Главная
страница 1
В. М. Пивоев

(Петрозаводский университет)


ФИЛОСОФИЯ СИМВОЛА
Для слова «символ» характерна многозначность, этим термином называют самые разные знаки: математические, химические, астрологические и т. п. В основе исходного значения греческое  — соединение, сращение, слияние, соглашение, отсюда —  есть «знак, сигнал, намек, знак взаимной дружбы (половинка разломанной монеты как опознавательный знак, пароль, по которому узнают своего)»1.

Истоки символизма в позах и телодвижениях животных. Например, это хорошо видно у собаки: позы внимания, дружелюбия, ярости, враждебной агрессии. Эти позы символизируют типичные эмоциональные состояния, поэтому понятны всем. Способность символизации возникает на основе следующих предпосылок: опыта освоения мира и способностей абстрагирования, типизации (обобщения, группировки признаков), ассоциации, памяти и подражания.

Как обнаружил Эрих Фромм, у всех мифов и сновидений — один язык, и это язык символов. «Это такой язык, с помощью которого внутренние переживания, чувства и мысли приобретают форму явственно осязаемых событий внешнего мира. Это язык, логика которого отлична от той, по чьим законам мы живем в дневное время; логика, в которой главенствующими категориями являются не время и пространство, а интенсивность и ассоциативность. Это единственный универсальный язык, изобретенный человечеством, единый для всех культур во всей истории. Это язык со своей собственной грамматикой и синтаксисом, который нужно понимать, если хочешь понять смысл мифов, сказок и снов»2.

Важное, почти сакральное значение символу придали в европейской культуре романтики, особенно Ф. Шеллинг, полагавший, что символ способен выражать связь с трансцендентным, но абсолютизировали символ во второй половине XIX века во Франции, затем на рубеже XIX — XX веков в России художники-символисты, осмыслившие символ как важнейший инструмент освоения мира, выражающий его ценностную сущность.

А вот как трактовал символ А. Белый: «Не событиями захвачено существо человека, символами иного. Музыка идеально выражает символ. Символ поэтому всегда музыкален... Символ пробуждает музыку души... Музыка — окно, из которого льются в нас очаровательные потоки Вечности и брызжет магия»3.

Вслед за Вл. С. Соловьевым соединение символизма с мистикой Андрей Белый и Вячеслав Иванов называли теургией: «...Теургический принцип в художестве есть принцип наименьшей насильственности и наибольшей восприимчивости. Не налагать свою волю на поверхность вещей   есть высший завет художника, но прозревать и благовествовать сокровенную волю сущностей. Как повивальная бабка облегчает процесс родов, так должен он облегчать вещам выявление красоты; чуткими пальцами призван он снимать пелены, заграждающие рождение слова. Он утончит слух, и будет слышать, «что говорят вещи»; изощрит зрение, и научится понимать смысл форм и видеть разум явлений. Нежными и вещими станут его творческие прикосновения. Глина сама будет слагаться под его перстами в образ, которого она ждала, и слова в созвучия, предустановленные в стихии языка. Только эта открытость духа сделает художника носителем божественного откровения»4. По словам Иванова, «символ есть знак, или ознаменование. То, что он означает, или знаменует, не есть какая-либо определенная идея. Нельзя сказать, что змея, как символ, значит только «мудрость», а крест, как символ, только: «жертва искупительного страдания». Иначе символ — простой иероглиф. Если символ — иероглиф, то иероглиф таинственный, ибо многозначащий, многосмысленный. В разных сферах сознания один и тот же символ приобретает разное значение.

Подобно солнечному лучу, символ прорезывает все планы бытия и все сферы сознания и знаменует в каждом плане иные сущности, исполняет в каждой сфере иное назначение... В каждой точке пересечения символа, как луча нисходящего, со сферою сознания он является знамением, смысл которого образно и полно раскрывается в соответствующем мифе. Оттого змея в одном мифе представляет одну, в другом — другую сущность. Но то, что связывает всю символику змеи, все значения змеиного символа, есть великий космогонический миф, в котором каждый аспект змеи-символа находит свое место в иерархии планов божественного всеединства»5.

Иванов различал «реалистический» и «идеалистический» символизм, имея в виду отношение художника к этому символу. Если он принимает символ всерьез и отождествляет его с реальностью, то такой «реалистический символ» чреват мифотворчеством: «Реалистический символизм раскроет в символе миф. Только из символа, понятого как реальность, может вырасти, как колос из зерна, миф. Ибо миф — объективная правда о сущем». Если же символ лишь создает иллюзию, то это «идеалистический символ», «условный знак, которым обмениваются заговорщики индивидуализма, тайный знак, выражающий солидарность их личного самосознания, их субъективного самоопределения»6. А вот как в стихах он выразил свою концепцию символа:


Средь гор глухих я встретил пастуха,

Трубившего в альпийский длинный рог.

