Главная
страница 1
ЕВГЕНИЙ ЕРМОЛИН: Современному герою не хватает мужского деятельного начала

ПЕРСОНА

Татьяна КОВАЛЕВА




Е.Ермолин
Евгений ЕРМОЛИН - литературный критик, заместитель главного редактора журнала "Континент", член Литературной академии национальной премии "Большая книга" и последний лауреат премии "Антибукер" в номинации "Луч света". Он внимательно следит за тем, что происходит с отечественной литературой.

- Евгений, как бы вы охарактеризовали сегодняшнюю литературную ситуацию ?

- Вектор современного литературного процесса скорее позитивный, а вот ситуация вокруг литературы, несомненно, драматическая. Интерес к чтению отбит, круг читателей в России предельно сократился, и они абсолютно дезориентированы. О реальной иерархии в современной литературе представление почти у всех весьма смутное. Да и откуда сейчас получать подобную информацию хотя бы библиотекам? Прежде, еще в позднесоветский период, была квалифицированная среда, в которой формировались критерии, складывались авторитеты и репутации. Причем независимо от цензуры. Основные имена знали и в столицах, и в провинции. Читателям с запросами было более-менее ясно, что читать нужно, а что - необязательно. Огромными тиражами издавались "секретарские сочинения", но кто их ценил в этой среде? Здесь имела признание скорее бесцензурная словесность. И вот в 1990-е годы этот контекст разрушен. Процесс саморазложения интеллигенции развивался параллельно с самоутверждением генерации литераторов-постмодернистов. 1990-е годы прошли под пение сирен: литература советского времени ничего, мол, из себя не представляет, да и вообще литература - это не учебник жизни, а игровая площадка; не пространство общественного самопознания, а загончик для инфантильных забав. Раздавались голоса, что она вообще не сегодня-завтра отомрет за ненадобностью. И то время в части преемственности литературных поколений оказалось совершенно провальным, поскольку о смене никто не заботился.



- Но в итоге-то проект литературного "постмодернизма по-русски" не состоялся ?

- У нас не обнаружилось писателей, которые могли бы его потянуть на уровне, скажем, Борхеса, Фаулза, Эко, Павича или хотя бы Зюскинда. Почва не та, недостаточное образование и, видимо, культурная атмосфера в целом не позволили нашим соотечественникам взять такую планку. Постмодернизм предполагает внушительный философско-мировоззренческий багаж, которым ты легко и свободно распоряжаешься, александрийскую библиотеку в отдельно взятой голове. А откуда было взяться такой библиотеке у советских юношей? Ну а без этой оснастки постмодернизм обернулся скорее декадансом. То есть самовыражением и провокациями. Талантливые литераторы в этой генерации есть, к примеру, Юрий Буйда, Владимир Шаров или Анатолий Королев, но какие тайны они нам открыли, какими парадоксами обогатили наш опыт? И до мирового признания им далековато. Хотя те, кто к нему стремился - Виктор Ерофеев или Владимир Сорокин, - получили свою долю известности и за пределами Отечества, в значительной степени, правда, кружково-конъюнктурную.



- Сейчас часто говорят о "новом реализме" применительно к молодым литераторам. Что вы можете сказать об этом явлении ?

- Можно лишь приветствовать, когда прорыв к настоящему, поиск истины, попытка опознать и постичь ее, возвращаются в литературу как доминанта и как мейнстрим. Если это болезнь, то ведущая явно не к смерти, а к выздоровлению. Такой гнозис - это и есть суть реализма как метода, а средства тут могут быть любыми. Если искать в арт-критике последних десятилетий название этим тенденциям, я бы напомнил о понятии "трансавангард". Его ввел Акилле Бонито Олива. В отличие от постмодернистов, современные трансавангардисты ставят серьезную задачу постижения бытия. Сегодня, очевидно, есть потребность в этом. Возьмем прозу 2009 года. Скажем, Роман Сенчин в последней, главной своей книге, романе "Елтышевы", близок к традиционному социально-реалистическому формату: представил героев, которых безжалостно засасывает воронка социальной катастрофы. Прежние ценности дискредитированы и не оправдывают себя. Идеалов, объединяющих общество, нет, внутри у всех страшная пустыня. А вот Олег Павлов в романе "Асистолия" скорее реалист экзистенциального склада, его герои сочетают отвращение к миру с верой в любовь. Только способность любить дает смысл жизни, зашедшей в тупик.



- Почему у 30 - 40-летних пишущих людей столь болезненная реакция на реальность и так мало веры в нее ?

