Главная
страница 1
Наш бронепоезд
В бойницу был виден только пар, но шум станционных разборок доносился очень хорошо. Поднятые по тревоге снабженцы заводили на контрольные площадки лошадей, а командир на чем свет стоит крыл Сидульцева за то, что для запасной накрутки у катапульты не хватает воловьих жил.

- Ничего не знаю! – огрызался «середняк», - Требушет поставите. Мало? Вон, сжатый воздух погрузили, пневматику запусти!

- Мы твоей башкой только из требушета выстрелим, недоумок!

- Задолбал! Тебе еще боевого козла на площадках не хватает!

Пулемётчики тоже прислушивались и уже начали ставить на мордобой, но тут голоса резко стихли, а ещё через минуту в дверь постучали.

Больше всех удивился Серега. Свои люди уже давно не чинились, заходили без стука, начальство тем более.

Из клубов пара явилась полноватая физиономия с небольшими, аккуратно подстриженными усами. Обладатель физиономии держал в руке котелок и докторский саквояж.

- Кажись, корреспондент нарисовался, дядь Миша? Или сталкер.

Седой кондуктор протиснулся к двери, глянул, расстегнул было кобуру на поясе, но быстро отскочил на своё место. Дверь открылась.

- Экипаж! – рявкнул снаружи Иваныч, командир бронеплощадки, и первым переступил высокий порог, - У нас инспекция! Это Виктор Андреевич Семерещенко, заместитель председателя комиссии.

Человек с саквояжем ухватился за поручни, тоже залез в вагон и первым делом испачкал свое кашемировое пальто о свежую краску.

Инспекция – это была умеренно плохая новость. Такие бывают раз в месяц. Главный из комиссии портит нервы командиру бронепоезда, а замов отправляет в «вагоны с пушками», которые постоянно забывает именовать «бронеплощадкой».

Хуже, что надо было идти в рейд с чиновником на борту. Посторонние бывали часто, но чиновник – статья особая…

- Присаживайтесь вот сюда, Виктор Андреевич, - проявил вежливость Серёга и указал на пустое «кресло» разведчика-подрывника. – Так об вас не споткнутся в бою.

- Когда отправление? – заместитель комиссии не потерялся, снял пальто, бросил его на сколоченную из деревянных планок скамейку, будто украденную из старой электрички.

- Минуты через две, - прогудел Иваныч.

- Тогда давайте вы ответите на пару вопросов, - из саквояжа был извлечен ноутбук, - И если можно в начале об этой краске.

- Зря вы с такой техникой в зону прётесь, погорит ведь, - сочувственным голосом прокомментировал Серёга.

Вместо ответа Семерещенко посмотрел на читалку, то есть на ридбук, который высовывался из кармана кожаной крутки бойкого парнишки.

- Так этот я выкидываю на подъездах. У нас там на шестом километре место такое есть, все мобилы, и всю электронику там выкидываем. Только у вас, я смотрю, аппаратик дорогой, наверняка крыса найдется.

Иваныч не комментировал – командир бронеплощадки уселся на вертящийся табурет под наблюдательной башенкой и теперь проверял исправность перископа.

- Тогда бы и ваш аппаратик украли. Крысы, они не выбирают, - чиновник подмигнул Серёге.

- Неее, у меня вот что есть, - и он целиком вытащил читалку из кармана. На ней белой краской тщательно были выведены буквы «Х.В.».

- Вы верующий? – подозрительно уставился на Серёгу заместитель комиссии.

- Никак нет, - тот стал по стойке «смирно», - Это аббревиатурно зашифрованная надпись «Хрен вам». Такие не трогают.

Остальные члены экипажа достали мобильные телефоны и продемонстрировали чиновнику буквы.

- Ага, вижу с психологическим климатом у вас полный порядок, - покивал Виктор Андреевич. Было видно, что человек он опытный, хоть в зоне до сих пор и не бывал, - Чувство локтя в работе персонала и четкая организация труда. Потому как мы трогаемся, а командир вагона так на мой вопрос и не ответил.

- На них отвечает помощник командира, - буркнул Иваныч, и Серега второй раз вытянулся во фрунт.

- Красили вчера, как банки получили. Краска стандартная, натуральная, экологически чистая, предыдущая комиссия установила её соответствие ГОСТу…

Чиновник сноровисто выбил на клавиатуре номер государственного стандарта.

- Все члены экипажа в наличии?

