Главная
страница 1страница 2страница 3

·- получены достоверные данные о повышении доступности профессионального образования для жителей удаленных районов и сельской местности (абитуриентам предоставлена возможность заочного участия в конкурсе при поступлении в вузы и ссузы без выезда к месту их расположения);

·- результаты ЕГЭ используются для управления качеством образования (на основе результатов ЕГЭ разрабатываются рекомендации органам управления образования, образовательным учреждениям, институтам повышения квалификации, учителям, авторам учебников, учебных программ, разработчикам образовательных стандартов, обучающиеся получают основания для выбора образовательного учреждения) [24]».

Получается, что ЕГЭ является эффективным средством широкого спектра, улучшающим качество образовательной деятельности во всероссийском масштабе. Но это не так.

Качество массового образования в России, наоборот, ухудшается по мере расширения масштабов ЕГЭ. Повсеместно стали возникать курсы и команды платных репетиторов, и даже ОАО, натаскивающих, образно говоря, абитуриентов на технику быстрого поиска правильных ответов на некачественные задания т.н. «контрольно-измерительных материалов» («КИМов»), не выполняя при этом никаких решений. Эта техника прекрасно описана в работе И.Ф.Шарыгина[25].

Среди причин ухудшения качества образования А.Фурсенко назвал низкую зарплату учителей, снижение интереса к учебе, а также отсутствие у школьников и студентов «четкого понимания того, как качество знаний, образования может реально изменить их жизнь… Недостаточна мотивация к получению реальных знаний. А, кроме того, у большей части молодых людей нет четкого осознания, что их успехи и успехи страны связаны»[26].

Существующий и, по всем признакам, углубляющийся разрыв в знаниях большинства выпускников массовых школ и абитуриентов элитарных вузов является объективным препятствием для создания единого метода измерения подготовленности выпускников различного уровня. Это – разные задачи педагогического измерения, о чём автор этой статьи писал с самого начала затеи с ЕГЭ. Слушать не хотели.

Этот экзамен не может быть единым из соображений эффективности и качества педагогических измерений. Обратимся ещё раз к мнению В.А.Садовничего: «Я не раз говорил о том, что возникший разрыв между высшей и общеобразовательной школой достиг катастрофической глубины»[27]. Не случайно специалисты высшей школы небезосновательно прогнозировали, что данный разрыв будет ликвидирован за счет низведения вузовских требований до уровня школьных, с известными отрицательными последствиями для качества подготовки специалистов.



Вторая буква «Г» означала государственную форму экзамена. В п. 4 ст. 16 Закона «Об образовании» говорится: «Освоение образовательных программ основного общего, среднего (полного) общего образования завершается обязательной итоговой аттестацией выпускников». И нет ничего похожего на слова «единый государственный экзамен». И это не случайно.

Потому что в соответствии с Конвенцией по борьбе с дискриминацией в области образования (Париж, 14 декабря 1960 г.), принятой Генеральной конференцией Организации Объединенных Наций по вопросам образования, науки и культуры[28], Россия, как демократически ориентированное государство, унаследовала обязательства: не воздвигать барьеры перед своими гражданами на пути получения образования; не закрывать никому доступ к образованию любой ступени или типа; не ограничивать образование какого-либо лица; обеспечить равный для всех доступ к образованию.

Если всякий экзамен – это барьер, то государственный экзамен – это барьер, устанавливаемый государством. ЕГЭ же – это тотальный государственный барьер, характеризующий страну в глазах мировой общественности далеко не с лучшей стороны.

Вопреки взятым обязательствам по соблюдению упомянутой Конвенции, Правительство РФ приняло политическое решение организовать ЕГЭ в масштабах всей страны. Министерству образования это решение доведено в форме поручения провести «экспериментальную отработку технологии». Следовательно, поставлен вопрос не о проверке целесообразности ЕГЭ (в этом там были уверены), а о разработке только технологии ЕГЭ, необходимой для «ГИФО».

После незапланированной кончины «ГИФО» встал вопрос применения ЕГЭ для приёма в вузы. Однако приём в вузы - это ещё более сложная, чем ЕГЭ, многоплановая проблема профессионального отбора. Посредством ЕГЭ она не решается. В принципе. Хотя бы потому, что такая работа из одного центра невозможна; она требует другой организации, другого подхода и других кадров.

