Главная
страница 1страница 2страница 3
Хаджи-Мурат Ибрагимбейли.

«Особый штаб Ф»: арабские наемники на Восточном фронте

Известно, что еще задолго до вторжения в СССР Верховное командование Вооруженных сил Германии (ОКВ) при участии министерства иностранных дел планировало стратегические операции по расширению своей экспансии на Восток. В директиве ОКВ № 32 от 11 июня 1941 года («Подготовка к периоду после осуществления плана «Барбаросса») германской армии предписывалось в конце осени 1941 и зимой 1941–1942 годов продолжать борьбу с Англией на Ближнем и Среднем Востоке «путем концентрированного наступления из Ливии через Египет, из Болгарии через Турцию и с Кавказа через Иран в Ирак»{934}

Именно в этих целях еще в мае 1941 года был создан рабочий «Особый штаб Ф» во главе с генералом авиации Гельмутом Фельми{935}. В задачи штаба входило руководство диверсионной деятельностью, агентурной разведкой, специально сформированными воинскими националистическими частями и подразделениями на Ближнем и Среднем Востоке, а также на Кавказе. Местом дислокации «Особого штаба Ф» был избран лагерь на мысе Сунион в Южной Греции.

21 июня 1941 года в дополнение к директиве №32 издается директива № 32а «Обязанности зондерштаба «Ф» (генерал авиации Фельми)». В этой директиве подчеркивалось, что вторжение на Ближний и Средний Восток в нужное время предполагается подкрепить спровоцированными волнениями и восстаниями{936}. [419]

Генерал Фельми, по первой букве фамилии которого штаб и получил свое наименование, считался в фашистской Германии знатоком Востока. Он долго служил военным инструктором в Турции и некоторое время — в странах тропической Африки{937}. Начальником штаба у Фельми был майор Рикс Майер, авантюристе претензией на блестящее знание Ближнего Востока, как и сам Фельми. Он также служил в Турции, орудовал в Палестине, Ираке, Алжире. К «штабу Ф» был прикомандирован представитель контрразведки, офицер по особо важным делам полковник Риттер фон Нидермайер. В этот период в составе «Особого штаба Ф» помимо контингента из арабских и других ближневосточных националистов* было 20 офицеров, 200 унтер-офицеров и рядовых вермахта.

По рекомендации министерства иностранных дел и лично Риббентропа «особоуполномоченным по арабским странам» при «Особом штабе Ф» был назначен генерал Гробба. В его обязанности наряду с другими вменялась довольно ответственная миссия — обеспечение координации действий двух конкурирующих и даже враждующих между собой ведомств: верховного командования вооруженных сил и министерства иностранных дел. Как видим, в вопросах политики Третьего рейха на Ближнем и Среднем Востоке Гроббе отводилась не последняя роль. Выбор Риббентропа был не случайным. С октября 1932 года Гробба занимал пост германского посланника в Багдаде, с 1 января по 3 сентября 1939 года — посланника в Саудовской Аравии. С начала Второй мировой войны до февраля 1943 года, то есть до сталинградского поражения вермахта и разгрома группы армий «А» на Кавказе, Гробба ревностно выполнял свои обязанности на посту «особоуполномоченного по арабским странам». Кроме того, он был ответственным за пребывание в фашистской Германии муфтия Палестины Амина аль-Хусейни, бывшего премьер-министра Ирака Рашида Али аль-Гайлани и одного [420] из лидеров сирийских националистов майора Фаузи Каукджи. Гробба занимал также и другие, не менее важные посты. Так, он был ответственным по вопросам Ирака, а с начала 1942 года стал председателем «арабского комитета» в министерстве иностранных дел Третьего рейха.

Руководящим документом для Фельми являлась «Служебная инструкция «Особому штабу Ф», разработанная и подписанная 21 сентября 1941 года заместителем начальника штаба оперативного руководства вермахта генералом Варлимонтом. Согласно инструкции, «Особый штаб Ф» с его многочисленными учреждениями и разведывательно-войсковыми подразделениями включался «в планирование всех мероприятий на арабской территории», иначе говоря, был наделен и правами «центральной инстанции, занимающейся всеми вопросами арабского мира, касающимися вермахта»{938}. В инструкции имелся раздел «Использование арабского освободительного движения», в котором давались указания о действиях в Ираке, Сирии, Палестине, Трансиордании и других странах Арабского Востока. Этот раздел, в отличие от директивы ОКВ № 32, с предельной ясностью свидетельствует о том, что вкладывали нацисты в понятие «германо-арабское военное сотрудничество»{939}.

