Главная
страница 1страница 2страница 3страница 4


А то, что была обезглавлена армия в 1937 году?

Об этом тогда мы не думали, мы-то мальчишки были.



Но это как-то сказывалось впоследствии?

Еще как сказывалось! Конечно, все эти поражения в 1941 году были от того, что некому было командовать. Это сейчас уже по воспоминаниям, по литературе видно, что дивизиями командовали капитаны, потому что всех пересажали, некому командовать. Конечно, 1941 год - только из-за этого. И вообще, вся война, жертвы, наверно, 1:10, немцы и наши, это только потому, что умные люди все были уничтожены.



А как вы считаете, это сознательно было сделано?

По дурости. Сталин параноик был. Разные системы. Сталин дает команду: «Разоблачать врагов!». Если ты не разоблачил врагов, значит, ты сам враг. А следователь выбивает: «Кто с вами?» - тот называет фамилии всех, кого знает. И тех забирают. Бюрократическая система. И некому было это дело как-то прекратить, остановить. Массовые репрессии и привели к таким событиям. Едва-едва не потерпели полное поражение. Вся кадровая армия в первые дни войны попала в окружение и была уничтожена. Мне повезло. Оттуда мало кто ушел. Мне удалось, почему? Дело в том, что в полку было много малограмотных. А я хорошо учился, математику хорошо знал. И комиссар полка наш, он собирался сдавать экзамен и поступать в военно-техническую академию и взял меня к себе в преподаватели натаскивать его к экзамену по математике. Я окончил 10 классов, но я хорошо это все знал. А ему надо было в объеме 7 классов. Я с ним занимался. А в это время наш батальон вместе с минометной ротой отправился на укрепрайон. Периодически один батальон в течение 2-3 недель работал на укрепрайоне у самой границы. Нас отправляют на укрепрайон, а комиссар полка: «Хотинского оставить! Он со мной будет заниматься». Батальон ушел, я остался. Три солдата больных и несколько лошадей у меня было, под моим началом. Я занимался с комиссаром полка. Тут начинается война. Полк строится, уходит. Моего батальона нет, я остаюсь. Увидал меня комиссар полка и говорит: «Ты почему здесь? Ну-ка, давай на станцию, помогай грузить». Там семьи грузятся, подали состав. Платформы, товарные вагоны, и семьи офицеров, семьи наших военных, женщины, дети - все в вагоны. А мне говорит: «А ты давай, садись на паровоз и езжай. Возьми несколько солдат, которые остались, и давайте...». И вот. Мы поехали. И, буквально, Минск проскочили, немецкие танки видно было, а мы едем. Мы проехали, а там клещи сомкнулись, и там те все остались. Ну, по дороге нас обстреливали из самолетов немецких. Убили нескольких человек, детей, женщин. Мы проехали, доехали до города Пенза. Там мы выгрузили детей, а я со своей командой, куда нам деться? В Москву. Приехали в Москву. Где наш полк, где наша дивизия? Никто ничего не знает. Выписали нам бумагу: «Езжайте в Смоленск, там штаб фронта». А Минск уже был взят. Приехали мы в Смоленск, и тут уже начали воевать по-настоящему.



Куда вас определили?

Был я, значит, адъютантом в штабе полка. Потом, когда немцы подошли к Смоленску, я с несколькими солдатами, с десятком солдат сидел в щели и ждал: пойдут немецкие танки, сдержать их. У нас были бутылки с бензином. Зажигательной смеси тогда еще не было, просто налита бутылка бензином, заткнута ваткой и терка. Надо было чиркнуть спичкой. Поджечь ватку и после этого бросать бутылку. Самовоспламеняющейся жидкости, «коктейля Молотова», тогда еще не изобрели. И ручные гранаты, которые против танков - ничего. Ну, мы сидим, сидим и видим. Что по шоссе немецкие танки зашли в Смоленск, и они уже у нас сзади. После этого какой-то старший лейтенант прибежал и говорит: «Чего вы тут сидите? Давайте, сматывайтесь оттуда!». Пошли мы, отступили до Ярцева, через Ельню, Дорогодушин... В общем...



Это неорганизованное было отступление?

Неорганизованное. Причем какой-то дурной начальник перед тем, как немцы уже подошли, объявил: «В случае отступления. В связи с тем. что немцы висят в воздухе, у них самолеты, а у нас нет, отступать мелкими группами, отделение-взвод. Место назначения - Ярцево». Ну, полк рассыпался. Вот. Я со своим отделением иду в деревню. Хорошо Твардовский об этом написал: «Шел наш брат худой, голодный...». Ну, приходим в деревню к тетке в дом: «Дайте напиться, дайте поесть...». И вот так, в конце концов, где-то уже за Ярцевым, нас стали собирать. Тут стали как бы снова формировать части. Если бы полк отступал полностью... Причем, нам объявлено было: «Место сосредоточения - Ярцево». Подошли к Ярцево, а там стрельба. Что такое? Говорят, что там десант немцы высадили, в Ярцево. Если бы это был полк - смели бы этот десант. А так, я один, у меня человек 10 солдат. Что, я туда полезу? Пошли мы вокруг. «Эта дорога куда?» - «На Ельню». Пошли мы на Ельню. А потом в 220 дивизию пришли. Стали собирать: «Вы кто?». Как это делалось? Идет толпа солдат. Собрали, значит, группу, отвели куда-то в сторону. А там заградотряд снова собирает остальных. Все время подходят. Нас выстроили: «Ну, пулеметчики - сюда. Минометчики - сюда. Вы кто, зенитчик?». Ко мне подходят три замполитрука: «В разведку пойдешь?» - «Пойду» - «Ты пушку 45 миллиметровую знаешь?». Я говорю: «Была у нас рядом с минометной ротой пушка противотанковая» - «Ну вот, будешь башенным стрелком на бронемашине». А там пушка. И замполитрука бронероты разведбатальона. Ну и стояли (нрб), не воевали. А второго октября, когда немцы начали наступление на Москву, надо было отходить. И отходили, прорывались через окружение, на «Ура!». Машины наши, бензин кончился, ну, что с ними делать? Куда их девать? Подорвали их. И пошли дальше пешком.