- Без этого бы не тронулись, - кивнул Серёга, - Если вы хотите посмотреть башни, то быстрее, сейчас двери задраивать будем.

Чиновник посмотрел в один конец вагона, потом в другой, но решил, что в башнях ему делать совершенно нечего.

- Давайте не будем вокруг да около, а сразу к делу.

- Всегда готов, - бодро отозвался Серёга.

- Есть вопросы по недостаче серебра…

- Документик покажте, - немного развязно выдал реплику помощник командира.

- Не понял, - холодной невозмутимостью чиновник попытался урезонить мальчишку.

- Ваша компетенция? – в тон ему ответил командир, - Вы следователь? Нет. Тогда я не могу отвечать на вопросы о драгметаллах.

Чиновник был явно и либерал-оптиматов, тех, которые уже который год голосовали против повышения расходов на зону, и все требовали натурных экспериментов по расстрелу монстров медными пулями. И шаманов хотели амнистировать.

- Хорошо, - продолжил Виктор Андреевич, - А как быть с установленными знаками на внутренней поверхности бронеплощадки? Их что, зря комиссия утверждает?

- Так воняют они и не помогают ни фига…

- Четвертый километр! – отдал команду Иваныч.

Народ стал вытаскивать из карманов телефоны, органайзеры, плейера. Все это шло в железный, обшитый изнутри войлоком, ящик.

- Работающей электроники здесь не останется, понял!?

Чиновник пожал плечами, вытащил из ноута флешку, и отдал «походный офис» Серёге.

- Часы не на батарейках?

- Нет, с турбийоном.

Серёга на секунду замер, не понимая слова, но командир буркнул, чтобы тот отстал от человека.

Ящик вставили в непонятное устройство рядом с головным пулеметным расчетом по левому борту. Устройство оказалось подобием задвижки на мусоропроводе, и когда уже на шестом километре ручку дернули, получилось «катапультирование» ящика. Серёга сказал, что тот падает на специальную площадку и потом его легко искать.

Закрылись двери в башни.

Чиновник добыл из внутреннего кармана пиджака маленький блокнот и карандаш в придачу.

- Михалыч, к бою! – командир почти крикнул.

- Где?


- Сирень, ближе к низу, работай, - одновременно он движением руки пригласил чиновника посмотреть в перископ.

Семерещенко трудно было что-то рассмотреть – это был не дисплей – но очередь «пошевелила» кусты сирени, росшие в паре сотне метров от рельсов, и из-под них, испугавшись, выскочил человек. Следующая очередь его свалила, а со второй бронеплощадки и из рубки поезда быстро добавили пуль. На закуску ухнула пушка.

Клубы дымного пороха относило в хвост бронепоезда.

- Это сорокопятка, осколочными рихтует, - сообщил Иваныч, занимая свое место у перископа.

- Вы абсолютно уверены, что это не был заблудившийся техник или турист?

Вокруг рассмеялись.

- Я могу сказать вам точно, кто это, - Иваныч прилип к наглазнику, - Сталкеры отпадают – дураков среди них нет. Все наши работники знают, что с началом выброса надо бросать все и идти к границе зоны. Если пошли поезда и дрезины, что надо делать!?

- Лежать и не высовываться, - ответил нестройных хор.

- У нас остается только один вариант: очередной любитель магии, шаман недоделанный. Деньги у него были, нанял сталкера, через него купил очередного сержанта на периметре. А потом раз, и оторвался, вольным воздухом дышать стал. Будем надеяться, надышался…

Погасли лампы накаливания, и что-то изменилось в наборе звуков, издаваемых бронепоездом. Старый кондуктор тут же повернул рубильник – чтобы в вагоне не осталось замкнутых контуров.

Чиновник знал, что случилось – пройден очередной порог искажения реальности. Он обернулся и стал смотреть на пейзаж в собственную бойницу. Если не считать редких деревьев, разбитых снарядами в прошлые посещения бронепоездом этих мест, вокруг была сплошная идиллия. Луга, заросли кустарника, рощи на холмах. Аномалия не трогала ничего живого, но пожирала любой механизм не хуже ржавчины. И чем сложнее было изделие, тем больше процессов в нем задействовалось, тем скорее тот разрушался. Электрические цепи горели как свечки.

Идеально работали стальные болванки и кирпичи. Насыпь под рельсами могла пережить выброс любого уровня.

