимо тебя. Один раз, на рассвете, мы видели сразу несколько богов. Они пересекали равнину.

Принцесса. Однажды, проходя по торговой площади, я слышала, как один софист из Киликии говорил, будто существует только один Бог.

Первый солдат. Не может быть, чтобы это так вправду было. Мы сами видели многих богов, хотя мы всего лишь простые люди и ничего не значим. Когда я их увидел, я спрятался в кустах. Они мне ничего плохого не сделали.


Мгновенно переменившись в настроении; выказывая полное пренебрежительное равнодушие к присутствующим (как будто их вовсе нет рядом), Саломея начинает заигрывать со своим отражением в зеркальце, расчесывая себе волосы прекрасным гребнем на разный манер.
Поэт (подмигнув Призраку Оскара Уайльда):
Свет мой, зеркальце скажи

да всю правду доложи:

я ль на свете всех милее,

всех румяней и белее?..


Призрак Оскара Уайльда (восхищенно). Уау! Exactly! It’s just splendid!

Поэт (назидательно подняв указательный палец кверху). Пушкин!

Принцесса. Расскажите мне еще о юном красавце отшельнике. Давайте поговорим о красавце отшельнике, что не желает взглянуть на лицо женщины. Это его боится тетрарх?
Входит Ирод с Иродиадой.
Ирод. Я не боюсь его. Я ничего не боюсь.

Иродиада. Нет, вы боитесь его. Если вы его не боитесь, почему бы вам…

Ирод (резко обрывая Иродиаду). Хватит об этом. Я уже дал вам свой ответ. Я не хочу отдавать его вам. Этот человек видел бога.
Появляются евреи.
Первый еврей. Это невозможно. Никто не видел Бога… В наше время Бог не являет себя. Он скрывается. И потому великие беды обрушились на эту страну.

Второй еврей. Скорее, он видел тень Бога.

Третий еврей. Бог никогда не скрывается. Он все время являет себя во всех вещах. Бог также присутствует в дурном, как и в хорошем.

Четвертый еврей. Нельзя так говорить. Это очень опасная идея. Эта идея пришла из александрийских школ, где изучают греческую философию. А греки – язычники.

Пятый еврей. Никто не может знать, что говорит, что делает Бог; пути его неисповедимы.

Первый еврей. Сущая правда. Бог грозен. Он сокрушает сильных и слабых, как крушат зерно в ступе.

Иродиада. Велите им замолчать. Они раздражают меня. Они глупцы! Совершенные глупцы! Мечтатели – больные люди. Ох! Ох! Чудеса. Я не верю в чудеса. Я видела их слишком много.
Ирод делает властный жест рукой – евреи удаляются.
Голос пророка. И в этот день солнце станет черным, как власяница, а луна – красной, как кровь, и звезды падут с небес на землю, как опадают со смоковницы зеленые смоквы, и цари земные преисполняются страха.

Иродиада. Ах! Ах! Я бы так хотела увидеть тот день, о котором он говорит, когда луна станет как кровь, и звезды попадают на землю как зеленые смоквы. Этот пророк говорит, точно пьяный… Но мне невыносим звук его голоса. Я ненавижу его голос. Прикажите ему замолчать.

Принцесса. Какой странный голос! Мне бы очень хотелось поговорить с ним.

Ирод. Ну нет. Я не понимаю, что он говорит, но это может быть предзнаменование.

Иродиада. Я не верю в предзнаменования. Он говорит, точно пьяный.

Ирод. Может, он пьян от Божьего вина.

Иродиада. Вино Божие – это что такое? С каких виноградников его доставляют? В каких винодельнях можно его найти?

Голос пророка. Он будет восседать на своем троне. Он будет одет в пурпур и багрянец. В руке он будет держать золотую чашу, полную его святотатств. И ангел Господень поразит его. И он будет съеден червями.

Иродиада. Слышите, что он говорит о вас? Он говорит, что вы будете съедены червями.

Ирод. Это он не обо мне говорит. Он никогда ничего не говорит против меня. Это он про царя Каппадокии говорит, про моего врага. Это он будет съеден червями. Не я. Этот пророк, он никогда ничего не говорил против меня, кроме того, что я поступил дурно, взяв в супруги супругу моего брата. Возможно, он прав. В конце концов, вы бесплодны.

Иродиада. Я бесплодна, я? И это говорите вы, вы, кто вечно глядит на мою дочь, кто хотел заставить ее танцевать для своего удовольствия. Это смешно говорить. Я родила дитя. У вас же никогда, никогда не было ребенка, даже ни от одной из ваших рабынь. Это вы бесплодны, а не я. (В исступлении.) Я и моя дочь – мы из царского рода. Что до тебя, то твой прадед пас верблюдов! К тому же он был вор!

Ирод. Ты лжешь!

