Главная
страница 1 ... страница 5страница 6страница 7страница 8страница 9

Пауза


Я вижу, вы в первый раз. В первый раз боязно. Звонишь в дверь и не знаешь, на что надеяться. Какая мерзость там вылезет. А вам же с ней надо ложиться. Надо совсем раздеться, и эта мерзость будет вас трогать. Короче, придется пожить вдвоем. Ровно час, но все-таки...

Теперь вы расслабьтесь. Мерзость никакая не вылезла, тут живу я. Раздевайтесь, примите душ и ступайте погрейте постель.


Б

Сванте стоит у окна своей квартиры в Мальме. В одной руке у него ружье,

в другой бутылка водки. Он временами отхлебывает из горлышка
Сванте: Билл... Кто это – Билл? Ну прямо на языке. Такое что-то знакомое, а вспомнить я не могу. Билл Ястребиный коготь? Нет. Билл Македонский? Аника, кто такой Билл? Ты не поможешь?

Пауза


Джека-потрошителя уже поймали, а Билла... А Билла – нет. Но если я так перепутал, значит, есть еще Билл. Только Джек жил, работал и потрошил на одном берегу, а Билл на другом и он переезжал Темзу кого-нибудь распотрошить на территории Джека. Джека в результате поймали, поскольку он самый обыкновенный убийца, у него была всего одна жизнь, а у Билла их было две. И всё списали на Джека. А как ты поймаешь Билла, если Билла-потрошителя нет. Когда человек не хочет переезжать Темзу и дальше быть потрошителем, это он как бы сам уже себя наказал. Руку на себя поднял. Отнял у себя одну жизнь. И никто не имеет права за поступки одной жизни отнимать сразу две.
В

Немец лежит на спине, Аника сидит сверху

Аника: Говорят, что я помело. А многим мужчинам нравится. Помело – это у меня фирменное. Приятно быть с женщиной, которой есть что сказать.

Вы, кажется, немец. А я не была в Берлине. Даже в Гамбурге не была. Я вообще-то недавно стала так много ездить. Но чем больше езжу, тем больше я вижу. Сегодня вас повидала, завтра увижу еще кого-нибудь.

Устал ваш питомец. Я их так называю. Это у меня тоже фирменное. Когда Йохан интересуется, говорю, что это охрана. Йохану еще только три. А мужчинам я говорю: ваш питомец. Это очень им нравится. Радуются как дети, что в жизни хоть кого-то удалось воспитать.

Расслабьте мышцы. Чувствуйте себя не как дома. Дома вас давит семья, заботы, рутина и всё остальное до бесконечности. А тут вас давлю только я голой задницей, и то, понимаете, временно.

Мы, европейские женщины, приучены кого-то давить. Я тоже, к примеру, в Мальме чуть-чуть придавила Сванте. Не напрягайте живот. Я думаю, он тоже устал. От меня и от Мальме. Я говорю о Сванте. Отлично его понимаю. Мы приучены по-женски давить, а мужчины привычны уплывать в Копенгаген. Выживать в Мальме для них иногда слишком трудно. И если от мужа требуешь верности, тогда ты обязана постараться заполнить собой оба берега.

Г

Сванте стоит у окна, прицелившись в море

Сванте: Терпение, только терпение. Как тебя учили на курсах: без терпения нельзя подстрелить в лесу лося. Лося нужно дождаться. А дождавшись, всё равно не спеши. Дай привыкнуть. Вряд ли такую рогатую сволочь уложишь одним выстрелом. Требуется, как минимум, два. Лось у тебя на прицеле должен столько прожить, чтобы и после первого выстрела не испытать боязни. Лишь удивление. Ничего больше.

А окончательный выстрел следует делать с любовью. И не ради лося, а ради тебя самого. Чтоб не прилипло прозвище Сванте Потрошитель Лосей.



Сванте и не спешит никуда. Я этого сволочного зверя точно дождусь.
Д

Аника отпирает двери перед новым клиентом

Аника: Я – Аника. Мне тридцать три года. Грудь – номер два. Если боитесь мерзости, можете успокоиться. Такие здесь не живут. Я уже отпираю.

Входит Ларс

Пауза



Ларс: Прочел объявление. Решил навестить.

Аника: Как ты меня нашел?

Ларс: Аника, ты слыхала, та озоновая дыра, оказывается, снова расширилась. Снова для всех беспокойство. Только об этом и говорят.

Аника: Не совсем понимаю.

Ларс: Говорю, всех волнует, если в городе открывается неопробованная дыра.

Аника: Кто эти все, Ларс?

Ларс: Люди. Наши коллеги.

Аника: Поэтому ты пришел?

Пауза


Ларс: Я могу присесть?

Аника: Присядь. Или приляг, откуда я знаю.

Ларс: Нет, я придумал лучше. Ты ложись, а я постою (ласково подталкивает Анику к краю кровати, та вынуждена присесть).

Аника: Я же тебя не вдохновляю.

Ларс: И ноги пошире раздвинь (кладет Анику и даже закидывает на кровать ее ноги).

Аника: Я разорила тебе Букет.

Ларс: А в коленях – согни.
Е

Сванте так и стоит у окна с ружьем


Сванте: Он вот за тем туманом. Сванте, он там. Или ты его изведешь, или тебя...

Йохан: Папа, что ты там делаешь?

Сванте: Йохан, папочка курит.

Йохан: Сигареты курит?

Сванте: Да, и хлебает пиво.

Йохан: Карлсберг?

Сванте: Абсолют.

Йохан: Папа, а на кого ты охотишься? На пароход или только на птицу?

Сванте: Там олень, Йохан, олень.

Йохан: Папа, а как он выглядит?

Сванте: Йохан, он очень крупный.

Йохан: Крупнее, чем кухня? A ОленьЙоханОлень поместится в нашем доме?

Сванте: Йохан, мигом в постель. Тебе велено спать.

Йохан: Папа, а Клара пугает. Говорит, что мама пропала. Ты сможешь после того, как убьешь ОленяЙоханОленя, прийти застрелить Клару?

Сванте: Твоя мама найдется.

Йохан: Папа, а если она пропала... Кто приедет: полиция или охрана?

Сванте: Йохан, тебе что сказано!

Йохан: Клара мне тут сказала, что приедет охрана. Папа, но я не хочу ни охрану, ни полицию. Хочу, чтобы только мама.

Сванте: Она уже едет, Йохан.

Йохан: А мама приедет, если ты не застрелишь ОленяЙоханОленя?

Сванте: Йохан, она приедет, как только я его застрелю.

Йохан: Тогда почему ты еще не стреляешь?

Сванте: Я тебе что сказал?

Йохан: Почему ты боишься?
Ж

Аника лежит на постели. Ларс стоит над ней и смотрит на свои часы

Аника: Ларс, что мы тут делаем? Совершенствуем метод?

Ларс: С Букетом покончено, Аника. Букета больше не существует.

Аника: Мне долго еще так лежать?

Ларс: Букет Ларса увял. Я решил меняться, Аника.

Аника: Я спрашиваю, мне вставать или я должна лежать дальше?

Ларс: Ларс Йенсен начинает отныне другую жизнь.

Аника: Ларс.

Ларс: Можешь ты помолчать?

Аника: Ладно. Могу помолчать.

<< предыдущая страница   следующая страница >>
Смотрите также:
Марюс Ивашкявичюc
675.44kb.
9 стр.