- Да, это почти тотальное явление. Проза и поэзия новых писателей травматичны, отмечены ранами, клеймены гротеском, язвами и стигматами экспрессионизма. Помнится, Ницше говорил, что никакой художник не в состоянии вытерпеть реальность... Так оно и есть, особенно если брать реальность не по касательной, всерьез, в ее конфликтно-драматической сути, с ее духовными тупиками и пустошами. Кстати, гениальным предтечей этой нашей новизны, парадигмальной для нашего момента творческой личностью я бы назвал Владимира Набокова. Он - самый современный наш классик, как мне кажется. А не Булгаков, не Солженицын. В его прозе есть те черты и свойства, которые теперь сугубо актуальны.

Была когда-то историческая Россия Достоевского, Толстого и Чехова. Начало ХХ века дало плеяду блестящих поэтов и прозаиков, а в XXI веке "нашей Раше" похвастаться особо нечем не только в литературе, но и в философии. Где у нас мыслители такого замаха, как Бердяев, Шестов, Розанов, Сергей Булгаков?.. В разных искусствах сейчас имена не первого ряда. Вероятно, это последствие катастроф XX века, которыми страна обескровлена и обессилена, и пока ей не удалось выйти из обморока. Но все же я бы не смотрел на происходящее слишком мрачно. Если вернуться к литературе, то, по-моему, неплохо совмещает стариковскую мудрость со способностью схватывать суть текущего момента Владимир Маканин. В "Асане" он едва ли не первым внятно сказал о трансформации русского национального характера, о типе героя нашего времени. Спорят о том, как там изображена чеченская война, но не это там главное. Это роман не о Чечне, а о России. Главный герой - не Дон Кихот, не идеалист, не духовный искатель. Это российский "папаша Кураж": человек, живущий за счет войны, зарабатывающий на ней и пускающий эти средства на строительство семейной твердыни на берегу Волги. Выбор вполне социально-типический: таков сегодня посткоммунальный русский человек, мечтающий о собственном "замке" за высоким забором, где бы ему никто не докучал. Лишь бы не трогали, не вторгались на его территорию... И чем же хорош герой? Мужской, деятельной воли, которая побуждала бы совершать рельефные поступки и расти вверх, ему явно недостает, он просто всех слабых, бедных и убогих по-бабьи жалеет и по причине этой жалости, кстати, погибает.

- Грустно, когда в России писатели выбирают на роль героев такие типажи .

- А где взять других? Вы их часто встречаете на авансцене жизни - стоиков и идеалистов, людей чести и долга? Они были, и была замечательная проза совсем недавних лет - от Домбровского до Владимова и Кормера. Но теперь я таких героев не вижу в масштабе даже не социального типа, а хотя бы характерного явления. У нас нет интеллигенции, озабоченной проблемами и болью страны, сопереживающей общим заботам и бедам, как социально значимого явления. Хорошо, что еще есть сугубо одинокие писатели такой традиции. К примеру, Вячеслав Пьецух, в своей эссеистической прозе способный остроумно и нетривиально размышлять о русской жизни, истории и культуре, да обо всем на свете. Интересна в этом плане и современная европейская русскоязычная проза, в отличие от американской, которая, по-моему, почти иссякла. В Западной Европе работают хорошие прозаики: Хазанов, Гиршович, Палей, Шишкин, Агеева, Гогилашвили. В Германии обитает, регулярно наезжая в Москву, Юрий Малецкий - замечательный богоискатель, рафинированный стилист и при этом яркий экспериментатор. Именно у него я нахожу важную для меня, обжигающую душу истину. Ему блестяще удается концентрировать смыслы и форму, создавая густую, емкую прозу эксклюзивного и очень напряженного духовного поиска.



- В свое время вы были членом жюри "Русского Букера", сейчас входите в судейскую бригаду "Большой книги" и знаете "премиальную кухню" изнутри. Литературные премии - это хорошо ?

- Без них бы было скучнее. По крайней мере, так что-то фиксируется в литературном ландшафте, обозначая какие-то вехи на бескрайнем нашем бездорожье. Да и появляется повод порассуждать, что "правильно", что "неправильно", согласиться или возразить. Но как надежный ориентир их воспринимать невозможно. Почему премию "Русский Букер"в 2008-м дали Михаилу Елизарову, знает только жюри. К Елене Чижовой у меня отношение лучше, но и ее проза не такое явное событие, как недавние большие вещи Маканина, Малецкого, Сенчина. Впрочем, в целом наш "Букер" - неплохой проект. И не всегда его выбор был неудачен.



- Какова, на ваш взгляд, роль критики в нынешнем литературном процессе? Насколько она его отражает и стимулирует ?

