Главная
страница 1страница 2 ... страница 7страница 8


© Раев С.А., 1985. Все права защищены

Произведение публикуется с разрешения автора

Не допускается тиражирование, воспроизведение текста или его фрагментов с целью коммерческого использования

Дата размещения на сайте www.literatura.kg: 9 октября 2012 года



Султан Раев
Мальчик, держаВШий в руках солнце

(повесть)
Прошло время испепеляющего зноя, уже около двух недель не видно палящего солнца. Дни стали укорачиваться, приближалась осенняя пора. Погода в это время всегда неопределенная, солнце едва проглядывает из-за облаков, закрывающих собой небо. Все замерло — склоны гор, усыпанные валунами, пустая полинявшая степь, выгоревшая на солнце, — всё ждет глотка воды, дождя, чтобы ожить, но лишь играющий ветерок гудит сухой травой, словно читающий нараспев суры Корана мулла. Но вот ветер набирает силы и превращается в грозную бурю, неистовую и злобную вьюгу, нагоняя страх на лежащую, раскинувшись, степь, и, подняв столбы пыли, крошит и топчет всё живое вокруг. Но сила разбушевавшегося ветра скоро иссякнет, и тогда он уже не сможет грозно реветь, он устанет и уже сможет только, как сбежавший от хозяина пес, протяжно выть…

Бродяга ветер своим диким буйством вдохнул силы в расслабленный простор и в момент привел всю округу в движение. Давно засохшие травы и сорняки рассвирепевший ветер в этой местности старается вырвать с корнем, он, как хищник, хочет сначала всё здесь разрушить и только потом уйти. Он невообразим — то он пляшет, как танцор без костей, то он грозен, как образ судного дня, и поэтому все живое от него прячется в страхе. Уже полдень, но земли не видно, вокруг лишь вьюга. Всё изменилось вокруг, ярость ветра изменила обычный ландшафт, и сердце человека от этого сжимается в тревоге…

Происходит невообразимое, земля меняет свою форму, вид, но и это не завершение, всё вновь меняется…

В некоторых местах здесь торчат из земли небольшие возвышенности, бугорки, на глаз невзрачные, — когда-то это место называлась кладбищем, но многое изменилось, теперь это не сразу поймешь. Сейчас здесь лютует ветер, цепляясь за землю, ровняя всё с землей, на верхах старых могильников, мазаров он чертит свои письмена, как на бумаге. Древние кладбищенские постройки на этом месте постепенно разрушаются от проходящих дождей, от забредающих сюда иногда табунов лошадей, от их копыт, многие из могил провалились, зияют черными ранами! Уже много лет на это старое кладбище не приходят люди, разорвана с ними связь…

Раньше недалеко отсюда стоял кишлак. Расстояние от него до старого кладбища было в один переезд на коне. Потом людей из трех сотен домов кишлака переселили вниз, на равнину, сказав, что здесь всё будет затоплено водой, и это место осталось без присмотра, далеко от глаз, далеко от людей. С тех пор на кладбище перестали хоронить. Было это почти десять лет назад. Недалеко от этого места, на расстоянии полета стрелы, должно было появиться водохранилище, и поэтому давно живущий здесь народ, глубоко пустивший корни, сняли с насиженного места и переселили вниз — на равнину. И все строения села остались со временем под водой. Кишлак в три сотни домов, окруженных садами, — всё это теперь под водой. В нынешнем году переселению исполняется десять лет. Разве легко было народу из трехсот домов покинуть, оглядываясь, землю, пропитанную потом предков? Сердца сельчан тогда были полны печали, люди не хотели съезжать с насиженного места… Разве эта история, наполненная солью печали, не навевает тягостные мысли, не томит душу? Хоть это и маленькая земля, с ладонь, во всей вселенной равной ей не найти. Ценность её — в корнях, которые пустил здесь человек, эта земля вошла в плоть и кровь каждого жившего здесь, словом, народ не мог легко, махнув рукой, проститься с тем, чем он жил, где вырос и чему всегда радовался. От седобородых старцев до детей — все переживали огромное горе, все ушли отсюда с разбитым сердцем. Будь проклят тот, кому в голову пришла проклятая мысль! Разве нельзя было найти для водохранилища другой небольшой уголок на нашей земле? У аксакалов не было сил оглянуться и бросить взор на покидаемое маленькое село. Омывая свои белые бороды горячими слезами, не в силах обернуться, не находя слов, чтоб выразить тоску — о Господи! — они ушли отсюда надломленные, исстрадавшиеся. Да, корни — для сына человеческого это — корни, как ни назови их, но это — корни… О, Боже! Всё это разве поместится в человеческое сердце, а если и поместится, то как человек это вынесет? Как?..