21 мая 1941 года фашистское руководство решило «послать в Ирак германскую военную миссию под командованием генерала Фельми, которая, включая приданный ей «педагогический» персонал, составляла около 40 офицеров, унтер-офицеров и рядовых». 2 июня ответственному сотруднику министерства иностранных дел Третьего рейха Р. Рану было поручено передать Фельми решение Гитлера, в котором было приказано отозвать силы вермахта из Сирии{940}. Согласно директиве ОКВ № 32, для усиления «Особого штаба Ф», намечалось в его распоряжение пополнение из числа арабских националистов, вербовкой которых специально занимался Ран{941}. После прохождения специальной военной подготовки арабские националисты, завербованные гитлеровцами, [421] составили ядро будущих войсковых формирований для корпуса особого назначения «Ф».

ОКВ установило в странах Арабского Востока тесные контакты с лидерами реакционных правительств и главами мусульманского духовенства, используя их антибританские настроения в своих захватнических целях. Войдя в сговор с гитлеровцами, эти арабские деятели, в частности Рашид Али аль-Гайлани и великий муфтий Палестины Амин аль-Хусейни, готовили «создание иракско-арабской армии под эгидой вермахта и под его руководством, с использованием при этом Германией национальных материальных средств и природных ископаемых этих стран»{942}. В этом деле весьма важную роль играл генерал Гробба, от имени Гитлера сообщивший, что в соответствии с директивами ОКВ «Особый штаб Ф» в Греции может считать «Арабский легион», который предполагается создать, ядром будущей иракско-арабской армии. В эту армию намечалось включить три иракские, одну сирийскую и одну палестинско-трансиорданскую дивизии{943}.

Об агрессивных задачах Третьего рейха на Ближнем и Среднем Востоке в 1941 году свидетельствует вся история его политики в этом районе — от появления военной миссии во главе с генералом Фельми в Ираке и использования известного националистического восстания под руководством аль-Гайлани в интересах Германии до создания арабских националистических формирований и планов наступления в направлении Персидского залива и Египта для соединения с африканской армией генерала Роммеля. С крахом иракского предприятия фашистов «первоначальная задача «Особого штаба Ф», которым руководил генерал Фельми, перебраться в Ирак под видом военной миссии, также оказалась невыполнимой». Уже в директиве № 30 от 23 мая 1941 года ОКВ подчеркивало, что наступление в направлении Персидского залива и Суэцкого канала «встанет на повестку дня только после ...»Барбароссы». А 11 июня 1941 года появилась уже упоминавшаяся директива ОКВ № 32, касавшаяся «приготовлений на период после «Барбароссы»{944}.

В соответствии с директивой № 32, «штабу Ф» были [422] приданы «лучшие специалисты и агенты»{945}. «Особый штаб Ф» подчинялся непосредственно ОКВ, а в вопросах политики его действия согласовывались с министерством иностранных дел. Согласно «Служебной инструкции «Особому штабу Ф», в порядке подчиненности его руководство получало указания от следующих отделов штаба Верховного главного командования вермахта: штаба оперативного руководства, отдела «обороны страны», отдела пропаганды и управления разведки и контрразведки{946}. В обязанности «Особого штаба Ф», согласно той же «инструкции», входило формирование особого «соединения 288». В «инструкции» указывалось: «2а) Подготовка подчиненного особому штабу особого «соединения 288». Соединение должно иметь такую структуру, чтобы оно могло (независимо от того, действует ли оно в полном составе или группами) выполнять особо тяжелые задания, в том числе и в пустыне. Одновременно «соединение 288» служит главному командованию сухопутных сил, а в случае необходимости — и ВВС, находясь в непосредственном взаимодействии с особым штабом и главным командованием и выполняя роль экспериментальных и учебных частей для соединений, подготавливаемых к условиям ведения боевых действий в тропиках» {947}.

Подчеркивая цели и задачи «соединения 288», составители «инструкции» указывали, что «в особенности важно приобретение опыта для боевого применения войск в условиях пустыни»{948}. Как явствует из этого пункта «инструкции», ОКВ готовило ударную силу для захвата стран Ближнего и Среднего Востока. Причем этой ударной силой и должно было стать особое «соединение 288», в состав которого входили главным образом националистические войсковые формирования.

