Главная
страница 1страница 2страница 3
«Полития».-2011.-№2(61).-С.85-117.
ЭЛЕКТОРАЛЬНЫЕ РАЗМЕЖЕВАНИЯ И МОТИВЫ ГОЛОСОВАНИЯ
Ю.Г. Коргунюк.

Ключевые слова: выборы, электорат, мотивы, партия, кандидат, факторный анализ, размежевание.
Социологам хорошо известно, как трудно добиться от избирателя внятного объяснения, почему он отдал голос тому или иному кандидату (партии). И дело не только в том, что респонденты не хотят говорить правду, — нередко они и сами не знают, чем руководствовались, совер­шая выбор.

Между тем существует источник, позволяющий существенно рас­ширить наше понимание того, из каких соображений люди ставят га­лочки в избирательном бюллетене. Это сами результаты голосова­ния, точнее, территориальные различия между ними. По тем или иным причинам избиратели, живущие в одной местности, поощряют своими голосами одних кандидатов (партии) и обделяют других, и их выбор от­личается от выбора соседей. Складывающиеся в итоге устойчивые ком­бинации фаворитов и аутсайдеров позволяют делать определенные вы­воды относительно мотивов, которыми руководствуются голосующие, реализуя свое избирательное право.

Интерпретируя результаты выборов, исследователю трудно не ста­вить себя на место голосующих, подразумевая, что последние имеют некое представление о сложившейся политической ситуации, если и не тождественное его, исследователя, представлению, то как минимум обладающее известной целостностью и пусть не вполне, но соответст­вующее действительности. Однако подобную цельную картину держит в голове лишь весьма незначительная доля электората — в основном сторонники тех или иных партий (или, шире, идейно-политических те­чений). Большей частью избирателей происходящее в политической сфере воспринимается как броуновское движение. Отдать предпочте­ние кому-то из участников этого брожения избирателя побуждает отнюдь не вера, что тот предлагает самый разумный проект разви­тия общества, а более приземленные и нередко случайные факторы — начиная с соображений выгоды и заканчивая удачной предвыборной рекламой.

Другими словами, электорат многолик, и движут им самые разно­образные мотивы: идеологические, прагматические, нежелание ссо­риться с начальством, симпатичное лицо партийного лидера и т.д. Все это так или иначе отражается на территориальных особенностях резуль­татов голосования. Если, допустим, в одном округе за СПС и «Яблоко» отдано больше голосов, чем в другом, зато меньше, чем за КПРФ и блок «Коммунисты, трудящиеся России — за Советский Союз», то данное расхождение можно объяснить различиями в видении избирателями путей развития страны, то есть проявившееся размежевание получает осмысленную идеологическую интерпретацию. Вариативность же под­держки блоков «Единство» и «Отечество — Вся Россия» говорит скорее о прагматической мотивации электората, одна часть которого ориенти­руется на федеральную бюрократию, другая — на региональную. А вот, например, успех блока Российской партии пенсионеров и Партии социальной справедливости в 186-м Советском избирательном окру­ге Челябинской области на выборах 2003 г. — несомненное следст­вие высокой популярности баллотировавшегося здесь лидера РПП В. Гартунга.

Таким образом, теории, объясняющие поведение избирателей идейными предпочтениями, прагматическими интересами, личным влиянием лидеров и т.п., легко находят в российской практике эмпири­ческие подтверждения. И в этом нет ничего удивительного, посколь­ку именно из эмпирических наблюдений все эти теории некогда и выросли. Требуется, однако, не столько обнаружить соответствие либо несоответствие какой-либо концепции конкретному случаю, сколько определить, с комбинацией каких факторов мы имеем дело в каждом конкретном случае и в какой пропорции эти факторы сочетаются друг с другом.

Главный инструмент, позволяющий решить эту задачу, — фактор­ный анализ, уже применявшийся при изучении электоральных данных в постсоветской России1. Недостатком проведенных исследований яв­ляется то, что их предметом были данные по стране в целом и получен­ные результаты позволяли выявить только наиболее общие тенденции и наиболее заметные размежевания. Благодаря этому фиксировались ос­новные тренды в изменении поведения российских избирателей, но вопрос о мотивах голосования оставался без ответа — уже хотя бы пото­му, что слишком широкий охват нивелировал разницу между непохо­жими друг на друга регионами. В итоге выявление значимых электо­ральных размежеваний сильно походило на выведение средней темпе­ратуры по больнице.