Третья буква в ЕГЭ отражает очень спорную идею экзамена. Например, самым ярким противником экзаменов был выдающийся русский писатель Лев Толстой. А психолог Д. Эльконин сравнивал оценку с винтовкой, нацеленной в лоб ребенка. Многочисленными научными данными было подтверждено пагубное влияние экзаменов на психику учащихся. Экзамен – традиционная и трудоёмкая форма контроля. Он вообще невозможен при решении масштабных задач оценивания уровня и структуры подготовленности. Для этого больше подходят научно-обоснованные тесты. Но за годы коммерческих правительственных экспериментов было потрачено много средств, а полноценных тестов нет. После недавней критики со стороны ректоров, разработчики пообещали создать новые «КИМы-ЕГЭ». Интересно, сколько лет и денег понадобится им теперь на претворение в жизнь этих ошибочных средств?

Названия ЕГЭ и КИМы означают признание разработчиков, что это действительно ни экзамены и ни тесты. И, одновременно, ответом тем, кто обвиняет апологетов ЕГЭ в применении тесов. На этот случай у них, как у опытных игроков, готова карта – это не тесты, а КИМы. И это верно, как верно и бездумное жонглирование лексикой педагогических измерений, при отсутствии реальных признаков тестов и измерений. Что призвано ввести в заблуждение руководство и население страны.

Можно было бы еще немало сказать о странном слове «эксперимент», которым Правительство назвало ЕГЭ. Если задать вопрос: «ЕГЭ - это научный эксперимент?» – ответ будет «Нет!» Потому что это «эксперимент по введению ЕГЭ в штатный режим». Видимо этим и объясняется отсутствие настоящих научных отчетов с реальными данными и публикаций исходных результатов - что и как проверяют у молодых людей, какова точность измерения? В общем, нет того, что указывало бы на проведение научного эксперимента.

И действительно, слово «эксперимент» возникло в процессе противоборства инициаторов ЕГЭ и его противников. Главным инициатором введения ЕГЭ считают ректора ВШЭ Я. Кузьминова, а его главным оппонентом – ректора МГУ, академика В. Садовничего. На этом поле, возможно, есть и теневые игроки, о которых мы не знаем.

Их противоборство, в то время, разрешилось политически компромиссным предложением главы рабочей группы Госсовета по реформе образования С. Катанандова, который определил, что ЕГЭ будет проводиться, но пока только в порядке эксперимента[29] (в смысле попробовать, получить первые результаты, обсудить, оценить, сделать выводы). Поэтому нет оснований считать ЕГЭ научным экспериментом и вообще экспериментом, в смысле опытов, или научно проводимых опытов. Это название формы политического компромисса между сторонниками и противниками ЕГЭ.

Итог: ЕГЭ оказывается не единым, не государственным, не экзаменом и не экспериментом. Эффективный единый экзамен создать проблематично по метрическим соображениям, государственным в демократическом обществе он быть не может по определению, обычным экзаменом он не может быть по условиям проведения масштабных проверок знаний в огромной стране. Поэтому ЕГЭ – это общественно опасная метафора.

Вспоминаются слова Дж.Локка: «метафора – образное употребление слов, которое внушает ложные идеи, возбуждает страсти, вводит в заблуждение рассудок и, следовательно, на деле есть чистый обман». Политический «компромисс-эксперимент-социальная метафора» продолжался более семи лет. И опять вследствие противоборства сторонников и противников ЕГЭ.
РЕЗУЛЬТАТЫ ЕГЭ

- Что Вы читаете, милорд?

- Слова, слова, слова...

В. Шекспир.

Объективный подход к исследованию общественной проблемы требует учёта всех сторон изучаемого явления. А потому предстоит рассмотреть положительные и отрицательные стороны правительственного «эксперимента по введению ЕГЭ». Составить полную картину научных результатов ЕГЭ фактически невозможно ввиду отсутствия информации о реальных данных ЕГЭ. Вместо этого, публикуются некоторые счетные характеристики проводимого ЕГЭ.