Иродиада. Ты прекрасно знаешь, что это правда.

Ирод. Замолчите. Говорю вам, вы бесплодны… здесь очень жарко. Слишком жарко. Я задыхаюсь. Полейте воды мне на руки. Дайте мне поесть снега. Распустите мне мантию. Вы не подарили мне ребенка, и пророк говорит, что наш брак – не истинный брак.

Принцесса (Первому и Второму солдатам). Приведите пророка. Я хочу поговорить с ним.

Первый солдат. Это невозможно, принцесса.

Принцесса. Я так хочу.

Первый солдат. Мы не смеем, принцесса.

Ирод. Он говорит, что это кровосмесительный брак, брак, который принесет много несчастья… Боюсь, как бы он не оказался прав.

Принцесса. Вы заставляете меня ждать. Ступайте и скажите ему, что с ним желает говорить та, что прибыла из Александрии.

Первый солдат. Принцесса, наша жизнь – в ваших руках, но мы не можем сделать того, чего вы от нас требуете.

Ирод. Уверен, что он прав. Но сейчас не время говорить о таких вещах (Пытается взять себя в руки.) Сейчас я хочу чувствовать себя счастливым.


Иродиада резко встает и удаляется.
Принцесса. А! (Приближаясь к молодому сирийцу). Вы сделаете это для меня, Нарработ, не правда ли? Вы это сделаете для меня? Я хочу только поглядеть на него, на этого странного пророка. О нем столько говорят. Я так часто слышала, как тетрарх говорил о нем. Я думаю, он боится его, тетрарх. Я уверена, что он его боится… А вы тоже, Нарработ, вы тоже боитесь его?

Молодой сириец. Я не боюсь его, принцесса. Я никого не боюсь.

Ирод. Одним словом, я счастлив. Нет, ничего, чего бы мне недоставало.

Принцесса (улыбаясь). Вы сделаете это для меня, Нарработ. Вы прекрасно знаете, что сделаете это для меня. А завтра, когда меня будут приносить на носилках через ворота торговцев идолами, я брошу вам маленький цветок (Многозначительно глядя в глаза Молодому сирийцу.), маленький зеленый цветок. Посмотрите на меня, Нарработ. Посмотрите на меня. Ах! Вы прекрасно знаете, что сделаете то, о чем я вас прошу. Вы прекрасно знаете это, не так ли?.. Что до меня, то я прекрасно это знаю.

Молодой сириец (делая знак солдатам). Выведите пророка… Принцесса хочет видеть его.
Приводят пророка.
Ирод. Отчего мне не быть счастливым? Властелин мира Цезарь, властелин надо всем на свете, очень любит меня. Он только что прислал мне дорогие подарки.

Пророк. Кто эта женщина, что глядит на меня? Я не хочу чтобы она на меня смотрела.

Принцесса. Я Саломея, дочь Иродиады, принцесса иудейская. Из самых дальних краев земли приходят ко мне мои возлюбленные. Цари земные являются ко мне и приносят мне дары. Я отбила у Цезаря его фаворита и сделала его участником своих забав. Он явился ко мне ночью в носилках. Он был бледен, как нарцисс, а тело его было подобно меду.

Пророк. Прочь, дочь Содома!

Ирод. Прислал мне дорогие подарки. Он также обещал мне вызвать в Рим царя Каппадокии, моего врага. Может в Риме он распнет его на кресте. Он может сделать все, что ни захочет. Властелин, одним словом. Поэтому, видите, у меня все основания быть счастливым. Нет ничего на свете, что могло бы омрачить мою радость.

Принцесса. Я хочу поглядеть на него поближе. Я уверена, Что он девствен, как луна. Он похож на серебряный луч. У нег, должно быть, очень холодное тело, как слоновая кость…

Молодой сириец. Нет, нет, принцесса!

Принцесса. Мне нужно посмотреть на него поближе.

Молодой сириец. Принцесса, принцесса!

Пророк. Прочь, дочь Содома. Не прикасайся ко мне.

Принцесса. Твое тело бело, как лилия долины, которой никогда не касалась коса жнеца. Розы в саду царицы Аравии не так белы, как твое тело. Позволь мне прикоснуться к твоему телу!

Пророк. Прочь! Прочь! Не говори со мной. Я не хочу тебя слушать. Я слышу взмахи крыл ангела смерти!


Появляется Иродиада.
Ирод. Саломея, Саломея, станцуй для меня. Умоляю тебя – станцуй для меня.

Иродиада. Не танцуй, дочь моя.

Ирод. Распустите мне мантию. Живее, живее, распустите мне мантию… Нет. Оставьте ее. Это мой венец, мой венец из роз причиняет мне боль. Можно подумать, будто это огненные цветы. Они обожгли мне лоб. (Срывает с головы венок и бросает его на стол.) Ах! Наконец-то я могу дышать. Как красны эти лепестки!