Приятно песнь его лилась; но, зычный,

Был лишь орудьем рог, дабы в горах

Пленительное эхо пробуждать.

И всякий раз, когда пережидал

Его пастух, извлекши мало звуков,

Оно носилось меж теснин таким

Неизреченно сладостным созвучьем,

Что мнилося: незримый духов хор,

На неземных орудьях, переводит

Наречием небес язык земли.

И думал я: «О гений! Как сей рог,

Петь песнь земли ты должен, чтоб в сердцах

Будить иную песнь. Блажен, кто слышит».

А из-за гор звучал ответный глас:

«Природа — символ, как сей рог. Она

Звучит для отзвука. И отзвук — Бог.

Блажен, кто слышит песнь, и слышит отзвук».
В. Брюсов вслед за Шопенгауэром утверждал, что искусство есть не что иное как постижение мира другими, не рассудочными методами, оно сравнимо с откровением, творчество есть приотворенные врата в Вечность7. Он замечал, что показания органов чувств дают нам приблизительное и даже ложное представление. Избирательно воспринимая информацию об окружающем мире, они, по существу, переносят на мир свойства человеческого восприятия мира. Но мир сам по себе не таков, и наука не способна выявить подлинное описание мира. Только искусство может дать «просветы — те мгновения экстаза, сверхчувственной интуиции, которые дают иные постижения мировых явлений, глубже проникающие за их внешнюю кору, в их сердцевину... Искусство начинается в тот миг, когда художник пытается уяснить самому себе свои темные, тайные чувствования»8. В. Брюсов возражал против идеи синтеза искусств, полагая, что сущностью каждого искусства является «отвлечение»; он говорил, что слив воедино разные виды искусства, мы получим «реальный живой предмет», приводя в пример восковые куклы, движущиеся с помощью пружин. Мысль разумная, но односторонняя. Восковые куклы отнюдь не опровергают возможность синтеза искусства. Именно символисты выдвинули ряд плодотворных идей в этом направлении и пытались их реализовать (А. Скрябин, М. Чюрлёнис). Крупнейшими поэтами символизма были А. Блок и А. Белый.

По определению П. А. Флоренского, символ — это «органически-живое единство изображающего и изображаемого, символизирующего и символизируемого. Эмпирический мир делается прозрачным, и чрез прозрачность этого мира становятся видимы пламенность и лучезарный блеск других миров»9. Если любой знак имеет значение как указатель на какой-либо смысл, то символ всегда указывает на комплекс важнейших смыслов. Так, по словам Б. А. Успенского, «изображение в древней живописи есть не столько копия какого-то отдельного реального объекта (часто оно как будто бы даже и не претендует на какое-либо подобие), сколько символическое указание на его место в изображаемом мире (его окружающем)»10.

По определению Владимира Шмакова, «символ есть брешь в оковах тварности, через которую тварь получает возможность соприкасаться с вечным и необусловленным. Символ как бы дает точку опоры идеальному в области относительного и тем раскрывает относительную свободу видеть идеальное и к нему тяготеть»11. Символы открывают человеку нечто сакральное или священное, но в то же время предохраняют от непосредственного контакта с огромной психической (духовной) энергией, которую несут эти архетипы сакрального. Один из крупнейших знатоков эзотеризма Рене Генон отмечал, что «подлинным основанием символизма... является соответствие, связующее все уровни реальности, присоединяющее их один к другому и, следовательно, простирающихся от природного порядка в целом к сверхъестественному порядку. Благодаря этому соответствию, вся Природа есть не что иное, как символ, то есть ее подлинное значение становится очевидным, только если она рассматривается как указатель, могущий заставить нас осознать «сверхъестественные» и «метафизические» истины   метафизические в действительном, подлинном смысле слова; в этом и состоит «сущностная функция символизма»... Символ обязательно стоит ниже той вещи, которую символизирует,   и тем самым устраняются все натуралистические представления о символизме»12. Герметический принцип, лежащий в основе символизации, утверждает: «То, что вверху, то и внизу». Он проявляется в трех планах: 1) в общем истоке внутреннего и внешнего; 2) во влиянии психического на физическое; 3) во влиянии физического на духовное.

Таким образом, символизация опирается на следующие положения: во-первых, изоморфизм, подобие обыденного, реального мира и мира сакрально-священного, трансцендентного мира высших ценностей; во-вторых, «реальность высшего порядка может быть представлена реальностью низшего порядка, но обратное невозможно»13. Дело в том, что обычными, рационально-понятийными средствами нельзя передать трансцендентальное, для этого нужен символический язык мифов и притч. В-третьих, символ многозначен, «значение символа никогда не может быть полностью познаваемо, поэтому сталкиваясь с ним, человек должен всматриваться в свой собственный опыт, чтобы обнаружить, что здесь отражено, ибо мы сами присутствуем в символе, и он в нас. Символ имеет столько значений, сколько есть градаций бытия, к которому он относится»14. Так, по замечанию Вяч. Иванова, «змея имеет ознаменовательное отношение к земле и воплощению, полу и смерти, зрению и познанию, соблазну и освящению»15.

