Главная
страница 1





ГЛАВА 2. ВИДЫ И ПРОБЛЕМЫ ОТВЕТСТВЕННОСТИ СОУЧАСТНИКОВ ПРЕСТУПЛЕНИЯ

Профессор Г.Е. Колоколов в свое время пришел к выводу, что принципиальное разделение соучастников ничем не может быть обосновано1.

Н.С. Таганцев по этому поводу очень точно заметил, что “профессор Колоколов, собственно говоря, ставил крест на все учение о соучастии, как самостоятельном типе виновности, хотя и посвятил ему целую монографию”2.

Конечно, соучастие выражает целостные свойства, возникающие на основе дифференциации и специализации частей целого, но предполагает расчлененное единство, включающее в себя компоненты, их «индивидуализацию». Соучастники качественно различны, но они в одной системе, а значит, неизбежно связаны между собой, и в то же время обособлены, отграничены.

В обобщенном виде процесс совместной деятельности может быть представлен как развертывание функционально различных этапов реализации цели. В качестве таких этапов могут быть выделены, например: а) выдвижение или принятие цели группой; б) планирование деятельности, определение этапов достижения цели; в) организация деятельности, согласование и “увязывание” действий в единый процесс; г) исполнение, реализация подцелей и задач; д) контроль и коррекция. Названные этапы тесно взаимообусловлены, но существенно различаются по требуемым для их выполнения навыкам и способам действия. В силу этого условием реализации комплексных целей является функциональная специализация членов группы, фиксирующая их место в совместной деятельности3. В этой связи правомерно утверждение, что существование института соучастия в уголовном праве в значительной мере обусловлено необходимостью определения круга соучастников, деления их на виды и назначения наказания каждому в соответствии с характером и степенью фактического участия в совместном совершении преступления, при этом различная наказуемость соучастников допустима лишь в одних и тех же пределах наказания.

Н.С. Таганцев писал: “…Не вытекает ли из принципа равного вменения преступления участникам и принцип равного их наказания? Утвердительный ответ нарушал бы самые примитивные понятия справедливого наказания”1.

Таким образом, деление соучастников на виды имеет принципиальное значение. Важно, на наш взгляд, при этом выделять организатора преступления, что сделано в уголовном законодательстве ряда стран. Например, Уголовный кодекс КНР выделяет среди соучастников организаторов и признает их главными преступниками2. Уголовный кодекс Латвийской Республики, различает исполнителей преступного деяния, а также организаторов, подстрекателей и пособников3.

Наконец, согласно ч. 1 ст. 33 УК РФ соучастниками преступления наряду с исполнителем признаются организатор, подстрекатель и пособник. Кстати, название ст. 33 УК РФ “Виды соучастников преступления” кладет конец имевшим в юридической литературе схоластическим спорам о видах соучастия. Ныне совершенно очевидно, что соучастие по характеру участия каждого соучастника в совершении преступления следует подразделять на виды (забегая вперед, заметим, что по степени сорганизованности соучастие подразделяется на формы)4. В некоторых современных правовых системах соучастие представлено тремя видами: исполнитель, подстрекатель, пособник. Например, ст. 4 Уголовного кодекса Швеции устанавливает: “Лицо, которое не рассматривается в качестве исполнителя, должно быть, если оно побуждало другое лицо совершить деяние, приговорено за подстрекательство к преступлению, а также за пособничество преступлению”1. Деление соучастников на четыре вида нам представляется предпочтительным. Ведь подобное деление обусловлено характером участия каждого из них в совершении преступления. Совершенно очевидно, что характер участия (качественная сторона) организатора преступления, как и любого другого соучастника, имеет свои особенности и отличительные черты.


§ 1. Уголовно-правовая характеристика организатора преступления и возможность совершенствования его ответственности

Происхождение слова “организатор” связано с французским organisateur, то есть тот, кто организует, устраивает что-либо2. По В. Далю, организатор – это устроитель, учредитель3. Наконец, по образному выражению А. В. Лохвицкого, организатор - “машинист, пустивший в ход машину”4. И недаром согласно ст. 26 УК КНР организатор признается главным преступником, руководителем преступной группы по осуществлению преступных деяний, лицом, играющим главную роль в совместном преступлении5.

Представляется, что и в нашем законодательстве нужно подчеркнуть главную роль организатора, для чего необходимо определение последнего изложить в ч. 2 ст. 33 УК РФ, переместив соответственно определение исполнителя в ч. 3 этой статьи. При этом ч. 1 ст. 33 УК РФ должна быть изложена в следующей редакции: “Соучастниками преступления признаются организатор, исполнитель, подстрекатель и пособник”.

Согласно ч. 3 ст. 33 УК РФ организатором признается лицо, организовавшее совершение преступления или руководившее его исполнением, а равно лицо, создавшее организованную группу или преступное сообщество (преступную организацию) либо руководившее ими.