Естественно начать с положительных результатов. Министр образования и науки А.Фурсенко считает положительным сам факт расширения эксперимента по единому государственному экзамену. По результатам ЕГЭ были зачислены в вузы около полумиллиона абитуриентов, 56 % из них – жители сельских регионов. Общее количество поступивших из сельских регионов возросло на 10 % [30]. Если эта цифра ведомственной статистики верная, то это позитив. Но увеличение числа сельских жителей могло быть вызвано совсем другим фактором – возобновлением целевого приёма в вузы из преимущественно сельских же районов. А потому для доказательного вывода здесь нужны результаты ковариационного анализа.

Масштабы ЕГЭ впечатляют. Считается, что итоги эксперимента по введению ЕГЭ активно обсуждались в регионах и в целом положительно оценены участниками эксперимента. В настоящее время 78 субъектов Российской Федерации представили согласованные решения об участии в эксперименте в 2006 году.

Теперь отрицательные результаты. Само по себе планомерное расширение «эксперимента» с некачественными «КИМами ЕГЭ» является, по мнению автора, отрицательной деятельностью. К сожалению, на коллегии Минобрнауки такое расширение посчитали позитивом. Если верить данным по ЕГЭ 2005 года, рассекреченным зарубежным средством массовой информации, то на одной из территорий РФ знания выпускников школ по химии только за один год улучшились в 28 раз! Поле чудес представляют данные и по проверке знаний по другим учебным дисциплинам в различных регионах России[31]. Такие результаты вряд ли можно считать положительными. Вопрос с количеством охватываемых ЕГЭ ясен – тут виден Большой Скачок. Не принято говорить вслух и о его главной причине – о дополнительном финансовом стимулировании из Москвы послушных регионов-участников ЕГЭ.

Ни в министерстве, ни в правительстве РФ, ни в одном из 78 субъектов РФ не задумались над вопросом – неужели это правда, что русский язык в России лучше знают граждане национальных республик? Официальные данные таковы: в 2005 году в Чувашии оказалось рекордное количество - 25,2 % - отлично знающих русский язык (41 человек набрали все сто баллов из 100 возможных), а также в республике Марий Эл, где насчитали 25 % «пятерок» и 22 человека со 100 баллами. А чемпионские результаты в Башкирии «зашкалили» так, что их, похоже, решили вообще не показывать.

На этом фоне оптимистично звучат заверения руководителя Федеральной службы по надзору в сфере образования В. Болотова, который доволен тем, как проходит эксперимент с единым экзаменом в стране. В своём выступлении по радио «Свобода» он заявил, что главные проблемы единого экзамена уже решены, основная проблема - это масштабирование. Удалось также решить и проблему контрольно-измерительных материалов. «Сейчас уже нет критики… я считаю, что принципиально задача решена»[32].

Я установил – пишет известный логик А.Зиновьев, – что словесный мир лишь в ничтожной мере дает правдивую картину мира реального, а в общем и целом словесный мир искажает (фальсифицирует) мир реальный, причем – делает это не по невежеству, а по каким-то более серьезным причинам ( Зиновьев А.А. Введение в логическую социологию. Социально-гуманитарные знания, Москва 2000, № 4).

Например, какими причинами руководствуется два министерства, образования и, особенно, юстиции, утверждая Положение о проведении единого государственного экзамена, где написаны такие строки:

«В аттестат по общеобразовательным предметам, сданным в рамках ЕГЭ, выпускникам, в том числе претендентам на золотые и серебряные медали, выставляется следующая итоговая отметка:

- более высокая – при разнице годовой отметки и отметки по ЕГЭ в один балл;

- отметка, полученная как среднее арифметическое годовой отметки и отметки по ЕГЭ, если разница между ними составляет более чем один балл, при этом округление производится в сторону более высокого балла»[33].

Эта запись позволила одним росчерком пера превращать двоечников всей страны в «троечников в законе». Потому что во время эксперимента двойки ставить не разрешалось. «Видели бы вы – пишет уважаемый работник народного образования из Калининграда – великовозрастных бездельников, которые, лишь заполнив «егэшные» бланки и даже не потрудившись прочитать задания, с хохотом удалились – ведь тройка каждому в любом случае обеспечена»[34].

