Главная
страница 1

Академия. Еженедельник науки и образования Юга России. 2012. № 29 (545), 30 (546).

Берлявский Леонид Гарриевич, главный научный сотрудник НИИ истории казачества и развития казачьих регионов; доктор исторических наук, профессор кафедры теории государства и права и отечественной истории ЮРГТУ (НПИ).
«ФИЛОСОФСКИЙ ПАРОХОД»: 90 ЛЕТ СПУСТЯ

Пароход «Oberbürgermeister Haken»
Белое пятно в истории

В сентябре – ноябре нынешнего года исполняется 90 лет высылки из Советской России деятелей науки и культуры, которая названа «философским пароходом». По словам исследователей данной проблемы В.Г. Макарова и В.С. Христофорова, «философский пароход» в узком смысле – собирательное название для двух рейсов немецких пассажирских судов “Oberbürgermeister Haken” (29-30 сентября 1922 г.) и “Preussen” (16-17 ноября того же года), доставивших из Петрограда в Штеттин более 160 человек. Высылки осуществлялись также на пароходах из Одессы и Севастополя и поездами из Москвы в Латвию и Германию.

Автор интересной статьи о высылке 1922 года Н. Дмитриева начала ее диалогом из рассказа Б. Лавренева «Седьмой спутник» (1927 г.), который очень точно передает описываемых событий:

«– А вы, папаша, по какому делу? За контру? <…>

– Не знаю, – ответил он, наконец, – определить мое поведение как контрреволюцию я, право, затруднился бы. Я ничего не делал. Если это контрреволюция… Впрочем, знаете, каменная глыба, которая лежит посреди улицы, вероятно, думает тоже о себе, что она безвредна, а люди видят в ней помеху движению… Если разобраться…».

Спорен также вопрос об авторстве самой идеи административной высылки как специфического вида наказания. Ряд авторов указывали в этом плане на Л.Д. Троцкого и Г.Е. Зиновьева, Д.А. Волкогонов и В.А. Ку­манев – на И.В. Сталина. Мысль о непосредственной причастности к этому лидера большевистской партии В.И. Ленина звучала в 1990-х годах все настойчивей и находила подтверждение в архивных материалах.


Три года? Как бы не так!
Собственно, высылка как вид уголовного наказания открывала главу «Роды и виды наказаний и других мер социальной защиты» вступившего в силу 1 июня 1922 г. УК РСФСР. На практике все высланные депортировались не в результате уголовного преследования и не на основании судебного приговора, а в административном порядке – по решению исполнительной власти, без какого-либо судебного разбирательства и уже после введения в действия УК РСФСР.

10 августа 1922 г. ВЦИК был принят Декрет «Об административной высылке», согласно которому высылка в административном порядке устанавливалась «в целях изоляции лиц, причастных к контрреволюционным выступлениям», в отношении которых испрашивалось у Президиума ВЦИК разрешение на изоляцию свыше двух месяцев и в тех случаях, «когда имеется возможность не прибегать к аресту». Рассмотрение вопросов о высылке возлагалось на Особую комиссию при наркомате внутренних дел под председательством наркома. Высланные лишались избирательного права и поступали под надзор ГПУ. 3 января 1923 г. вступила в действие подписанная Ф.Э. Дзержинским «Инструкция по применению постановления ВЦИК об административной высылке за границу и внутренней высылке».

В самом тексте декрета ВЦИК содержалось существенное противоречие: в п. 1 указывалось, что высылка осуществляется за границу или в определенные местности РСФСР, а п. 6 четко определял, что срок административной высылки не может превышать трех лет. Если следовать букве декрета, то и высланные за границу имели право вернуться через три года. Между тем, их высылали бессрочно, с арестованных была взята подписка с обязательством не возвращаться в Советскую Россию. Литератор Ю.И. Ай­хенвальд, давая подписку, указывал в ней, что предупрежден о применении к нему ст. 7 Уголовного кодекса РСФСР, карающей за самовольное возвращение в пределы РСФСР высшей мерой наказания.

Основную работу по подготовке к высылке возложили на ГПУ, которое уже имело в этом деле некоторый опыт. Еще в мае 1921 г. в целях выявления инакомыслящих в важнейших государственных учреждениях страны, в том числе, в наркоматах и университетах, были созданы «бюро содействия» работе ВЧК, члены которых из числа партийных и советских руководителей (коммунисты с не менее чем 3-летним партийным стажем) собирали разнообразную информацию об антисоветских элементах в своих учреждениях. Кроме того, в их обязанности входило наблюдение за проведением съездов, собраний и конференций. Информационные материалы «бюро», являясь строго секретными, концентрировались в 8-м отделении Секретного отдела ВЧК-ГПУ.