Из ст. 33 УК следует, считал С.В. Бородин, что организатор может быть не только в преступной организации (например, в банде), но и при соучастии: простом – без предварительного сговора, а также квалифицированном – с предварительным сговором1.

Л.Д. Гаухман также полагает, что организатор может быть при любой форме соучастия, притом как с предварительным сговором, так и без такового2.

Между тем ст. 35 УК РФ устанавливает, что в группе лиц без предварительного сговора совместно участвуют два или более исполнителя. При таком понимании группы лиц без предварительного сговора участие других соучастников невозможно. Мы считаем, что в группе лиц без предварительного сговора возможно и наличие пособника, и наличие организатора (в плане руководства исполнением преступления), но при другой редакции ч. 1 ст. 35 УК РФ, когда в такой группе будет признано распределение ролей (об этом речь пойдет в следующей главе работы).

Из содержания ч. 3 ст. 33 УК РФ можно заключить, что организатором признается лицо: 1) организовавшее совершение преступления; 2) руководившее его исполнением; 3) создавшее организованную группу или преступное сообщество (преступную организацию); 4) руководившее указанными преступными объединениями.

Обратим, прежде всего, внимание на тавтологию данной дефиниции, в которой определяемое понятие повторяется в определяющем (организатор – лицо, организовавшее …). Следовательно, эта дефиниция лишена рациональной основы, такую называют “то же, через то же самое”, она не раскрывает содержание понятия. Далее, неправильно произведено деление понятия, поскольку в основу деления положено два основания – преступление и форма соучастия. Подумалось, что третий и четвертый члены деления также выделены по отношению к преступлению (ст. 210 УК РФ), но тогда будет иметь место скачок в делении - переход от деления на виды одного порядка (преступление вообще) к делению на виды другого порядка (конкретное преступление), поэтому такое деление лишено последовательности и тем самым нарушает законы логики.

Таким образом, необходимо, прежде всего, устранить тавтологию дефиниции, что вполне возможно. Организатор, во-первых, должен быть признан лицом, подготовившим или объединившим других лиц для совместного совершения преступления (преступлений). Понятно, что такое лицо может создать или руководить организованной группой или преступным сообществом. Организатор, как доминирующая часть системы соучастия (ядро), выполняет важную функцию: он поддерживает численность соучастников в определенных пределах (вовлечение и воспитание новых членов, ротация в рядах). Тем самым организатор упорядочивает множество.

Далее, организатор ограничивает разнообразие отношений соучастников (компонентов системы), сохраняя тем самым структуру и поддерживая баланс между сохранением и развитием. Он предписывает направленность действий другим соучастникам. Соучастники воспринимают эти предписания и «глубина» их трансформации в индивидуальную потребность достаточна, чтобы необходимые действия были начаты, безусловно.

А.П. Козлов полагает, что в определении нужно отразить факт объединения действий соучастников организатором, ввести функцию координации действий соучастников, а также указать, что организатор планирует совершение преступления1. Нам представляется, что подготовка или объединение других лиц для совместного совершения преступления включают в себя, в том числе, и объединение действий соучастников, и координацию этих действий, и планирование преступления, а также некоторые другие составляющие (уже многократно указанные в литературе).

Во-вторых, организатор, помимо подготовки или объединения других лиц для совместного совершения преступления (преступлений), может еще, и руководить исполнением преступления. При этом в группе лиц без предварительного сговора (поскольку мы допускаем в ней распределение ролей) возможно только руководство исполнением преступления.

Наконец, из законодательного определения организатора преступления должны быть исключены третий и четвертый члены деления, то есть слова “а равно лицо, создавшее организованную группу или преступное сообщество (преступную организацию) либо руководившее ими”.

Отдельные авторы предлагают ввести понятия “организатор преступной группы”, “организатор преступной группировки”, “региональный лидер преступной деятельности”1. На наш взгляд, это вряд ли целесообразно и может внести дополнительную неразбериху в правоприменительную практику.

Другие, наряду с традиционным понятием организатора преступления, выделяют организатора преступной деятельности, под которым понимается лицо, создавшее организованную группу (преступное сообщество) или обеспечивающее ее функционирование для осуществления преступной деятельности либо руководившее ее преступной деятельностью2. Представляется, что бесконечное введение в закон новых терминов и понятий не только не позволит разрешить проблемы соучастия, но и может просто разрушить институт соучастия. Мировой опыт свидетельствует, что дело вовсе не в новых понятиях. Например, действующий УК ФРГ от 15 мая 1871 года (в редакции от 13. 11. 1998 г.) не знает даже понятия “организатор преступления”1, но всем известны результаты борьбы с преступностью в России и ФРГ.

А.В. Покаместов, предлагающий ввести в уголовный закон институт преступной деятельности и, в частности, понятие организатора преступной деятельности, указывает: “Организатор, как один из соучастников преступной деятельности, в связи с характером выполняемых им функций несет ответственность за все преступления, совершенные другими соучастниками в соответствии с общей целью преступной деятельности. При этом деятельность организатора, как правило, не предполагает знания всех обстоятельств совершения отдельных преступлений”2. Нам представляется такое положение глубоко ошибочным. Организация совершения преступления или руководство исполнением преступления охватываются прямым умыслом организатора. Подменять виновность организатора общей целью преступной деятельности нельзя.