Если школьник провалит экзамен и получит «двойку», а в аттестат ему поставят «три», он все равно не сможет поступить даже в коммерческий вуз, если в учебном заведении данный предмет является профильным и зачисление осуществляется лишь на основе результатов ЕГЭ». Сюжет тот же, но появился новый вариант – он не сможет попасть в вуз.[35], [36].

Уже в 2009 году двоечники вместо аттестата могут получить справки о том, что лишь учились в школе, но не прошли итоговую. государственную аттестацию в форме ЕГЭ. Число таких двоечников будет зависеть от ежегодной квоты, устанавливаемой Гособрнадзором на этот год.

На фоне «позитивных достижений» можно поставить вопрос: а вообще качество образования за годы «введения эксперимента» стало лучше?

Общий ответ на него известный, и он не положительный. Из года в год общее качество российского образования ухудшается. Такое мнение уже разделяют практически все граждане страны. Достаточно сказать, что много детей школьного возраста вообще не посещают школу. Да и те, кто ходит в школу, читать стали меньше, а говорить – хуже. Школьные сочинения почти повсеместно заменяются диктантом, агрессивный и пошлый язык телевизионной рекламы захватил сознание и подсознание миллионов детей, выплескиваясь затем речевыми оборотами, весьма отдаленно похожими на русский язык.

Можно определенно утверждать, даже на основе одного только факта (а их сотни), что в течение пяти лет по всей стране двоечникам, с необъяснимого согласия Минюста, ставили тройки, российскому образованию нанесён большой ущерб. ЕГЭ несомненно ухудшает качество образования.

Считается, что соревнование регионов в оценках за единый госэкзамен дискредитирует нововведение[37]. По мнению инициатора «ГИФО&ЕГЭ», Я. Кузьминова, благодаря «освоению технологии на местах» с 2004 года стало появляться все больше выпускников школ с явно завышенными оценками по ЕГЭ. Причем, по оценке Я. Кузьминова, «брак» у них достигает уже 10 % от общего количества, а значит, система нуждается в защите. В том числе путем привлечения правоохранительных органов и введения уголовной ответственности за мошенничество при сдаче ЕГЭ[38].

Не став обещанным зачинателями эксперимента «всеобщим уравнителем шансов» на поступление в престижные вузы, ЕГЭ стал очередным полем для коррупции. Она лишь переместилась с традиционного вузовского уровня на школьный, констатировал А. Абрамов[39].

Финансируя на первых порах введение ЕГЭ, на Западе надеялись, что «внедрение общероссийской системы оценки учащихся повлечет за собой применение прозрачных процедур тестирования, разумно сочетающих практические, устные и письменные компоненты (в том числе, по мере возможности, применение компьютерного тестирования, обеспечивающего справедливость и технологичность).

Следует рассмотреть возможность создания децентрализованной системы с межрегиональными отделениями, каждое из которых охватывает несколько регионов и имеет центры тестирования на местном уровне. В то же время надо подчеркнуть, что задачей системы оценки качества образования (системы управления качеством) является не сбор информации в целях тотального контроля сверху, а мобилизация ресурсов школ для повышения качества. Поэтому создаваемые системы оценки должны быть ограничены только необходимыми параметрами и ориентироваться на самоконтроль школ и учителей как на важнейший ресурс повышения качества»[40].

Надежды Запада оказались тщетными. Вместо тестовой системы независимой оценки и самоконтроля в России возник тотальный и абсолютно некачественный правительственный экзамен. А озвученные цели – повышение гарантий доступности, качества образования и борьба с коррупцией – не достигнуты.

Наоборот, коррупция при приёме в вузы возросла, платность образования достигла невиданного размаха. В соответствии с фактическими данными, озвученными 28 октября 2005 г. на заседании Научно-экспертного совета при Председателе Совета Федерации, в России теперь уже стало 57 % платных студентов! Мы убеждаемся, что истинной целью ЕГЭ и множества других «реформ» была коммерциализация образования. Но основная масса населения страны против такой политики.