Германское руководство готовило захват государств Ближнего и Среднего Востока прежде всего руками самих арабов, курдов и представителей других народов этого района. Германские фашисты в своей политике не были оригинальны, ибо кровавая история экспансии европейских государств в страны Азии и Африки в XVII — XIX вв. изобилует фактами порабощения народов этих [423] континентов с помощью вооруженных сил, сформированных из местного населения. Достаточно вспомнить историю завоевания Индии английскими колонизаторами в XVII — XIX вв. Известно, что англичане поработили индийский народ, опираясь на созданные ими из местного населения вооруженные силы. Синайские полки Ост-Индской кампании входили тогда в три армии: Бенгальскую, Мадрасскую и Бомбейскую, в которых местные национальные войска во много раз превосходили европейские, в частности английские формирования. Кроме того, английские колонизаторы использовали местные войска для захвата других территорий. Так, Бомбейскую и Мадрасскую армии они направляли в Бирму, в Китай и другие азиатские страны{949}.

В странах Ближнего и Среднего Востока германские фашисты создавали также местные воинские формирования, всевозможные команды и отряды, шпионские центры, в которые путем шантажа, угроз, обещаний и обмана вербовали лояльно настроенную часть населения стран этого региона, националистические и всевозможные деклассированные элементы.

Именно таким путем «Особый штаб Ф» и создавал специальное войсковое «соединение 288». Упомянутая «инструкция» Верховного командования вермахта о подготовке «соединения 288» предусматривала такие вопросы, как «обмундирование, вооружение, снаряжение, санитарные мероприятия, транспорт, организация и состав организационных единиц»{950}. Во время дислокации «штаба Ф» в Южной Греции генерал Фельми уже в июле 1941 года сформировал «для дальнейшего использования в Большой сирийской пустыне» «учебную группу из арабов». В нее входили студенты-арабы, обучавшиеся в Германии, а также переведенные из Сирии военные — сторонники муфтия Палестины Амина аль-Хусейни и майора Фаузи Каукджи. Свыше 300 арабских националистов с немецкими паспортами в этот период были переправлены в Турцию начальником штаба «Особого штаба Ф» майором Рикс Майером{951}.

Арабские добровольцы, которых большей частью заманивали [424] возможностью учиться в Германии, должны были войти в состав создаваемых нацистами частей пропаганды, саботажа и шпионажа, которых называли «командами смертников»{952}. На эти команды ОКВ возлагало большие надежды. В восьми учебных группах разных родов войск «команды смертников», одетые в военную форму германской армии, обучались немецкими офицерами, владевшими арабским языком.

В конце лета 1941 года в Берлин был доставлен тяжело раненный в Сирии майор Фаузи Каукджи. В декабре 1941 — январе 1942 года «Особый штаб Ф» наладил контакты с аль-Гайлани и муфтием аль-Хусейни после их прибытия в Германию. В это же время генералы Фельми и Гробба обсуждали с лидерами арабских националистов «основы германо-арабского военного сотрудничества»{953}. «Особый штаб Ф» связался с Фаузи Каукджи и, получив согласие на сотрудничество, информировал его о своих задачах.

Еще 29 августа — 2 сентября 1941 года Гробба совершил поездку на мыс Сунион в «Особый штаб Ф», где на месте ознакомился с организацией и ходом боевой подготовки «соединения 288», которое было сформировано в Потсдаме и полностью моторизовано. Поначалу оно насчитывало 2200 солдат и офицеров. Впоследствии, когда «соединение 288» было преобразовано в корпус особого назначения «Ф», численность его намного возросла: кроме трех пехотных рот, в большинстве своем состоявших из палестинских немцев, в него входили еще многие подразделения различных родов войск, «оснащенные самым современным вооружением и снаряжением». «Соединение 288» было предназначено «в первую очередь для использования впоследствии» (после выполнения плана «Барбаросса») в боевых действиях «в Сирийской пустыне, в районе между Сирией и Ираком, где оно, будучи расчленено на более мелкие боевые единицы, должно будет оперировать совместно с арабскими кадровыми и добровольческими силами»{954}.

В конце октября 1941 года «соединение 288» было переведено в Афины, где в течение нескольких месяцев проходило «особую боевую подготовку». В дальнейшем, [425] в 1942 году, «Особому штабу Ф» должны были быть «приданы еще два-три подобных соединения»{955}.

