Главная
страница 1страница 2страница 3страница 4


Куда вас ранили?

Маленький осколочек попал мне в челюсть. В общем-то, ничего особенного. У нас врач был в роте, увидел, взял пинцет, вытащил его и нгаклейку поставил. Все. На другой день у нас задание. Батальон попал в окружение. Надо подойти к нему, вывезти там, в общем...



Разведчикам?

Разведчикам, да. А дело было в апреле месяце, грязь.



Какого года?

1942.


Пока мы шли, я, по-моему, несколько часов просидел в болоте, в общем, все это... И когда я вернулся оттуда, начало болеть, остомиелит, флегмона... Оказывается, он один осколок вытащил, а кусок там остался. Ну, такой врач. Ну, кончил я академию и стал военным представителем в ракетной фирме Королева. Сначала, правда, несколько месяцев я проработал в фирме Челомея.

А что это за фирма? Расскажите, пожалуйста.

Челомей, тогда он еще небыл тем Челомеем, которым он потом стал. Он делал самолеты-снаряды. А в фирме Королева Королев делал ракеты. Сначала он осваивал эту немецкую ракету «Фау-1». Но когда я туда пришел, он уже делал ракеты «двойку» с дальностью в 600 километров. Потом он «пятерку» стал делать, ракету с дальностью 1200 километров. А потом он стал делать «семерку», вот это она у меня стоит, макет этой «семерки». Такие ракеты летают до сих пор.



Вот эта, октября 1969 года, когда вы были инженер-полковник?

Да, я уже демобилизовался. В 50 лет я уволился из армии, поскольку срок службы, срок выслуги полагается до 50 лет подполковнику.



Вы ушли...

В запас.


Простите, пожалуйста, еще немного о фирме Королева. Это была фирма, где только разработками занимались?

И изготовление. Мы эти ракеты и разрабатывали, вся проектная документация, испытания на полигоне, Байконур этот самый. В Загорске проводились испытания. Весь процесс создания этих ракет.



А в чем вообще функции военпреда состоят?

Функции военпреда в том, что военный представитель промышленности принимает на вооружение оружие и проверяет его качество, чтобы не подсунули какую-нибудь некачественную вещь. Ну, в серийном производстве, там, где делают оружие, там военпред сидит смотрит. Технологию проверяет, качество, чтобы все это было как следует. В проектном я был руководителем теоретической группы. Все расчеты, которые проводились работниками Королева: баллистические расчеты, расчеты на прочность, расчеты нагрузок, аэродинамика, - вся расчетная часть. У меня был подчиненный аэродинамик, прочнист, я сам баллистик - все эти расчеты я должен был проверить, что все это правильно.



А там работали штатские, да?

Там гражданские люди работали. Кандидаты наук, доктора наук работали.



И вы могли проверить все это?

Я должен был проверить и дать заключение со своей подписью, что все тут правильно. А если я находил ошибку, я шел к ним и говорил: «Ну, что вы, ребята?» - «Ах, да...».



Бывало и такое?

Бывало и так.



Это была для вас страшная ответственность?

Ну, конечно! Другие офицеры проверяли качество. Собирается ракета, проводят испытания и выясняется, что там клапан не так поставлен, как надо. Ну, значит, кто виноват? Виновато производство. А военпред, который принимал, куда ты смотрел? И так далее.



А что, военпред мог распотрошить все это?

Он должен как-то следить за всем этим делом. Время уже, конечно, не сталинское было, поэтому дело кончалось выговорами. Строгие выговоры, неполное служебное соответствие - такие вот вещи. А при Сталине - трибунал, вредительство и все. К нам поступил один подполковник, который был при Сталине. Он был военпредом. И что-то такое было, его посадили, а когда вернулся, его реабилитировали, восстановили. Он у нас работал.



Вы помните, в январе 1953 года началось «дело врачей»?

А, я уже работал тогда. Ко мне, во всяком случае, относились нормально. Я не замечал, что я что-то такое...