Непосредственное проведение мероприятий по высылке ученых и специалистов в ГПУ возложили на 4-е отделение Секретного отдела, отвечавшее за «работу с интеллигенцией». Несколько позднее в центральном аппарате ГПУ на базе этого отделения было создано «особое бюро по административной высылке антисоветской интеллигенции», аналогичные бюро были образованы в аппаратах полномочных представителей губодтделов ГПУ. Ф.Э. Дзержинскому было предоставлено право вносить изменения в список высылаемых.
А с эсерами разберемся потом
Рассматривая обстоятельства высылки, следует указать, что она готовилась в непосредственной связи с уголовным преследованием политических противников Советской власти из социалистического лагеря – меньшевиков и эсеров. 7 января 1922 г. И.С. Уншлихт предъявил постановление президиума ВЧК содержащимся в Бутырской тюрьме меньшевикам. В конце февраля 1922 г. в Москве было объявлено о предстоящем судебном процессе над правыми эсерами. 16 июля 1922 г. В.И. Ленин направил И.В. Сталину письмо о том, что необходимо осуществить решение высшего советского руководства о высылке оппозиционно настроенных к Советской власти представителей интеллигенции и о том, что все мероприятия следует провести быстро, до окончания судебного процесса над эсерами.
Помощь голодающим – контрреволюционна!
Серьезным фактором был рост авторитета ученых, принявших активное участие в борьбе с голодом в 1921-1922 годах. Статус общественного Всероссийского комитета помощи голодающим (Помгола) был утвержден ВЦИК, его руководителем был назначен председатель Моссовета Л.Б. Каменев, а почетным председателем избран писатель В.Г. Короленко. В составе «Помгола», деятельность которого стала беспрецедентным в истории СССР случаем предоставления широкой автономии общественной организации, были широко представлены научные круги России: президент Академии наук А.П. Карпинской, вице-президент В.А. Стеклов, целый ряд академиков, профессора – экономисты А.В. Чаянов, Н.Д. Кондратьев и другие. При Комитете действовала ячейка коммунистов из 12 человек, в которую входили А.В. Луначарский и М.М. Литвинов.

Комитет был наделен широкими полномочиями: правами образовывать свои отделения на местах и за рубежом, приобретать в России и за границей продовольствие, фураж, медикаменты, распределять их среди голодающих. Однако уже в июле 1921 г. почетный председатель «Помгола» В.Г. Короленко пришел к выводу, что «у нас, вместо свободы, все идет прежним путем: одно давление сменилось другим, и вот вся наша «свобода». Ректор Московского зоотехнического института профессор М.М. Щеп­кин, арестованный в числе других членов Комитета помощи голодающим по обвинению в контрреволюционной деятельности, на следствии признал, что отдельные члены комитета в неофициальной обстановке высказывались о возможности падения советской власти из-за голода и разрухи. Последовавшие в августе 1921 г. аресты московских профессоров, сотрудничавших с «Помголом», продемонстрировали негативную оценку властями гуманитарной акции ученых в помощь голодающим.


Зря надеялись…
Помимо этого, практическое осуществление новой экономической политики породило у ученых определенные надежды на возможную политическую либерализацию. При этом деятели науки не избегали острых оценок, откровенно обозначали свои политические взгляды. Например, известный теоретик права И.А. Ильин в речи на заседании Московского юридического общества весной 1922 г. охарактеризовал переживаемое время как деспотию интернационалистов, хозяйственную опустошительность коммунизма. Видный социолог П.А. Сорокин в речи в Петербургском университете в феврале 1922 г. выступал за «чистую науку, обязательную для всех, кроме дураков, не лакействующую ни перед кем», против «буржуазных» и «пролетарских» суррогатов науки.

В опубликованной в феврале 1922 г. правдинской заметке «Кадеты за работой» утверждалось, что «профессора ВУЗ ведут бешеную кампанию против Советской власти»; опирающиеся исключительно на веяния нэпа, они разыгрывают предгенуэзскую комедию борьбы за «автономию» высшей школы. Обращает на себя внимание увязка борьбы профессоров за академическую автономию с надеждами на усиление роли оппозиции в условиях борьбы СССР за дипломатическое признание. Обзор ГПУ политико-экономического состояния РСФСР по округам за март 1922 г. зафиксировал наибольшее оживление в кадетских группах высших учебных заведений.