- А вы знаете, что возникло несколько реалистичных проектов отказа от ваших паровых чудовищ? - бросил Семерещенко пробный шар серьезного разговора.

- Строят Царь-пушку? – безразличным тоном ответил Иваныч, - Или у Жюль-Верна проект свистнули? Таких орудий, чтобы болванками за сотню километров швырялись, еще нет…

- Вы прям как Чудо-Юдо из сказки: «богатырь еще не родился, а коли родился, так на бой не сгодился», - Виктор Андреевич присмотрелся к здоровенным клубкам какого-то паразита на тополе, но там не было ничего необычного, - Ствол и в пятьдесят метров сделать могут, его ж возить не требуется…

- А в цель они попадут?

Оба знали, что нет.

- Будут еще мартышек дрессировать, на дрезинах чтобы ездили.

- Не пойдет. Трусливые, глупые, думают только по схемам. А если на березах бананы вырастут? Нет, Виктор Андреевич, в зоне люди должны работать.

- Люди тоже не слишком помогают, только и могут, что временно снимать проблемы.

Все замолчали. И появление «пятна флюктуаций», и его первое торможение – было сплетением загадок, хаоса, глупости, героизма, трусости и везения. Аномальная зона, как всегда и бывает с такими гадостями, возникла непонятно отчего и неизвестно зачем. «Пожрала» райцентр и после каждого выброса, расширялась на несколько километров. Электроника отказывала, большая часть огнестрельного оружия не стреляла, и люди массово гибли, встречаясь с «призраками». Возникли первые шаманы, которые еще не разобрались в ситуации и больше всего на свете хотели вернуться к обычной жизни. Но рост аномалии пугал государство – и войска гнали, снова гнали в зону, стремясь вслепую, только на ощупь, найти её слабое место.

И нашли.


Старенький Т-72 отказал наглухо – электроника погорела, мотор не жил, автомат заряжания порос лишайником. Но каким-то чудом еще с первых дней заварухи уцелел ствол и снаряд в этом стволе. Учебная болванка. Вот ей-то и влепили по одному из «пузырей» - переливающихся всеми цветами радуги, веселых мыльных пузырей, с легковушку величиной. Тот лопнул и на следующий день зона осталась такой же как была. Разобрались в удаче не сразу, но уже через пару месяцев стало ясно – «пузыри» есть сердце и основа зоны, если дать им хорошего пинка, и не пулей, а снарядом, то на границе зоны всё останется, как есть.

Любые схемы самонаведения в ракетах не годились. Оставлять орудия на месте тоже не годилось – они выходи из строя по неясным закономерностям, и редко какое могло протянуть в зоне дольше нескольких часов. Танки проехать к месту не могли - все двигатели на искусственном горючем глохли еще в среднем поясе зоны. Пешим ходом доставлять пушку к месту событий тоже не годилось, уж слишком велики потери были в незащищенных расчетах и охранениях.

А вот бронепоезда, ходившие на дровах, и бронированные по последнему слову техники позапрошлого века – вполне справлялись с угрозой.

В зоне еще до событий была неплохая сетка железных дорог. В перерывах между выбросами и приступами активности «фауны» - дорожные бригады чинили рельсы, подсыпали щебенку. Так что по сигналу тревоги надо было загрузиться в бронепоезд, пройти почти сотню километров, отстреляться по пузырям, и ехать домой.

Но решить проблему зоны не получалось, и каждый раз, когда над её центром зеленел воздух, предвещая новый выброс, приходилось поднимать по тревоге команды обеих бронепоездов и дюжины патрульных дрезин.

- У кого-то есть идея получше? – спросил Иваныч.

Чиновник вздохнул.

- Шкуртин!

Один из пулеметчиков по правому борту с недоумением оторвался от бойницы –ну от меня-то что надо?

- Ваш брат хочет стать вице-мэром Павлограда?

- И что?

- Обстановка!? – команда Иваныча вернула пулеметчика к осмотру территории.

- Ваши с ним фотографии теперь там на каждом углу, - пояснил Виктор Андреевич.

- И что в этом плохого?

- Только хорошее, исключительно полезное дело, - в ответе Семерещенко преобладали официальные интонации, - И у Ермольцева из второй башни какой-то родич имеется, по линии жены, тот вообще в думские депутаты прёт. Э-это что за..!!?

Чиновника насторожил змея, не поймешь какой длины, которая легко, будто по песку, скользила по вершинам берез.