Помимо изложенных выше задач в функции «Особого штаба Ф» вменялось следующее:

«e) обеспечение документов для операций на Среднем Востоке через штаб Роде в Анкаре и служебную инстанцию в Афинах;

с) установление связи и развитие отношений с арабскими племенами и отдельными лицами в арабском районе по указаниям управления разведки и контрразведки, чтобы впоследствии при взаимодействии с ними можно было оказывать на них влияние»{956}.

Следует упомянуть, что «Особый штаб Ф» в рассматриваемый период на основе указаний ОКБ имел агентурные связи почти во всех странах Ближнего и Среднего Востока. Разведывательно-шпионские сводки, поступавшие в «штаб Ф», обрабатывались под руководством полковника фон Нидермайера. При этом генерал Гробба обменивался с ним сведениями о «ценности внедренных агентов и связников», предупреждая «относительно людей, вызывавших сомнения». В конце сентября 1941 года снабжение «Особого штаба Ф» шпионскими сведениями перешло в ведение абвера и министерства иностранных дел{957}.

Одной из немаловажных задач «Особого штаба Ф» была «подготовка арабов, враждебно настроенных по отношению к Англии». Включив этот пункт в «инструкцию» для «Особого штаба Ф», нацисты предусматривали доставку в лагерь на мысе Сунион новых групп подходящих арабов, особенно сторонников Фаузи Каукджи. В пропагандистских целях организовывались передачи на арабском языке через радиостанцию в Афинах, которая была в ведении управления военной радиопропаганды.

При «Особом штабе Ф» находился офицер отдела пропаганды вермахта, отрабатывавший «все вопросы, связанные с пропагандой по Среднему Востоку согласно директивам Верховного командования вермахта (отдела пропаганды ОКВ). По отдельным вопросам арабской пропаганды этот офицер обязан был «держать связь с уподномоченным министерства иностранных дел в Афинах». [426]

В пункте 3 «инструкции» было сказано: «В вопросах контрразведки, относящихся к Среднему Востоку, управление разведки и контрразведки работает в тесном сотрудничестве с особым штабом и дает ему все полученные разведкой данные... Пожелания в отношении контрразведки высказывает «Особый штаб Ф»... (непосредственно) управлению разведки и контрразведки за рубежом. Служебная инстанция в Афинах подчиняется генералу Фельми» {958}.

В прямом контакте с «Особым штабом Ф» в вопросах агентурной разведки в странах Арабского Востока и одурманивания арабов, особенно молодежи и студентов, находилось министерство иностранных дел Германии. Министерство поддерживало тесную связь с лидерами арабских националистов и главами мусульманского духовенства.

Свою деятельность нацисты прикрывали лозунгом об использовании арабского национально-освободительного движения. В этой связи обратимся к упоминавшейся уже директиве ОКВ № 32 от 11 июня 1941 года, в которой было сказано: «Положение англичан на Среднем Востоке при проведении крупных немецких операций станет тем затруднительнее, чем больше они будут в нужное время скованы очагами волнений и восстаниями» {959}. Гробба получил непосредственно от Риббентропа особое задание «обхаживать» Фаузи Каукджи. В связи с необходимостью иметь при «Особом штабе Ф» связного от министерства иностранных дел, Гробба предложил кандидатуру доктора Гранова, который знал арабский язык и в 1932–1934 годах работал советником германского посольства в Багдаде{960}.

К концу 1941 года в министерстве иностранных дел немало должностей занимали разведчики и контрразведчики. В частности, статс-секретарь Кеплер, осуществлявший пропаганду на Индию, формирование «Индийского легиона», посланник фон Хантиг, в чьи функции входили руководство эксхедивом Египта, связь с иракскими [427] националистами. В задачи особого политического отдела по делам Ближнего Востока министерства иностранных дел входило «суммирование и оценка ближневосточных дел и проблем при руководителе политического отдела». Этими вопросами занимался генеральный референт советник Мельхерс в сотрудничестве с советником Шлобнесом. Для обработки и обобщения материалов по Ближнему Востоку в начале 1942 года при министерстве был создан Арабский комитет, председателем которого, как уже указывалось выше, был Гробба{961}.