Особенностью символа, как указывает К. А. Свасьян, является то, что «символ... никогда не сводится к своей форме. Он сквозь нее просвечивает глубинами смысла. Форма – условна... Условна прежде всего как условие выявления объективного и безусловного смысла»16. Он обнаруживает антиномию символа: «все условно» (в культуре)   «все безусловно» (в жизни). «Все условно»   значит, символически опосредовано, «все безусловно»   жизненно-непо-средственно17. Э. Фромм указывал, что для языка символов характерна логика, где важнейшими категориями являются не время и пространство, а «интенсивность» и «ассоциативность».

Известны символы основных мифологических систем: крест, шестиконечная звезда Давида, индо-иранская свастика, древнеегипетский знак «анх» (нильский крест, символизирующий жизнь), цветок лотоса, даосский инь-ян, индусский сакральный фаллос (лингам), молния-алмаз Индры (ваджра), колесо Сансары, круг (змей, кусающий свой хвост).

В тексте английского розенкрейцера XVII века Евгения Филалета есть символический образ «горы»: «Есть одна гора, которая находится в середине земли, в центре мира. Она одновременно и большая и малая, и твердая и мягкая. Она очень далеко, но всегда рядом. Она невидима. В ней скрыты величайшие сокровища мира, которые невозможно оценить земными мерками. Эта гора из-за происков Дьявола, всегда противящегося Божьей славе и человеческому счастью, окружена дикими зверьми и разными хищниками, которые делают доступ к ней трудным и опасным. И по этой причине вплоть до следующего дня путь, ведущий к ней невозможно отыскать. Так будет до тех пор, пока не придут заветные времена. Но и сегодня избранные могут отыскать к ней доступ, но для этого надо потрудиться и приложить немало усилий»18.

Символические архетипы коллективного бессознательного: Мать, Отец, Ребенок, Женщина (Любовница), Мужчина (Любовник), Тень, Анима (Душа), Анимус (Дух), Персона, Мученик (Жертва), Отверженный, Тиран, Искуситель, Аскет, Учитель (Гуру). Хорошо известна попытка классификации символов в древнеегипетских Старших Арканах Таро: Скоморох (фокусник), Папесса (Великая Мать), Императрица (Божественная Природа), Император (власть), Папа (религия, вера), Возлюбленный (свобода), Колесница (собственность), Правосудие (равенство), Отшельник (осторожность), Колесо счастья (удача), Сила, Повешенный (жертва), Смерть (возрождение), Воздержание (умеренность), Дьявол (судьба), Богадельня (катастрофа), Звезда (плодородие), Луна (тайные враги), Солнце (свет истины), Суд (духовное возрождение), Смерть (безумие, материя), Мир (абсолютность, торжество).

Типология символов А. Ф. Лосева включает в себя научные, философские, художественные, мифологические, религиозные, социально-природные, человечески-выразительные, идеологические и технические символы. Он требовал отличать символ от аллегории, от схематического олицетворения, от художественного образа, эмблемы, метафоры, типа и понятия. В смысловой структуре символа Лосев обнаруживал девять основных элементов: 1) символ вещи есть ее смысл; 2) обобщение; 3) закон; 4) упорядоченность; 5) внутренне-внешнее выражение; 6) структура; 7) знак; 8) цельность; 9) тождество означаемой вещи и ее идейной образности. Иначе говоря, «символ есть та обобщенная смысловая мощь предмета, которая, разлагаясь в бесконечный ряд, осмысливает собою и всю бесконечность частных предметов, смыслом которых она является»19.

Ю. М. Лотман предлагал рассматривать символ как «текст», помогающий переносить ценностные смыслы из одного пласта культуры в другой. Природа символа, как он отмечал, двойственна. С одной стороны, в своей инвариантности он является «посланцем» других культур, выразителем метакультурных ценностей, «проявлением бесконечного в конечном», с другой   он реализуется в вариантах, поскольку адаптируется к особенностям конкретных культур, в которых он прорастает, вживается. По дефиниции Лотмана, «символ выступает как бы конденсатором всех принципов знаковости и одновременно выводит за пределы знаковости. Он посредник между разными сферами семиозиса, а также между семиотической и внесемиотической реальностью. В равной мере он посредник между синхронией текста и памятью культуры. Роль его   роль семиотического конденсатора»20.