- Пустышка, призрак ужа, мы таких не стреляем, - успокоил его Иваныч, - Так что там с депутатством?

- А что, что смотрят умные люди на эту ситуацию вокруг зоны, и думают – а не сделать ли из неё вполне себе социальный лифт.

- Мы и так не бедные…

- Кто о вас говорил? Только серебро тырить умеете. И не надо на меня волком смотреть, деньги на коттеджи у вас из воздуха берутся!? – Семерещенко на секунду оторвался от бойницы, уж больно чесался затылок от добрых взглядов попутчиков, - Одним словом, на ваши героические места теперь много претендентов.

- Они тоже герои? – начал было Иваныч, но тут до поезда докатился отзвук взрыва. Пулеметчиком ничего не было видно, и только в перископ командир углядел дым на параллельных путях и летящие куски металла.

- Мартын всё.

- Как!? – не поверил Серёга, - Не может быть, он же…

- Отставить разговоры!

Бронедрезина – единственный вагон с маленьким двигателем и пушкой – шла по параллельным путям и отчасти разведывала ситуацию, отчасти отвлекала внимание «фауны» от основных игроков.

Иваныч оглянулся на Семерещенко – этот человек был тут явно лишним, и вообще инспекция в этот раз была совершенно не нужной. Но выкинуть его из вагона он не мог - это корреспондентов можно было терять по дороге, или очень богатых туристов, а чиновников следовало привозить живыми.

Железное правило.

- Холмы вот-вот, - осторожно заметил Серёга и командир кивнул, потянулся к рупору переговорника.

- Задняя первой, переднее страхует!! – проорал он в маленькую жестяную воронку и по трубках голос добрался до башен.

Из-за гребня редкой толпой попёрли какие-то игрушечные, невсамделишные монстры. Они походили на старую компьютерную графику, и, казалось, сейчас рассыплются на пиксели. Но бежали быстро и вот уже похожие на зубров существа, норовили боднуть бронеплощадки.

Пушки работали слажено, отстреливая монстров, но один таки исхитрился прыгнуть и, не обращая внимания на пулеметные очереди, ударил рогами в борт.

Глухой скрип, еле ощутимое покачивание вагона и все – бык скатился с насыпи.

- Бодро они сегодня, - заметил седой кондуктор.

Чиновник постучал по внутренней стороне брони.

- Что у вас там? Между слоями стали?

- Не на дураков напали, бетон с ладонь шириной! – Серёга был готов соскочить с поезда и перестрелять еще с десяток «быков».

Чиновник удивился.

- Так что у вас там по героям? – продолжил Иваныч, и было видно, что он уже изрядно на взводе, - Добровольцы есть?

- Есть, есть добровольцы, - успокоительно-издевательским тоном ответил Виктор Андреевич.

- Так чего ж нас просто не поменяли на каких-нибудь депутатов? Вот сегодня бы и работали уже… Или проблемки имеются?

Чиновник промолчал.

- Храбрых да глупых много. А как насчет лояльности? Сколько добровольцев бракуют? Правый борт, валим ивы! С чего бы ваших вот так взять и пропустить?

Пулеметы дали несколько очередей, ложные ивы рассыпались кучей насекомых, но против ожиданий, не облаком саранчи, а всего лишь тараканами. Но и это было маленькое удовольствие – бэпо резко сбавил ход, видно, проверяя площадкой пригодность колеи.

- Вот с этого и начинать надо было, - чиновник тоже «заводился», - Если вы тут все потомственные токари и сталевары, и никого другого видеть не хотите, то это уже дискриминация.

- А все остальные покупаются больно легко, - Иваныч прислушался к тихому ходу поезда, - Слишком им все здесь в кайф.

- И что же именно? На что ловятся?

- Ну, про верующих сам спрашивал. Этот, как, его, «антропный принцип» - человек живет, когда техника умирает. Стало быть, здесь все для человека, и вселенная имеет смысл, предназначение. Вот верующие сюда и прутся. А про шаманов и говорить не хочется.

Тут все услышали легкий свист – и командир площадки немедленно прижал к уху один из жестяных рупоров.

- «Тоже наш» принял передачу – «шарики» на своем месте.

Одна из дрезин добралась до места первой и выдала салют, который заметили на поезде-дублёре. Команда повеселела, а на удивленный взгляд чиновника командир выдал пояснение.

