Главная
страница 1страница 2страница 3страница 4

Притча про счастливую семью

К мудрецу пришел за советом молодой мужчина.

- Скажи, в чём секрет твоего знания? Ты счастлив. Тебя уважают, к тебе идут люди, чтобы научиться делать свою жизнь лучше. Я много учусь. А на меня сыплются неприятности.

В ответ мудрец улыбнулся и позвал свою жену:

Через пару минут зашла красивая женщина. Глаза её сияли.



И тогда мудрец попросил:

- Любимая, у нас сегодня гость. Иди, поставь тесто для пирогов.

Женщина удалилась на кухню.

Вскоре она вернулась в комнату и обратилась к мужу:

- Тесто готово, любимый муж мой.

На что мудрец сказал:

- А теперь добавь в тесто орехи, сухофрукты и мёд.

Жена спросила:

- Те, что я оставляла для пирога на годовщину нашей свадьбы?

- Те самые, – ответил мудрец. И женщина беспрекословно согласилась.

Вскоре она принесла поднос с ароматным пирогом

Но мудрец не спешил угощать гостя, он сказал:

- Дорогая, я вижу, как ты старалась, но отнеси этот пирог нищим.

Женщина улыбнулась. И вышла из комнаты.

Изумлённый гость воскликнул: Жаль пирога!

На что мудрец сказал:

- Ты спрашивал, как стать мудрым? Попроси свою жену испечь пирог.

Домой он летел как на крыльях. Там его ждало разочарование. Его молодая жена болтала с подругами.

Но мужчина решил выполнить совет мудреца:

- Любимая моя, – начал он ласково, – я хочу, чтобы ты сделала тесто.

Жена недовольно заявила:

- Я занята. Дома есть еда.

Но мужчина не унимался.

С ворчанием женщина проводила подруг и отправилась готовить.

Вскоре она вернулась и сказала:

- Тесто готово, но я решила сделать печенье, а не пирог.

Через час жена вынесла блюдо печений.

И тогда набрав в грудь больше воздуха, мужчина выпалил:

-  Дорогая, я ценю твой труд, но ты бы не могла отнести это печенье и отдать нищим?

-  Ещё чего! – воскликнула жена! – Нашёлся такой заботливый! Только продукты переводить!

Каждый день она пилила его, упоминая про этот случай. Тогда он побежал в дом мудреца.

- Ты обманул меня! Я следовал совету. Стало хуже. Дома невыносимо.

Мудрец усадил гостя и сказал:

- Ты спрашивал меня, как я стал таким мудрым и успешным. Теперь ты видишь, что моя любимая жена – источник счастья. Ты больше времени тратишь на ругань и борьбу с любимой женщиной, чем на учёбу. Есть тут мудрость?

- Мне бросить жену и найти другую? – спросил молодой человек.

Мудрец нахмурился:

- Ты ищешь лёгкий способ. Это неверно. Тебе и твоей жене нужно учиться уважать и любить друг друга. Иди домой и сделай свою жену счастливой. А до этого о книгах и не думай. 

- Я и так все для неё делаю, – не унимался парень.

- А счастлива ли она? – спросил мудрец.

Вы выбрали друг друга, чтобы научиться любить. А вместо этого ты читаешь книги, и позабыл заботиться о жене, а она обсуждает тебя с подругами.

Огорчённый и разочарованный пошёл мужчина домой.

По пути ему встретился торговец виноградом. Мужчину озарило: такой виноград он носил жене, когда они познакомились. Жена так любила его. А он не помнил, когда в последний раз угощал её. Мужчина купил немного винограда.

Но порадовать жену он так и не смог: она спала. На её лице были следы слез.

Он решил не будить её. Поставил на столик чашу с виноградом.

Проснулся он от нежных поцелуев. Жена обнимала его.

Дальше повседневные заботы захватили их обоих.

Теперь они учились быть внимательными друг к другу. Мужчина не прикасался к книгам. Он помнил, что нужно восстановить мир дома. Жена тоже изменилась: стала ухаживать за собой, была ласкова и нежна и не засиживалась у подруг.

Через какое-то время в дом к ним кто-то постучался.

Хозяин открыл дверь. Перед ним стоял парень. Глаза были печальны, плечи сгорблены. Под мышкой он держал книги.

- Помоги мне, мудрый человек, – попросил он, – друг направил меня к тебе. Он сказал, ты знаешь, как быть счастливым. Я изучаю труды великих мудрецов. Жизнь моя не меняется. А жена становится всё злее.

Выслушав парня, хозяин дома улыбнулся:

- Проходи, желанный гость. Моя жена как раз собралась готовить ужин.