Еще 28 ноября 1941 года в Берлине состоялась встреча Гитлера с великим муфтием Палестины аль-Хусейни. Стремясь добиться согласия на провозглашение Третьим рейхом декларации, которая гарантировала бы независимость арабских стран, муфтий предложил сформировать «Арабский легион» и включить его в состав германских вооруженных сил для совместной борьбы против Англии. При этом он просил Гитлера признать его, муфтия, политическим лидером всего арабского мира. Гитлер в ответ заявил, что войска вермахта ведут тяжелые бои за выход на Северный Кавказ и что, пока Германия не захватит этот рубеж, о декларации не может быть и речи. Свое заявление Гитлер заключил следующими словами: «В противном случае преждевременная декларация сделает французскую колониальную империю союзницей де Голля и Англии и отвлечет германские войска с главного, Восточного фронта в Западную Европу»{962}.

К идее создания «Арабского легиона» Гитлер отнесся с интересом, ибо использование иностранных националистических воинских формирований отвечало задачам, указанным в директиве ОКВ № 32.

Аль-Хусейни в беседе с Гроббой предложил для укомплектования «Арабского легиона»: а) палестинских арабов, попавших в плен к немецким войскам; б) арабских офицеров из Сирии, Палестины и Ирака, нуждавшихся в нелегальном переезде из Турции в Германию; в) военнопленных арабов из французской Северной Африки, находившихся на территории оккупированной Франции; [428]

г) арабов — выходцев из Северной Африки, проживавших во Франции; д) связанных с муфтием «надежных» арабов из Марокко{963}. Военное руководство Германии к идее использования в составе «Арабского легиона» североафриканских арабов отнеслось отрицательно и по рекомендации Гроббы ограничилось лишь иракскими, сирийскими и палестинскими студентами, обучавшимися в высших учебных заведениях стран Европы, захваченных Германией. Гробба рекомендовал направить будущий «Арабский легион» на мыс Сунион и подчинить его генералу Фельми. Дело в том, что высшее военно-политическое руководство Германии не было заинтересовано в культивировании арабского национализма в североафриканских странах, учитывая отношения с «вишистской» Францией, Италией и Испанией на данном этапе{964}. Одну из главных причин этого «следует видеть в том, что планирование нападения на Советский Союз не позволяло усилить военные действия где-либо в другом месте», а следовательно, и не было необходимости разворачивать вербовку арабских националистов из Испанского и Французского Марокко, Алжира, Туниса и Ливии, а также Египта.

Из сказанного следует, что директива ОКВ № 32 представляла собой последнюю попытку перспективного военного планирования в рамках общей концепции{965}.

В конце 1941 года в странах Арабского Востока еще продолжалась национально-освободительная борьба против английского колониального господства, которой стремились воспользоваться гитлеровцы. Следует сказать, что, значительно расширив свое политическое, экономическое и военное проникновение в страны Ближнего и Среднего Востока с началом Второй мировой войны, германский фашизм нашел себе здесь мощную опору. В этой связи напомним, что в начале декабря 1941 года в Берлин прибыл бывший премьер-министр Ирака Рашид Али аль-Гайлани, который был принят Риббентропом. Аль-Гайлани выразил согласие на сотрудничество с нацистами и просил Риббентропа о провозглашении «декларации независимости» арабских стран под эгидой фашистской Германии и об официальном признании его [429] премьер-министром Ирака. Миссия аль-Гайлани в Берлин по своему содержанию явилась повторением недавнего визита муфтия аль-Хусейни. Так же как и муфтию, аль-Гайлани было отказано в его просьбе, однако впоследствии, преодолев колебания, Риббентроп 22 декабря все же подписал и вручил ему письмо, в котором заверял о готовности как можно скорее «обсудить условия будущего сотрудничества между Ираком и Германией»{966}. Разумеется, подпонятием «сотрудничество» подразумевалось полное подчинение Третьему рейху всего арабского мира. Но пока эти «сокровенные чаяния» нацистов для аль-Гайлани, так же как и для муфтия аль-Хусейни, Фаузи Каукджи и других лидеров арабского национализма, были тайной. Германские и итальянские фашисты, изображая из себя «друзей ислама», стремились поставить себе на службу религиозный фанатизм и национальную рознь{967}. Заметим, что муфтию нацисты оказали большее предпочтение, нежели бывшему премьеру Ирака. Аль-Хусейни был принят лично Гитлером, а аль-Гайлани не был «осчастливлен» фюрером, которому было тогда уже не до него.