Для того чтобы понять, какими мотивами руководствуются круп­ные группы избирателей при принятии решения, за кого голосовать, необходимо опуститься на более низкий уровень — уровень регионов (субъектов Федерации) или еще ниже — одномандатных избирательных округов (по крайней мере, до отмены последних на выборах в Государ­ственную Думу РФ). В настоящей статье приводятся некоторые резуль­таты проделанной работы.

Статья состоит из пяти частей: в первой изложена методика иссле­дования, в остальных — результаты ее применения к данным думских выборов 1995, 1999, 2003 и 2007 гг.


Методика исследования
Главная цель применения факторного анализа к результатам голо­сования заключается в том, чтобы выявить устойчивые комбинации участников выборов, складывающиеся по разные стороны электораль­ных размежеваний, и предложить убедительную интерпретацию сути этих размежеваний. Поскольку такие комбинации возникают при усло­вии, что в разных регионах участие в избирательных кампаниях прини­мают одни и те же игроки, основное внимание было уделено выборам федерального уровня, проводимым по партийным спискам. Данные по выборам депутатов-одномандатников использовались только в качестве вспомогательного средства — интерпретация выявляемых в этом случае размежеваний требует слишком глубокого погружения в детали и не­возможна без согласованных усилий широкого коллектива исследова­телей. В известной степени заменой подобным усилиям может послу­жить выявление корреляционных связей между голосованием за партии и за кандидатов-одномандатников в соответствующих избирательных округах.

Устойчивость комбинаций политических игроков, от региона к региону оказывающихся по разные стороны размежеваний, свиде­тельствует как минимум о существовании определенных стереотипов в восприятии большими группами избирателей политического «пейзажа», и далеко не всегда эти стереотипы обусловлены идеологическими пред­почтениями (то есть теми, которые наиболее понятны наблюдателю). Когда по одну сторону размежевания помещаются либералы, а по дру­гую — коммунисты (иногда в сочетании с жириновцами или агрария­ми), все относительно ясно: налицо противостояние реформистов и ан­тиреформистов. Но когда в роли «союзников» либералов выступают Конгресс русских общин (1995), «Отечество — Вся Россия» (1999), «Ро­дина» (2003) или даже коммунисты (в ряде регионов, например в Мос­кве, такое происходило во время едва ли не всех думских кампаний), становится очевидно, что идеологические предпочтения играют тут да­леко не главную роль, уступая соображениям ценностного либо прагма­тического характера, а иногда и вовсе имеет место реакция на админис­тративное давление либо «механические» последствия этого давления.

В предыдущих статьях автора2 был рассчитан и обоснован коэф­фициент вклада в размежевание. Напомню его формулу:

,

где rs — коэффициент корреляции двух рядов цифр, полученных после суммирования результатов объединений, чьи факторные нагрузки име­ют одинаковый знак — положительный либо отрицательный; ri — коэф­фициент корреляции тех же двух рядов при исключении результата, по­лученного партией, для которой вычисляется коэффициент вклада;  модуль факторной нагрузки для партии по данному фактору;  — среднее арифметическое доли голосов, полученных партией.


NB! Опытным путем было выяснено, что при расчете коэффициента целесообразнее использовать не модуль факторной нагрузки, а ее значение — с положительным либо отрицательным знаком: тогда и коэффициент может приобретать либо положительное, либо отри­цательное значение. Если в результате расчетов коэффициент вклада в размежевание оказывается со знаком, противоположным знаку факторной нагрузки, это, как правило, указывает на то, что в данных имеется лакуна, возникшая вследствие исследовательской ошибки либо прямой фальсификации со стороны организаторов выборов. Кроме того, поскольку коэффициент вклада может рас­считываться не только для партий, но и для любых других участни­ков выборов, в том числе кандидатов-одномандатников, его целе­сообразно переименовать из  в  , a  и  исправить на  и  (здесь part обозначает не партию, а участника выборов — participant). Таким образом, формула приобретает следующий вид:

.