Приложение 6


Сказки, рассказы, стихи о семье
Мухомор

Сказка-быль о Детстве



Софья Чернышёва

В одной московской квартире жила семья. От прабабушки в наследство досталась им солонка – серебряный грибок с красными драгоценными камушками на шляпке. Считалось, что он оберегает дом от дурных людей, унылого настроения и притягивает солнечный перезвон, смех гостей, здоровый сон.

Мама, ее звали Пелагея, красивая полная женщина с искрящимся лицом, создавала прекрасные вещи. Она шила для людей замечательную одежду: уютные яркие блузки, в которых можно утром пить кофе перед тем, как усердно потрудиться; добротные юбки, в которых тепло зимой; великолепные вечерние платья, в которых женщины встречали своих мужчин,  любили их. Она бережно и нежно заботилась о своих детях, двух девочках, растила их, учила понимать жизнь в той мере, в которой  понимала ее сама. Она ходила с ними в музеи, дарила на дни рождения полезные книжки, играла с ними в конструктор и никогда не проверяла домашние задания.  

Отец, высокий статный мужчина, был ее старше. Он носил бороду и имел чрезвычайно значительный вид. Любил поесть, душевно выпить, порассуждать о причинах явлений, поспать. Часто он брал детей, как правило, младшую дочь Маргариту, в различные свои поездки: будь то деловые, в какой-нибудь монастырь, либо куда-нибудь просто так. В машине он слушал музыку, название которой потерялось, в ней мужские голоса звучат, разбившись на трезвучия. Он был художником и ювелиром.

О дочерях долго говорить не будем, о каждой должна быть написана своя история. Коротко упомянем, что они росли, читали, учились, влюблялись, волновались уже о своих заботах, путешествовали.

Да, чуть было не забыли. Семья наша, ведомая ее главой, в морозные солнечные воскресные дни дружно ездила на Вернисаж в Измайлово. Гуляли они такие румяные, радостные. Домой приезжали уставшие и ели красный борщ со сметаной. А вечером папа ложился на диван, читал детям сказки Пушкина и сосал конфетку.

А с мухомором приключилась такая история. Делая в очередной раз ремонт, они его упаковали, куда-то засунули и забыли о нем, поступив, конечно же, ошибочно. Незаметно в дом пробралась тишина, пустота, одиночество. Все разъехались: старшая дочь вышла замуж и на другой стороне земного шара, в Америке, ходит вниз головой, папа улетел на небо, Марго переехала в другую квартиру, только мама осталась. Она ухаживает за цветами, их очень много, они красиво распускаются, хотя раньше растения в доме никогда не приживались.

А мухомор нужно всего лишь найти, достать из сиреневой картонной коробочки, стереть пыль, посмотреть, как переливаются алые огоньки на шляпке, и всё снова встанет на свои места.  

Вот и сказке конец, а кто слушал молодец, возьми с полки пирожок. Всё, спокойной ночи. 
Чики-брык

В.Ю. Драгунский

Я недавно чуть не помер. Со смеху. А всё из-за Мишки.

Один раз папа сказал:

- Завтра, Дениска, поедем пастись на травку. Завтра и мама свободна, и я тоже. Кого с собой захватим?

- Известное дело кого – Мишку.

Мама сказала:

- А его отпустят?

- Если с нами, то отпустят. Почему же? – сказал я. – Давайте я его приглашу.

И я сбегал к Мишке. И когда вошёл к ним, сказал: «Здрасте!» Его мама мне не ответила, а сказала его папе:

– Видишь, какой воспитанный, не то что наш...

А я им всё объяснил, что мы Мишку приглашаем завтра погулять за городом, и они сейчас же ему разрешили, и на следующее утро мы поехали.

В электричке очень интересно ездить, очень!

Во-первых, ручки на скамейках блестят. Во-вторых, тормозные краны – красные, висят прямо перед глазами. И сколько ни ехать, всегда хочется дёрнуть такой кран или хоть погладить его рукой. А самое главное – можно в окошко смотреть, там специальная приступочка есть. Если кто не достаёт, можно на эту приступочку встать и высунуться. Мы с Мишкой сразу заняли окошко, одно на двоих, и было здорово интересно смотреть, что вокруг лежит совершенно новенькая трава и на заборах висит разноцветное бельишко, красивое, как флажки на кораблях.

Но папа и мама не давали нам никакого житья.

Они поминутно дёргали нас сзади за штаны и кричали:

– Не высовывайтесь, вам говорят! А то вывалитесь!

Но мы всё высовывались. И тогда папа пустился на хитрость. Он, видно, решил во что бы то ни стало отвлечь нас от окошка. Поэтому он скорчил смешную гримасу и сказал нарочным, цирковым голосом:

– Эй, ребятня! Занимайте ваши места! Представление начинается!