Даже находясь под следствием в ГПУ, многие ученые не отказывались от своих воззрений. В протоколе допроса от 19 августа 1922 г. выдающийся российский философ Н.А. Бердяев заявил, что не сочувствует политике советской власти относительно высшей школы, «поскольку она нарушает свободу науки и преподавания и стесняет свободу преподавания философии». Подобное политическое свободомыслие не могло не тревожить власти, так как при нэпе продолжали существовать вполне легальные возможности обнародования своих взглядов, в частности, в ноябре 1921 г. была разрешена деятельность частных издательств, число которых в Москве составляло 220, а в Петрограде – 99.
А мог бы и расстрелять…
19 мая 1922 г. В.И. Ленин обратился к Ф.Э. Дзержинскому по «вопросу о высылке за границу писателей и профессоров, помогающих контрреволюции... Надо поставить дело так, чтобы этих «военных шпионов» изловить и излавливать постоянно и систематически высылать за границу». В письме упоминались закрытый в Петрограде журнал «Новая Россия» и критически настроенные по отношению к Советской власти сотрудники журнала «Экономист».

Вскоре, 21 мая 1922 г. нарком здравоохранения Н.А. Семашко направил письмо членам Политбюро ЦК РКП(б) об опасных антисоветских течениях, проявившихся на 2-м Всероссийском съезде врачебных секций при ЦК профсоюза Всемедикосантруда. В письме предлагалось с помощью ГПУ «изъять верхушку» оппозиционного съезда и некоторых местных врачебных обществ. В.И. Ленин запиской на данном письме, адресованной И.В. Сталину, предложил ознакомить с предложениями Семашко всех членов Политбюро для выработки ГПУ соответствующих директив.

Обращает на себя внимание выполненная на этом же письме вслед за записью В.И. Ленина резолюция лидера советских профсоюзов М.П. Томского: «Воздерживаюсь, ибо вопрос съезда врачей требует иной постановки дела. Во многом виноваты мы сами и в первую голову т. Семашко». Из этого можно сделать вывод, что в высшем советском партийно-государст­венном руководстве не было единства по проблеме «изъятия верхушки» интеллигенции.

Через пять дней после письма В.И. Ленина от 19 мая 1922 г., на заседании Политбюро было решено поручить Ф.Э. Дзержинскому с участием Н.А. Семашко выработать план мер в связи с Всероссийским съездом врачей. 1 июня 1922 г. ГПУ за подписью особоуполномоченного Я. Агранова была направлена докладная записка в Политбюро ЦК РКП(б) «Об антисоветских группировках среди интеллигенции», в которой утверждалось, что антисоветская интеллигенция широко использует открывшиеся ей возможности организации и собирания своих сил, созданные мирным курсом и ослаблением деятельности репрессивных органов. Борьба за автономию высшей школы была охарактеризована в этом документе как имевшая исключительно политические цели. В качестве «орудий борьбы» антисоветской интеллигенции были названы частные общества (научные, торгово-промышленные и др.), частные издательства и периодическая печать, съезды и всероссийские совещания спецов.


Первым делом – делегатов
На основании данных ГПУ, Политбюро 8 июня 1922 г. предложило ВЦИК издать постановление о создании особого совещания из представителей народных комиссариатов иностранных дел и юстиции, которому предоставить право в тех случаях, когда имеется возможность не прибегать к более суровому наказанию, заменять его высылкой за границу или в определенные пункты РСФСР. Для окончательного рассмотрения списка «подлежащих высылке верхушек враждебных интеллигентских группировок» образовывалась комиссия в составе И.С. Уншлихта, Л.Б. Каменева, Д.И. Курского.

22 июня 1922 г. Политбюро ЦК РКП (б) приняло по докладу И.С. Уншлихта постановление о высылке группы делегатов Всероссийского съезда врачей за использование ими служебного положения для антисоветской агитации. В этот же день Политбюро разослало губкомам партии письмо с разъяснением о том, что на Всероссийской партконференции в докладе «Очередные вопросы агитации и пропаганды» будет рассматриваться вопрос об отношении к антисоветским партиям и течениям. Тезисы данного доклада были подготовлены Г.Е. Зиновьевым.