Принцесса. На твоих волосах – пыль пустыни, твои ноги изодраны терниями, а тело твое обожжено солнцем. Пойдем со мной… и я одену тебя в шелковую тунику. Я умащу твое тело миррой и окроплю твои волосы нардом. Я осыплю тебя гиацинтами и услажу уста твои медом. Любовь…

Пророк. Не приближайся ко мне. Не говори со мной. Я не хочу тебя слушать.

Ирод. Как красны эти лепестки!

Принцесса. Ничто на свете не сравнится с рдением твоих уст… Позволь мне поцеловать твои уста.

Пророк. Никогда.

Молодой сириец. Принцесса, принцесса, ты, что подобна букету мирры, ты, что подобна голубице из голубиц, не смотри на этого человека, не смотри на него! Не говори ему таких слов. Я не могу это вынести… (Закалывается).

Первый солдат. Принцесса, юный начальник только что покончил с собой.


Из толпы призраков:


  1. Оставь его: перед рассветом, рано

Я вынесу его под епанчею

И положу его на перекрестке.


Принцесса. Позволь мне поцеловать твои уста…
Из толпы призраков:


  1. Милый демон!

Пророк. Неужели ты не ведаешь страха, дочь Иродиады? Не говорил ли я тебе, что слышу во дворце шум крыл ангела смерти, и не явился ли этот ангел?

Принцесса. Позволь мне поцеловать твои уста. (Пытается прильнуть к Пророку и поцеловать его).

Пророк. Никогда! (Отталкивает принцессу, она ошеломлена).

Ирод. Как красны эти лепестки! Можно подумать, будто на скатерти пятна крови. Это неважно. Не надо находить символы в каждом предмете, который видишь. Это делает жизнь нестерпимой. Лучше было бы сказать, что пятна крови также прекрасны, как лепестки роз… Но не будем говорить об этом. Сейчас я счастлив. Сейчас я очень счастлив. Я имею право быть счастливым, не правда ли? Саломея, Саломея, станцуй для меня. Сегодня вечером мне грустно. Да, сегодня вечером мне очень грустно. Если вы станцуете для меня, можете просить у меня все, чего ни пожелаете, и я дам вам это… я дам вам все, чего вы потребуете, будь то даже половина моего царства.

Принцесса (суровым, властным голосом). Вы дадите мне все, чего я ни потребую, тетрарх?

Иродиада. Не танцуй, дочь моя.

Ирод. Все, будь то даже половина моего царства.

Саломея. Вы клянетесь в этом, тетрарх?

Ирод. Я клянусь в этом, Саломея.

Иродиада. Не танцуй, дочь моя.

Саломея. Чем вы клянетесь, тетрарх?

Ирод. Жизнью моей, короной, моими богами. Я дам вам все, чего бы вы не пожелали. Я не из тех, кто нарушает слово. Я не умею лгать. Я раб своего слова, и мое слово – это царское слово. Царь Каппадокии все время лжет, но он не настоящий царь, он трус. К тому же он еще и должен мне деньги, которых не намерен отдавать. Он даже оскорбил моих посланников. Он говорил слишком оскорбительные вещи. Но Цезарь распнет его на кресте, когда он приедет в Рим. Я уверен, что Цезарь распнет его на кресте. А если нет, он умрет и будет съеден червями. Так предсказал пророк. Танцуй, Саломея! Ну, хорошо! Саломея! Я дам тебе все, чего ты ни пожелаешь. Чего ты хочешь, говори?

Саломея. Я требую голову пророка.

Иродиада. Ах! Хорошо сказано, дочь моя.

Ирод. Нет, нет.

Саломея. Я требую голову пророка!

Иродиада. Хорошо сказано, дочь моя.

Ирод. Нет, нет, Саломея. Не требуйте от меня этого. Не слушайте вашу мать. Она всегда дает вам дурные советы.

Саломея. Я не слушаю свою мать. Это для своего собственного удовольствия, я прошу принести на серебряном блюде голову пророка. Вы поклялись, Ирод. Не забывайте, что вы поклялись.

Ирод. Я это знаю. Я поклялся своими богами. Я прекрасно это знаю. Но я умоляю вас, Саломея, попросите у меня что-нибудь другое. Потребуйте от меня половину моего царства, и я вам его отдам. Но не требуйте от меня того, чего вы потребовали. Саломея, подумайте о том, что вы делаете. Может, этот человек пришел от Бога. Я уверен, что он пришел от Бога. Это святой человек. Перст Божий прикоснулся к нему. Бог вложил в его уста ужасные слова. Во дворце, как и в пустыне, Бог всегда пребывает с ним… Во всяком случае, это возможно. Никто не знает, но это возможно, что Бог с ним и за ним.