Сейчас маленькое село осталось под водой. Но из-за того, что старое кладбище расположено на возвышенности, вода до него не добралась. И всё равно оно оказалось забытым. Как забыли с течением времени об ушедшем под воду селе, так и кладбище, как потерянная вещь, исчезло из виду, и теперь не только человек, даже птица сюда не прилетает. Нынче не найдешь даже из деревенских бабушек кого-нибудь, кто бы приходил сюда навестить могилы. Память о святом месте, где покоятся люди давно умершие, стерлась, и ценность его и следы к нему уже никому не известны. Святая земля с останками предков — у кого сохранилась она в памяти, у кого нет…

Как-то сюда приезжало начальство из колхоза и говорило, что в рамках плана посева кукурузы решено использовать под посев верхние пустующие земли — место старого кладбища, а для этого надо выровнять территорию, чтоб было здесь ровно, как на столе, — никаких бугров-могил. Когда этот страшный замысел дошел до народа, всё село возмутилось. Что только ни приходит начальству в голову! Если б свершилось кощунство, сколько уснувших вечным сном предков было бы потревожено, пусть даже эта кукуруза принесла бы колхозу огромную прибыль! Что это за сердце, которое строит расчёты на святой земле, подсчитывая, сколько можно заработать на кукурузе?! На восточной стороне кладбища даже пахать трактором пробовали! Хорошо, что ужас готовящегося злодеяния вовремя дошел до народа — чуть не прервали сон наших предков, чуть их не разбудили!..

К сожалению, те, кто переехал из этого села на равнину, сейчас словно люди без корней, — теряют память, не появляются здесь. Их давно умершие предки устали ждать, сколько вёсен уже прошло, и даже кости похороненных теперь стали землей…

Вот такая вот история об этом старом кладбище…

Черный ветер усиливается, небо во мгле, погода совсем испортилась…

Как только ветер прошелся по земле, быстро промчался, с визгом, гоня перед собой облака и тучи, все летающие по небу птицы попрятались в траву, кто куда. Оберегая себя, свои короткие жизни, они попрятались там, где обычно все птичьи твари прячутся. А сколько на старом кладбище небольших, с верблюжий глаз, мышиных норок! Куда ни посмотри — везде нарыты мышами спасающие их норы, нет свободного места. Из этих многочисленных норок во все стороны ведут их следы, как паутина, частые, начнешь следить за ними — голова закружится. Иногда из этих норок быстро, юрко выскакивают маленькие степные мыши. Сейчас они ждут, когда кончится ветер, выставив торчком ушки, прислушиваются и прячутся в своих норках, чтобы отдохнуть. Как и на всех, эти маленькие пугливые, не видящие солнца чернявые твари и друг на друга смотрят с подозрением, заботясь лишь о себе и своих детях. А неугомонный ветер обследует всю утерявшую свою краску бледно-желтую землю, не пропуская ни трещинки. Как хищник, гуляет здесь ветер, заглядывая во все дыры и наводя на животных ужас и страх. Мать-Мышь в этой жизни повидала много и радостей, и неудач. Может, поэтому она смотрит на всё с милосердием, блестя из норы, как стеклышками, глазами, проявляя ко всему сильный интерес. Сегодня она надолго задержалась у входа в нору. Эта божья тварь ждет, когда ветер утихнет. В то же время в голове хозяйственной Мыши сидело — как раздобыть корм? Пока погода не изменилась и не похолодало, чтобы зимой вволю было что покушать, надо запастись продуктами сейчас, думала она, как и все земные твари… Хоть и проходит у них почти вся жизнь под землей, эти животные уже предчувствуют будущие холода и заранее готовятся, запасаясь на зиму продуктами. Если упустят они время, то скоро все кормящие места этого района — верховья и низины, бугры и впадины, горные ложбины, все дыры и трещины в земле будут, как облитые молоком, все под снегом. А пока стынь не сковала поверхность земли, надо побольше запастись продуктами на зиму — такова проблема бедной Мышки.

