Главная
страница 1 ... страница 27страница 28страница 29страница 30страница 31страница 32страница 33

Тимофеева Сильва Георгиевна

Родилась 16 августа 1935 года в г. Петергофе Ленинградской области. Образование высшее –


Карельский государственный педагогический институт и Ленинградский институт культуры им. Крупской. Работала учителем немецкого языка, с марта 1968 года – в Республиканской детской библиотеке КАССР, сначала старшим библиографом, затем заведующей справочно-библиографическим отделом,
с 1988 года – заведующей научно-методическим отделом. Заслуженный работник культуры Карелии. Сильва Георгиевна – человек творческий: пишет стихи, картины, сценарии. Она является большим знатоком театрального искусства и любительницей путешествовать: побывала во всех странах Европы
и Скандинавии.

Сильва Георгиевна занимается переводами зарубежной поэзии. На страницах этого сборника впервые публикуются стихи финской поэтессы Раисы Лардо из сборника «Замерзшие птицы падают с веток» в переводе С. Тимофеевой-Вилганен.

Творчество финской писательницы Раисы Лардо (ее подлинная фамилия Ларюшкина) стоит под знаком ее необычной биографии. Дочь вепса из-под Шелтозера, внучка русской бабушки в военные годы попала в Финляндию, где и обрела свою вторую родину, не забыв о первой. В своей лучшей автобиографической книге Лардо рассказала о судьбе целого этноса вепсов-переселенцев («У чужого порога»1).

Раиса Лардо – автор одиннадцати романов и ряда стихотворных циклов.


* * *
За горизонтом мой

край родной,

За каждым лесом,

за каждой горой.

Вот-вот он здесь,

почти со мной...

Но нет, не вижу,

не дотянусь рукой!

Сегодня мне домом

стал край другой,

Но ты – недоступный –

остался родной.


* * *
Любовь моя Вепса!

Ты так далека и также близка.

Мое расставанье с тобой бесконечно.

Сердечная боль не пройдет никогда.

Прощаюсь и помню, прощаюсь и помню.

Любовь моя, Вепса, с тобой навсегда.


* * *
Плакал где-то ребенок,

плакала бабушка, мама тоже.

Все кануло в лету,

к тебе, о Боже!

Роптал темный лес,

он рыданья сдержал,

как сдерживал их одинокий мужчина.

Вой волка… Всему – одиночества страх!

Именно в нем причина.

* * *
Умерла бабушка.

Сойдут под землю

и этот взгляд и эти руки,

и вся она под

черный пласт уйдет.

Никто и никогда

о ней не спросит.

Но эта смерть навек

во мне замрет.


* * *
Дай ребенку молоко, отравленное страхом.

накорми мученьями войны,

даже бей, топчи, хоть сделай прахом,

только знай: здесь нет его вины.

Войны – порождение людское.

Гордость за победу не нужна,

Коли за нее платил ребенок –

Это слишком страшная цена.


* * *
Есть жизни круг –

Непроторенный путь в душе,

И по нему я миг за мигом

Иду сама к себе...

Иду походкой вепсскою

Через границы, запертые двери

К своей вепсянской сути.

И изначально верю,

Что через полстолетья

Во мне уже проснулось то,

Что не подвластно

лихолетьям.


* * *
Шел дождь, вода текла ручьями.

Ручьи заиндевели на стекле.

Пытаюсь что-то дальше вспомнить,

Но – ничто не говорит во мне.

Та ночь во тьму раскрыта.

Помню ты ушел.

А дальше... навсегда

лишь холод и озноб. И я – одна.


* * *
Камень на дороге не пинай.

Отодвинь в сторонку, не замай

Ветку, в глаз попавшую не трогай

Пожалей, спеши своей дорогой...


«Не верь суровости холодной»

Печальный взгляд наружу

слез не льет,

Лишь робко просится

согреться

Когда стучит, стучит

в груди больное сердце.
Дотронься нежно до него

И тихо-тихо проведи рукою

Оно еще слабо, ты не спугни его

Беспомощному дай покоя.


Ты вместе с ним поплачь, не мсти,

Прости его насколько сможешь,

Приободри, погладь по голове,

Своим движеньем ты всему поможешь.


Ведь есть на свете милость,

Соседствуя всегда с душой,

она живет в тебе самой,

она не вдруг к тебе явилась


Путем длиною в жизнь

так долго милосердье было скрыто.

Час пробил! Милосердный и живой

след детства – он милует

и ты ему открыта.
* * *
Падают с веток замерзшие птицы

Одна за другою в сугроб.

Глаза распахнув, как руки хирурга

Считаю каждый предсмертный вздох.


Стылые слезы бегут по щекам

В комнате, где никто не слышит

Как странно, что слезы

едва народившись, дышат.


Еще сердце гонит кровь по жилам.

Последний вздох. Слегка...

Здесь поле стыло. Оно не живо.

Неужто смерть так близко?

Так легка?
* * *
Трепещет дерево от ветра,

приходит осени черед.

Со мною вместе плачут лужи,

оплакивая мой уход.


Его мне лето предсказало.

Осенние ветры.

Летят журавли.

Летят и курлычат

прощальную песню,

ее принимаю: смирись

и уйди.

Покроется саваном белое поле,



но жизнь и под снегом

совсем не замрет.

Возможно случится,

что снег этот белый

надежду на счастье

мне снова вернет.

Отец мой меня

не забыл, не оставил,

там на пороге

всегда меня ждут,

но труден к нему

путь небесный горящий,

объятия звезд

на кусочки рвут.

Бархатом он обовьет

мое тело,

ртом белоснежным

коснется любя.

Отец мой – тепло и холод —

там, в небесах

заполнит меня.