А вы верили в то, что они виноваты?

Нет, я не верил, а говорить об этом было нельзя. В душе я понимал ,что этого не может быть, что это сознательно. Я понимал, что кто-то там на этом деле хочет сыграть. В душе не верил в это дело, но говорить об этом нельзя было.



Осип Яковлевич. Вы говорили, что после войны начал расти антисемитизм?

Это я замечал. Как-то я возвращался в поезде. Битком набитый вагон. Там офицеры, солдаты едут. И «А, эти евреи, жиды...».



Это после войны, когда возвращались?

После войны, да. Разговоры такие были. Но это среди такого, низкого народа. В академии, среди интеллигенции, я этого не замечал совершенно. В академии когда учился. Правда, говорили, что там какие-то преподаватели. Какой-то преподаватель кому-то занизил оценку, я не знаю этого. Это только слухи, разговоры.



А в быту вы замечали? Это не обязательно по отношению к себе, вообще?

Конечно, замечал в быту. Не только в быту. Иногда что-нибудь: «Вот, евреи...». Больше ничего. Кто-то с кем-то говорит: «Ну, ты свои еврейские штучки брось!» - вот такие вот разговоры.



А государственный антисемитизм?

А государственный антисемитизм - это действительно было. И после войны, и до самой Перестройки. Я был военпредом. Сначала младшим военпредом, военпред, старший военпред.



Это связано со званием, да?

Да, это связано со званием.



Простите, я сразу не спросила, из академии вас в каком звании выпустили?

Капитан. Дело в том, что порядок был такой у нас, что офицеры, которые служили военпредами, потом их брали в центральный аппарат: в Главное артиллерийское управление, Главное ракетное управление. Там уже чиновниками они становились.



Это когда они уже в отставку выходили?

Нет! Именно в чине капитана, майора переводили туда. Там они работали, там они получали полковников, генералов. Я туда пройти не мог. Но однажды был интересный случай. Командующий ракетными войсками, в общем, было общее указание такое: евреев в центральный аппарат министерства не брать. Я это знал. Сидел тихо на заводе, в КБ. Меня ценили, что я специалист по расчетам. Таких специалистов мало. Одно дело в цеху измерять детали. А другое дело проверять баллистические расчеты. Командующий ракетными войсками сменился, стал генерал Москаленко. До него был Неделин. Я не знаю, как он к этому относился. А Москаленко, когда пришел, стал командующим ракетными войсками, один из наших, моих сослуживцев бывших, который там, в управлении, как-то приезжает к нам в Подлипки в КБ, ко мне: «Слушай. Хочешь к нам пойти работать?». А я говорю: «А ты что, порядка не знаешь?» - «Ты знаешь, нам дали команду искать толковых ребят независимо...».



А кто мог дать такую команду?

Москаленко. «Так что, если хочешь, я это сделаю. Перейдешь к нам работать, но в центральный аппарат. Там и перспектива, и полковничьи должности есть». Ну, я подумал: «Сегодня Москаленко, а завтра кто придет? Неизвестно». Я говорю: «Знаешь, я лучше буду тут сидеть, отсиживать здесь». И, действительно, угадал. После Москаленко пришел Крылов и всех оттуда выкинул. В разные места, кого куда, а я сижу.



Скажите, пожалуйста, после войны куда вы вернулись? У вас оставалась ваша квартира, где вы жили?