Ответственность организатора в соответствии с общей целью преступной деятельности будет объективным вменением. А. В. Наумов в этой связи делает правильный вывод, что введение понятия преступной деятельности исключает необходимость доказывать ее связь с конкретными преступлениями и в результате “преступлений как таковых может и не быть, а “деятельность” будет”3.

Поддерживает такую позицию и В.В. Лунеев, который указывает, что каждый организатор несет ответственность за свои действия в рамках субъективного вменения и действующего института соучастия4.

Еще более странной (по сравнению с мнением А.В. Покаместова) нам представляется позиция В.Н. Сафонова. Он считает: “Если лицо, создавшее организованную группу (сообщество) для вымогательства, будет изобличено в совершении такого преступления и осуждено, а оставшиеся на свободе соучастники будут продолжать заниматься вымогательством, то создатель этих форм преступной деятельности должен привлекаться к уголовной ответственности за все эпизоды совершенного вымогательства, несмотря на то, что он в это время отбывает наказание”1.

На наш взгляд, это также будет объективным вменением. Другое дело, если это лицо из мест лишения свободы будет продолжать руководить деятельностью организованной группы, что будет доказано. Безусловно, что привлечение руководителя организованной группы к уголовной ответственности в этом случае будет законным и обоснованным.

На самом деле из всего многообразия взаимодействий организатора и, например, исполнителя можно выделить два наиболее характерных случая, в рамки которых могут быть вписаны все возможные варианты.



Система с жесткой детерминацией исполнения. Организатор принимает решение о совершении преступления. Проработав детали, он предписывает исполнителю, как именно тот должен действовать и какого результата достичь. Исполнитель безоговорочно воспринимает предписание и совершает задуманное организатором.

Система с максимальной «свободой» исполнителя. Организатор принимает решение о совершении преступления. Он не определяет пути его совершения, а передает задание исполнителю в общих чертах. Получив задание, исполнитель сам определяет план действий. Организатор, таким образом, не вмешивается ни в процесс формирования и принятия решения исполнителем, ни в процесс собственно совершения преступления. Исполнитель действует по своему усмотрению.

М.И. Ковалёв, обращаясь к проблеме ответственности руководителей преступного сообщества, считал: “Развернутую законодательную характеристику ответственности преступной организации следует признать удовлетворительной. Однако она нуждается в некотором уточнении. Речь идет о словах “если они охватывались его умыслом”. Такая формулировка ограничивает возможность ответственности главарей преступного сообщества умыслом за конкретные преступления. Но преступные сообщества бывают столь мощными и разветвленными, а их руководство – многоступенчатым и строго иерархичным, что высшие руководители (главари) могут и не знать об отдельных преступлениях, совершенных в рамках деятельности сообщества и в его интересах. По моему мнению, указанные лица должны отвечать и за такие преступления. Поэтому слова “если они охватывались его умыслом” было бы целесообразно заменить на “если они были совершены в интересах сообщества и соответствовали его целям”. В этом случае главные действующие лица преступной группы не смогут уйти от ответственности за все преступления, совершенные в интересах руководимой ими преступной организации”1. Сторонниками такой же ответственности организатора являются и другие авторы2. Нетрудно заметить, что данная позиция фактически перекликается с позицией А.В. Покаместова.

Возникает вопрос: за что же отвечать, если нет вины? Вообще, нам трудно представить, что преступления, совершенные в интересах сообщества и соответствовавшие его целям, были обойдены вниманием руководителя сообщества и не организовывались конкретно им. Если руководитель преступного сообщества разработал план сообщества (читай, план совершения преступлений), то как он может быть не осведомлен о результатах его выполнения? Ведь если это, например, корыстные преступления, то организатор преступного сообщества подводит итоги и распределяет преступные доходы.

На наш взгляд, ст. 210 УК РФ позволяет, безусловно, привлекать к уголовной ответственности организаторов и руководителей преступного сообщества, в том числе и за планирование преступной деятельности. Между тем в литературе предлагается установить уголовную ответственность в Особенной части УК и ввести в качестве самостоятельного состава преступления “Организацию воровских сходок с целью обсуждения планов преступной деятельности, передела сфер влияния, проведения третейских судов и разборок, а также консультирования о будущей преступной деятельности”1.

Но в таком случае возникает вопрос - кто будет субъектом этого преступления? Надо полагать, вор в законе, раз это воровская сходка? Как следствие будет устанавливать, является то или иное лицо вором в законе или не является? Куда следователь будет посылать запрос по этому поводу? Думается, что подобные действия, причем действия любого лица, а не только так называемого вора в законе, вполне можно квалифицировать по ст. 210 УК РФ.