И мы с Мишкой сразу отскочили от окна и уселись рядом на скамейке, потому что мой папа известный шутник, и мы поняли, что сейчас будет что-то интересное. И все пассажиры, кто был в вагоне, тоже повернули головы и стали смотреть на папу. А он как ни в чём не бывало продолжал своё:

– Уважаемые зрители! Сейчас перед вами выступит непобедимый мастер Чёрной магии, Сомнамбулизма и Каталепсии!!! Всемирно известный фокусник-иллюзионист, любимец Австралии и Малаховки, пожиратель шпаг, консервных банок и перегоревших электроламп, профессор Эдуард Кондратьевич Кио- Сио! Оркестр – музыку! Тра-би-бо-бум-ля-ля! Тра- би-бо-бум-ля-ля!

Все уставились на папу, а он встал перед нами с Мишкой и сказал:

– Нумер смертельного риска! Отрыванье живого указательного пальца на глазах у публики! Нервных просят не падать на пол, а выйти из зала. Внимание!

И тут папа сложил руки как-то так, что нам с Мишкой показалось, будто он держит себя правой рукой за левый указательный палец. Потом папа весь напрягся, покраснел, сделал ужасное лицо, словно он умирает от боли, и вдруг он разозлился, собрался с духом и... оторвал сам себе палец! Вот это да!.. Мы сами видели... Крови не было. Но и пальца не было! Было гладкое место. Даю слово!

Папа сказал:

– Вуаля!

Я даже не знаю, что это значит. Но всё равно я захлопал в ладоши, а Мишка закричал «бис!».

Тогда папа взмахнул обеими руками, полез к себе за шиворот и сказал:

– Але-оп! Чики-брык!

И приставил палец обратно! Да-да! У него откуда- то вырос новый палец на старом месте! Совсем такой же, не отличишь от прежнего, даже чернильное пятно и то такое же, как было! Я-то, конечно, понимал, что это какой-то фокус и что я во что бы то ни стало вызнаю у папы, как он делается, но Мишка совершенно ничего не понимал. Он сказал:

– А как это?

А папа только улыбнулся:

– Много будешь знать — скоро состаришься!

Тогда Мишка сказал жалобно:

– Пожалуйста, повторите ещё разок! Чики-брык!

И папа опять всё повторил, оторвал палец и приставил, и опять было сплошное удивление. Затем папа поклонился, и мы подумали, что представление окончилось, но оказалось, ничего подобного. Папа сказал:

– Ввиду многочисленных заявок представление продолжается! Сейчас будет показано втирание звонкой монеты в локоть факира! Маэстро, трибо-би-бум- ля-ля!

И папа вынул монетку, положил её себе на локоть и стал тереть этой монеткой о свой пиджак. Но она никуда не втиралась, а всё время падала, и тогда я стал насмехаться над папой. Я сказал:

– Эх, эх! Ну и факир! Прямо горе, а не факир!

И все рассмеялись, а папа сильно покраснел и закричал:

– Эй, ты, гривенник! Втирайся сейчас же! А то я тебя сейчас отдам вон тому дядьке за мороженое! Будешь знать!

И гривенник как будто испугался папы и моментально втёрся в локоть. И исчез.

– Что, Дениска, съел? – сказал папа. – Кто тут кричал, что я горе-факир? А теперь смотри: феерия-пантомима! Вытаскивание разменной монеты из носа прекрасного мальчика Мишки! Чики-брык!

И папа вытащил монету из Мишкиного носа. Ну, товарищи, я и не знал, что мой папа такой молодец! А Мишка прямо засиял от гордости. Он весь рассиялся от удовольствия и снова закричал папе во всё горло:

– Пожалуйста, повторите ещё разик чики-брык!

И папа опять всё ему повторил, а потом мама сказала:

– Антракт! Переходим в буфет.

И она дала нам по бутерброду с колбасой. И мы с Мишкой вцепились в эти бутерброды, и ели, и болтали ногами, и смотрели по сторонам. И вдруг Мишка ни с того ни с сего заявляет:

– А я знаю, на что похожа ваша шляпа.

Мама говорит:

– Ну-ка скажи – на что?

– На космонавтский шлем.

Папа сказал:

– Точно. Ай да Мишка, верно подметил! И правда, эта шляпка похожа на космонавтский шлем. Ничего не поделаешь, мода старается не отставать от современности. Ну-ка, Мишка, иди-ка сюда!

И папа взял шляпку и нахлобучил Мишке на голову.

– Настоящий Попович! — сказала мама.

А Мишка действительно был похож на маленького космонавтика. Он сидел такой важный и смешной, что все, кто проходил мимо, смотрели на него и улыбались.

И папа улыбался, и мама, и я тоже улыбался, что Мишка такой симпатяга. Потом нам купили по мороженому, и мы стали его кусать и лизать, и Мишка быстрей меня справился и пошёл снова к окошку. Он схватился за раму, встал на приступочку и высунулся наружу.