Были две комнаты в той же коммуналке. Мама быстро демобилизовалась. То есть, когда меня увезли оттуда, она уже как-то ушла из дивизии. Ее взяли работать, она была лейтенант, взяли ее работать в Москве в какую-то военную контору. Что-то там она делала. Быстро после войны демобилизовалась и получила персональную пенсию, как старый большевик. И жили мы в этой коммуналке, в этих двух комнатах. А потом, в 1949 году, переехали на Арбате в дом 35-37, дом старых большевиков, специальный дом, где жили старые большевики. Тогда система была какая-то непонятная: старый большевик живет - ну и ладно. А осталась семья. Когда он умер, так их начинают выселять. Сначала выселяли, правда, потом прекратили, но люди боялись. В общем, я помню, что сумели найти такой обмен, что вдова какого-то старого большевика переехала в наши две комнатки, а нам отдала двухкомнатную квартиру, кажется, с доплатой какой-то. и оказались мы с мамой в отдельной двухкомнатной квартире на первом этаже. Потом мама умерла, я женился. Путем обменов мы переехали в этот дом с теткой, с Ревеккой.



Она жила с вами?

Она жила с нами. У нее была комната. Мы ее как-то определили там, маленькая квартира была. Мы потом переехали сюда путем обмена. Вот так.



Расскажите про вашу жену. Как вы познакомились?

Жена, ее уже нет. Как познакомились? Я уже даже не помню, как. Родители были знакомы. Ее родители тоже старые коммунисты, и они тоже из Киева. Они вместе были, вместе встречались, общались.



Вы с детства знакомы, да?

Да, познакомились.



Как звали вашу жену?

Зоря Николаевна Петруничева. У нее мама еврейка, а папа русский.



А как звали родителей вашей жены?

Елизавета Марковна Приваровская.



Вы говорите, они были старыми большевиками?

Да. А отец ее - Петруничев Николай Алексеевич.



В каком году родилась Зоря Николаевна?

В 1926.


В Москве?

Да.


Она была единственная в семье?

Нет, у нее младший брат Володя. Он жив.



Он намного младше?

Да, намного младше ее. Он, по-моему, 1932 или 1933 года рождения. Он намного младше.



А где Зоря Николаевна училась?

Она кончила университет, исторический факультет. Работала в институте востоковедения. Кандидат наук, специалист по Индии, в общем, переводы, востоковедение.



В каком году вы поженились?

Поженились мы, сейчас скажу... Это был 1953 год, а жили мы, по-моему, раньше, с 1952 года.



А как вы встретили друг друга после войны?

Я даже не помню. Как-то поехали на Рижское взморье после войны... А, кто-то из старших, по-моему, ее мама, достал путевки. И я поехал, и Зоря поехала, и ее брат поехал. А со мной еще моя двоюродная сестра Фира поехала. И там летом в доме отдыха...



А когда ваши дети родились? Сколько их?

Двое. Старшая дочь, Нина, 1956 года рождения.



А сын?

1963.


А как его зовут?

Николай.


Скажите, пожалуйста, вы когда детей воспитывали, они были пионерами...

Октябрятами, пионерами, как положено.



То есть сомнений своих подспудных вы не высказывали?

Понимаете, я был активный коммунист, я был всегда пропагандистом. Как еврейский проповедник, я всегда проповедовал, что если не закон Божий, так наше ленинско-сталинское учение. У меня масса всяких грамот от райкома партии, какой я хороший пропагандист.



Пропагандист, что это? Как вы пропагандировали?

На работе организовывается группа. Вечером раз в месяц я проводил занятия по политучебе. Какие-то планы сверху спускают. Когда я служил в Подлипках, я был там главным пропагандистом в нашей военной приемке. Я провел. В общем-то... Скучно это опять, вечно это болшевики, меньшевики, отзовисты, прочие, прочие - это всем надоело. Я добился того, чтобы мы несколько лет изучали историю Великой Отечественной войны. Как раз вышел шеститомник истории. Я говорю: «Давайте, я предлагаю такую тему: я буду пропагандистом, я организую ежемесячные экскурсии в музей Советской армии и там нам будут читать лекции, и мы там будем изучать историю войны. Чтобы это было похоже на политучебу, озаглавим «Роль партии в истории войны». Все были очень довольны. Раз в месяц ездили в музей Советской армии. нам читали лекции «1941 год», «1942 год»... Потом каждый приносил книги, делали доклады, было очень интересно.