Квалификация действий лица как организатора преступления предполагает тщательное выяснение его организаторской роли. Так, Б. признан организатором ограбления К. совместно с С. и С-вым инкассатора. Он указал К. маршрут движения инкассатора с деньгами, сообщил об отсутствии у инкассатора оружия и охраны, показал место, где К. должен вырвать портфель с деньгами и куда скрыться, определил место ожидания К. С-вым на мотоцикле и обусловил встречу в лесу всех участников преступления после ограбления для раздела похищенных денег2.

По приговору Хабаровского краевого суда от 19 февраля 1999 г. Селюнина осуждена по ч. 3 ст. 33 и пп. “ж”, “з” ч. 2 ст. 105 УК РФ. По данному делу осуждены также Кривченко и Шмелев. Селюнина признана виновной в организации убийства по найму, по предварительному сговору группой лиц.

В мае 1998 г. между супругами Селюниными сложились неприязненные отношения, в связи с чем муж высказал намерение расторгнуть брак и произвести раздел имущества. Не желая раздела, Селюнина предложила Кривченко и Шмелеву за вознаграждение в сумме 500 рублей убить ее мужа. Она же разработала план убийства, обсудила с Кривченко и Шмелевым детали совершения преступления, отвела их на чердак дома, где планировалось осуществить указанные действия, и передала им орудие убийства - нож. 29 мая 1998 г. под надуманным предлогом Селюнина привела мужа к месту предполагаемого убийства. На площадке 13 этажа дома Шмелев и Кривченко убили Селюнина, нанеся ему множество ударов обрезком трубы и ножом1.

В то же время по приговору Смоленского районного суда Смоленской области от 31 марта 2000 г. (с последующими изменениями) Кудрявцева признана виновной в подстрекательстве к причинению тяжкого вреда здоровью и пособничестве в преступлении. По делу также осуждены Иванов и Новиков. Кудрявцева, желая отомстить своему мужу, Кудрявцеву В., за несложившуюся семейную жизнь, а также растрату им 11 долларов США и продажу ее золотого кольца, уговорила своих родственников Иванова и Новикова избить его. Подстрекаемые ею Иванов и Новиков заранее договорились о совместном совершении преступления. Кудрявцева должна была ночью вызвать мужа из дома и вместе с ними на автомашине вывезти его за город, а мужчины в ее присутствии - избить Кудрявцева В. и оставить там. 16 марта 1999 г. около 24 часов они насильно вывезли Кудрявцева В. за город. Иванов и Новиков вытащили его из машины и в присутствии Кудрявцевой, несмотря на просьбы Кудрявцева В. о прощении, избивали, пока потерпевший не потерял сознание2.

Представляется, что действия Кудрявцевой, как и действия Селюниной по вышеприведенному делу, по сути ничем друг от друга не отличались и также носили организаторский характер. Причем это не означает, что мы признаем одновременное совершение подстрекательских и пособнических действий как организацию преступления. Совершенно очевидно, что организация преступления не сводится к простой сумме указанных действий, а представляет качественно иную деятельность.

Между тем судебная практика признает организаторскими даже следующие действия. Тропин предложил Гергележиу, Ледяеву, Сысоеву, Тулякову ограбить супругов Худайназаровых и с этой целью 27 марта 1999 г. около 2 часов ночи на автомашине привез их к вагончику, где проживали потерпевшие. Сам Тропин остался в автомашине, а другие участники преступной группы с помощью технических средств проникли в вагончик и, требуя денег, стали избивать супругов руками, ногами и монтировкой по различным частям тела. Гергележиу нанес Худайназарову четыре удара ножом в грудь и убил его. Худайназаровой действиями виновных причинен легкий вред здоровью. Не найдя денег, нападавшие с места происшествия скрылись. Действия Тропина были квалифицированы как организация покушения на совершение грабежа по предварительному сговору, с незаконным проникновением в жилище1. Нам представляется, что действия Тропина, исходя из описанной роли, подлежали квалификации как подстрекательство к преступлению. По другому делу Глазецкий был признан организатором банды, хотя никаких действий, результатом которых стало создание банды, он не совершал. Президиум Верховного Суда РФ надзорную жалобу Глазецкого удовлетворил и переквалифицировал действия последнего на ч. 2 ст. 209 УК РФ2.

Организатор преступления действует всегда только с прямым умыслом. Желание активно воздействовать на сознание и волю исполнителей преступления при всех условиях характерно для деятельности организатора преступления. Практически невозможно организовать преступление или руководить его совершением, не добиваясь определенного поведения исполнителей, не ставя перед ними конкретных целей, не указывая пути и средства их достижения1. П.Ф. Тельнов, правда, допускает косвенный умысел в действиях организатора2.

В литературе по этому поводу указывается, что создать преступное сообщество или организовать совершение конкретного преступления и руководить им можно только в том случае, когда лицо желает этого, когда все помыслы и воля субъекта направлены на достижение определенной антисоциальной цели. Желание активно воздействовать на сознание и волю исполнителя и других соучастников является характерной чертой содержания умысла организатора. Следовательно, он всегда действует с прямым умыслом3.