В свое время автор возлагал на этот инструмент большие надеж­ды, однако опыт показал, что, будучи рассчитан на основе факторных нагрузок, данный коэффициент должен использоваться не самостоя­тельно, а в сочетании с показателями этих нагрузок. В этом случае он способен уточнить некоторые важные детали, а также послужить свое­го рода индикатором наличия размежевания. Дело в том, что расчет коэффициента строится на предположении, что размежевание суще­ствует. Однако далеко не каждый выявленный фактор может быть истолкован как размежевание. Приведу для примера две диаграммы, в которых представлены факторные нагрузки и коэффициенты вклада в размежевание, рассчитанные для совершенно не связанных друг с другом случаев.

В диаграмме 1 отображены факторные нагрузки и коэффициенты вклада в размежевание избирательных объединений и блоков для фак­тора 1, рассчитанного для результатов голосования по партийным спис­кам на думских выборах 1999 г. в Астраханской области. Нетрудно заме­тить, что, в соответствии с факторными нагрузками, имеется очевидное размежевание между коммунистами (КПРФ и блок «Коммунисты, тру­дящиеся России — за Советский Союз») и объединениями, которые можно условно отнести к лагерю модернистов, то есть политическими силами, признающими неизбежность движения страны по новым, ры­ночным рельсам («Яблоко», СПС, «Отечество — Вся Россия», Партия пенсионеров и даже «Блок Жириновского»), Значения же коэффициен­тов вклада в размежевание уточняют, что наиболее важную роль в этом противостоянии играют «Яблоко» и СПС, с одной стороны, и КПРФ — с другой.
3
Но это тот случай, когда фактор указывает на размежевание, охва­тывающее все политическое пространство. Диаграмма 2, отображаю­щая результаты фактора 3 для итогов голосования по партийным спис­кам на выборах 1999 г. по 65-му Почепскому избирательному округу (Брянская область), представляет несколько иную ситуацию. Судя по коэффициентам вклада в размежевание, перед нами противостояние «Единства» и КПРФ. Однако у этих участников выборов слишком ма­лые факторные нагрузки; высокая — только у «Блока Жириновского», коэффициент вклада в размежевание у которого, в свою очередь, со­всем небольшой. Следовательно, факторный анализ в данном случае указывает не на реальное размежевание, а на высокие индивидуальные показатели «Блока Жириновского» (в дальнейшем для краткости я буду обозначать подобную ситуацию термином «выплеск»).

Выходит, ориентироваться нужно в первую очередь на показатели факторной нагрузки. Но надо ли тогда вообще рассчитывать коэффи­циент вклада в размежевание? Надо, поскольку в ряде случаев это ока­зывается как минимум небесполезным.



Во-первых, иногда размежевание (особенно это касается размеже­ваний второго, третьего и последующих порядков) не слишком четко выражено: у одной из противостоящих сторон факторные нагрузки могут быть невелики. В этой ситуации значения коэффициентов вклада в размежевание дают понять, что мы имеем дело пусть и со слабо про­явленным, но тем не менее размежеванием, охватывающим все поли­тическое пространство. В качестве примера можно обратиться к ре­зультатам фактора 2 для итогов голосования по партийным спискам на выборах 1999 г. по 64-му Брянскому избирательному округу (Брянская область), представленным в диаграмме 3.

Здесь обнаруживается противостояние между КТРзСС, жиринов­цами, «Женщинами России» и «пенсионерами», с одной стороны, и СПС, «Единством» и «Яблоком», с другой. У последних, правда, малы факторные нагрузки, но показатели коэффициента вклада в размежева­ние со всей очевидностью указывают на размежевание по линии «анти­реформисты—модернисты», являвшееся ведущим на выборах 1995 г., но несколько подувядшее к 1999 г.

Еще более важен коэффициент вклада в размежевание для выяв­ления пробелов, вызванных выпадением из анализа неких существен­ных данных. Иногда такое выпадение обнаруживается чисто случай­но. Так, в частности, произошло при анализе итогов голосования по партийным спискам на выборах 2007 г. по Чукотскому автономному ок­ругу. Диаграмма 4 демонстрирует вопиющее противоречие между зна­чениями факторной нагрузки и коэффициента вклада в размежевание у основных участников. Факторные нагрузки говорят о типичном про­тивостоянии «партии власти» («Единой России») и остальных участни­ков голосования. Но судя по зашкаливающим за всякие разумные пре­делы показателям коэффициента вклада в размежевание, налицо скорее размежевание между «Справедливой Россией» и КПРФ, с одной сторо­ны, и ЛДПР, с другой. Опыт показывает, что подобное обычно имеет место, если из анализа исключены данные, отличительной характерис­тикой которых, помимо всего прочего, является весьма неравномерное распределение.