Мать-Мышь с беспокойством ждет, когда закончится этот проклятый ветер. А как он закончится, то тихо, ползком, она сходит за зерном и с набитым ртом возвратится назад, неся зерно домой. Вчера только у реки она насобирала много зерен горной травы и, натаскав её домой, так радовалась этому. Хороший запас на зиму! А как вкусно, и не говори!..

Отбрасывая соблазны Матери-Мыши, возбуждая ее страхи и печали, черный ветер всё не уходит, рыщет по земле, словно что-то пишет, разрушая все надежды Мыши, выдавая их за напраслину, вранье, словно это болезнь или лихорадка какая. Словно на всей поверхности земли под синим небом не осталось места, где можно спрятаться, снующие по земле грызуны не могут найти себе пристанища, везде их полевая жизнь не такая, как они хотели бы, нет им покоя. Гнев и злоба жестокой природы мучают их, как головная боль, чему им радоваться в этой жизни? Но разве только в этом их беда? За каждым их движением смотрят пристально, не отрывая глаз, следят за ними немало кровожадных животных, подстерегая их. Если иные из хищников, прячась, подползают, подкрадываются и нападают неожиданно на земле, то другие с неба пулей падают на них и хватают. Вот так… Вот такие здесь страшные вещи часто встречаются, хочешь — купи за половину тенге. А хищников, желающих схватить и съесть мышь, в этих местах великое множество. Скольких мышей они истребили. Жизнь диких животных со дня сотворения мира до сегодняшнего всегда рядом со смертью. Хоть они и стараются как-то выжить, но что им суждено, то их и ждет. Бывает очень часто — жизнь этой твари висит на волоске. Мир несправедлив к ним, дав им лишь небольшой шанс на спасение и определив без меры большую вероятность напрасной смерти. Если не доходит возмущенный глас этих ничтожных тварей до Господа — о безжалостных правилах жизни, то, возможно, хотя бы их печаль и жалобы дойдут до него когда-нибудь. Только в норах они могут выжить. Когда они ползут на животе, где-то в брюхе колотится их сердце, словно в ожидании новой беды. Их мучают жуткие мысли, которые сводят их душу, их тело, трепещущее от страха. Как этим слабосильным мышам выжить? Жизнь и смерть — эти понятия перемешались в природе. Разве не это — главное правило нашего обманчивого мира: несправедливая, бессмысленная возня ради сохранения жизни?..

Мать-Мышь, поблескивая глазами, выглядывает из норки, тревожные мысли в маленьком мозгу держат её в напряжении. Хоть и животное она, ее материнское сердце сковывает страх, ее маленькое тело испуганно трясется, с одной стороны, как матери, с другой, как дикой твари — ее встревоженную душу страх словно выдувает из тела, как синий дым. У Матери-Мыши все мысли-заботы о мышатах, об их сохранении. Душа болит от забот о них, от беспокойства за них — что они там делают? как они? здоровы ли? А разве чувствуют мышата тревогу матери? Для них, высовывающих вместе и порознь головки из норок, прежде всего интересно — что в мире? и каков этот мир? Они часто один за другим высовываются из норок, и часто выскакивают наружу. Им очень интересно, их увлекает увиденная снаружи красота. А разве могут они жить иначе? Такие интересные вещи вокруг увлекают их, удивляют, будят в них заложенную природой любознательность, дикий интерес ко всему, к самому этому миру — который такой же ограниченный, как их пути исканий, и такой же бесконечный, как их мечты. Их мир заканчивается там, где начинается пашня, но зато до этой пашни пути свободно и бесконечно тянутся во все стороны. Возможно, мышата с горящими глазками, завороженные бесчисленностью того, что впереди, будут бесконечно задавать вопросы: а что там дальше? И искать пути их решения…