А. П. Козлов полагает, что вполне возможна умышленная организация неосторожного преступления, когда все участники относительно последствий действуют с преступной самонадеянностью или преступной небрежностью4. При этом под координацией организатором действий соучастников автором понимается установление общего результата поведения соучастников и ознакомление их с целями будущей преступной деятельности, распределение ролей и функций между ними и т. д.5 Как соотнести эти положения уважаемого автора? Может быть умышленная организация неосторожного преступления предполагает какую-то иную сущность деятельности организатора?

На практике имеют место случаи, когда соисполнители признаются организаторами преступления. По приговору Оренбургского областного суда были осуждены братья Г. (Иван и Николай) за организацию убийства, а К. – за его исполнение. Фабула дела такова. Николай Г. в очереди за пивом вступил в драку с Ж. После того как драка была присутствовавшими гражданами прекращена, Николай Г. пошел к своему брату, а также к К. и к позднее осужденному по данному делу за хулиганство С., рассказал о том, что Ж. его побил, и предложил отомстить ему. Потерпевший Ж., увидев группу граждан, которая быстро к нему приближалась, побежал, а сообщники начали бросать ему вслед камни. Камень, брошенный К., попал в голову потерпевшему, который упал и здесь же умер. Подбежав к лежавшему Ж., Николай Г. пнул его ногой, а Иван сказал: “Научим всех любить свободу ”.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ признала осуждение братьев Г. за организацию убийства необоснованным, сославшись на то, что суд не конкретизировал, в чем состояла их организаторская роль, и не привел доказательств того, что они организовали убийство1.


И, наоборот, когда действия организатора необоснованно квалифицируются как соисполнительство.

Кустов, в феврале 1996 г. вступив в сговор с Быковым (скончавшимся в период судебного следствия) и другим лицом, объявленным в розыск, направил их в г. Мценск Орловской области, где по его поручению 25 февраля 1996 г. они похитили Васильева из квартиры родственников. Доставив потерпевшего в г. Москву, они держали его в разных местах и, угрожая расправой, требовали выкуп в размере 10 тыс. долларов США. Действия Кустова по данному эпизоду (в числе других) были квалифицированы по п. “а”, “з” ч. 2 ст. 126 УК РФ.

Президиум Московского городского суда 19 апреля 2001 г. удовлетворил протест заместителя Председателя Верховного Суда РФ, указав следующее.

Как видно из материалов дела и установлено судом в приговоре, Кустов организовал похищение Васильева, но сам непосредственного участия в этом не принимал, тем не менее, суд квалифицировал его действия как соисполнительство. При таких обстоятельствах содеянное Кустовым по данному эпизоду следует квалифицировать по ч. 3 ст. 33 и п. “а”, “з” ч. 2 ст. 126 УК РФ2.

Понятно, что отнесение организаторов преступления к исполнителям не отражает общественной опасности и роли этих лиц в совершении преступлений, влечет назначение более мягкого наказания, поскольку из пятисот изученных нами дел о преступлениях, совершенных в соучастии, организаторам во всех случаях назначалось самое строгое среди соучастников наказание.

В ряде стран отнесение организаторов к исполнителям происходит потому, что отсутствует само понятие организатора преступления. Впрочем, это обусловлено исторически, поскольку исполнитель всегда признавался главным виновником, а организатор просто приравнивался к нему и не выделялся как самостоятельная фигура. Например, главным виновником по А. Фейербаху, как уже отмечалось, считался тот, кто был главной (достаточной) причиной преступления, то есть чьими действиями было совершено преступление в полном объеме1. Представители смешанной теории соучастия (Росси) считали, что главным виновником будет тот, кто, во-первых, был творцом преступного умысла, а, во-вторых, тот, кто выполнил главное деяние2.

Суть современной немецкой концепции “господства над событием” заключается еще и в том, что соисполнителем может считаться не только лицо, участвующее в чистом сопричинении результата. В качестве исполнителя предлагается понимать также и лицо, руководившее совершением преступления3.

По нашему мнению, УК РФ более четко и ясно разрешил эту проблему, выделив организатора в качестве самостоятельного вида соучастников. Организатор и исполнитель “господствуют над событием”, однако первый выполняет, в отличие от исполнителя, еще ряд функций и к тому же почти всегда “господствует над событием” опосредованно, в частности, через исполнителя. Таким образом, понимать в качестве исполнителя также и лицо, руководившее совершением преступления, значит, принижать роль организатора преступления, отсекая его специфические функции.