Наша электричка бежала быстро и ровно, за окном пролетала природа, и Мишке, видать, хорошо там было торчать в окошке с космонавтским шлемом на голове, и больше ничего на свете ему не нужно было — так он был доволен. И я захотел встать с ним рядом, но в это время мама подтолкнула меня локтем и показала глазами на папу.

А папа тихонько встал и пошёл на цыпочках в другое отделение, там тоже окошко было открыто, и никто в него не глядел. У папы был очень таинственный вид, и все кругом притихли и стали следить за папой. А он неслышными шагами пробрался к этому окошку, высунул голову и тоже стал смотреть вперёд, по ходу поезда, туда же, куда смотрел и Мишка. Потом папа медленно-медленно высунул правую руку, осторожно дотянулся до Мишки и вдруг с быстротой молнии сорвал с него мамину шляпку! Папа тут же отпрыгнул от окошка и спрятал шляпку за спину, он там её заткнул за пояс. Я всё это очень хорошо видел. Но Мишка-то этого не видел! Он схватился за голову, не нашёл там маминой шляпки, испугался, отскочил от окна и с каким-то ужасом остановился перед мамой. А мама воскликнула:

– В чём дело? Что случилось, Миша? Где моя новая шляпка? Неужели её сорвало ветром? Ведь я говорила тебе: не высовывайся. Чуяло моё сердце, что я останусь без шляпки! Как же мне теперь быть?

И мама закрыла лицо руками и задёргала плечами, как будто она горько плачет. На бедного Мишку просто жалко было смотреть, он лепетал прерывающимся голосом:

– Не плачьте... пожалуйста. Я вам куплю шляпку... У меня деньги есть... Сорок семь копеек. Я на марки собирал...

У него задрожали губы, и папа, конечно, не мог этого перенести. Он сейчас же состроил свою смешную рожицу и закричал цирковым голосом:

– Граждане, внимание! Не плачьте и успокойтесь! Ваше счастье, что вы знакомы со знаменитым волшебником Эдуардом Кондратьевичем Кио-Сио! Сейчас будет показан грандиозный трюк – возврат шляпы, выпавшей из окна голубого экспресса. Приготовились! Внимание! Чики-брык!

И у папы в руках оказалась мамина шляпка. Даже я и то не заметил, как проворно папа вытащил её из-за спины. Все прямо ахнули! А Мишка сразу посветлел от счастья. Глаза у него от удивления полезли на лоб. Он был в таком восторге, что просто обалдел. Он быстро подошёл к папе, взял у него шляпку, побежал обратно и что есть силы по-настоящему швырнул её за окно. Потом он повернулся и сказал моему папе: – Пожалуйста, повторите ещё разик... чики-брык! Вот тут-то и получилось, что я чуть не помер со смеху.
Большая берёза

Н.М. Артюхова

Мама стояла на кухне с полотенцем на плече и вытирала последнюю чашку. Вдруг у окна показалось испуганное лицо Глеба.

– Тётя Зина! Тётя Зина! – крикнул он. – Твой Алёшка сошёл с ума!

– Зинаида Львовна! — заглянул в другое окно Володя. – Ваш Алёшка залез на большую берёзу!

– Ведь он же может сорваться! – плачущим голосом продолжал Глеб. – И разобьётся...

Чашка выскользнула из маминых рук и со звоном упала на пол.

– Вдребезги! – закончил Глеб, с ужасом глядя на белые черепки.

Мама выбежала на террасу, пошла к калитке:

– Где он?

– Да вот, на берёзе!

Мама посмотрела на белый ствол, на то место, где он разделялся надвое. Алёши не было.

– Глупые шутки, ребята! – сказала она и пошла к дому.

– Да нет же, мы же правду говорим! – закричал Глеб. – Он там, на самом верху! Там, где ветки!

Мама наконец поняла, где нужно искать. Она увидела Алёшу. Она смерила глазами расстояние от его ветки до земли, и лицо у неё стало почти такое же белое, как этот ровный берёзовый ствол.

– С ума сошёл! – повторил Глеб.

– Молчи! — сказала мама тихо и очень строго. – Идите оба домой и сидите там.

Она подошла к дереву.

– Ну как, Алёша, – сказала она, – хорошо у тебя?

Алёша был удивлён, что мама не сердится и говорит таким спокойным, ласковым голосом.

– Здесь хорошо, – сказал он. – Только мне очень жарко, мамочка.

– Это ничего, – сказала мама, – посиди, отдохни немного и начинай спускаться. Только не спеши. Потихонечку... Отдохнул? – спросила она через минуту.

– Отдохнул.

– Ну тогда спускайся.