Нестандартно.

Нестандартно. Я такие вещи практиковал. Когда я уже уволился из армии, я потом стал работать в НИИ оптико-физических измерений. Работал я там старшим инженером, получал положенную военную пенсию. Там тоже был пропагандистом. Тоже старался, чтобы интересные были занятия. Потом, в 1987 году, когда началась Перестройка, массовые сокращения стариков, перестал работать.



Вы в партию в армию вступили?

В армии.


На фронте?

Да.


В каком году?

В 1942 году меня приняли кандидатом в члены партии. Потом меня ранили. Потом эти документы затерялись. Я снова вступал в партию в 1944 году.



А тогда кандидатский стаж был уменьшен?

На фронте, по-моему, 2 или 3 месяца было, я уже не помню. По партийным документам я член партии с 1944 года, а фактически с 1942.



Почему вы вступили, потому что все вступали? Потому что это было принято?

Как же? Мои родители старые коммунисты. Как же я могу быть не в партии? Это я был религиозный человек, я верил во все это. Это как религия было, а как же так?



А когда умер Сталин, помните? Вашу реакцию помните?

Были похороны, мы с женой пошли. Мы жили в Афанасьевском переулке. Мы пошли на Садовое кольцо. Все говорили, что на Садовом кольце строится колонна, которая должна идти туда. И мы пошли, стали в очередь и медленно-медленно по Саловому кольцу шли. Шли, остановка, постояли. Часа, наверно, 3 или 4 мы так шли, шли. Потом пустили слух, что по кольцу процессия идет кругом, ни в какой Колонный зал нас никто не пустил. Народ инстинктивно вышел. И кто-то дал команду: «Давайте, стройтесь на Садовом кольце». И всю эту толпу, длинную очередь, вот так вот, по кругу, не пустили. Мы часа 3 шли. Полкольца прошли. А когда кто-то начал говорить, что мы идем по кругу, и никуда мы не попадем, мы увидели, что в Колонный зал туда надо, а мы по кольцу идем, поехали домой. И на этом все.



Это для вас горе было?

Горе, конечно! Мы же верующие были. Это была новая религия.



И Сталин - Бог?

Сталин - Бог, да. А что «дело врачей» - Сталин этого не знает. Даже мама, ее подруги собирались, старые люди, что-то шепчутся: «Сталин этого не знает». Вот такие разговоры. У немцев был Гитлер - Бог, у нас Сталин - Бог.



А как вы отнеслись к крушению этого бога, когда был 20-й съезд партии?

В своем кабинете снял портрет.



Вы поверили?

Поверил, безусловно, поверил. Все поверили, все, абсолютно.



Некоторые до сих пор не верят.

Некоторые. Интеллигентные люди все поверили, что это действительно преступление было.



А после этого вы отношение к партии не изменили? Только к Сталину?

После этого - нет. Ну, какое-то двойственное чувство, знаете, было. Вроде все идеи остаются, идеи Маркса. Вроде все правильно. Ну, а то, что Сталин там ошибся, ну, это ошибочное.



У нас партия правила страной фактически. Страной правили партия и КГБ, такие силы были.

Это была правящая партия.



И вы отношения к ней не изменили?

В идеи я верил. К Сталину я, конечно, относился, как к преступнику, но идея эта правильная.



Я еще забыла спросить, какие у вас награды?

Два ордена Красной Звезды...



А вы помните, за что каждый?

За взятие «языков», в основном. За удачные операции: разгром обозов, взятие «языка».



Это не конкретно за какой-то город, населенный пункт?

Нет-нет. Мне орден Великой Отечественной войны 1 степени к 40-летию Победы дали. Два ордена Красной Звезды - это 1941 и 1942 год. Тогда вообще практически не награждали. Ну, масса медалей. У меня есть медаль Гагарина. Я вам покажу.



Я никогда не видела.

И Почетный знак ветерана космических войск.