- «Литерный А», который первым построили – это «Наш бронепоезд», а «Литерный Б» - «Тоже наш бронепоезд».

- Краской снаружи эту информацию написать лень? – язвительно отозвался чиновник, поглаживая подкладку пальто.

- Для наружных работ красочка еще не гостирована, - фыркнул Серёга.

- Кроме верующих серьезно, - продолжил лекцию командир, - есть еще куча геймеров, приколистов и дебилов разной тяжести. Им тоже кажется: раз человек остается живым, значит тут всё для него. Очков хотят заработать.

Бепо тронулся, и чиновник снова прильнул к бойнице.

- И третья категория, это, чтоб их всех, те кто техники боится. Кто роботов опасается.

- Так и в неё и вас можно записать, - выдал комментарий Семерещенко.

- Не понял!?

- Вы когда последний раз за токарным станком работали?

- Вчера, например, - удивился Иваныч.

- Передергиваем, Андрей Иванович, - чиновник ухмыльнулся, - Бронепоезд почти целиком автоматами делается, и у себя в депо вы только гайки вытачиваете. Проект его только на компах дорабатываете, что такое «кульман», наверняка уже и забыли. И кисти для ручной покраски на сувениры позагоняли – в депо сплошные пульверизаторы. Так что если ваш дедушка был токарем, а папа стекольщиком…

- За стекольщика ответишь, - буркнул кто-то из пулеметчиков.

- …это ничего не меняет. Роботов вы все тут боитесь.

Командир промолчал – слишком был занял разглядыванием местности.

Бепо атаковали ещё несколько раз. Налетали твари типа летучих мышей, но испугались пулёметов и быстро отстали. Вылезла какая-то огнеметная нечисть – пузырь на сотне коротких ножек. Её успели продырявить ещё с головной бронеплощадки, и пламя только опалило броню, но ничего не расплавило. Жабы, с двух сторон обсевшие колею, плевались едкой слюной, и Шкуртину пришлось менять очки – капля кислоты начала проедать стекло.

По счастью вся фауна в зоне была довольно тупой и реагировала отчасти на людей, отчасти на сложные, щелкающие механизмы. Учиться она тоже не могла, потому как существовала только те несколько суток после выброса, когда зрели «шары». Серёга в который раз замирал от ужаса при мысли, что среди этих тварей окажутся телепаты, они пошарят в головах экипажа и начнут разбирать пути.

Командир на несколько секунд отлепился от перископа.

- Подъезжаем к центру, сейчас глюки начнутся. И ты, Виктор Андреевич, будешь молчать, ясно!? Должны тебя вернуть, не должны – с пулей в голове ты на меня в суд не подашь!

Чиновник только поднял руки в шутливом жесте – дескать, сдаюсь.

Дрезина Патладзе была на месте уже с полчаса и всё салютовала из своей единственной пушечки. Десятый залп, пятнадцатый и всё – орудие издохло. «Шарики» обнаружились приблизительно там, где их и ожидали увидеть, так что бронепоезд даже не поворачивал – будто по солнечному лучу спускался в самое сердце звезды.

Всем было бы легче, прими галлюцинации вид обычных миражей, искажений пропорций или, на худой конец, утреннего похмельного бреда. Но зона потому и была «антропной», что в её центре раскрывались души людей. Психологи написали уже центнеры монографий, издали тонны методичек, чтобы объяснить личному составу, как надо думать и вести себя в подобных обстоятельствах. Правда, когда сами знатоки человеческого подсознания отправлялись в круизы на бронепоездах, частенько уезжали потом на отдых в смирительных рубашках.

Единственное, что помогало от нашептываний, от желания оглянуться, от видений – это крепкая хватка пальцев на рычагах, проверка всего и вся. Что видится, должно и слышаться, что осязается, обязано иметь запах. И все, что чувствуется должно быть на своём месте. Человека можно обмануть многими путями, но к истине ведет больше дорог… И еще помогали курсы психоделиков, которые проходили в депо: даже под кетамином или кислотой надо было уметь ориентироваться и принимать верные решения.

Была в этом хаосе и полезная сторона: фауна в таких местах уже не водилась, и экипаж постреливал скорее для успокоения нервов и только из пулеметов.