Алёша, держась за ветку, искал, куда бы поставить ногу. В это время на тропинке показался незнакомый толстый дачник. Он услыхал голоса, посмотрел наверх и закричал испуганно и сердито:

– Куда ты забрался, негодный мальчишка! Слезай сейчас же!

Алёша вздрогнул и, не рассчитав движения, поставил ногу на сухой сучок. Сучок хрустнул и прошелестел вниз, к маминым ногам.

– Не так, – сказала мама. – Становись на следующую ветку.

Потом повернулась к дачнику:

– Не беспокойтесь, пожалуйста, он очень хорошо умеет лазить по деревьям. Он у меня молодец!

Маленькая, лёгонькая фигурка Алёши медленно спускалась. Лезть наверх было легче. Алёша устал. Но внизу стояла мама, давала ему советы, говорила ласковые, ободряющие слова. Земля приближалась и сжималась. Вот уже не видно ни поля за оврагом, ни заводской трубы. Алёша добрался до развилки.

– Передохни, – сказала мама. – Молодец! Ну, теперь ставь ногу на этот сучок... Нет, не туда, тот сухой, вот сюда, поправее... Так, так, не спеши.

Земля была совсем близко. Алёша повис на руках, вытянулся и спрыгнул на высокий пень, с которого начинал своё путешествие.

Толстый незнакомый дачник усмехнулся, покачал головой и сказал:

– Ну-ну! Парашютистом будешь!

А мама обхватила тоненькие, коричневые от загара, исцарапанные ножки и крикнула:

– Алёшка, обещай мне, что никогда, никогда больше не будешь лазить так высоко!

Она быстро пошла к дому. На террасе стояли Володя и Глеб. Мама пробежала мимо них, через огород, к оврагу. Села в траву и закрыла лицо платком. Алёша шёл за ней, смущённый и растерянный. Он сел рядом с ней на склоне оврага, взял её за руки, гладил по волосам и говорил:

– Ну, мамочка, ну, успокойся... Я не буду так высоко! Ну, успокойся!

Он в первый раз видел, как плакала мама.

– Ну-ка, взгляни, что за гость у нас! – громко позвал меня папа, когда я ещё копался с сандаликами в коридоре, придя с улицы.



Бедный принц

А. Куприн

«Замечательно умно! – думает сердито девятилетний Даня Иевлев, лёжа животом на шкуре белого медведя и постукивая каблуком о каблук поднятых кверху ног. – Замечательно! Только большие и могут быть такими притворщиками. Сами заперли меня в тёмную гостиную, а сами развлекаются тем, что увешивают ёлку. А от меня требуют, чтобы я делал вид, будто ни о чём не догадываюсь. Вот они какие – взрослые!»

На улице горит газовый фонарь и золотит морозные разводы на стёклах, и, скользя сквозь листья латаний и фикусов, стелет лёгкий золотистый узор на полу. Слабо блестит в полутьме изогнутый бок рояля.

«Да и что весёлого, по правде сказать, в этой ёлке? – продолжает размышлять Даня. – Ну, придут знакомые мальчики и девочки и будут притворяться, в угоду большим, умными и воспитанными детьми... За каждым гувернантка или какая-нибудь старенькая тётя... Заставят говорить всё время по-английски... Затеют какую-нибудь прескучную игру, в которой непременно нужно называть имена зверей, растений или городов, а взрослые будут вмешиваться и поправлять маленьких. Велят цепью вокруг ёлки и что-нибудь петь и для чего-то хлопать в ладоши; потом все усядутся под ёлкой, и дядя Ника прочитает вслух ненатуральным, актерским, „давлючим", как говорит Сонина няня, голосом рассказ о бедном мальчике, который замерзает на улице, глядя на роскошную ёлку богача. А потом подарят готовальню, глобус и детскую книжку с картинками... А коньков или лыж уж наверно не подарят... И пошлют спать.

Нет, ничего не понимают эти взрослые... Вот и папа... он самый главный человек в городе и, конечно, самый учёный... недаром его называют городской головой... Но и он мало чего понимает. Он до сих пор думает, что Даня маленький ребёнок, а как бы он удивился, узнав, что Даня давным-давно уже решился стать знаменитым авиатором и открыть оба полюса. У него уже и план летающего корабля готов, нужно только достать где-нибудь гибкую стальную полосу, резиновый шнур и большой, больше дома, шёлковый зонтик. Именно на таком аэроплане Даня чудесно летает по ночам во сне».