Высшее образование усугубляет вину
Именно в это время деятели отечественной науки протестовали против уголовных преследований ученых по политическим мотивам. В защиту приговоренных по делу церковных деятелей Петрограда выступили известный правовед, автор многочисленных статей и книг по общим и частным юридическим вопросам профессор А.А. Жижиленко и будущий академик Д.Б. Рязанов. Профессор уголовного права А.А. Жижиленко был известен как страстный пропагандист презумпции невиновности. На этом процессе он защищал своего коллегу – профессора уголовного права Ю.П. Новицкого, профессоров богословия В.Н. Бенешевича и П.А. Карабинова, профессора Военно-юридической академии М.Ф. Огнева. По мнению государственного обвинителя на данном процессе, высшее образование подсудимых было обстоятельством, усугублявшим их вину.

На допросах в ГПУ в мае – ноябре 1922 г. профессора Ф.А. Степун, Н.О. Лосский, И.И. Лапшин, Л.П. Карсавин, А.С. Изгоев, И.Н. Куколевский показали, что относились к советской власти вполне лояльно, считали необходимой «непрерывную работу ученых людей на ниве народного просвещения», отрицательно относились к саботажу и эмиграции, высказывались за «духовную неприемлемость большевистки-коммунистического миросозерцания», многие критиковали реформы высшей школы, сочувственно относились к сменовеховцам. Историк С.П. Мельгунов заявил на допросе 5 июня 1922 г., что, не являясь принципиальным сторонником советской власти и той государственной системы, которую она строит, он, тем не менее, относился к ней лояльно. Любопытно, что в феврале того же года Президиум ВЦИК на основании ходатайства Академии наук постановил освободить Мельгунова из-под ареста и откомандировать его «для научных занятий».


Букву закона обожают буржуи
В опубликованном сообщении Исполкома Коминтерна о завершившемся судебном процессе над эсерами было обосновано важнейшее для советского политического режима положение о том, что «революционная власть далека от буржуазного обожания буквы закона». На основании принятого политического решения органы госбезопасности перешли к активным действиям, так как Политбюро признало работу комиссии по высылке неудовлетворительной «как в смысле величины списка, так и в смысле его недостаточного обоснования». ГПУ поручалось разработать индивидуальные меры в отношении интеллигентов, враждебно настроенных к Советской власти. Заместитель председателя ГПУ И.С. Уншлихт 18 августа 1922 г. направил В.И. Ленину утвержденные Политбюро «списки интеллигенции», т.е. кандидатов на высылку по Москве, Петрограду и Украине.
Политически ничтожное потенциальное оружие
Из письма Ф.Э. Дзержинского И.С. Уншлихту от 5 сентября 1922 г. следует, во-первых, что директивы по вопросам административной высылки шли от В.И. Ленина. Во-вторых, ученые могли входить в каждую из групп, о которых вел речь руководитель ГПУ. В-третьих, в этой системе был заблаговременно создан отдел по интеллигенции, а главным специалистом по данному вопросу стал известный чекист Я. Агранов, с отъездом которого, сетовал Ф.Э. Дзержинский, нет лица, достаточно компетентного. 17 сентября 1922 г. В.И. Ленин просил Уншлихта вернуть списки «с заметками, кто выслан, кто сидит, кто (и почему) избавлен от высылки». На следующий день Г.Г. Ягода возвратил В.И. Ленину списки антисоветской интеллигенции с комментариями о действиях, предпринятых в отношении высылаемых.

Одновременно были предприняты пропагандистские усилия для разъяснения причин и обстоятельств депортации. 30 августа 1922 г. в интервью Л. Брайант-Рид Л.Д. Троцкий назвал высылаемых политически ничтожными, но они – «потенциальное оружие в руках наших возможных врагов». В случае военных осложнений, утверждал Троцкий, мы вынуждены будем расстрелять их по законам войны.