Упомянутая пара «ГИФО&ЕГЭ» прожила недолго и несчастливо. ГИФО погибли первыми. Поскольку вузы, согласившиеся принимать абитуриентов по сертификатам ЕГЭ, стали заинтересованными в получении высоких ГИФО от приходящих к ним абитуриентов, оценки по ЕГЭ стали искусственно и неудержимо подниматься. В итоге Правительство РФ было вынуждено заплатить вузам завышенные суммы денег, которые в бюджете до начала правительственного эксперимента не планировались. И поскольку никакие административные меры не помогали преодолению такого дефекта «ГИФО&ЕГЭ», было принято кабинетное решение о приостановке ГИФО. После чего ЕГЭ остался в одиночестве, без своей пары и без цели. Но затем, довольно быстро, в бывшем министерстве образования с помощью ЕГЭ задумали решить чуть ли не все проблемы образования.
ЕГЭ – это тест?

ЕГЭ довольно часто называют тестом. И в этом виновато бывшее министерство образования. В Инструкции 2002 года было написано: ЕГЭ производится в тестовой форме, и по каждому предмету выпускникам будут предложены стандартизированные формы тестовых заданий и инструкции к ним. Пункт 23 «Инструкции по проведению единого государственного экзамена» утверждает, что «проведение ЕГЭ в 2001г. производится в тестовой форме», а п. 2.2 «Правил участия выпускников общеобразовательных учреждений в едином государственном экзамене 2001г.» поясняет, что экзаменационные материалы в ЕГЭэто тесты, которые могут состоять из заданий трёх типов»[41].

После 2002 года тестовая лексика в ЕГЭ стала нивелироваться. Я. Кузьминов полагает, что сам единый экзамен к тестам не сводится. Он имеет по всем предметам три раздела, где третья, наиболее сложная часть – это просто письменная работа. «Я был одним из тех, - отмечал он, - кто предложил ЕГЭ, и с самого начала его реализации достаточно резко выступал против формы, в которой он сейчас проводится. Я считаю, что первая часть, когда нужно угадать правильный ответ из нескольких предложенных дискредитирует национальную систему образования»[42].

В.М. Филиппов полагал, что в материалах ЕГЭ по любому предмету только часть «А» - это тестовая [43]. Часть «В» и часть «С» - совсем не тестирование». С мнением последнего не соглашался В. Болотов, считавший, что все три части ЕГЭ – тестовые. Наши тесты, говорил он, трехуровневые. «Уже на втором уровне «B» ученику нужно самостоятельно ответить на вопрос, без заранее предложенных подсказок, а уровень «С» – это творческое задание, сложная задача по математике или развернутый ответ на вопрос по истории или литературе».

Автор этой статьи должен их разочаровать. В ЕГЭ тестов нет. Нет и научной информации о наличии в них существенных признаков теста, а та, что начала появляться, подтверждает данный вывод. Если не считать внешнего совпадения его первой части «А» с теми устаревшими заданиями в тестовой форме, где испытуемые должны выбирать один правильный ответ из четырёх-пяти предлагаемым им на выбор. Но это лишь внешнее совпадение т.н. «КИМов-ЕГЭ» с настоящими тестами. Совпадение внешних признаков не есть свидетельство совпадения сути вещей. К. Маркс был прав, когда писал, что если бы внешние признаки вещей и их сущность совпадали бы, то всякая наука была бы излишней.

И хотя мы видим желание части разработчиков пользоваться тестовой терминологией и стремление сделать ЕГЭ похожими на тесты, реально ЕГЭ и тесты различаются, что происходит в силу научной ошибочности конструкции «два экзамена в одном», заложенной в разработку ЕГЭ.

В соответствии с теорией педагогических измерений[44] можно утверждать, что только некоторые задания первой части ЕГЭ можно назвать заданиями в тестовой форме[45]. В ЕГЭ можно найти тысячи примеров заданий, ошибочных по содержанию, по форме и просто алогичных. Главная часть дефектов ЕГЭ закладывается уже на первом этапе тестового процесса - композиции заданий в тестовой форме[46].

Задания в тестовой форме могли стать тестовыми заданиями после математико-статистической обработки данных на основе известных теорий. В ЕГЭ обработка данных проводится, но преимущественно для «внутреннего» пользования, чтобы убедиться в научной ничтожности результатов, где отсутствуют собственно измерения.