Мальчик лениво встал с медведя, подошёл, волоча ноги, к окну, подышал на фантастические морозные леса из пальм, потёр рукавом стекло. Он худощавый, но стройный и крепкий ребёнок. На нём коричневая из рубчатого бархата курточка, такие же штанишки по колено, чёрные гетры и толстые штиблеты на шнурках, отложной крахмальный воротник и белый галстук. Светлые, короткие и мягкие волосы расчёсаны, как у взрослого, английским прямым пробором. Но его милое лицо мучительно-бледно, и это происходит от недостатка воздуха: чуть ветер немного посильнее или мороз больше шести градусов, Даню не выпускают гулять. А если и поведут на улицу, то полчаса перед этим укутывают: гамаши, меховые ботики, тёплый оренбургский платок на грудь, шапка с наушниками, башлычок, пальто на гагачьем пуху, беличьи перчатки, муфта... опротивеет и гулянье! И непременно ведёт его за руку, точно маленького, длинная мисс Дженерс со своим красным висячим носом, поджатым прыщавым ртом и рыбьими глазами. А в это время летят вдоль тротуара на одном деревянном коньке весёлые, краснощёкие, с потными счастливыми лицами, уличные мальчишки, или катают друг друга на салазках, или, отломив от водосточной трубы сосульку, сочно, с хрустением жуют её. Боже мой! Хотя бы раз в жизни попробовать сосульку. Должно быть, изумительный вкус. Но разве это возможно! «Ах, простуда! Ах, дифтерит! Ах, микроб! Ах, гадость!»

«Ох, уж эти мне женщины! – вздыхает Даня, серьезно повторяя любимое отцовское восклицание. – Весь дом полон женщинами – тётя Катя, тётя Лиза, тётя Нина, мама, англичанка... женщины, ведь это те же девчонки, только старые... Ахают, суетятся, любят целоваться, всего пугаются – мышей, простуды, собак, микробов... И Даню тоже считают точно за девочку... Это его- то! Предводителя команчей, капитана пиратского судна, а теперь знаменитого авиатора и великого путешественника! Нет! Вот назло возьму, насушу сухарей, отолью в пузырёк папиного вина, скоплю три рубля и убегу тайком юнгой на парусное судно. Денег легко собрать. У Дани всегда есть карманные деньги, предназначенные на дела уличной благотворительности».

Нет, нет, всё это мечты, одни мечты... С большими ничего не поделаешь, а с женщинами тем более. Сейчас же схватятся и отнимут. Вот нянька говорит часто: «Ты наш прынц». И правда, Даня, когда был маленьким, думал, что он – волшебный принц, а теперь вырос и знает, что он бедный, несчастный принц, заколдованный жить в скучном и богатом царстве.

Окно выходит в соседний двор. Странный, необычный огонь, который колеблется в воздухе из стороны в сторону, поднимается и опускается, исчезает на секунду и опять показывается, вдруг остро привлекает внимание Дани. Продышав ртом на стекле дыру побольше, он приникает к ней глазами, закрывшись ладонью, как щитом, от света фонаря. Теперь на белом фоне свежего только что выпавшего снега он ясно различает небольшую, тесно сгрудившуюся кучку ребятишек. Над ними на высокой палке, которой не видно в темноте, раскачивается, точно плавает в воздухе, огромная разноцветная бумажная звезда, освещённая изнутри каким-то скрытым огнём.

Даня хорошо знает, что всё это – детвора из соседнего бедного и старого дома, «уличные мальчишки» и «дурные дети», как их называют взрослые: сыновья сапожников, дворников и прачек. Но Данино сердце холодеет от зависти, восторга и любопытства. От няньки он слыхал о местном древнем южном обычае: под рождество дети в складчину устраивают звезду и вертеп, ходят с ними по домам — знакомым и незнакомым, – поют колядки и рождественские кантики и получают за это в виде вознаграждения ветчину, колбасу, пироги и всякую медную монету.

Безумно-смелая мысль мелькает в голове Дани, – настолько смелая, что он на минуту даже прикусывает нижнюю губу, делает большие, испуганные глаза и съёживается. Но разве в самом деле он не авиатор и не полярный путешественник? Ведь рано или поздно придётся же откровенно сказать О отцу: «Ты, папа, не волнуйся, пожалуйста, а я сегодня отправляюсь на своём аэроплане через океан». Сравнительно с такими страшными словами, одеться потихоньку и выбежать на улицу – сущие пустяки. Лишь бы только на его счастье старый толстый швейцар не торчал в передней, а сидел бы у себя в каморке под лестницей.

Пальто и шапку он находит в передней ощупью, возясь бесшумно в темноте. Нет ни гамаш, ни перчаток, но ведь он только на одну минутку! Довольно трудно справиться с американским механизмом замка. Нога стукнулась о дверь, гул пошёл по всей лестнице. Слава богу, ярко освещённая передняя пуста. Задержав дыхание, с бьющимся сердцем, Даня, как мышь, проскальзывает в тяжёлые двери, едва приотворив их, и вот он на улице! Чёрное небо, белый, скользкий, нежный, скрипящий под ногами снег, беготня света и теней под фонарём на тротуаре, вкусный запах зимнего воздуха, чувство свободы, одиночества и дикой смелости – всё как сон!..

