Главная
страница 1 ... страница 6страница 7страница 8страница 9
раб – сирота, ищущий родителей. С этим значением слова смысл выражения «раб Божий» становится совершенно иным.
Мы, дети Отца своего (а может быть, и Матери – в некоторых языках Бог женского рода), потерялись, заблудились, ищем дорогу к дому, ищем своих родителей. Дом рядом, дверь открыта, родительские объятия распахнуты для утешения, но мы этого не видим, не ощущаем… От того и душевные страдания, и желание, чтобы какая-нибудь высшая сила «взяла за ручку»; желание услышать свыше, что делать, и как, и когда, чтобы стать счастливым. То есть – как большинство это понимает – сытым, довольным, в тепле и неге. Но это в нас мучается раб во втором смысле этого слова – человек, лишённый личности и принадлежащий хозяину на правах собственности… В страхе не получить «гарантированную миску похлёбки» он постится, кается и молится: «Отче наш, дай мне за труды мои рай в цветах и вечное блаженство…»
А Отче даёт свободу выбора: ищи свой путь сам, раб мой – сын, потерявший родителей. Ищи и обрящешь. Хочешь, иди направо, хочешь – налево. Путеводителем тебе будет любовь: любая мысль, в которой нет любви, любой шаг, сделанный без любви, – ложные.
И каждое мгновение мы делаем свой свободный выбор, решая, как идти к потерянному Создателю. А чтоб не отчаивались, Он даёт нам многочисленные знаки. Окружённые ими, мы живём на Земле. Наша жизнь, в той части её двойственности, где благодать – модель мира Божьего. В той части, где страдание – отражение наших собственных деяний. Мы, соТворяем свою материальную действительность: строим дома, сажаем деревья, растим детей, а душа наша помнит о своей первородности. Поэтому чем больше души мы вкладываем в свои дела, тем больше наш мир становится похож на Дом Отца, чем меньше души – тем более искажён и уродлив изначальный замысел. Но даже тогда душа помнит о Рае и тянет нас к его образам: родился новый человек – цветы и поздравления, случилось в его жизни большое событие – цветы и чествование, закончилась земная жизнь – цветы и прощание… Цветы, цветы, цветы…

VI

В обед Анна помогла покормить тяжелобольных и собрала посуду.


Как всегда, после обеда попросила закурить Людмила Игоревна. Анна подала ей сигареты и зажигалку. Зачем бороться с плохой привычкой или дурным характером, если даже борьба с болезнью уже осталась в прошлом? В хосписе смерть – нередко очень долгая – тоже часть жизни…
Людмила Игоревна нервно курит и жалуется Анне на… российское правительство. Что-то там у женщины не вышло по части жилья, и обида заливает её душу до края. Анна пытается переключить мысли Людмилы Игоревны и обращает её внимание на большой букет, стоящий в вазе на круглом столе в центре палаты:
– Смотрите, какая гортензия. Знаете, есть поверье, что этот цветок способен отгонять болезни и неприятности.
Людмила Игоревна смотрит на букет с непонятным испугом, словно боится расстаться со своими недугами и несчастьями:
– Я не верю в это. Ничего уже не исправить. Сына жалко, ему всего десять лет…
Анна не оставляет попыток:
– А вы любите цветы? Какие бы вы хотели поставить себе на тумбочку?
Женщина переводит на Анну полные слёз глаза и словно возвращается откуда-то издалека:
– Я пионы люблю. Но мне их никто не принесёт. Как я заболела – муж запил…
Чувство беспомощности охватывает Анну.

Не мог же Творец замыслить семью, где мать медленно умирает от болезни, отец спивается, а малолетний ребёнок остаётся сиротой? Создатель может сотворить лишь прекрасное! Кто же извратил Его замысел? Не сам ли человек? Свободный, сотворённый по образу и подобию Отца, получивший во владение земной мир и жизнь в материальном теле, он играет этими дарами словно ребёнок –драгоценностью, цены которой не осознаёт. Раз-два – и сломал. И плачет. И клянёт дарителя за то что не предупредил, не научил, не оберёг… Но ведь вон сколько знаков: предупреждают, учат, оберегают… Не внял. Или не понял?
– Может быть, теперь, перед самой встречей с Вечностью, она изменится сама и всё вокруг себя изменит? – Спросила однажды Анна главного врача хосписа Екатерину Викторовну.
– Нет. Кто как жил, тот так и умирает, – ответ старой мудрой женщины, ежедневно провожающей людей в последний путь, был для Анны совершенно неожиданным и потому особенно горьким.
Обиды и жалость к себе буквально съедают Людмилу Игоревну.
А может быть, они и есть та болезнь, что отобрала у неё жизнь?
Нет, не так. Она сама отдала им свою жизнь…