Каких только трудностей не видела Мать-Мышь за свою долгую жизнь!.. Да и какой твари живется спокойно и хорошо на земле, где всегда так много случаев неожиданной смерти? Кажется, от рождения вместе со всякой тварью на земле рождается и страх за свою жизнь. Все их силы высасывают бесконечные страхи, не дающие им покоя тревожные, трудные часы. Возьмём горных мышей — не пожелаешь никому такой жизни, все их запутанные следы встречаются только возле родников. Попробуй, если храбрый, высунь голову из норы! Всё старое кладбище с криком накроет их, сотни хищников набросятся и съедят всех мышей одним глотком. И мало того, еще и с неба налетят, от них не спастись, скольких похватают…

Однажды — это осталось в ее памяти — она чудом спаслась от мохнатого, с желтой шерстью четвероного хищника. Тогда она впервые заглянула в глаза смерти. Этого она не забудет никогда. И после всего, когда она вспоминает тот случай, всё в душе у нее переворачивается, всю ее трясет. Такие мысли не дают Матери-Мыши покоя. Сейчас опять вспомнился тот страшный случай…



Тогда полуденное солнце жгло, сушило землю, а на северных склонах холмов трава была полна спелыми зернами. В тот день Мышь, которая до этого исследовала все ямы, трещины земли в поисках еды, была так рада, что нашла зернистое место, что сразу набила рот спелыми зернами. Как увидела тогда столько вкусного корма, от радости она уже не обращала внимания ни на что вокруг. Чуть отмякшие в ее слюне зерна она раскусывала своими крепкими зубами, и, наслаждаясь прекрасными плодами, забывала обо всем. В то время на склоне у родника находилась лисья нора, но Мышь, увлеченная найденным отличным кормом, совсем забыла об этом, и в тот день понесло ее как раз в ту сторону. Когда сверху на нее посыпалась земля, сердце ее от страха подскочило, и, подпрыгнув, Мышь кинулась было бежать, но страшная тварь моментально прижала ее к земле своими когтистыми лапами, не давая ей шевельнуться. В глазах у зверька потемнело, под когтями лисы сердце затрепетало. Почувствовала тогда Мышь, что смерть приходит, как черная ночь. Ей показалось тогда, что пришла ее последняя минута, и ни вздохнешь, ни пискнешь… Но даже тогда в ней теплилась надежда выжить, еще раз увидеть солнце. Мышь ничего не могла поделать, не было сил вырваться, и тогда она почувствовала, что вместе с биением сердца гаснет и последняя надежда. В тот момент, когда сердце ее отчаянно колотилось и ей виделся конец всему, эта желтая мохнатая тварь принялась играть с ней, не оставляя ее в покое, и, освободив ее из-под своих лап, принялась катать ее, как камушек, — то туда перевернет, то сюда. В какой-то момент обессиленная Мышь схватилась за лисий теплый слюнявый красный язык — да так вцепилась, что если б лиса только вдохнула в себя воздух, то Мышь была бы уже у нее в животе. Но этот сильный хищник так мотнул головой, что Мышь слетела с широкого языка на землю. Лиса подошла и с интересом стала ее разглядывать. Мышь тогда упала недалеко от своей старой норы и сразу почувствовала родной запах. Теперь ей надо было лишь рвануться, прыгнуть, чтоб достать до норы, но где она возьмет для этого силы и храбрости? Нора была видна глазу, но казалась такой недостижимой, а это страшное животное было так близко — ей только остаётся склониться и схватить, тут же и проглотит. Тогда что?.. Тогда, конечно, всё кончено… Только бы, играя в свою игру «в камушки», лиса не перекусила ее пополам острыми зубами. Хоть и была тогда Мышь совсем обессилена, но до норы она нашла силы рвануться, и, подскочив, свалилась вниз, в спасительную темноту! Молодец, Мышь! Запах внутри старой норы показался ей тогда счастьем! Конечно, приятно, ничего не скажешь! О, тогда не оставалось у нее сил даже шевельнуть носом, только маленькое, как рисовое зернышко, сердечко колотилось в груди. Когда божественный запах старой норы дошел до ее носа, она, хоть и не человек, заплакала, заверещала громко, всей грудью. Что ей еще было делать? У Мыши из груди вырвался плач, помнит ли она свой плач?.. Помнит. Тогда бедная Мышь громко и горько зарыдала, думая: есть ли в этом мире, — где одни сильны, другие слабы, — есть ли справедливость?.. До каких пор одни будут рождаться, чтобы их ели, а другие — чтобы съедать? Будет ли такое время, когда никто никого не будет пожирать, наступят ли такие дни? Ответы на эти вопросы хотела услышать из уст Создателя несчастная Мышь. Тогда, в тот несчастный день, бедная Мышь спрашивала это у Бога, Создателя мира, хотела узнать истину. Хотела узнать горькую правду животных, услышать эту правду. Но кто бы ей ответил? Кто?.. Теперь, вспоминая о случившемся, всё внутри у нее переворачивается, всё ее тело начинает бить дрожь, мир бедняжке кажется страшным… Лиса долго потом сидела возле норы, следила, караулила, не решалась отойти. Упустив добычу, лиса тогда разозлилась, надежда вернуть своё долго держала ее у той норы. Но и Мышь — не простая душа, лежала в норе до наступления сумерек, не шевелясь. А лисе не давала покоя надежда — может, покажется из норы Мышь. Это животное, с хитростью в крови, долго еще следило за отверстием норы. Мало того, даже пробовала своими лапами разгрести, расширить это отверстие. Но разве сможет лиса раскопать мышью нору? О, долго она копалась там, пока не потеряла надежду и не ушла, наконец, восвояси.