Какие же данные могли выпасть в этом случае? Из анализа были исключены только данные по партиям, чьи результаты не превышали 1% голосов. Как правило, такая операция мало что меняет в общей кар­тине. Возвращение в анализ результатов этих партий ни к чему не при­вело — контрастное различие между показателями факторных нагрузок и коэффициентов вклада в размежевание сохранилось. И только сум­мирование результатов всех партий по каждой из территориальных ко­миссий позволило понять причину столь резкого расхождения. Оказа­лось, что вместо того, чтобы, как положено, составлять примерно 100%, сумма этих результатов в отдельных территориальных комиссиях близ­ка к 90%, а в одной, Шмидтовской, и вовсе к 85%. Выяснилось, что на Чукотке на этих выборах весьма существенной была доля недействи­тельных бюллетеней, во всех остальных случаях не превышавшая деся­тых долей процента. Введение соответствующих данных в анализ дало картину, отображенную в диаграмме 5.

Как видим, здесь основной массе участников выборов противо­стоит не столько «Единая Россия», сколько графа «недействительные бюллетени» — с большим показателем факторной нагрузки, чем у ЕР, и крайне высоким значением коэффициента вклада в размежевание (что объясняется широкой амплитудой колебаний доли недействитель­ных бюллетеней — от 0,72% в Анадырской ТИК до 14,42% в Шмидтов­ской). Другими словами, отнюдь не высокие результаты «Единой Рос­сии» (от 73 до 85%), а именно протестное голосование определяло по­литическое лицо региона.

Выявление и интерпретация факторов — первый этап исследо­вания. Второй — их классификация. Пока размежевания изучались в общероссийском масштабе, необходимость в ней отсутствовала, по­скольку объектов классификации было не так много. С переходом ис­следования на уровень регионов разнообразие противостоящих друг другу комбинаций игроков заметно увеличилось, в связи с чем потребо­валось отнести их к тому или иному классу (типу).



В основу классификации была положена степень осознанности выбора избирателя. Высшей степенью осознанности обладает выбор по идеологическим основаниям, который избиратель осуществляет исходя из представления о расстановке политических сил, причем это пред­ставление в общих чертах соответствует позиции, декларируемой сами­ми участниками избирательной кампании. Так, если главными проти­востоящими сторонами по тому или иному фактору являются «Яблоко» и «Демвыбор России» (Союз правых сил), с одной стороны, и КПРФ с «Коммунистами — Трудовой Россией», с другой, это с очевидностью свидетельствует о том, что в своем выборе избиратели руководствуются в первую очередь идеологическими соображениями.

Однако нередко голосующие помещают того или иного участни­ка выборов совершенно не в тот политический лагерь, куда он пытает­ся «записать» себя сам. Так было, в частности, с Конгрессом русских общин в 1995 г., «Отечеством — Всей Россией» в 1999-м, «Родиной» в 2003-м — несмотря на их стремление представить себя главными оп­понентами реформаторов, в большинстве регионов избиратели упорно зачисляли их в одну компанию с либералами. И лишь «продвинутый» электорат Москвы и Санкт-Петербурга замечал разницу и разводил их по разные стороны баррикад.

Это означает, что в своей массе избиратели пропускали мимо ушей все, что участники электорального процесса внушали им открытым текстом, и обращали внимание лишь на язык, которым с ними говорили. Поскольку язык, которым изъяснялись и КРО, и ОВР, и «Родина», был весьма близок к тому, на котором обращались к своему избирателю СПС и «Яблоко», в общественном сознании первые ока­зались непосредственными соседями вторых. В данном случае выбор избирателя носил скорее ценностный характер, поскольку в основе схожести политических «наречий» лежит прежде всего общность систе­мы ценностей.

Кроме того, голосующие осуществляют свой выбор и исходя из прагматических соображений, подобных тем, о которых писал Э.Даунс в своей «Экономической теории демократии», когда пытался объяснить поведение избирателей их (не)удовлетворенностью своим материальным положением4. С.Липсет и С.Роккан, говоря о «аграрно-индустриальном» размежевании или противостоянии работодателей и наемных работников5, тоже вели речь о вполне прагматически осозна­ваемых конфликтах интересов.