После обеда в хосписе наступает тишина.


Садовод Марина зовёт Анну пропалывать клумбы.
Наклоняясь к цветам, Анна в каждом пытается разглядеть его райскую знаковость. Вот между алых лепестков четко выписан чёрный крест… Знак? О чём?
Разноцветные «фанфары» возвещают солнцу... что?
Густой бордюр соцветий с нежным медовым запахом. Сами цветы мелкие как мошки, но их много, и коллективный аромат перебивает вонь автомобильных выхлопов, несущуюся с дороги. Намёк?
Белые ажурные метёлки на высоких тонких стеблях напоминают морозные узоры на окне. Зачем? Чтобы летом человек в тепле не забывал о холоде, то есть, в радости – о скорби?..
Вишня созрела, и благодаря усилиям Марины в этом году удалось сберечь основную часть урожая. Садовница поставила между деревьев пару смешных чучел, больше похожих на деревенских ряженых, и птицы избегают «страшных» сторожей. На стол пациентам ушли ягоды с нижних веток, а те, что на макушке, куда не смогли добраться сборщики, падают теперь на землю, удобряя почву под материнским стволом.
Яблоня хоть и красива, но плоды её несъедобны. Они ещё зелёные, да и созреют – никто ими лакомиться не станет, как бы Змей ни старался. А вот выглядывает из листвы и сам искуситель, исполненный неизвестным мастером из старой коряги и сохранивший неказистость первоначального материала. Марина хочет прибить его к ветке гвоздём, а то библейский гад всё норовит свалиться ей на голову, когда она ухаживает за растущей в тени дерева календулой…
Оранжевые лепестки напомнили Анне о Моисее Марковиче.
Может быть, «пророк» очнулся, и с ним уже можно обсудить поручение подстричь и побрить его? Анна быстро сорвала несколько цветков и заспешила в палату.