Мышь в тот день лежала в брошенной старой норе, пока месяц не появился в небе. Она тихо ждала ночи. Немного отдохнув, ожив, собрав последние силы, когда в небе рассыпало звезды созвездие Плеяд, поползла она потихоньку к своей нынешней норе. Много таких случаев пережила Мать-Мышь за свою долгую жизнь. Что теперь вспоминать об этом? А вот у подрастающих в норе ее мышат — какое будет будущее? Только бы пожалела их судьба, не заставила страдать… Часто в последние дни тревожные мысли мучают ее. Но откуда им знать, беззаботным мышатам, об этом?.. Мать-Мышь в тревоге думает: в своей мышиной судьбе вы постепенно узнаете многое о жизни, почувствуете, увидите всё, что вам выпадет. И от этих мыслей ее иногда пробирает дрожь — словно холодной водой обольют. Что ей делать, если грянет беда, и эти несмышленыши, ничего не знающие о мире в своем беззаботном детстве, вдруг станут добычей хищника? Вот тогда к ней придёт настоящее горе, настоящий конец жизни! Разве она их для того рожала, чтоб мышата стали кормом хищнику? Пусть тот, кто так думает, ест навоз мышей! Вонючий навоз! Такие страшные мысли беспокоят сердце Матери-Мыши, не дают покоя душе, пугают! Пусть никогда плохие мысли никого не мучают…

В сером небе заходящее солнце высунуло из-за туч светящийся нос…

Хоть солнце уже дошло до самого горизонта, неугомонный ветер, гоняющий по земле, и не думает останавливаться.