Скажите, пожалуйста, когда началась Перестройка, мы жили так зажато. Зашорено. За границу только по рекомендации райкома партии.

Да. Жену как-то послали на какой-то конгресс. В Индии был. И она поехала в Индию. Из райкома она куда-то ходила, ее где-то утверждали. Целое дело. На какой-то конгресс. Там она неделю пробыла. Или две. Целая процедура была.



Вот, вы так жили за «железным занавесом», а потом пришел Горбачев и устроил Перестройку. Как вы отнеслись к этому?

Очень положительно.



А как вы отнеслись к распаду Союза?

Плохо, жаль. По-моему получилось хуже. Даже все эти страны, даже славянские, Украина и Белоруссия. Белоруссия, правда, неплохо живет. А Украина хуже живет. А вот в Белоруссии, между прочим, недавно наши однополчане из нашей дивизии, у нас есть совет ветеранов, наша 119 дивизия, в которой я воевал, за бои под Москвой получила звание гвардейской. Стала 117 гвардейская дивизия. И вот, сейчас в совете ветеранов осталось нас в Москве 25 человек, ветеранов нашей дивизии. Дивизия участвовала в освобождении Витебска, и 60 лет освобождения Витебска. И там группа, человек 15, поехали туда. Я не поехал, побоялся. Возраст, все-таки, я старше. А там, в основном, молодежь, 1926 год, молодежь! Они пришли в 1942-43 году, воевали. Тогда мальчишки были. Им сейчас, по-моему, 70 с небольшим лет. Вот, эти ребята туда поехали, в Витебск. И приехали просто в восторге: как там все здорово! Как там все организовано. Их принимали в Витебске, какая-то швейная фабрика, которая шила военную одежду, шинели, гимнастерки в советское время. А сейчас они шьют костюмы, пальто и прочее, продают это за границу, куда-то в Румынию, в Чехию, еще куда-то. Зарплата там порядка 400 долларов, получают они там. И все очень довольны. Так здорово, так все довольны. Гораздо лучше, чем у нас. Фабрика сейчас вроде как частная, директор фабрики, я уже не помню, я сам там не был, это мне рассказывали те, которые приехали оттуда, директору фабрики, она их там водила по фабрике, показывала все, как работают там, как там живут, клуб... В общем, как в советское время. Они приехали и говорят: «Ты знаешь, там Советский Союз. Приехали, как в Советский Союз». При фабрике Дом культуры, стадион у них, пионерлагери, все это, как это было. И работают люди, 400 долларов зарплата. Все довольны. Так что они Лукашенко выбирают. Сколько он сейчас, 70% набрал голосов?



Да.

Можно поверить, что это так. Я сам не ездил, но ребята. 15 человек, оттуда приехали и все так рассказывают. Они были в Витебске, значит, на этой фабрике и еще в столовой. Туда-сюда водили, показывали, на места боев отвозили, по городу, конечно. Принимали очень хорошо. И видели, как люди живут, как вроде бы все довольны. Никто не жаловался: «Низкие зарплаты, малые пенсии...». Жалоб не было! Вы спрашивали: «А вот у нас, а вот у вас?». Все, вроде, хорошо, все довольны.



И пенсионеры социально защищены.

Да.


Действительно, бытовые вопросы Лукашенко решил.

Говорят, что не слышали жалоб, что плохо.



А в Москве как после распада Союза? Что-то положительное вы видите? Вы сказали, что стало хуже, а положительное?

Можно обо всем говорить, можно куда угодно ехать. Вот, она во Францию ездила 3 раза.

Я не могла поехать во Францию, хотя я занимаюсь французским языком. В институте, правда, я училась, отправляли нас на стажировку во Францию, но не всех, человек 15. по показателям, по учебе и общественной работе. По всем показателям я подходила, поскольку в паспорте я значусь, национальность по маме – русская, то меня вписали в первичный список, меня из него выкинули, ничего мне не объясняя, на втором этапе, когда пошли в ход анкеты, где требовалось указывать национальность родителей. Я никуда не поехала. Поехала я во Францию только через 20 лет после этого. В первый раз. Уже после перестройки, после всех развалов, после всех перемен.