VII


Родился Моисей Маркович Моисеев в столице Еврейской автономной республики городе Биробиджане. Отец его, Марк Израилевич – рыжий балагур и шутник, выдающийся портной, обшивавший всю верхушку партийной элиты, – был осуждён в конце сороковых годов на 10 лет лагерей и погиб на лесоповале.
Жена Марка – Роза Борисовна – хотела последовать за любимым в Сибирь на каторгу, но ей в отличие от жен декабристов власть не позволила совершить такой подвиг, и она осталась в Биробиджане с двенадцатилетней дочерью Лидой.
Всего один раз удалось Розе навестить своего ненаглядного Маркушу в далёких северных землях. Туда Роза Борисовна увезла продукты и тёплые вещи, а оттуда привезла зародыш новой жизни.
Мальчик родился зимой, в декабре, и полгода жил без имени. Столько времени шли письма: с Дальнего Востока в Красноярский край – с радостной вестью о сыне и обратно – с пожеланием назвать ребёнка Моисеем.
Роза исполнила волю мужа, а через месяц узнала о его смерти. В тот самый день, когда она получала в ЗАГСе свидетельство о рождении младенца Моисея Марковича Моисеева, Марка придавило стволом сосны, упавшим совсем не так, как рассчитали зэки–лесорубы…
Работая медицинской сестрой по две смены, чтобы прокормить детей, Роза почти их не видела. Растила Моисея старшая сестра Лида. Именно ей мальчик сказал первое слово – «мама».
Чтобы выбраться из нужды, Лиде рано пришлось пойти работать. В те годы хорошо платили на оборонных заводах и, окончив полугодичные курсы, Лида устроилась крановщицей в очень важный и секретный цех.
В школе Лида была общественницей–активисткой, а на заводе её выбрали комсоргом и отправили на партийную учёбу в Москву. Из Москвы Лида не вернулась. Красивая, трудолюбивая девушка приглянулась какому-то столичному начальнику и вышла за него замуж. Муж был почти на тридцать лет старше Лиды, давно овдовел и за годы одинокой жизни основательно продвинулся в делах карьерных.
Моисей сильно тосковал по сестре и очень хотел, чтобы она возвратилась домой. Но вышло наоборот. Через три года после Лидиного замужества умерла Роза Борисовна. Десятилетнего Моисея Лида с мужем забрали к себе и вырастили как сына, поскольку своих детей у них не было, и быть не могло по причине преклонного возраста супруга.
В Москве Моисея стали звать Михаилом. С этим именем он окончил школу, архивный институт и почти тридцать лет проработал в скромном бюджетном учреждении.
Женщины в том учреждении засматривались на огненно рыжего скромника, да и Миша от них не шарахался. Однако ни разу романы Михаила Марковича не завершились браком, поскольку не оказалось среди невест ни одной, хоть чуть-чуть похожей на его ненаглядную сестрёнку Лиду.
В тот год, когда рухнула советская система, умер муж Лиды. А спустя всего пару лет от тяжёлой болезни ушла из жизни и она сама, до последнего своего часа сокрушаясь, что «Мишенька не устроен».
Самого Михаила Марковича его «неустроенность» не волновала. С бытовыми заботами он отлично управлялся самостоятельно, а для общения ему вполне хватало коллег и любимых книг.
Шли годы, но Михаил Маркович словно не замечал их течения. Он с удовольствием погружался в архивные документы, открывая для себя чужие биографии, чувства, события, и был совершенно доволен жизнью.
Шестьдесят лет Моисееву исполнилось в кризисный год, и его уход на пенсию совпал с ликвидацией архивного учреждения.
Первое, что сделал Михаил Маркович, выйдя на заслуженный отдых, – сменил паспорт. По какому-то странному внутреннему наитию Михаил решил вернуть себе собственное имя, данное ему никогда не виденным отцом, и за небольшую плату снова стал Моисеем Марковичем Моисеевым.
Окончив все хлопоты, связанные с юбилеем, увольнением и переименованием, Моисей Маркович внезапно растерялся. Он вдруг ощутил себя выкинутым из жизни и утратил природную жизнерадостность, доставшуюся ему в наследство от отца.
И тогда Моисей принял решение жениться.
Оглядевшись, он обнаружил, что свободных женщин вокруг много, но подходящих всего две. И обе вдовые: продавщица молочного отдела в ближайшем гастрономе Валентина Сергеевна Тинько и участковый врач Ольга Васильевна Огурцова. Чтобы поближе познакомиться с той и с другой, Моисеев стал чаще покупать сметану и творог и затеял обследование всего организма силами местной поликлиники.
Дальнейшие события развивались быстро и совсем не по задуманному сценарию.
При обследовании у Моисея Марковича обнаружили опухоль в правом лёгком.
Неожиданное открытие вогнало Моисеева в чёрную депрессию. Он перестал следить за собой и, невзирая на положительные прогнозы врачей, собрался умирать. Тем не менее, на операцию Ольга Васильевна его уговорила. Она лично устроила своего пациента к хорошему хирургу. Однако после операции, прошедшей, по уверению докторов, вполне успешно, Моисей Маркович не очнулся.
Медики возились с Моисеевым долго, но так и не пробились к его сознанию.
В бессознательном состоянии, исхудавшего и обросшего, Моисея, спасибо Ольге Васильевне, привезли в его последний приют – лучший хоспис столицы.
В беспамятстве Моисей слышал голоса, какие-то обрывки фраз, словно сидел под водой у берега. На берегу ходили, говорили, смеялись люди, а он всё не мог вынырнуть и присоединиться к ним.
Через толщу воды над головой он видел красивый сад, залитый ярким светом и усыпанный необыкновенными цветами, а кто-то в белых одеждах собирал эти цветы и звал Моисея. Моисей почему-то точно знал, что букет предназначен ему, и ощущал сильное чувство вины, оттого что не может вынырнуть и взять его.
– Подведу человека, – думал совестливый архивариус и напрягал все силы, чтобы всплыть и исполнить, наконец, свой долг – принять предназначенный ему дар. Моисей весь собрался, подогнул ноги, резко оттолкнулся от дна и… открыл глаза.
Перед ним стоял ангел и прижимал к груди трёх крошечных, огненно рыжих, очень похожих на Моисея младенцев.
– Мои дети, – испугался Моисей. – А я умираю. Как они будут жить без меня? Лиде со мной с одним тяжело было, а этих трое. Она не выдержит… Кто она? Не помню…