Сегодня ветер затянулся надолго…

От ветра, дующего у самой норы, у Матери-Мыши кожа сморщилась, глаза покраснели, словно огнем загорелись. Но сила и ярость ветра — это не самое страшное для нее. В это время она услышала, как что-то сильно брякнулось над ее норой. Матери-Мыши, и без этого боящейся всего, показалось, что этот неожиданный грохот несет какое-то бедствие, и всё тело ее затряслось от страха. Как обычно в таких случаях, чтоб предупредить о надвигающейся опасности, Мать-Мышь кинулась по своей извилистой, как кишка, норе, не обращая внимания, как раньше, на закутки с запасенным зерном, словно видя перед глазами только страшное бедствие, — побежала, чтоб объявить мышатам об осторожности, чтобы дать им сигнал опасности. В такие страшные минуты, кажется, душа ее может в спешке от отчаянья выскочить из тела. И сейчас она всё сделала как раньше. И мышата, слава Богу, как и их мать, были настороже. Тревогу матери они почувствовали без слов, и собрались в середине норы в безопасном месте. Все вместе сжались в кучку. Мать-Мышь тревожно заверещала. Это так она предупреждает об опасности и старается предотвратить ее. Звуки снаружи, что так напугали их, не прекращались, лишали покоя. Вместо того чтоб утихнуть, громкие удары снаружи, наоборот, усилились. Спасающиеся мыши замерли и, слушая странные звуки сверху, затаились. Кто это может быть? Что шумит? — беспокоят их вопросы, и мыши тихо попискивают. Что бы это ни было, Мать-Мышь, превозмогая дрожь, решает пройти другим ходом и посмотреть своими глазами — откуда и почему идут эти таинственные звуки. Перед тем, как Мать-Мышь хотела высунуться из другого отверстия норы, около нее в нескольких шагах упала пустая бутылка. Хоть и напугало это Мышь, но она продолжала смотреть, не отрываясь. Прячась за сухими травами, она вылезла из норы и подползла к пустой бутылке и, сунув в ее горлышко нос, понюхала. Тут, словно ее кто-то щелкнул по носу, она сразу отскочила назад. Мышь почувствовала отвратительную вонь жидкости. От этого запаха у нее закружилась голова, заблестели глаза, зачесался нос. Такого запаха, хоть она и прожила немало, Мать-Мышь еще никогда не чувствовала. И нет, кажется, ни одного животного, способного переносить его. От вони выворачивается душа, вонь словно убивает, отравляет. Охмелевшая Мышь увидела и несколько двуногих тварей. За много времени, что прожила здесь Мышь, в этих зарослях сорняка, на этой земле, таких двуногих тварей она видела впервые. То были не животные, как она думала, то были люди. И вправду, Мать-Мышь впервые видела их, она впервые познакомилась с людьми. Хоть не обращали эти двуногие на нее никакого внимания, она всё равно приняла их за хищников, выслеживающих мышей, приняла их за своих врагов. Ее маленький мозг говорил ей, что в этом мире все — враги мышей.

Спрятавшись в удобном месте, Мать-Мышь тихо наблюдала за каждым их движением. Тело ее тряслось от страха, и глаза округлились.

— Тьфу-у!..

Зашедший с этой стороны плотный мужчина громко харкнул и прошел в трех-четырех шагах от Мыши, сминая сорняки ногами. Он шел, держась за свой ак-калпак на голове, чтоб его не сдуло ветром.

Ветер дул вовсю, трепля его одежду…

— Приехали, — сказал прошедший рядом с мышью кряжистый, плотный человек. — Эту землю называют «старое кладбище».

— Правда?! Приехали? Далеко, оказывается, еле добрались, мать ее!.. — сказал худой высокий узкоглазый человек. — Кладбище или не кладбище — уже и не видать ничего…

— Что теперь, гадать будем — кладбище — не кладбище?! Нам-то какое до этого дело? Сделаем, что сказали, и всё! — ответил другой низким хриплым голосом, поморщившись. — Где будем копать? Уже вечереет. Не будем время зря тратить… Пока ещё хоть что-то можно рассмотреть… И ветер этот проклятый, мать его! Надо поскорее закончить.