«Дурные дети» как раз выходили из калитки соседнего дома, когда Даня выскочил на улицу. Над мальчиками плыла звезда, вся светившаяся красными, розовыми и жёлтыми лучами, а самый маленький из колядников нёс на руках освещённый изнутри, сделанный из картона и разноцветной папиросной бумаги домик – «вертеп господень». Этот малыш был не кто иной, как сын иевлевского кучера. Даня не знал его имени, но помнил, что этот мальчуган нередко вслед за отцом с большой серьёзностью снимал шапку, когда Дане случалось проходить мимо каретного сарая или конюшни.

Звезда поравнялась с Даней. Он нерешительно посопел и сказал баском:

– Господа, примите и меня-а-а...

Дети остановились. Помолчали немного. Кто-то сказал сиплым голосом:

– А на кой ты нам ляд?!.

И тогда все заговорили разом:

– Иди, иди... Нам с тобой не велено водиться...

– И не треба...

– Тоже ловкий... мы по восьми копеек сложились...

– Хлопцы, да это же иевлевский паныч. Гаранька, это — ваш?..

– Наш!.. — с суровой стыдливостью подтвердил мальчишка кучера.

– Проваливай! — решительно сказал первый, осипший мальчик. — Нема тут тебе компании...

– Сам проваливай, — рассердился Даня, — здесь улица моя, а не ваша!

И не твоя вовсе, а казённая. Нет, моя. Моя и папина.

– А вот я тебе дам по шее, — тогда узнаешь, чья улица...

– А не смеешь!.. Я папе пожалуюсь... А он тебя высекет...

– А я твоего папу ни на столечко вот не боюсь... Иди, иди, откудова пришёл. У нас дело товариское. Ты небось денег на звезду не давал, а лезешь...

– Я и хотел вам денег дать... целых пятьдесят копеек, чтобы вы меня приняли... А теперь вот не дам!..

– И всё ты врёшь!.. Нет у тебя никаких пятьдесят копеек.

– А вот нет – есть!..

– Покажи!.. Всё ты врёшь...

Даня побренчал деньгами в кармане.

– Слышишь?..

Мальчики замолчали в раздумье. Наконец сиплый высморкался двумя пальцами и сказал:

– Ну-к что ж... Давай деньги – иди в компанию. Мы думали, что ты так, нашармака хочешь!.. Петь можешь?..

– Чего?..

– А вот «Рождество твое, Христе Боже наш»... колядки ещё тоже...

– Могу, – сказал решительно Даня.

Чудесный был этот вечер. Звезда останавливалась перед освещенными окнами, заходила во все дворы, спускалась в подвалы, лазила на чердаки. Остановившись перед дверью, предводитель труппы — тот самый рослый мальчишка, который недавно побранился с Даней, — начинал сиплым и гнусавым голосом:

Рождество твое, Христе Боже наш...

И остальные десять человек подхватывали вразброд, не в тон, но с большим воодушевлением:

Воссия мирови свет разума...

Иногда дверь отворялась, и их пускали в переднюю. Тогда они начинали длинную, почти бесконечную колядку о том, как шла царевна на крутую гору, как упала с неба звезда-красна, как Христос народился, а Ирод сомутился. Им выносили отрезанное щедрой рукой кольцо колбасы, яиц, хлеба, свиного студня, кусок телятины. В другие дома их не пускали, но высылали несколько медных монет. Деньги прятались предводителем в карман, а съестные припасы складывались в один общий мешок. В иных же домах на звуки пения быстро распахивались двери, выскакивала какая-нибудь рыхлая, толстая баба с веником и кричала грозно:

– Вот я вас, лайдаки, голодранцы паршивые... Гэть!.. Кыш до дому!

Один раз на них накинулся огромный городовой, закутанный в остроконечный башлык, из отверстия которого торчали белые, ледяные усы.

– Що вы тут, стрекулисты, шляетесь?.. Вот я вас в участок!.. По какому такому праву?.. А?..

И он затопал на них ногами и зарычал зверским голосом.

Как стая воробьёв после выстрела, разлетелись по всей улице маленькие христославщики. Высоко прыгала в воздухе, чертя огненный след, красная звезда. Дане было жутко и весело скакать галопом от погони, слыша, как его штиблеты стучат, точно копыта дикого мустанга, по скользкому и неверному тротуару. Какой-то мальчишка, в шапке по самые уши, перегоняя, толкнул его неловко боком, и оба с разбега ухнули лицом в высокий сугроб. Снег сразу набился Дане в рот и в нос. Он был нежен и мягок, как холодный невесомый пух, и прикосновение его к пылавшим щекам было свежо, щекотно и сладостно.

Только на углу мальчики остановились. Городовой и не думал за ними гнаться.