Первое крупное поражение вермахта под Москвой получило огромный международный резонанс. События под Москвой оказали огромное влияние и на страны Ближнего и Среднего Востока, в частности Ирак, Сирию, Палестину и Трансиорданию. 19 января 1942 года, когда уже всему Арабскому Востоку стало известно о разгроме германских армий под Москвой, один из агентов «Особого штаба Ф», прибывший из Сирии в Анкару, доложил информационному центру III, размещенному в столице Турции, что «арабы в Сирии и Ираке недовольны немецкой пропагандой, предназначенной для арабских стран». Далее этот агент в качестве основной причины недовольства выдвигал, «во-первых, отношение Германии к объявлению независимости Сирии и Ливана, во-вторых, отступление германских войск в России.., в-третьих, бестактность, допущенную берлинским радио, распространявшим неточные сведения, касающиеся арабских стран, которые слушают на местах и которые не соответствуют [430] действительности». Эти факты «разочаровали» и «обескуражили» даже симпатизирующих нацистам арабских националистов{968}.

Заметим, что в этот период советские и английские войска уже были в Иране. Следовательно, престиж фашистской Германии в глазах арабских националистов в не меньшей степени пал и из-за провала иранской авантюры нацистов. Тем не менее вопрос о создании «Арабского легиона» и последующем подчинении его «Особому штабу Ф» даже в этой обстановке не снимался с повестки дня. Как представитель ОКБ полковник Лахаузен, так и представитель абвера — начальник штаба «Особого штаба Ф» майор Рикс Майер включились в активную подготовку по созданию «Арабского легиона». Они считали, что после сформирования «легиона» главное командование сухопутных сил вермахта срочно «должно его придать и подчинить ...»Особому штабу Ф» в Афинах»{969}.

4 января 1942 года генерал Фельми посетил Рапгида Али аль-Гайлани и муфтия аль-Хусейни. Во время встречи, в которой участвовал и генерал Гробба, аль-Гайлани, как уже отмечалось выше, выразил желание заключить соглашение о «германо-иракском военном сотрудничестве». Гробба и Фельми после переговоров с лидерами арабского националистического движения составили проект военного соглашения. Аль-Гайлани и аль-Хусейни рассчитывали на то, что при вступлении германских войск «в арабское пространство» почти вся иракская армия в составе трех дивизий присоединится к ним. При этом они считали, что еще одну-две дивизии арабских добровольцев можно будет сформировать в Сирии. Арабские лидеры надеялись и на племена зоны Персидского залива, среди которых, по их мнению, можно было бы завербовать более 10 тысяч человек, готовых сотрудничать с германскими войсками. Гробба и Фельми исходили из вероятности того, что переход арабов на сторону нацистов, прежде всего мелкими группами, вызовет необходимость формирования новых соединений иракской армии. Надежные, как это понимали нацисты, кадровые дивизии и соответствующие кадры младших командиров [431] для этих новых формирований должны были «создаваться целенаправленно уже теперь (т.е. в январе 1942 года — X. -М. И. ) путем формирования Арабского легиона»{970}.


следующая страница >>
Смотрите также:
Хаджи-Мурат Ибрагимбейли. «Особый штаб Ф»: арабские наемники на Восточном фронте
475.58kb.
3 стр.
В. В. Залевский (Одесса) мемуары военнослужащих вермахта из серии «жизнь и смерть на восточном фронте»
116.06kb.
1 стр.
Реферат по дисциплине «История» на тему «Поставки по ленд-лизу и их влияние на ход войны на Восточном фронте»
237.71kb.
1 стр.
Центральноазиатская политика США при президентстве б. Обамы мурат Лаумулин
315.11kb.
1 стр.
Техническое задание название проекта и номер: #82827 dipecho VII: "Снижение рисков бедствий на основе сообществ в Юго-Восточном и Восточном Казахстане"
99.41kb.
1 стр.
История развития гражданской обороны СССР
27.57kb.
1 стр.
История развития гражданской обороны СССР
27.37kb.
1 стр.
История развития гражданской обороны СССР
27.1kb.
1 стр.
Кунгираты в восточном Дешти-Кипчаке в 13-15 веках
95.5kb.
1 стр.
Программа «Зоология беспозвоночных»
26.92kb.
1 стр.
Тема Холокоста в литературе
37.13kb.
1 стр.
Мурат Рашидович Кукан М. К.: задача
19.86kb.
1 стр.