VIII


Анна стояла перед кроватью Моисеева, прижимая к груди три крупных цветка календулы, и ждала, когда больной откроет глаза. Вот уже минуты три-четыре веки его подрагивали, а по лицу пробегали странные легкие гримасы, словно он пытался и всё никак не мог очнуться.
Лечащий врач Лана Николаевна сказала, что непонятное забытьё Моисеева вызвало лекарство, назначенное в больнице. Как только ему перестали вводить препарат, пациент пришёл в сознание и сейчас просто спит. Вот–вот он проснётся, и тогда с ним можно будет поговорить, убедить привести себя в порядок.
Вдруг Моисей открыл глаза, незабудками сверкнувшие среди рыжих волос и, словно испугавшись чего-то, тут же их закрыл.
– Извините. – Услышала Анна шелест из рыжей бороды. – Я не могу. У меня нет сил. Простите меня.
– Ничего, ничего! – Обрадованная Анна быстро опустила стебли в стакан с водой, стоящий на тумбочке и взяла Моисея за руку. – Силы скоро вернутся. Вы теперь начнёте быстро выздоравливать. Всё будет хорошо.
Моисеев улыбнулся и задышал легко и ровно, как дышит спящий человек, когда смотрит счастливый сон.
Во сне Моисей видел своего участкового врача.
Ольга Васильевна стояла среди лип напротив какого-то двухэтажного здания, окружённого цветущим садом, и плакала. С двух сторон за её подол держались два рыжих мальчика лет трёх, а на руках сидела годовалая девочка с оранжевыми кудрями. Моисей Маркович шёл к ней, повторяя на ходу: «Простите меня, простите меня!». Он тоже плакал, но от счастья, потому что понимал, что теперь никто не умрёт ни от голода, ни от болезней. Теперь они – его жена и дети – все вместе, и всё будет хорошо.
– Всё будет хорошо! – повторила Анна и присела на край кровати.
Она не решалась уйти и, задумчиво глядя, как садится солнце, позволила свободно течь своим мыслям.

Наверное, создавая Землю, чтоб отправить туда человека для временной жизни, Господь специально сделал так, чтобы на ней росли эдемские деревья, травы и цветы.
Не забывайте о Рае – говорят они людям, не забывайте о Доме, где вас ждут, и куда вы все непременно вернётесь. И люди не забывают. Нет ни одного вида искусства, в котором человек не обращался бы к образу растений. В живописи и скульптуре, в литературе и иконописи, в росписях и графике, со времён наскальных рисунков не оставляли люди цветочной темы. Изображая райский мир, они славили Творца и сами становились соТворцами.
Один в каждом и все в одном.
Создатель с нами, и вокруг нас, и внутри нас.
…И никакого ада нет совсем. Его придумали люди, сотворили сами для себя. Страх, боль, страдания, а также их извечные спутники злоба, зависть и ненависть изобретение человека земного и принадлежат ему только пока он на Земле.
Отлетевшая душа забудет своего мучителя и начнёт новый путь с той же точки отсчёта, с которой начинается и которой оканчивается всякий Божественный промысел – с Любви.
Начало в конце и конец в начале. Цветок плод – семя в земле росток и снова цветок… Непрерывность сущего. Знак бесконечности, лента Мёбиуса, вся расписанная райскими письменами.

IX

Прошло два дня.