Жизнь, впрочем, вносит определенные коррективы и заставляет выделять роль организатора и руководителя преступления в законодательствах и других стран. В соответствии со ст. 56 Закона о борьбе с терроризмом от 21 июля 2000 года (Великобритания) руководство (на любом уровне) деятельностью террористической организации наказывается максимальным наказанием - пожизненным тюремным заключением1.
Отнесение организаторов преступления к исполнителям имеет место даже в постановлениях Пленума Верховного Суда РФ. Так, в п. 12 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10 февраля 2000 года “О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе” указывается: “Должностное лицо либо лицо, выполняющее управленческие функции в коммерческой или иной организации, предложившее подчиненному ему по службе работнику для достижения желаемого действия (бездействия) в интересах своей организации дать взятку должностному лицу, несет ответственность по соответствующей части ст. 291 УК РФ как исполнитель преступления, а работник, выполнивший его поручение, - как соучастник дачи взятки.

Должностное лицо либо лицо, выполняющее управленческие функции в коммерческой или иной организации, предложившее подчиненному ему по службе работнику для достижения желаемого действия (бездействия) в интересах своей организации передать лицу, выполняющему управленческие функции в коммерческой или иной организации, деньги, ценные бумаги, иное имущество, несет ответственность по части первой или второй статьи 204 УК РФ как исполнитель преступления, а работник, выполнивший его поручение,- как соучастник коммерческого подкупа”2.

По нашему мнению, в указанных случаях должностное лицо, выполняющее управленческие функции в коммерческой или иной организации является организатором преступления, а работник, выполняющий его поручение – исполнителем преступления.

В соответствии с ч. 3 ст. 34 УК РФ “уголовная ответственность организатора, подстрекателя и пособника наступает по статье, предусматривающей наказание за совершенное преступление, со ссылкой на ст. 33 настоящего Кодекса, за исключением случаев, когда они одновременно являлись соисполнителями преступления”.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ в определении № 9-Д 99-57 по делу Силкина указала: “Поскольку в соответствии с ч. 3 ст. 34 УК РФ уголовная ответственность организатора, подстрекателя и пособника наступает по статье, предусматривающей наказание за совершенное преступление, со ссылкой на ст. 33 УК РФ (за исключением случаев, когда они одновременно являлись соисполнителями преступления), действия осужденного, признанного судом организатором преступления, кассационная инстанция переквалифицировала на ч. 3 ст. 33 и п. “ а ”, “ г ” ч. 2 ст. 161 УК РФ, так как он одновременно не являлся соисполнителем преступления”1.

Из ч. 3 ст. 34 УК РФ следует, что при ссылке на ст. 33 УК РФ не обязательно указывать ее соответствующую часть, в которой дается понятие вида соучастника. На практике, впрочем, квалификация осуществляется с указанием соответствующей части ст. 33 УК РФ.

Организатор может выполнять организаторские функции и в ходе подстрекательства, и при пособничестве, выступая в нескольких ролях одновременно, но дополнительной квалификации его действий при этом не требуется.

В определении № 48-001-66 по делу Гатиной отмечается, что поскольку организаторская роль осужденной заключалась в подыскании исполнителя убийства, склонении его к совершению преступления, разработке плана убийства двух лиц, сокрытии трупов, следов преступления и ведении переговоров относительно платы за совершенное преступление, ее действия следует квалифицировать по ч. 3 ст. 33, п. “а” ч. 2 ст. 105 УК РФ и дополнительной квалификации по ч. 4 и 5 ст. 33 УК РФ не требуется1.

Прежде всего, отметим попутно, что если Гатина (организатор убийства) и исполнитель убийства признаны соучастниками, то нужно ведь определить и отразить в квалификации форму соучастия, однако это не сделано.

В связи с приведенным примером необходимо обратить внимание на то, что в соответствии с ч. 3 ст. 34 УК РФ действия организатора, являющегося одновременно исполнителем преступления, квалифицируются без ссылки на ст. 33 УК РФ.

Следует согласиться, что предусмотренное в ч. 3 ст. 34 УК РФ правило использования ст. 33 УК РФ, приводит к “затеняющей” квалификации действий организатора преступления, к нивелированию его общественно опасной роли в совместно совершаемом преступлении2.

От того, что сам организатор примет непосредственное участие совместно с исполнителем в осуществлении преступного деяния, он не превратится в соисполнителя и не перестанет быть организатором, то есть лицом, организовавшим это преступление. Он не утратит и своего свойства оставаться соучастником. А если так, то ссылка на статью, регламентирующую ответственность всех соучастников, при квалификации действий организатора должна быть обязательно независимо от его непосредственного участия в совершении преступления3.

С учетом изложенного представляется необходимым для отражения характера участия каждого соучастника в совершенном преступлении указывать при квалификации действий организатора и других соучастников не только ст. 33 УК РФ, но и ту ее часть, где дано описание конкретной роли соучастника.