На макроуровне данные размежевания могут совпадать с опреде­ленными идеологическими дихотомиями: «либералы—консерваторы», «социалистические — буржуазные партии». Однако полными такие со­впадения кажутся только с высоты птичьего полета, да и то исключи­тельно в силу стремления политиков подкрепить выдвигаемые ими идеи опорой на осязаемый материальный интерес. Причем удается это далеко не всегда. Бесчисленное множество партий так и не сумело убе­дить избирателей, что именно их программы наиболее соответствуют насущным интересам и потребностям широких масс. С другой стороны, прагматические соображения избирателей нередко выносят наверх по­литические организации, чьи программные тезисы и предвыборные обещания имеют неустранимый привкус того, что в просторечии зовет­ся бредом сивой кобылы.

В принципе талант популиста (а может, и политика вообще) со­стоит в том, чтобы возвышенными речами затронуть в душах как можно более широкого круга избирателей некую прагматическую струнку и сделать это в максимально комплиментарной форме. Националисты редко призывают дискриминировать «инородцев» ради обеспечения привилегированного положения местному населению; как правило, они говорят о необходимости «беречь вековые традиции», создавать ус­ловия для сохранения и развития отечественной культуры и т.п. Однако апелляция к материальным интересам здесь очевидна.

В условиях постсоветской России наиболее распространенными прагматическими соображениями, проецирующимися на результаты голосования, являются мотивы местнического либо националистичес­кого характера. Например, когда в качестве основных антагонистов вы­ступают ОВР и «Единство» (выборы-99), налицо размежевание между теми, кто больше склонен доверять региональному начальству, и теми, у кого остались надежды только на центр, — и в том и в другом случае выбор весьма прагматичен. Если же, допустим, на противоположных полюсах оказались ЛДПР и «Нур», то размежевание имеет явную наци­ональную окраску, причем не отвлеченно идеологическую, а вполне «земную» — обусловленную, как правило, напряженными отношения­ми между русским населением столицы национальной республики и исповедующими ислам жителями сельских окраин.

Идеологическая, ценностная и прагматическая мотивации пред­полагают модель голосования, в которой избиратель выступает в каче­стве субъекта электорального выбора. Распространены вместе с тем и такие ситуации, когда голосующие являются скорее объектом воздей­ствия со стороны активных участников избирательного процесса. Мож­но выделить три класса подобных ситуаций — в зависимости от того, к какому типу эти участники относятся: 1) органы власти и должност­ные лица; 2) партии и блоки, не обладающие административным ресур­сом; 3) индивидуальные персоны, чье влияние на избирателей также не имеет властной природы.

Первый класс (назовем его властным, или административным) не исключает активности определенной части электората. Напротив, если бы не сопротивление последней административному давлению, не было бы соответствующего размежевания, и факторный анализ не смог бы его обнаружить. Однако именно податливость значительной части населения на это давление создает почву для существования такого фактора, как влияние на избирателя со стороны органов власти и долж­ностных лиц. К данному классу факторов можно отнести размежева­ния, в основе которых лежит противостояние между партиями, облада­ющими административным ресурсом, и остальными участниками элек­торального процесса.

Второй класс предполагает восприимчивость электората к воздей­ствию, не связанному ни с апелляцией к идеологическим воззрениям, ценностям и практическим интересам, ни с административными рыча­гами. Это могут быть особые проявления партийной активности в кон­кретной местности, удачно организованная предвыборная кампания (включая хорошо проплаченную рекламу), наличие знаковых персон в региональных списках избирательных объединений и т.п. Этот класс факторов (обозначим его как имиджевый) тоже не исключает активно­сти известной части электората. Другое дело, что эта активность чаще всего носит негативный характер и выражается в голосовании против всех. К данному классу я отношу, во-первых, те размежевания, которые не удается интерпретировать в силу отсутствия аналогов в других регио­нах (можно, конечно, привлечь к их истолкованию специалистов из со­ответствующих субъектов РФ, но это задача будущих исследований); во-вторых, размежевания, главную роль в которых играет кандидат «против всех»; в-третьих, размежевания, охватывающие незначитель­ную часть политического пространства (то есть такие, в которых не принимает участия подавляющее большинство политических игроков); в-четвертых, ситуации, в которых высоким показателям отдельных участников нет противовеса по другую сторону нулевой отметки (ранее мы договорились называть данные случаи выплесками).