Анна, обычно медленно проходившая через сад и отмечавшая все изменения, происшедшие с цветами и деревьями, этим утром почти бежала к входу в хоспис. Запыхавшись, на ходу натягивая халат, она быстро подошла к мужской палате, постучала и, услышав протяжное «да–а–а», вошла.
На краешке постели рыжего Моисея сидела симпатичная женщина лет сорока пяти и что-то убеждённо ему втолковывала.
– А вот и она. – Моисей Маркович робко улыбнулся. – Вы ведь Анна? Это Ольга Васильевна, мой участковый врач. Она считает, что я должен навести красоту. Говорят, этим здесь вы занимаетесь?
Анна видела, что Моисеев ещё слаб, но бодр, весел и даже застенчиво кокетничает с Ольгой Васильевной.
А ещё Анну удивило, что календулы, поставленные ею на тумбочку два дня назад, прекрасно сохранились и по-прежнему соперничают своей яркостью с шевелюрой Моисея.
– Надо же, не завяли…
– Я слежу, чтобы им водичку меняли. Это знаете ли, мои дети… – пробормотал Моисей Маркович, пытаясь привстать.
– Сидите, сидите, я сейчас принесу всё необходимое, подстригу вас, побрею, будете самым красивым старичком в Москве, – Анна стремительно выбежала из палаты, не заметив, какими взглядами обменялись Моисей Маркович и Ольга Васильевна. Он взглянул удивлённо–вопросительно, она ответила ироничным прищуром и засмеялась.
Через несколько минут Анна, отправив Ольгу Васильевну попить чаю, приступила к делу. Ещё через полчаса она готова была провалиться сквозь землю, извиняясь перед моложавым Моисеем за «старичка».
– Да что вы, Анечка, – Моисей разглядывал своё отражение в маленьком зеркальце и улыбался голубыми глазами в рыжих ресницах. – Я сам виноват. Пролежал, Бог знает, сколько как спящая царевна. Хорошо, что меня только за старика приняли, а не за лешего какого-нибудь… Спасибо вам!
– Моисей Маркович, вы такой красивый! – Анна искренне радовалась преображению Моисеева, его возвращению к жизни и своему внутреннему чувству причастности к этим событиям. Словно в том, что у «пророка» началась вторая жизнь, есть и её заслуга. – Я бы в вас влюбилась, честное слово!
– Простите, Анечка, не могу ответить взаимностью, – Моисей Маркович попытался, сидя в постели, галантно поклониться. – Я уже сделал сегодня предложение Ольге Васильевне, и она ответила согласием. Разве что в следующей жизни мы с вами встретимся и…
– Да что вы, Моисей Маркович, я же замужем, это я пошутила, – смутилась Анна. – Очень за вас рада, поздравляю.
– Знаете, Анечка, – Моисей взял Анну за руку и серьёзно посмотрел ей в глаза. – Когда я был там, на том свете, я видел ангела, очень похожего на вас…
– А как он выглядит, Тот Свет? – спросила Анна. Ей почему-то очень захотелось поделиться с Моисеем своими мыслями о жизни и смерти, о рае и аде, о душах и цветах.
– Тот свет выглядит как этот, только он намного светлее. Тот свет – только свет. Без теней.
Невозможно было понять, шутит Моисеев или нет. Глаза его улыбались, а губы сложились в скорбную скобку. Не выпуская руки Анны, он потянулся к ней и тихо прошептал:
– Мне всего не показали, говорят, рано ещё…
В дверь постучали.
Вошли Ольга Васильевна и Лана Николаевна.
– Анна, вас ищет Екатерина Викторовна, пройдите к ней в кабинет. А вас я поздравляю, – Лана Николаевна подошла к Моисею. – Как же вы нас всех порадовали. Через недельку выпишем и – сразу под венец!

В кабинете главврача шло стихийное совещание. Садовник Марина, медсестра Нина и Екатерина Викторовна решали: поздравлять жениха и невесту сейчас или дождаться дня выписки Моисея?


– Давайте не будем откладывать добрые дела, – решительно отрезала Екатерина Викторовна. – Вы наших пациентов знаете, с ними всякие неожиданности случаются. Что будет через неделю – мы не ведаем, а сегодня у нас праздник, и мы будем его праздновать сейчас. Марина, Анна, вперёд, за цветами! Нина, позови сюда Ольгу Васильевну.

X

Ночью Анна долго не могла уснуть.