Пянтонен Светлана Петровна

Родилась 8 августа 1940 г. в г. Кандалакше Мурманской области. Выросла на берегу Белого моря,


с 5 лет управляла лодкой и выходила часто в открытое море с дедом. Дедушка научил любить море, природу и ее обитателей. Его бабушки Авдотья Мошникова и Марфа Логинцева знали много сказок,
сами их сочиняли. Видимо, этот божий дар передался через 3 поколения, но проявился только в 60 лет. Стихи писала с детства. Сейчас пишет сказки и дарит их своим внучкам. Их у нее четыре.

Образование высшее, закончила Ленинградский институт культуры им. Крупской, библиотечный факультет. Работала более 20 лет на Севере в Мурманской области – заведующей библиотекой, директором централизованной библиотечной системы в Ловозерском районе.

В Петрозаводске с августа 1982 г. работала в Государственной публичной библиотеке КАССР, затем директором Республиканской детской библиотеки. Сейчас на пенсии. Главное занятие – дети, внуки, дача. Дача – отдушина, в ней она находит вдохновение для творчества и посильный труд.

Сказки бабушки Светы
Как кабачок тыкву замуж звал
Жили-были на одной грядке Кабачок и Тыква. Кабачок был молодой, зеленый и худенький. А Тыква – спелая, румяная и толстая. Но Кабачок так полюбил тыкву, что решил жениться на ней. «Но как же я признаюсь ей в любви, ведь она такая красавица, а я зеленый замухрышка», – подумал он. «Надо потолстеть, тогда она меня полюбит», – решил Кабачок, лег на грядку и стал пить-есть и живот растить. Стал толстым, важным. И однажды он решил посвататься к Тыкве. «Тыква – красавица, Тыква – голубушка, уж так я тебя люблю, выходи за меня замуж. Будем с тобой жить-поживать и кашу варить…»

А Тыква так испугалась, что Кабачок из нее собирается кашу варить, тут же отказала ему: «Не могу я за тебя замуж идти, ты очень старый и толстый, как же мы поместимся в одном доме?». С тех пор живет Кабачок один на грядке, пьет-ест и только толстеет.

Как масло с хлебом поссорились
Жили-были дед с бабой. Дед чаще грелся на печи, а баба пекла калачи. Однажды дед попросил
ее спечь каравай хлеба. Баба спекла, поставила остывать на окно. А дед подошел, отрезал кусочек,
ест и похваливает: «Ну и хорош каравай, румяный, пышный, душистый, а главное, сытный». Каравай слушал-слушал, прыгнул с подоконника и был таков.

Катится каравай по дороге, а навстречу ему крынка с маслом:

– Здорово, каравай, куда путь держишь?

– Хочу весь мир посмотреть, да себя показать, ведь я такой пышный и самый главный!

– Какой ты главный, ведь тебя все едят с маслом. Я главнее, без меня и тебя бы не было.

– Как это не было? – возмутился каравай.

– Не было, не было! Если бы не было масла, то трактор не вспахал бы поле, комбайн не посеял
бы зерно, а люди не собрали бы урожай и не сделали из него муку.

– Фу, какая ерунда! Ты не то масло, которое заправляют в трактора и комбайны. Ты – масло, которое едят люди с хлебом. А хлеб – это я, – гордо сказал каравай.

– Все равно я главнее, – возразило масло, – Без меня и кашу не едят.

– А хлеб и без масла едят и похваливают: «Ах, какой вкусный!».

– А я дороже стою в магазине, значит, я главное в жизни, – рассердилось не на шутку масло, зашипело и растаяло.

– Почему оно заплакало, наверное, я его обидел, – подумал печально каравай, – а я так хотел подружиться с ним, чтобы люди ели хлеб с маслом и похваливали: «Хорош каравай!».

Кот и петух
На одном дворе жили у хозяйки Кот и Петух с курами. Хозяйка очень любила кур с петухом, потому что они яйца несли. А Кота все гоняла от курятника, потому что тот был очень охоч до птичек, ловил их и съедал. Вот и курятник ему понравился: «Ух, какие большие птички, вот бы полакомиться!»

Однажды хозяйка забыла закрыть дверь в курятник, и Кот пробрался туда. Забежал и только хотел схватить курочку, как Петух налетел на него, да клювом норовит попасть прямо в нахальную морду. Кот со страху вскочил на насест, где куры ночью спят. А Петух, увидев свесившийся хвост Кота, подумал: «Ну и хорош червяк, жирный какой. Будет чем поужинать мне и моим курочкам».

«Куд-куда, куд-куда, идите сюда», – позвал Петух курочек, а сам давай клевать и заглатывать хвост Кота. Кот истошно заорал, стал вырывать у петуха свой хвост: «Мяу-мяу, отдай мой хвост!»

Петух тоже рассердился: «Ку-ка-ре-ку! Это не твой хвост, а мой червяк!»

На их крик прибежала хозяйка, схватила Кота, вытащила его хвост из клюва Петуха и выбросила Кота на двор. С тех пор не ходит Кот больше в курятник.

История библиотек в лицах



Илюшина Наталья Ивановна,
ведущий библиотекарь


отдела комплектования и обработки документов

Детско-юношеской библиотеки Республики Карелия



<< предыдущая страница   следующая страница >>
Смотрите также:
От составителей 5 Слога слуга (памяти В. П. Скобелева) Проблемы поэтики
32.19kb.
1 стр.
От составителей
988.51kb.
6 стр.
От составителей
4450.55kb.
33 стр.
От составителей
739.46kb.
12 стр.
Жанр хрестоматии, как и любой другой жанр, имеет свои каноны, свои более или менее отчетливые границы
1590.5kb.
8 стр.
Динамика и тенденции
90.25kb.
1 стр.