Выявление третьего класса факторов (персонального влияния на голосование по партийным спискам) требует особой процедуры. Разу­меется, когда на выборах 1995 г. в Курской области второй по значи­мости фактор характеризуется противостоянием Социал-патриотиче­ского движения «Держава» ряду других антиреформистских объедине­ний (ЛДПР, АПР, «Коммунисты — Трудовая Россия — за Советский Союз»), не возникает сомнения, что все дело в личной популярности лидера СПДД А.Руцкого, обеспечившего своей организации преиму­щество перед остальными оппозиционерами. Однако в большинстве случаев подобное персональное влияние не столь очевидно, и для его обнаружения необходимо более глубокое знание ситуации в регионах. В идеале, конечно, правильнее было бы обратиться к помощи коллег из соответствующих субъектов РФ, но это, как уже отмечалось, задача бу­дущего. Пока же я ограничусь сравнением результатов анализа данных по одномандатным округам — по партийным спискам, с одной сторо­ны, и по одномандатникам, с другой.

Главная проблема здесь — интерпретация факторов (размежева­ний), характеризующих голосование за одномандатников. Если вновь отложить на будущее обращение к помощи региональных коллег, то ос­тается одно — интерпретировать эти размежевания с помощью матри­цы корреляционных связей между результатами, полученными, с одной стороны, кандидатами-одномандатниками, с другой — различными из­бирательными объединениями. Во всяком случае, это поможет выяс­нить, насколько «политическим» являлось голосование за одномандат­ников в том или ином субъекте Федерации.

Возможны три варианта. Первый вариант: голосование за одно­мандатников никак не связано с голосованием за партии, в том числе за те, от которых они были выдвинуты. В качестве примера приведу мат­рицу корреляций между результатами голосования за партийные спис­ки и за одномандатников по 10-му Буйнакскому округу (Дагестан) на выборах 1999 г. (см. табл. 1). Здесь почти не видно сильных корреляци­онных связей — ни положительных, ни отрицательных. Очевидно, что в данном случае голосование не было мотивировано политически, и все выявленные факторным анализом противостояния (четыре фактора с собственным значением больше единицы) можно интерпретировать как соревнование персональных ресурсов кандидатов.



При втором варианте мы встречаем явную положительную кор­реляцию между результатами голосования за кандидатов-одномандатников и за выдвинувшие их партии, но со слабыми связями между ре­зультатами голосования за кандидатов и за все прочие партии. В этом случае либо кандидат «тянет» партию, либо наоборот — партия канди­дата. Выяснить, кто кому обязан, довольно просто — достаточно по­смотреть, у кого результаты лучше.

следующая страница >>
Смотрите также:
Электоральные размежевания и мотивы голосования
530.66kb.
3 стр.
Праймериз: Эстафету народного голосования принял Орск
31.85kb.
1 стр.
Первокурсник кгту: мотивы выбора вуза и профессии
131kb.
1 стр.
Э-Голосование в Эстонии Введение
42.6kb.
1 стр.
Теория справедливости
287.42kb.
1 стр.
Латинизация греко-католической церкви в XVII – XVIII вв как фактор духовно-культурного размежевания униатского духовенства М. О. Коялович начинает 2-й том своей «Литовской унии»
107.06kb.
1 стр.
Структурное распознавание изображений на основе моделей голосования признаков характерных точек
174.61kb.
1 стр.
Участковая избирательная комиссия участка для голосования №76
702.97kb.
4 стр.
Б. Т. Койчуев «Персидские мотивы» С. А. Есенина: диалог культур
1143.63kb.
4 стр.
Оценка размежевания электорального пространства и построение математической модели выбора избирателя
450.7kb.
5 стр.
Афанасий фет Основные мотивы и образы поэзии а а. фета
76.34kb.
1 стр.
Приложения к открытому письму деятелей науки и образования к учителям России «За честные выборы». Приложение Ответственность за нарушения законодательства РФ о выборах в день голосования на избирательных участках
94.84kb.
1 стр.