Публикуются лишь отдельные фрагменты обобщенных данных. К анализу исходных матриц независимых экспертов не допускают, а держатели информации обязываются не разглашать данные без специального разрешения; что противоречит законодательству России, не относящему такую информацию к секретной.

Если педагогический тест определить как систему заданий равномерно возрастающей трудности, позволяющую качественно оценить структуру и измерить уровень подготовленности испытуемых, то ЕГЭ точно не является тестом. И не экзамен. Это эклектическая смесь устаревших, нетехнологичных заданий в тестовой форме с письменной работой, не поддающейся корректной технологической обработке. Пора понять и признать, что ни в одной стране мира нет такого некачественного государственного экзамена. И принять соответствующие решения.


Недостатки ЕГЭ

За прошедшие пять лет в ЕГЭ накопились следующие недостатки:

1. Нелегитимность. ЕГЭ семь лет называли экспериментом. Между тем, в ч. 2, ст. 21 Конституции РФ написано: «…Никто не может быть без добровольного согласия подвергнут медицинским, научным или иным опытам». Эксперимент же – это «научно поставленный опыт»[47]. В законе о Правительстве РФ нет ничего похожего, что позволяло бы ему заниматься такого рода «экспериментами-опытами» на детях, тем более без разрешения Государственной Думы. В дополнение к уже отмеченным нарушениям, это ещё одно основание для оценки ЕГЭ как нелегитимного. В 2007 году Госдума приняла, наконец, поправки к Закону, разрешающие проводить ЕГЭ с 2009 года.

2. Ненаучность самой идеи ЕГЭ. В Западной теории профессионального отбора давно показана невозможность создания универсального метода, пригодного для аттестации разноуровневого контингента и, одновременно, для отбора на все специальности и специализации вузов. Посредством ЕГЭ правительство России претендует на создание подобной утопии. Но реальные данные неизменно подтверждают правильность теории и ошибочность существующей практики ЕГЭ.

В ЕГЭ задания не параллельны по трудности, что делает их принципиально несправедливыми при оценке испытуемых в различных регионах страны. Из-за этого не сравнимы результаты испытуемых вообще, не говоря уже о сравнении результатов по регионам, где используются не один и тот же т.н. «КИМ», а его вариант.

Так вот, по просочившимся данным, представленным на недавней конференции по ЕГЭ, эти «КИМы» не сопоставимы, или не всегда сопоставимы – точной статистики нет. Несопоставимость вариантов – серьезный дефект. И если таковой действительно имеется в ЕГЭ, его нельзя скрывать, так как он сильно вредит испытуемым, регионам и стране в целом. Кто убедит Правительство во вредности такой практики?

3. Недемократичность ЕГЭ. Он не может быть государственным. Государственный экзамен может выставлять Россию как тотальное полицейско-бюрократическое государство, стремящееся к полному необъективному контролю над системой образования и своими гражданами. Ни одно государство в мире до этого еще не додумалось. На Западе есть национальное тестирование, независимое от государства, равно как и тестирование, которое на добровольной основе помогает школьникам выявить способности к овладению той или иной образовательной программой. Национальное образование и национальное тестирование – это вопросы не столько названия, сколько новой политики, в которой подобающее место должны занять идеи гражданского общества. В частности, это идеи открытости методов и подотчетности правительства обществу.


<< предыдущая страница   следующая страница >>
Смотрите также:
Единый государственный экзамен в фокусе научного исследования
468.86kb.
3 стр.
Единый государственный экзамен
69.12kb.
1 стр.
Единый государственный экзамен
72.21kb.
1 стр.
Единый государственный экзамен (егэ)
69.3kb.
1 стр.
Единый государственный экзамен (егэ)
105.84kb.
1 стр.
Единый государственный экзамен (егэ)
31.3kb.
1 стр.
V. в фокусе исследования — человек: этические регулятивы научного познания
271.77kb.
1 стр.
Все о едином государственном экзамене
158.45kb.
1 стр.
И вновь о проблеме текста
93.37kb.
1 стр.
Республики татарстан пресс-служба
44.1kb.
1 стр.
Программа элективного курса «Подготовка к егэ по химии»
58.39kb.
1 стр.
Единый государственный экзамен
94.87kb.
1 стр.