— Да не торопись ты, елки-палки! Может, еще подогреемся? — Человек, поправив на своей голове черную шапочку, улыбнулся. — Одну уже опустошили. Но есть еще одна. Доставайте. Где?! Прополощем рты здесь. Тогда увидишь — ветер сразу мелочью станет. И тело пусть согреется. А там посмотришь. Будем копать, пока пар из задницы не пойдет. Прокопаем, как мышью нору…

— Ладно, давай! — хлопнул в ладоши и, покрепче напялив на голову калпак, поднялся уже захмелевший его товарищ. — Говорят, будто бы здесь лежат кости наших дедов! Порадуем их кости, выпив за помин души по сто грамм, а? — говорил он торопливо. — Если б не налили, какого бы черта сюда ехать? Давайте, за помин души… Раздавим одну…

— За помин души надо выпить. За помин, пусть ядом будет, — надо выпить. Вот у меня тоже… — поддерживая того, кто в калпаке, сказал черный высокий человек. Он тоже захмелел. — И у меня! Мать отца, говорят, здесь лежит. Слышал я… Давай, доставай одну. Одну…

— Да тут одна всего осталась. — Прошедший мимо мыши человек достал из внутреннего кармана вельветового костюма бутылку. — Одна всего… Чтоб мне сдохнуть, если вру. Во-от!.. Хотите — злитесь, хотите — на голову вставайте, но, кроме этого, ничего нет. Последняя эта…

Приехавшие на старое кладбище шесть человек, прячась от ветра, столпились возле того, что был в вельветовом костюме. Стакан быстро осушали, вновь наполняли и передавали следующему, и вскоре бутылка оказалась пустой. Она также, как и первая бутылка, полетела и упала со стуком возле наблюдавшей за всем Матерью-Мышью. Мышь испуганно вздрогнула. Она подползла под пригнутыми ветром сорняками к этой новой бутылке и, как и в первый раз, как будто черт ее толкнул, сунула нос в похожую на ее нору горловину. Знакомый вонючий запах оттолкнул ее во второй раз, вызывая тошноту. В глазах ее помутилось, и все, что творилось перед ней, показалось ей любопытным. В мозгу ее без остановки носились какие-то странные мысли, брюхо ее прижалось к земле, ноги подкосились, и она почувствовала, с одной стороны, интерес, с другой — кислый привкус во рту, а над ней закачалось небо, словно весь мир собирается перевернуться. И тогда Мышь задумалась. Почему этих двуногих не валит с ног этот запах? Те стоят, как стояли, не падают на землю. Да им хоть яду дай, они просто так не умрут, что за чудо, думала Мышь, нанюхавшись противных испарений.


следующая страница >>
Смотрите также:
Султан Раев Мальчик, держаВШий в руках солнце
1107.12kb.
8 стр.
Практический материал Доктор «Солнышко» «Здравствуй солнце!»
331.15kb.
1 стр.
Голубкова. Добрый вечер, сегодня 31 октября 2012 года, мы комментируем лекцию 8 ору основной схолиаст сегодня Султан Аббасов. Султан, вам слово. Аббасов
699.28kb.
5 стр.
Викторина. Как называется полный набор чайной посуды? (сервиз)
21.16kb.
1 стр.
Злые белые пижамы
3704.45kb.
19 стр.
Разум и чувства, или Береги здоровье смолоду! Актуальная пьеса для школьного театра Действующие лица: Петя, «Внутренний мир Пети»
111.97kb.
1 стр.
Строевые упражнения Основные построения1 Построение колонну
27.85kb.
1 стр.
Рассказе ф. М. Достоевского «мальчик у христа на елке» «Мальчик у Христа на ёлке»
54.8kb.
1 стр.
Задача на определение давления Задача на нахождение силы давления
138.26kb.
1 стр.
Популярный мальчик на празднике
15.35kb.
1 стр.
Сценарий мини-спектакля по здоровому образу жизни Библиотека-филиал №24 Действие 1
54.18kb.
1 стр.
Академик Сартаев Султан Сартаевич
51.42kb.
1 стр.