Саломея. Голову!

Иродиада. Хорошо сказано, дочь моя!

Саломея. Солдаты, принесите мне голову этого человека. (Солдаты отшатываются от нее.)

Пророк. Будь проклята.

Саломея. Тетрарх, тетрарх, прикажите вашим солдатам принести мне голову пророка.
Ирод молча повелевает солдатам и закрывает лицо мантией. Иродиада улыбается и обмахивается веером. Некоторые из толпы призраков опускаются на колени и начинают молиться.
Ирод (вставая). Пойдем! (Властно обращается к Иродиаде.) Я не желаю здесь оставаться. Пойдем, говорю тебе. Я уверен, что произойдет несчастье. Манассия, Иссахар, Осия, погасите факелы. Я не желаю видеть этих вещей. Я не желаю, чтобы вещи видели меня. Погасите факелы.
Солдаты вносят голову пророка…
Ирод (оборачиваясь и глядя на Саломею). Она чудовищна, твоя дочь, она совершенно чудовищна. В сущности, то, что она совершила, есть великое преступление. Я уверен, что это преступление против неизвестного Бога.

Иродиада. Я одобряю то, что совершила моя дочь, и теперь Я желаю остаться здесь.

Ирод. Ах, моя несмолкающая супруга – кровосмесительница. Пойдем! Я не желаю здесь оставаться. Пойдем, говорю тебе.
Рабы гасят факелы. На сцене совершенно темно. В полной темноте слышатся голоса: сначала Саломеи, потом Ирода.
Саломея. Я поцеловала твои уста…

Ирод. Убейте эту женщину!


После продолжительной паузы на сцене зажигается свет. На месте Поэта сидит (в его одежде) Диоген и смотрит телевизор, переключаясь с канала на канал. Везде идет реклама омолаживающих кожу кремов и укрепляющих организм препаратов…

Входит Некто.


Некто (обращаясь к Диогену). Ты кто?

Диоген. Я Диоген.

Некто. Философ?

Диоген. Нет, поэт.

Некто. А где приятель мой?
Входят Ирод с Иродиадой в обносках бомжей. У Ирода свеча в руке.
Некто. Это еще что за черт?..

Диоген. Бомжи, бездомные нагие горемыки… в лохмотьях, с непокрытой головой и тощим брюхом…

Некто. А где приятель мой?!..

Диоген. Больше нет.

Некто. Как это?..

Диоген. Да так это…

Некто. Нет, ты мне растолкуй, мне это важно…

Диоген. Наступит время – все узнаешь сам.


Затемнение.

Из темноты сцены доносятся голоса Призрака Оскара Уайльда и Поэта.


Поэт. Ты, Оскар, бог, и сам того не знаешь.

Призрак Оскара Уайльда (смеясь). Ну ты-то знаешь?..

Поэт (смеясь). Я знаю. Но только все эти твои топазы, аметисты, опалы, ониксы, селениты, сапфиры, хризолиты и бериллы, хризопразы и рубины, сардониксы и гиацинты, и хапедоны – мне еще в «Портрете Дориана» надоели.

Призрак Оскара Уайльда. Уж извини. Надеюсь, за это ты яд в вино мне подливать не станешь, как Сальери?..

Поэт. Ах, Оскар…

Призрак Оскара Уайльда. А Шекспир?..

Поэт. Что?

Призрак Оскара Уайльда. Тоже бог?

Поэт. О!

Призрак Оскара Уайльда. А Байрон?

Поэт. О – о!

Призрак Оскара Уайльда. А Пушкин?

Поэт. О – о – о!

Призрак Оскара Уайльда. А…(Шум.)



Поэт. О – о! (Шум.)
Шум ветра и грозы.



Смотрите также:
Волосатый бронепоезд ( Современная экзистенциальная драма в одном действии)
328.73kb.
1 стр.
Драма в одном действии. Другу моему Пьеру Луису
389.35kb.
1 стр.
Трагедия в одном действии Действующие лица
130.56kb.
1 стр.
Драма в России 4 Драматургия 5 Виды драм 8 Драма
94.12kb.
1 стр.
Свет в конце туннеля случай из жизни в одном действии действующие лица
219.8kb.
1 стр.
Человеческий голос пьеса в одном действии
173.07kb.
1 стр.
Роллан Ромен Настанет время
787.02kb.
4 стр.
Пьеса в одном действии Действующие лица
256.63kb.
1 стр.
Севильский цирюльник, или тщетная предосторожность
880.48kb.
5 стр.
Драма технологии на уроке английского языка
67.21kb.
1 стр.
Сказочная сценка в одном действии Стёпа и Акукс
55.82kb.
1 стр.
Программа «Молодежь в Действии»
190.51kb.
1 стр.