Место, где чаще всего раздувались пузыри, раньше было городским рынком. Между холмами, на которых красовались жилые кварталы, изгибалась теснина, и в ней сам собой вырос базар, который со временем облагородили, превратили в место, где приличные люди и даже солидные господа, могли оставить деньги. Но еще во время первых операций снесли все киоски, все павильоны и торговые ряды, выжгли всю ту суетливую архитектуру, которая свойственна любому торжищу. Позже снаряды размолотили стены, а сотни рабочих уложили на грунт бетонные плиты. Днём солнце раскаляло их так, что невозможно было дотронуться. Получился изогнутый аэродром для неведомого, который люди каждый раз превращали в кладбище. И над серединой бетонной площадки висели неправильные подобия мыльных пузырей – несколько дрожащих сфер, выдутых невидимым великаном.

Оба «литерных» должны были подойти к теснине почти одновременно. Иваныч, поминутно чертыхаясь от ощущения ножек сколопендры у себя на спине, и прищуриваясь, чтобы пейзаж не превратился в «накрытую поляну», уже видел рубку «Тоже нашего». Манёвры были отработаны уже много раз, дублирующие поезда брали «шары» в клещи и расстреливали с безопасных ракурсов – чтоб друг в друга не попасть.

Но «Тоже наш…» вдруг начал тормозить, будто перед ним кончился путь, а потом взорвался котел. Взрыв был не картинный, без разлетающихся колес и вспышки пламени. Просто паровоз подпрыгнул, из-под брони вниз ударили струи пара, дыма, так же паром плюнула дымовая труба, и все было кончено. Бронеплощадки уцелели, но там тоже творилось что-то неладное. В головном «бронированном вагоне» орудие кормовой башни вдруг повернулось и разнесло носовую. Из бойниц стреляли во все стороны.

Это не могло быть галлюцинацией – слишком много подробностей, слишком всё чётко, реалистично, при том без приступа паники и без чрезмерного, ледяного спокойствия. И котлы никогда раньше не взрывались.

- Но вы ведь всё-таки воровали серебро? – голос чиновника изменился, будто здесь был не бронепоезд, а его собственный кабинет, - И бухгалтерские программы давным-давно определили вашу убыточность…

- Серега, уйми козла! – Иваныч не отрывался от перископа и уже тянулся за рупором, отдавать команды башнерам.

Помощник командира в ответ только захрипел, и ниже подбородка у него появилась вторая улыбка. Пулеметчики обернулись, пару секунд разбирались, не глюк ли это, и начали стрелять. Только от пуль было маловато проку: чиновник будто вспотел, взмок, и от тонкой пленки на его коже рикошетила медь. А сын стекольщика вообще ничего не видел – его глаза стали целиком прозрачными и не улавливали света.

Поезд резко затормозил и удар по ногам, в подошву, подсказал тем, кто еще был жив, что и у «Нашего…» взорвался котёл.

- А ведь надо оставаться людьми, командир, - из ладоней Семерещенко вырвалась молния и ударила в переборку кормовой башни, - Так почему же вы изменяете своим? Работаете скорлупой у машинного разума? Отвлекитесь, скажите мне.

Иваныч ничего не мог сделать, его как сковало, будто привинтило к основанию бронеплощадки. Он только смотрел на шамана, из рук которого была готова вырваться вторая молния. А в голове бешеной юлой вертелась мысль – как же, это же должен было случиться, но почему он не слышал, не знал ни о чём подобном.

Выстрел. Сухой, короткий хлопок из старенького, допотопного «нагана», который болтался в кобуре у кондуктора. Лицо чиновника – или это никой не чиновник? - раскрывается изнутри. Только особенности анатомии заливает кровь и труп господина Семерещенко не может служить наглядным пособием.

Молния с его руки ушла в пол.

Иваныч рванулся к рупорам переговорника.

- Огонь! Быстрее накрывайте её!! Мы никуда уже не поедем!!!

В носовой башни бронеплощадки и так всё понимали. Орудие успело развернуться и пузырь, переливавшийся блеклыми разводами, как бензиновое пятно, получил свой импульс. Калибра в двести пятнадцать миллиметров хватало даже при заряде из черного пороха.

Пузырь втянулся сам в себя, будто фокусник заставил цилиндр спрятаться вслед за кроликом. За ним начали схлопываться остальные «шарики». И тут по вагону залепили с «Тоже нашего». Удар по ушам и разлетающиеся во все стороны задвижки, клеммы, ручки – бетонная прокладка выдержала попадание, но внутри всё затряслось, как в ящике с хламом, если по нему стукнуть кулаком. Командовать в дуэли двух пушек было глупо, Иваныч с кондуктором бросились к уцелевшему пулемету – вдруг из него удастся выдать хоть одну очередь – но прежде чем успели прицелиться, выстрелило орудие с «Нашего…» и уцелевшая бронеплощадка «Литерного Б» поднялась в воздух.