- Критическое соучастие как стимул творчества нашим писателям ничуть не вредит. А что мешает их росту? Мне кажется, прежде всего отсутствие или смазанность контекста, причем не только российского. Вот недавно Нобелевскую премию получила румынская немка Герта Мюллер с формулировкой: писателю, вместившему опыт социального рабства, который его преодолел, трансформировал, пережил и изобразил. Я рад за нее. Но подумалось: кто мог в ХХ веке тягаться с нами в данном опыте? По-настоящему-то премию с такой формулировкой должен был получить, наверное, русский человек или пусть писатель из бывшего СССР. Увы. Не вызрело. И кто собственно реально мог бы претендовать у нас на Нобеля сегодня? Искандер? А кто еще?



- Кто из современных писателей, на ваш взгляд, недооценен или, наоборот, чрезмерно раздут ?

- Не берусь судить обо всех, скажу о собственных пристрастиях. Немногие, наверное, одолели огромный роман Максима Кантора "Учебник рисования", в нем много дисгармоничного, но нельзя не заметить блестящий, острый ум и сильную сатиру на круг актуального искусства и на современный социум вообще. Мне импонирует наш "московский Довлатов" Слава Сергеев, его повестям не хватает, наверное, довлатовского жизнелюбия, но дух момента он чувствует и передает превосходно, во всяком случае, последние его повести "Я ваш Тургенев" и "Москва нас больше не любит" стоит прочитать. Наконец, упомяну ярославца Евгения Кузнецова с

его попыткой по-своему скрестить Джойса с Толстым. Ну а самое сильное разочарование минувшего года - расхваленный роман даровитого Александра Терехова "Каменный мост". Цинизм современного момента доведен там до предела. Автор его не преодолевает, а умножает. Плюс к тому удручает беспросветно кладбищенский дух этой прозы.

- А как вам суперплодовитые старания Дмитрия Быкова ?

- Разносторонние способности и завидная трудоемкость Быкова, конечно, впечатляют, но как прозаик он меня волнует меньше, чем как поэт, эссеист и критик. Перманентное его фонтанирование завораживает, но все-таки не всегда себя оправдывает. В частности, у меня есть претензии к его биографиям Пастернака и Окуджавы. Скажем, Пастернак у Быкова - жизнелюб и оптимист, сродни автору. И почему-то в этой толстой книге почти ничего нет про "Доктора Живаго"... Кстати, похожий пробел у Людмилы Сараскиной, в книге которой о Солженицыне тоже почти нет зрелого писателя с его духовным опытом и социальной философией. Прекрасно освещены детство, юность, война, лагерь - а дальше скороговоркой про споры с советской властью и эмигрантами... Разумеется, это не последняя биография Солженицына, да и Сараскина, может статься, еще напишет о нем. Но факт налицо.



- Вы говорили о дрейфе писателей в "масслит". Что происходит в этом сегменте ?

- Там все в порядке. Этот жанр коммерчески успешен. Литература социальной дидактики и развлечения, от Акунина до Улицкой и от Лукьяненко до Гришковца, процветает. Признаться, я такие вещи читаю редко и без восторга, за исключением разве что слэм-поэзии. Как известно, опережает всех по тиражам и популярности Дарья Донцова с ее оптимистической "детективотерапией". У нас в журнале была опубликована статья Сергея Сиротина, не оставившего камня на камне от этого творчества. Но я замечу, что Донцова, по крайней мере, знает, где добро, где зло, а у большинства других детективщиков смазаны самые элементарные моральные категории.


Смотрите также:
Евгений ермолин: Современному герою не хватает мужского деятельного начала персона
76.8kb.
1 стр.
Писатели постсоветского периода
291.89kb.
1 стр.
Встречи мужского и женского начала лирической героини
90.61kb.
1 стр.
Корчак Януш Как любить ребенка
1764.32kb.
9 стр.
Россия в глобальном мире
169.22kb.
1 стр.
Пушкин а с. Онегин в петербурге Роман «Евгений Онегин»
64.49kb.
1 стр.
Конкурсе «Персона
44.84kb.
1 стр.
Лилит козлова
127.25kb.
1 стр.
Евгений Касперский: «Нам помог кризис 98-го»
77.04kb.
1 стр.
Урока: Урок обобщения по роману «Евгений Онегин» А. С. Пушкина. Роман «Евгений Онегин»
86.09kb.
1 стр.
«евгений онегин»
305.62kb.
1 стр.
Евгений Велтистов Электроник — мальчик из чемодана Приключения Электроника – 1 Евгений Велтистов
2135.38kb.
10 стр.