А теперь ее французский посол приглашает в посольство, когда приезжает.



Вы МГУ кончали?

Иняз.


А работаете где?

Я работаю в издательстве, я, собственно, всю жизнь работаю с книгами. С 1983 года я работала сначала в государственном издательстве «Наука», потом, когда все стало разваливаться, сотрудничала со всякими новыми издательствами. Сейчас я работаю, к сожалению, в издательстве, которое выпускает литературу по экономике, потому что это более выгодное дело, чем художественная литература.

Ну, и переводит она еще, у нее много переводов.

Специальную?

Нет, перевожу художественную литературу.



Николай, а вы?

Я коллега, я сотрудничаю с самыми разными издательствами, в основном, по части художественной литературы, беллетристики, в основном, детективы. Что называется – новый русский детектив, есть такой жанр. Приходится и самотек отслеживать, вот поступают рукописи на рецензию – надо почитать, написать, что хорошо, что плохо, можно ли это издавать, пойдет ли коммерчески. Работа такая… Можно подумать – книжки читать просто-напросто, нет, это иногда такое попадается. Сейчас все пишут, и бывает иногда просто жалко человека. Из какого-нибудь провинциального города, где заводы стоят и люди год зарплаты не получают, он что-то такое написал, на бумагу потратился, деньги от семьи оторвал – жалко, а что делать издателю? Это же не благотворительное общество.



Где вы учились?

Я учился в педагогическом институте имени Крупской, просто многие в то время люди с таким, 5м пунктом, поступали в педагогический институт, особенно мальчики, почти 100%, что примут, только двоек не нахватать. Потому что в педвузах всегда был мальчиков большой недобор, и их брали охотно. Даже с ущербной анкетой. Думали, что, может, кто-то из них пойдет работать в школу. Но в школе, так получилось, я не работал ни дня, но вот многие мои друзья работали. Но практически те, кого я знаю, теперь никто в школе не работает, и трудятся они в самых разных сферах, от бизнеса, торговли колбасой, вот какие полюса: один торгует колбасой, а другой – игумен в монастыре. Вот один из моих друзей – педагог был Божьей милостью, и держался до последнего, но у него семья, и он стал охранником у какого—то крупного олигарха, и дослужился там до больших чинов. Вот такие мы педагоги.

Вообще-то моего двоюродного брата внук, Левы, кончил медицинский, начал работать в больнице. Как-то мы с ним ехали, и он с гордостью показывает: вот больница, где я работаю. И потом ушел в торговлю, и торгует молочными продуктами. Он рано женился, они родили ребенка, потом второго – и что ему с этой зарплатой в больнице делать?..

Вы участвуете как-то в жизни еврейских обществ?

Только в этой, Марьяновского, когда они какие-то мероприятия собирают, обычно в День победы, ветераны. Вот с ними я контачу.



А к религии вы не пришли?

Нет, Боже упаси! Какая религия, зачем, что это даст? Ну, вот религия, обратите внимание – наши гуманитарии, писатели, даже такие, как Александр Галич, Пастернак, вдруг крестились, в религию христианскую. А физики Харитон, Зельдович, Гинзбург – атеисты. Харитон, создатель атомной бомбы, такой же отец атомной бомбы, как Оппенгеймер в Америке, а у нас Юлий Харитон – отец атомной бомбы. Никакой религии, атеисты. А я тоже как техник. Можно верить в Бога, что есть Бог. Но верить в то, что мертвый человек воскрес – это легенда 2000летней давности. И делать эти движения рукой – если я вот так сделаю, значит, мне будет хорошо? Ерунда какая-то! Или если я надену ермолку и буду читать библию, бормотать, как у меня бабушка – она зажигала свечи и что-то такое читала, у нее книги были, еврейским шрифтом написанные, и она что-то бормотала, я не понимал ничего – шабес…