Поскольку квалификация действий организатора, являющегося одновременно исполнителем преступления, без ссылки на ст. 33 УК РФ, скрывает его роль и общественную опасность, предлагается в подобных случаях также делать обязательную ссылку на соответствующую часть ст. 33 УК РФ. Реализация данного предложения возможна при следующей редакции ч. 3 ст. 34 УК РФ: “Уголовная ответственность организатора, подстрекателя и пособника наступает по статье, предусматривающей наказание за совершенное преступление, со ссылкой на соответствующую часть статьи 33 настоящего Кодекса, за исключением случаев, когда подстрекатель и пособник одновременно являлись соисполнителями преступления”.

На практике из квалификации действий организаторов преступления (при наличии только одного исполнителя) исключается квалифицирующий признак “по предварительному сговору группой лиц”, с чем мы категорически не согласны. В определении Военной коллегии Верховного Суда РФ по делу Новикова и Титова отмечается, что действия организаторов убийства, нанявших исполнителя этого преступления, не могут быть квалифицированы по п. “н” ст. 102 УК РСФСР, поскольку сами они в процессе лишения жизни не участвовали.

Как видно из материалов дела, Н. в целях завладения всем семейным имуществом договорился с Т. убить свою жену и нанял исполнителя убийства М.

Реализуя совместно составленный план, Н. и М. обманным путем вывезли потерпевшую в лесной массив, где М. в салоне автомашины набросил ей на шею шнур и задушил. Труп ими был в лесу сожжен.

Органы следствия и суд действия Н. и Т. как организаторов убийства из корыстных побуждений, совершенного по предварительному сговору группой лиц, квалифицировали по ст. 17, п. “а”, “н” ст. 102 УК РСФСР.

Военная коллегия не согласилась с такой юридической оценкой их действий, поскольку она не соответствовала требованиям ст. 17´ УК РСФСР, и исключила из обвинения п. “н” названной статьи закона как необоснованно вмененный.

По делу установлено и указано в определении Коллегии, что Н. и Т., организовавшие убийство и нанявшие исполнителя этого преступления за деньги, сами в лишении жизни потерпевшей не участвовали и поэтому не могут нести ответственность по п. “н” ст. 102 УК РСФСР1.

В данном случае, по нашему мнению, окончательная квалификация действий организаторов убийства без квалифицирующего признака “по предварительному сговору группой лиц” противоречит учению о соучастии и не основана на законе. Мы считаем, что когда действия группы лиц по предварительному сговору квалифицируются подобным образом, то фактически имеет место исключение одного из важных интегративных свойств такой группы – управления. Тем самым отрицается соучастие.

В приведенном примере Н., Т. и М. являются соучастниками. Форма их соучастия – группа лиц по предварительному сговору. Почему тогда квалифицирующий признак “предварительный сговор группы лиц” исключен?! В какой же форме указанные лица соучаствовали в совершении преступления? Кстати говоря, если бы исполнителей убийства по делу было, например, двое, то Н. и Т. вменили бы, по существующей практике, квалифицирующий признак “по предварительному сговору группой лиц” без скидки на то, что они сами в лишении жизни потерпевшей не участвовали.



Подводя итог, можно предложить следующее определение: организатором признается лицо, подготовившее или объединившее других лиц для совместного совершения преступления и (или) руководившее исполнением преступления.

1 См.: Колоколов Г.Е. О соучастии в преступлении. М. 1881. С. 104.

2 Таганцев Н.С. Русское уголовное право. Т. 1. С-Пб. 1902. С. 740.

3 См.: Донцов А. И. Психология коллектива. М., 1984. С. 142-143.


1 Таганцев Н.С. Курс русского уголовного права. Часть общая. Книга 1. Учение о преступлении. С-Пб.,1880. С. 59.

2 См.: Уголовный кодекс КНР. Владивосток, 1999. С. 15.

3 См.: Уголовный кодекс Латвийской Республики. С-Пб., 2001. С. 59 – 60.

4 См. также: Шеслер А.В. Групповая преступность: криминологические и уголовно-правовые аспекты: Дис. … докт. юрид. наук. Екатеринбург, 2000. С. 3; Клименко Н.Ю. Уголовно-правовые и криминологические признаки форм соучастия: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Саратов, 2002. С. 13.

1 Уголовный кодекс Швеции. С-Пб., 2001. С. 193.

2 Словарь иностранных слов. М., 1987. С. 349.

3 Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка в 4 томах. М., 1995. Т. 2. С. 690.

4 Лохвицкий А. В. Курс русского уголовного права. С-Пб., 1871. С. 146.

5 См.: Уголовный кодекс КНР. Владивосток, 1999. С. 15.

1 См.: Бородин С.В. Преступления против жизни. М., 1999. С. 287.

2 См.: Гаухман Л.Д. Квалификация преступлений: закон, теория, практика. М., 2001. С. 213.

1 См.: Козлов А. П. Соучастие. Традиции и реальность. С-Пб., 2001. С. 121-123.

1 См.: Мешкова В.С. Изобличение лидера (организатора) преступной группы в ее создании и руководстве преступной деятельностью: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1998. С. 13, 23.