В опубликованной на следующий день статье «Первое предостережение» Л.Д. Троцкий пояснял, что высылаемые по постановлению ГПУ наиболее активные контрреволюционные элементы из среды профессуры, врачей, агрономов, литераторов издевались над государством, которое «не имело достаточного кадра своей собственной интеллигенции, и проводили политику открытого и тайного саботажа». В статье говорилось о высылке по решению административного органа – ГПУ. В качестве причины депортации назывался саботаж, причем под «тайный саботаж» можно было подвести любое проявление инакомыслия. Троцкий настаивал на том, что среди высылаемых нет крупных научных имен, «в большинстве это – политиканствующие элементы профессуры».
Автономии захотели?!
Практическая деятельность по подготовке и осуществлению высылки интеллигенции была освещена в Циркулярном письме ГПУ от 23 ноября 1922 г., в котором указывалось, что «контрреволюционные элементы профессуры пытались и пытаются использовать кафедру высшей школы в качестве орудия антисоветской пропаганды». Было отмечено, что профессура ряда высших учебных заведений Москвы и Петрограда провела весной 1922 г. ряд забастовок, где наряду с экономическими требованиями были выдвинуты и требования автономии высшей школы, свободы профессорских и студенческих ассоциаций.

При начальнике Секретно-Оперативного Управления ГПУ учреждалось особое бюро по административной высылке антисоветской интеллигенции. ГПУ настаивало на том, что административная высылка могла применяться к определенному лицу при возможности вменения ему какой-либо из ст. 57, 62, 63, 69, 70 Уголовного кодекса (участие или пособничество антисоветским организациям, контрреволюционные выступления на съездах, конференциях и в печати и пр.) в случае, если материал недостаточен для предания дела суду. Считалось, что административные репрессии могут касаться главным образом видных деятелей антисоветской интеллигенции; «должны приниматься во внимание удельный вес данного лица в качестве научной и технической силы и степень его полезности для Советской республики».


Буржуазные математики, на выход!
Из 116 кандидатов на высылку по девяти спискам, утвержденным Политбюро ЦК РКП(б) 10 августа 1922 г., профессоров и других деятелей науки было 64 человека (55 %), что свидетельствует о преобладании представителей научного сообщества. Среди высланных были не только гуманитарии, но и известные в то время представители инженерно-технической интеллигенции.

Так, в список кандидатов на высылку были включены профессора Московского высшего технического училища В.В. Зворыкин, Н.Р. Бри­линг, И.И. Куколевский, профессора Института инженеров путей сообщения Т.П. Кравец, Н.Д. Тяпкин, профессор института имени К. Маркса Н.А. Изгарышев, целая группа специалистов согласно «Списку антисоветских инженеров (г. Москва)», утвержденных на высылку постановлением Политбюро ЦК РКП(б) от 10 августа 1922 г. ГПУ предлагалось всех подвергнуть обыску, арестовать только тех, кто может скрыться, к остальным применить домашний арест.

Административной высылке подверглись видные организаторы науки: последний выборный ректор Московского университета М.М. Новиков, директор Томского технологического института Е.Л. Зубашев, проректоры Петербургского университета профессор права А.А. Боголепов и профессор-почвовед Б.Н. Одинцов, координатор деятельности научных обществ – председатель правления Дома ученых в Москве, профессор МВТУ В.И. Ясинский, видные историки (С.П. Мельгунов, А.А. Кизеветтер, А.В. Флоровский и др.), социолог П.А. Сорокин, выдающиеся философы (Н.А. Бердяев, Н.О. Лосский, С.Л. Франк, Л.П. Карсавин, И.А. Ильин, И.И. Лапшин, Л.И. Шестов, Ф.А. Степун, Б.П. Вышеславцев), было выкорчевано целое направление в экономической науке, представленное авторами журнала «Экономист». Явными были потери для отечественной лингвистики в лице высланных Е. Трубецкого и Р.О. Якобсона.

Не по своей воле страну покинули ученые-медики: декан медицинского факультета Казанского университета П.В. Трошин, профессор гистологии В.Е. Фомин, группа медиков по «Списку врачей». Среди высланных оказались специалисты в области сельского хозяйства: профессор Петроградской сельскохозяйственной академии Б.Д. Бруцкус, профессор А.А. Рыбников, довольно значительная группа «антисоветских агрономов и кооператоров».


Тут важно не количество, а качество
Относительно степени исследованности данного события сделаны разнообразные оценки. В частности, В.В. Сапов считал, что история высылки в 1922 г. из Советской России большой группы интеллигенции не исследована и не написана, М.С. Геллер (Франция) уверен, что за минувшие полстолетия историки немного прибавили к скупой и неправильной информации ГПУ об этом событии. С точки зрения А.Н. Артизова, операция по отстранению от работы и высылке за рубеж или в отдаленные районы страны инакомыслящих деятелей науки и культуры летом и осенью 1922 г., до недавнего времени оставалась «белым пятном» в советской истории, изучение этой темы было запрещено.