Символ   это знак, выражающий ценностный смысл, какую-то важную ценность. Так, по словам Мераба Мамардашвили, «в культуре (а не в религии) Бог   это символ некоторой силы, которая действует в мире вопреки нашей глупости, непониманию, неумению или нежеланию понимать некоторые состояния, к которым мы не могли прийти своими собственными силами, но которые тем не менее являются фактами»21.

Важными особенностями символа являются отвлеченности от конкретного выражения и многозначность, благодаря этому ценность может применяться к различным конкретным ситуациям. Образно-символическая форма позволяет наиболее адекватно выразить иррациональное, аксиологическое содержание, в котором стержневая идея   надежда на гармонию взаимоотношений со средой. Таким образом, можно указать на следующие основные законы символизма:

1) изоморфизма (подобие мира реального и сверхреального);

2) необратимости, или односторонности (однонаправленность знаковых отношений);

3) выразительности (символ выражает трансцендентные ценностные смыслы, и сам часто имеет иконическое выражение, например: крест, лотос, полумесяц);

4) многозначности («конденсатор и аккумулятор» смыслов и ценностей), реализующейся в инвариантности и адаптивной вариативности (Ю. М. Лотман);

5) медиации, или посредничества (связи между культурами, символ переносит ценностные смыслы из одного пласта культуры в другой) (Ю. М. Лотман);

6) условности (форма символа условна, содержание, выражаемое им — безусловно) (К. Свасьян);

7) синтетичности (символ есть особенное, выражающее синтез, связь общего и единичного) (Ф. В. Шеллинг, А. Ф. Лосев);

8) универсальности (язык символов является универсальным языком культуры, выражающим ее важнейшие ценности).



9) 



1 Дворецкий И. Х. Древнегреческо-русский словарь М., 1958. Т. 2. С. 1532.

2 Фромм Э. Забытый язык // Фромм Э. Душа человека. М., 1992. С. 183.

3 Белый А. Символизм как миропонимание. М., 1994. С. 253.

4 Иванов Вяч. Две стихии в русском символизме // Русские философы: Антология. М., 1993. С. 220—221.

5 Иванов Вяч. Две стихии в русском символизме. С. 219.

6 Там же. С. 236.

7 См.: Брюсов В. Ключи тайн // Соч.: В 2 т. М., 1987. Т. 2. С. 85.

8 Там же. С. 86.

9 Флоренский П. А. Собр. соч.: В 4 т. М., 1994. Т. 1. С. 178.

10 Успенский Б. А. К исследованию языка древней живописи // Жегин Л. Ф. Язык живописного произведения (Условность древнего искусства). М., 1970. С. 16.

11 Шмаков В. Закон синархии и учение о двойственности иерархии монад и множеств. Киев, 1994. С. 15.

12 Цит. по: Кэрлот Х. Словарь символов. М., 1994. С. 34.

13 Царева Г. И. Знак сверхъестественной истины // Кох Р. Книга символов. М., 1995. С. IV.

14 Там же. С.VI.

15 Иванов Вяч. Две стихии в символизме // Родное и вселенское. М., 1994. С. 143.

16 Свасьян К. А. Проблема символа в современной философии. Ереван, 1980. С. 204

17 Там же. С. 195.

18 Цит. по: Милый друг. М., 1991. Т. 1. С. 128.

19 Лосев А. Ф. Проблема символа и реалистическое искусство. М., 1976. С. 65–66.

20 Лотман Ю. М. Символ в системе культуры // Избранные статьи: В 3 т. Т. 1. С. 199.

21 Мамардашвили М. Как я понимаю философию М., 1990. С. 38.


Смотрите также:
Философия символа
117.64kb.
1 стр.
Программа вступительного экзамена по философии
151.09kb.
1 стр.
Методические рекомендации (для всех направлений и специальностей университета) Москва 2003 Содержани е Тема Философия, круг ее проблем и роль в обществе стр. 3-12
1393.7kb.
8 стр.
Философский факультет
53.29kb.
1 стр.
Программа дисциплины «современная философия»
134.83kb.
1 стр.
Е. В. Шелестюк о диалектике устойчивости и изменчивости концепта и символа
250.73kb.
1 стр.
Задание №1 с 1 по 9 страницы – по 1 символу с 10 по 145 страницы – по 2 символа, поэтому 99 10+1= 90 с 100 по 145 страницы – по 3 символа, поэтому 145 100 + 1= 46 90∙2 = 180 (символов) 46∙3 =138
28.35kb.
1 стр.
Кафедра «философия» философия
567.95kb.
3 стр.
Рабочая учебная программа по дисциплине «Философия» для направления 031400
546.51kb.
4 стр.
"Влияние времени на изменение образа-символа волка", 3 класс (1 4)
144.12kb.
1 стр.
Программа наименование дисциплины философия
311.34kb.
1 стр.
Рассказанные истории» Натаниеля Готорна, «Философия обстановки», «Философия творчества»
156.08kb.
1 стр.