2 См.: Покаместов А.В. Уголовно-правовая и криминологическая характеристика организатора преступной деятельности: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2000. С. 12; Покаместов А.В. Ответственность за организацию преступной деятельности. М., 2002. С. 105, 114.

1 См.: Уголовный кодекс ФРГ. М., 2000. С. 17-19.

2 См.: Покаместов А.В. Уголовно-правовая и криминологическая характеристика организатора преступной деятельности: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2000. С. 21-22; Покаместов А.В. Ответственность за организацию преступной деятельности. М., 2002. С. 23-25.

3 См.: Наумов А.В. Рецензия на книгу “Организованная преступность (“круглый стол”)” // Советское государство и право. 1990. № 12. С. 140-142; Наумов А.В. Уголовное право. Общая часть. Курс лекций. М., 1996. С. 305-306.

4 См.: Лунеев В.В. Преступность ХХ века. Мировой криминологический анализ. М., 1997. с. 293.

1 Сафонов В.Н. Организованное вымогательство: уголовно-правовой и криминологический анализ. С-Пб., 2000. С. 117.

1 Ковалёв М.И. Соучастие в преступлении. Екатеринбург, 1999. С. 174.

2 См.: Гузун В.У. Формы соучастия в преступлении: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1975. С. 21; Карлов В.П. Формы соучастия: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Самара, 2004. С. 18-19; Толстопятова Н.В. Эксцесс соучастников в уголовном праве: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Ростов-на-Дону, 2004. С. 9.

1 См.: Водько Н.П. Уголовно-правовая борьба с организованной преступностью. М., 2000. С. 34.

2 Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 1994. № 1. С. 4.

1 Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2003. № 11. С. 18-19.

2 Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2003. № 11. С. 21-22.

1 Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2003. № 9. С. 8-9.

2 Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2005. № 4. С.17.

1 См.: Сергеев В.В. Косвенный умысел при соучастии // Вестник МГУ. Право. 1971. № 1. С. 65.

2 См.: Тельнов П.Ф. Ответственность за соучастие в преступлении. М., 1974. С. 48.

3 См.: Царегородцев А.М. Соучастие в преступлении. Рецензия на книгу П.Ф. Тельнова Ответственность за соучастие в преступлении. М. 1974 // Сборник Проблемы борьбы с преступностью. Омск-Иркутск. 1975. С. 164.

4 См.: Козлов А. П. Соучастие. Традиции и реальность. С-Пб., 2001. С. 124.

5 См.: Козлов А. П. Соучастие. Традиции и реальность. С-Пб., 2001. С. 121.

1 См.: Бородин С.В. Преступления против жизни. М., 1999. С. 289.

2 Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2001. № 10. С. 16-17.

1 См.: Фейербах А. Уголовное право. С-Пб., 1810. С. 42.

2 См.: Жиряев А.П. О стечении нескольких преступников при одном и том же преступлении. С-Пб., 1850. С. 58-59.

3 См.: Ковалев М.И. Соучастие в преступлении. Екатеринбург, 1999. С.121-122.

1 См.: Козочкин И.Д. Усиление борьбы с терроризмом: подходы Великобритании // Право и политика. 2002. № 1. С. 49.

2 Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2000.№ 4. С.7.

1 Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2000. № 7. С. 13.

1 Обзор судебной практики Верховного Суда РФ за II квартал 2001 года. Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2001. № 12. С. 12-13.

2 См.: Покаместов А.В. Ответственность за организацию преступной деятельности. М., 2002. С. 91.

3 См.: Царегородцев А.М. Основания ответственности и квалификация действий организаторов и других соучастников преступлений // Сборник Проблемы борьбы с преступностью. Омск-Иркутск. 1975. С. 32.

1 Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 1997. № 4. С. 13-14.


Смотрите также:
Виды и проблемы ответственности соучастников преступления
255.21kb.
1 стр.
§ Проблема пособничества преступлению. Вопросы квалификации и отграничения от других видов соучастников преступления
204.52kb.
1 стр.
Нарушение правил боевого дежурства, допущенное военнослужащим во время нахождения в отдыхающей смене, не исключает его ответственности по ст. 21 Закона об уголовной ответственности за воинские преступления
35.34kb.
1 стр.
Рабочая программа учебной дисциплины
242.28kb.
1 стр.
Лекция Должностные преступления Общая характеристика должностных преступлений
135.36kb.
1 стр.
Виды ответственности за нарушение финансового законодательства
118.69kb.
1 стр.
Ответственность за преступления против личности
19.16kb.
1 стр.
Становление и виды юридической ответственности судей в россии xv−xix веков
317.46kb.
1 стр.
Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук Теоретические и правовые основы уголовной ответственности за преступления против военной службы
3959.9kb.
16 стр.
М., 2006. №8-9 Генезис юридической ответственности От ответственности в первобытном обществе к юридической ответственности
782.97kb.
4 стр.
Жан-Поль Сартр Затворники Альтоны
1483.58kb.
7 стр.
1. Понятие терроризма
909.85kb.
7 стр.