Нет окончательной ясности по поводу численности высланных, колеблющейся от 150 до 500 человек. Ш. Фитцпатрик (США) указывала, что осенью 1922 г. были депортированы от 100 до 150 «антисоветски настроенных юристов, литераторов и профессоров», случайно отобранных из числа руководителей либеральной интеллигенции; Д. Жоравски пришел к выводу, что высылке подвергся 161 ученый, в основном социальные теоретики и философы.

Относительно итогов высылки стоит заметить, что по данным справочника «Наука в России» за 1922 г. только в Петрограде было зарегистрировано около 4000 научных специалистов. Даже если предположить, что выслано было 500 деятелей науки и техники, с количественной точки зрения, потеря не выглядит катастрофической. Однако высылались в административном порядке ученые, за каждым из которых стоял длительный опыт научно-исследовательской деятельности, часто руководство научными школами, востребованность в условиях оживления кооперативного движения, промышленности, торговли.

По вопросу о том, достигла ли высылка своей цели, в высшем советском руководстве существовали серьезные сомнения. 27 мая 1923 г. Ф.И. Дзержинский в письме И.С. Уншлихту и В.Р. Менжинскому высказался за нецелесообразность практики массовых высылок, пояснив, что «массовые высылки вызывают у меня большие опасения». По данному вопросу он считал необходимым войти с предложением в ЦК партии.

В современной юридической литературе высылка лиц, подстрекающих к общественным беспорядкам, в другие районы страны во время режима чрезвычайного положения, обосновывается как пример репрессивного метода государственно-правового регулирования. Критики данной точки зрения обращают внимание на то, что в данном случае речь идет о применении санкции за нарушение предписаний и запретов, то есть об императивных методах правового регулирования. В случае высылки 1922 г. не действовал режим чрезвычайного положения, сама высылка осуществлялась в большей степени за пределы страны, высылаемые в условиях нэпа, не занимались подстрекательством к общественным беспорядкам. Представляется, что данный вариант высылки вполне может быть отнесен к репрессивным методам государственно-правового регулирования, которые апробировались в 1920-е годы и активно использовались в последующий период.

После высылки видный партийно-государственный деятель Д.З. Лебедь констатировал настроение оставшейся профессуры – готовы служить и не раздумывать.





Профессор С.Л. Франк с детьми. Рис. И.А. Матусевича, сделанный на борту парохода, идущего в Германию (1922 г.).


Проф. А.А. Кизеветтер и Ю.А.  Айхенвальд. Рис. И.А. Матусевича (1922 г.).


М.А. Осоргин. Рис. И.А. Матусевича (1922 г.).




Смотрите также:
Академия. Еженедельник науки и образования Юга России. 2012. №29 (545), 30 (546). Берлявский Леонид Гарриевич
155.89kb.
1 стр.
Академия. Еженедельник науки и образования Юга России. 2012. №25 (541). Берлявский Леонид Гарриевич
80.9kb.
1 стр.
Непревзойденный мастер атак генерал яков крейзер
114.94kb.
1 стр.
5-7 сентября 2012 года в вц «ВертолЭкспо» в рамках Промышленного Конгресса Юга России в 8-й раз состоятся специализированные выставки «МетМаш. Сварка», «Станкоинструмент»
47.42kb.
1 стр.
Первый Открытый Чемпионат Юга России по профессиональной флористике «золотая магнолия-2012»
114.06kb.
1 стр.
Гбоу впо «читинская государственная медицинская академия»
49.08kb.
1 стр.
Анализ учебно методической работы школы за 2011-2012 учебный год
1605.38kb.
8 стр.
Краткое содержание этапов исследований в 2008 году Сроки начала и оконча-ния темы Подразделение научного учреждения
25.78kb.
1 стр.
Министерство образования и науки
2198.06kb.
13 стр.
Справка об итогах работы Отделения образования и культуры рао в 2009-2010г г. и перспективах деятельности Отделения на 2011-2012 годы
215.5kb.
1 стр.
Профессиональный праздник представителей библиотечной общественности отмечается ежегодно 30 сентября
22.17kb.
1 стр.
Решение коллегии министерства образования и науки Самарской области Об итогах приема в 2009 году
82.34kb.
1 стр.