Вот когда я попала во Францию, я узнала очень много об этой части своей семьи, потому что папа мне почему-то очень мало рассказывал. Французская тетя мне показывала и фотографии тех родственников, старые. Эта тетя – она дочь сестры папиного отца. Она папе двоюродная сестра. Ее родители уехали в 1912 году из Киева. Она была старшая сестра, в семье было много детей, и мой дед был один из младших. А она, Елизавета, была старшая. Она вышла замуж, муж ее был ювелир, и они поехали в поисках лучшей доли. Осели они во Франции. Вот она мне рассказала такую историю, это готовый рассказ. Ее мать, то есть моя прабабушка, когда она уезжала, она сказала ей – возьми с собой отцовский талес, чтобы он тебя хранил. Но девушка молодая, она была в духе модных веяний атеистка. Поэтому она фыркнула и сказала – вот еще! У нее была беличья шубка, которую жених подарил ей к помолвке, и эту шубку она взяла с собой и очень долго ее носила. Беличий мех, сибирская белка, хороший мех, сносу ему нет. Потом у шубки протерлась подкладка. Поскольку она была дочерью портного, она решила, что подкладку она сменит сама. Купила шелк, отпорола старую подкладку, и увидела под подкладкой отцовский талес, который мама тайком от нее туда зашила. Чтобы он ее хранил. Поскольку она по-прежнему оставалась атеисткой, она решила, что это очень хорошая шелковая ткань, сошью-ка я из нее блузку. И сшила блузку. Это еще не конец. Уже когда она умерла, когда умер ее старший сын, он рано умер, вдова ее старшего сына перебралась с детьми в Израиль и там второй раз вышла замуж. И вот, к ней приехала из Израиля одна из племянниц, и когда она услышала эту историю, как оказалось, что обрезки до сих пор хранятся, она сказала: отдай мне обрезки, это будет моя святыня. Она в Израиле вернулась к вере. И она забрала все, что осталось от этого талеса, который побывал блузкой. Вот такая семейная байка.


<< предыдущая страница   следующая страница >>
Смотрите также:
Интервью Москва Россия Дата интервью: октябрь 2004 Интервьюер: Элла Левицкая
554.85kb.
4 стр.
Интервью Москва Россия Дата интервью: октябрь 2004 Интервьюер: Элла Левицкая 1 кассета 1 сторона
839.68kb.
6 стр.
Интервью Москва Россия Дата интервью: январь 2005 Интервьюер: Элла Левицкая
548.81kb.
4 стр.
Интервью Киев Украина Дата интервью: июль 2004 Интервьюер: Элла Левицкая 1 кассета, 1 сторона
724.88kb.
4 стр.
Интервью Киев Украина Дата интервью: октябрь 2003 Интервьюер: Элла Левицкая 1-я кассета, 1-я сторона
430.04kb.
3 стр.
Интервью Таллинн Эстония Дата интервью: октябрь 2005 Интервьюер: Элла Левицкая
373.94kb.
3 стр.
Интервью Киев Украина Интервьюер: Элла Левицкая Дата интервью: июль 2003 1 кассета, 1 дорожка
564.32kb.
3 стр.
Интервью Таллинн Эстония Дата интервью: март 2006 Интервьюер: Элла Левицкая
381.1kb.
3 стр.
Интервью Таллинн Эстония Дата интервью: июнь 2005 Интервьюер: Элла Левицкая
408.64kb.
3 стр.
Интервью Таллинн Эстония Дата интервью: июнь 2005 Интервьюер: Элла Левицкая
563.55kb.
2 стр.
Интервью Таллинн Эстония Дата интервью: сентябрь 2005 Интервьюер: Элла Левицкая
569.91kb.
4 стр.
Интервью Москва Россия Дата интервью: январь 2005
1085.37kb.
8 стр.