Так они обошли весь квартал. Заходили к лавочникам, к подвальным жителям, в дворницкие. Благодаря тому, что выхоленное лицо и изящный костюм Дани обращали общее внимание, он старался держаться позади. Но пел он, кажется, усерднее всех, с разгоревшимися щеками и блестящими глазами, опьянённый воздухом, движением и необыкновенностью этого ночного бродяжничества. В эти блаженные, весёлые, живые минуты он совершенно искренно забыл и о позднем времени, и о доме, и о мисс Дженерс, и обо всём на свете, кроме волшебной колядки и красной звезды. И с каким наслаждением ел он на ходу кусок толстой холодной малороссийской колбасы с чесноком, от которой мерзли зубы. Никогда в жизни не приходилось ему есть ничего более вкусного!

И потому при выходе из булочной, где звезду угостили тёплыми витушками и сладкими крендельками, он только слабо и удивлённо ахнул, увидя перед собою нос к носу тётю Нину и мисс Дженерс в сопровождении лакея, швейцара, няньки и горничной.

– Слава тебе, господи, нашёлся наконец!.. Боже мой, в каком виде! Без калош и без башлыка! Весь дом с ног сбился из- за тебя, противный мальчишка!

Славильщиков давно уже не было вокруг. Как недавно от городового, так и теперь они прыснули в разные стороны, едва только почуяли опасность, и вдали слышался лишь дробный звук их торопливых ног.

Тётя Нина – за одну руку, мисс Дженерс – за другую повели беглеца домой.

Мама была в слезах – бог знает, какие мысли приходили ей за эти два часа, когда все домашние потеряв головы бегали по всем закоулкам дома, по соседям и по ближним улицам. Отец напрасно притворялся разгневанным и суровым и совсем неудачно скрывал свою радость, увидев сына живым и невредимым. Он не меньше жены был взволнован исчезновением Дани и уже успел за это время поставить на ноги всю городскую полицию.

С обычной прямотой Даня подробно рассказал свои приключения. Ему пригрозили назавтра тяжёлым наказанием и послали переодеться.

Он вышел к своим маленьким гостям вымытый, свежий, в новом красивом костюме. Щёки его горели от недавнего возбуждения, и глаза весело блестели после мороза. Очень скучно было притворяться благовоспитанным мальчиком, с хорошими манерами и английским языком, но, добросовестно заглаживая свою недавнюю вину, он ловко шаркал ножкой, целовал ручку у пожилых дам и снисходительно развлекал самых маленьких малышей.

– А ведь Дане полезен воздух, – сказал отец, наблюдавший за ним издали, из кабинета. – Вы дома его слишком много держите взаперти. Посмотрите, мальчик пробегался, и какой у него здоровый вид! Нельзя держать мальчика все время в вате.

Но дамы так дружно накинулись на него и наговорили сразу такую кучу ужасов о микробах, дифтеритах, ангинах и о дурных манерах, что отец только замахал руками и воскликнул, весь сморщившись:

– Довольно, довольно! Будет… будет… Делайте, как хотите… Ох, уж эти мне женщины!..



<< предыдущая страница   следующая страница >>
Смотрите также:
Методические рекомендации по проведению «Уроков семьи и семейных ценностей»
859.46kb.
4 стр.
Методические рекомендации по подготовке и проведению занятий и уроков семьи и семейных ценностей в Кемеровской области
803.99kb.
5 стр.
Материалы о проведении «Уроков семьи и семейных ценностей»
266.43kb.
1 стр.
Методические рекомендации по проведению в образовательном учреждении урока семьи и семейных ценностей. Саратов, 2012. 36 стр
543.78kb.
3 стр.
Методические рекомендации к проведению тематических уроков, посвящённых великой победе и содружеству независимых государств
312.4kb.
1 стр.
Методические рекомендации по проведению уроков литературы с использованием пк
131.03kb.
1 стр.
Методические рекомендации по проведению краевых уроков, посвященных 70-летию воздушной трассы «Аляска Сибирь»
329.19kb.
1 стр.
Методические рекомендации по планированию, подготовке и проведению эвакуации населения, материальных и культурных ценностей в безопасные районы под общей редакцией В. А. Пучкова
2344.29kb.
15 стр.
Утвержден решением Учредительного съезда Общероссийской общественной организации «Национальная родительская ассоциация социальной поддержки семьи и защиты семейных ценностей»
131.45kb.
1 стр.
Методические рекомендации по проведению единых уроков, классных часов и внеклассных мероприятиях посвященных Великой Победе 9 мая 1945 г и Содружеству Независимых Государств
150.4kb.
1 стр.
Методические рекомендации по проведению уроков по теме «Биотические факторы»
433.03kb.
3 стр.
Духовно-нравственные основы семьи в мировых религиях
144.71kb.
1 стр.