Такое могло быть, если попадали в укладку.

- Командир! - Тимохин ударом ноги открыл изнутри дверь в башню, - Чё за дела?

- Шаманы нарисовались, - с командным голосом у Иваныча сейчас были сложности, - Котлы подорвали нам, людей под контроль взяли, смотри, - он закашлялся, - Сейчас поезд «чистить» будем, может кого из наших спасём. Экипаж, личное оружие на одиночный огонь, и вперед.

В те несколько секунд, когда открывали внешние двери и прокручивали барабаны в револьверах (все равно ни один пулемет не работал), Иваныч посмотрел в зенит сквозь продырявленную крышу командирской башенки. В дневном небе мерцала звезда – яркая, и нипочем ей был солнечный свет. Это поворачивались тысячи элементов солнечных батарей на орбитальной станции, сверху давали знать, что зона не расширяется.

Следующий час был хоть и напряженным, но всё уже кончилось. В железобетонных коробках они нашли только трупы. С дрезины Патладзе подошли двое, но для них диверсия была такой же неожиданностью, как и для команды бепо. Повезло только лошадям – в этой жуткой катавасии не погибла ни одна. Скоро должны были подойти резервные поезда и наверняка сюда уже мчались оставшиеся дрезины – в такую ясную погоду сверху видели все.

Осталось только сидеть в тени вагонов, курить, и пытаться хоть немного расслабиться.

- Этот урод мне сразу не понравился, хотел я его еще на станции в минус определить… - «дядя Миша» пытался доказать Иванычу, что мог в зародыше остановить сегодняшнюю беду.

- Успокойся, никого бы ты там не грохнул. Пуганул бы, так может они бы в другой этот финт провернули. А так проблему решить смогли. Ведь едва отбились, и ребят сколько легло.

- То-то и оно, что «едва», - сокрушался кондуктор, - эти сволочи, «гуманитарии» целый заговор снарядили. И как они колдовать намастырились?

- Узнаем, всё узнаем, - Иваныч говорил с трудом, - Лучше скажи, у Серёги кто остался?

- Да никого, командир. Сколько раз говорил – с нашей работой, если семьи нет, от тебя только фотография на сайте останется. Хорошо хоть ему «клонирование» купил, этот оболтус ткани согласился сдать.

- И куда теперь ребеночка? Серёга, кажется, уже два года как сирота? К себе возьмешь?

- Сам не потяну, а детям сейчас не до того – только внуков на ноги поставили, отдохнуть хочется. Лучше я его в «инкубатор» отдам. Машины, конечно, не фонтан, но ребят честных воспитывают.

Иваныч молча кивнул, затягиваясь сигаретой. Пусть нормальным обывателем вырастет, без заскоков. Может, снова на бронепоезд пойдет служить. При случае, его и в семью могут взять, пока не вырастет.

А, главное, в «инкубаторе» он точно не станет шаманом. Откуда бы не повылазили сегодня эти сволочи.



Июль 2010


Смотрите также:
Наш бронепоезд
174.74kb.
1 стр.
Волосатый бронепоезд ( Современная экзистенциальная драма в одном действии)
328.73kb.
1 стр.
Знакомство с историей родного города
25.09kb.
1 стр.
Молитвы перед началом чтения псалтири
1339.31kb.
9 стр.
Книга 1 Русский человек "наш современник"
5886.56kb.
21 стр.
Конституция основной закон государства
116.42kb.
1 стр.
Праздник смеха и юмора
51.8kb.
1 стр.
Кунгур украсил межрегиональную туристическую выставку «Отдых без границ» в Перми
26.67kb.
1 стр.
Тесты по Достижению (Achievement Tests (isat)) для этих целей
19.35kb.
1 стр.
Д. П. Грибанов философское мировоззрение эйнштейна
474.58kb.
3 стр.
Отчет о работе над проектом по теме: «Выбери наш вуз!»
150.83kb.
1 стр.
Однимает нас бродяга ветер в небо, и зовёт к новым друзьям и удивительным историям. На этот раз путь наш лежит в Африку, где тысячи лет назад извергались вулканы
219.73kb.
1 стр.