Чтобы не мешать мужу, она ушла на кухню и попыталась записать всё, что тревожило её в последние месяцы. Но, кроме невнятного сумбура, ничего не получалось. Анна разорвала листки и выбросила в мусорное ведро. Она решила, что завтра же, хотя у неё нерабочий день, обязательно пойдёт в хоспис, чтобы вместе с Моисеем Марковичем разобраться в своих мыслях. Она чувствовала, что может довериться Моисею, он всё поймёт, и общими усилиями они непременно нарисуют ясную и четкую картину мироздания, контуры которой уже виделись Анне.
Но на следующий день Анна слегла с высоченной температурой.
– Грипп, – врач «скорой», вызванной мужем, с диагнозом не затруднился. – Эпидемия по всему городу. Нехарактерно для жары, а вот, поди ж ты, каждый день десятки вызовов!

Неделю Анна проболела.


Каждый день она останавливала себя, чтобы не позвонить Моисею Марковичу в хоспис. Что она скажет? Дескать, давайте, пообщаемся, обсудим мои мысли… Смешно.
Через неделю, когда Анна привычным маршрутом спешила к главному входу, её остановила садовник Марина:
– Пойдём, что-то покажу.
Что-то оказалось махровой виолой.
Таких цветов Анна ещё не встречала. Лиловые, почти черные лепестки с волнистым краем напоминают кудрявую детскую головку. Два жёлтых пятна в бордовой обводке – как глаза со скорбным взглядом. Анна смотрела на эту загадку природы, и ей казалось: вот- вот цветок заговорит…
– Ночью «ушла» Даша, а утром смотрю – вот, расцвело это чудо, – раздался голос Марины. – Там Наташа к похоронам готовится. Пойду, отнесу ей розы.
Анна не обернулась.

Вот что такое цветы, травы и деревья там, в райском саду – это души тех, кто ушёл отсюда. А здесь, в наших земных садах, – проекции их образов, их духовные портреты! Вот отчего мы так тянемся к ним: они – это мы...

Анна прошла в палату Моисея Марковича, где увидела аккуратно застеленную пустую постель. Подушка без его отчаянно рыжих волос уже не казалась ей белоснежной. Выписался. Жаль, не поговорили…



Они ушли… Каждый – в свой мир.
Их проводили цветами.
Им сейчас хорошо…

Почему же так хочется плакать?



<< предыдущая страница  
Смотрите также:
Рассказы Художник Наталья Дорофеева Литературный редактор Янина Кузина Технический редактор Раиса Грайфер
1458.48kb.
9 стр.
Е. Цветкова Выпускающий редактор А. Борин Научный редактор И. Винокурова Литературный редактор И. Трофимова Художник обложки Р. Яцко Верстка Е. Кузьменок ббк 88. 2
4377.85kb.
31 стр.
Серия «Мастера психологии» Главный редактор Заведующий редакцией Ведущий редактор Литературный редактор Художественный редактор Обложка Корректоры Оригинал-макет
6456.54kb.
29 стр.
Сыркин А. Я. – Древнеиндийские афоризмы
651.61kb.
3 стр.
Серия Спортивная психология в трудах отечественных специалистов
9431.47kb.
19 стр.
Серия Спортивная психология в трудах отечественных специалистов
5134.48kb.
19 стр.
В попов Ведущий редактор а борин Научный редактор э эидеиилпер Редамор в попов Художник обложки в шимкевич Корректор 1 Бршева Верстка н марчеикова ббк53 57
7714.05kb.
38 стр.
Текстовый редактор. Работа с текстом Текстовый редактор (ТР)
61.28kb.
1 стр.
Научный редактор Редактор Художественный редактор Корректоры Верстка С. Жильцов Т. Середова С. Божук Т. Середова С. Будилов В. Макосий, И. Першакова Е. Егерева ббк 65. 8-59
8901.83kb.
31 стр.
Редактор А. Лзюра Швагер Джек шзз технический анализ. Полный курс
7735.93kb.
38 стр.
Р. С. Федорова Технический редактор
1177.22kb.
6 стр.
Заказчик: Администрация муниципального образования город Тарко-Сале
62.52kb.
1 стр.