Это бронемашины?

Бронемашины с пушками, бронеавтомобили. Пулемет и пушка там. Все это побросали. А немцы окружили. На одном месте смотрим, в разведку пошли, то ли были немцы. Вроде ушли - можно проскочить. И, значит, мы туда. Немцы заметили нас, подбегали. Мы тоже, с винтовками, с пулеметом, «Ура!» - проскочили. Немцы увидели, большая группа. Видимо, они отошли, и мы проскочили и из окружения вышли. Ну, вышли из окружения - снова сборный пункт: «Вы кто такие? Кто вы, что вы?». И ко мне: «Ты был в разведбатальоне?». Ну, бронероту, танковую роту из разведбатальона ликвидировали, осталась только наша рота, пехотная. «Ты разведчиком будешь у нас». Ну, я стал им. Причем в подразделение полковой разведки брали только добровольно, поэтому всегда спрашивали. Если бы я все-таки: «Я минометчик...». А так, стразу: «Пойдешь в разведку?» - «Пойду». И стал в 119 дивизии, разведроте дивизии, замполитрука разведроты. Комсорг, зам политрука в разведроте. А тут, пока стояли, немцев держали, стояли в обороне до наступления под Москвой. И когда уже пошли в наступление, разведка же наша впереди, значит, зима, на лыжах через фронт проходили, там деревни. Немцы отходили, деревни поджигали.



С населением?

Да. Население выгонят все, дома деревянные, все поджигают. Однажды мы поймали этого поджигателя, а там женщины, бабы: «А! Дайте нам его!» - «Нате!». Они его схватили, раскачали, дом горит - туда, в огонь, немца. Вот так и воевали, пока дошли до Белого (?). В конце апреля, перед самым праздником, меня сильно ранило.



Это 1942 год?

В 1942 году. В госпиталь. Там один, армейский госпиталь. Фронтовой госпиталь, тыловой госпиталь...



Армейский госпиталь, это что? Это прямо на передовой?

Значит, у нас так: медсанбат - это госпиталь дивизии, от медсанбата везут в госпиталь армии, армейский госпиталь. Из армейского госпиталя, там подержат немного, а там у них так: сколько времени на лечение? И прямо на истории болезни пишут: «Больше 60 дней». Раз больше 60 дней, значит, отправляют дальше, в фронтовой госпиталь. В Торжке я лежал, город Торжок. Там, значит, если больше 60 дней, отправляют дальше. И вот, оказался я в Москве. В помещениях госпиталя Бурденко располагался эвакогоспиталь прифронтовой. Ну, меня туда положили. Оставалось что-то около 6 месяцев. Я не знаю. Меня оставили в этом госпитале. Я там долечивался. Ну. что еще? Как воевал? Разведка есть разведка.



Расскажите, пожалуйста.

Самое сложное в разведке - это взять «языка» - пленного немца. Нужно его схватить, притащить...



А как это делалось?

Зашли к ним в тыл, сидим на дороге. Если едет какой-нибудь обоз немецкий, если много - мы сидим, ничего. Едут на санях, одни-двое саней - мы выскакиваем, из пулемета трах-трах. Кто-то остался, схватили его: «Хенде хох!» и повели.



Но он же тоже отстреливается, наверное?

Ну, они не успевали. Бывало, что и наши гибли. Вот, как-то мы попали. Большой обоз был, мы начали стрелять, а оттуда из пулемета. У нас погибло три человека. И такое было. Ну, обычно они, «Хенде хох!» - и все. Были такие казусы. Чеха одного поймали. Это не наш, второй взвод в разведке. Я как-то сижу, командир роты, комиссар роты и я. Вдруг вваливается немец: «Осмелюсь доложить...». Оказывается, чех. Ребята напали на эту повозку, а там русские обслуживали, из наших пленных. Они попали в плен и стали служить немцам. Это обычное дело тогда было. Уже в 1942 году это было. Они знали, что нашим пленным пощады нет. Они сразу стали отстреливаться. А этот поднял руки и...



Пощады нет от кого, от наших же?

Да, «Ты служишь немцам!» - тут же расстрелять. При мне было. Мы тоже взяли вот такой обоз, а там русские. Двое стали отстреливаться, а один поднял руки: «Товарищи, я нечаянно...» - «А, ты служишь немцам!». И взводный его сразу...



То есть они были в большей опасности, чем немцы?

Да. Ну, немец есть немец. Взяли его в плен и отвели в село. А если наш попадался, это расстрел. Причем комиссар говорит: «Не убивай его, до штаба надо довести». А потом по дивизии приказ: «Поймали такого предателя, расстреляли его...».



Задним числом?

Нет, это судили уже, трибунал.



А как заставить немца говорить? И как проверить, не врет ли он?

Понимаете. Я немножко знал немецкий язык. Я год прожил в Германии. Так что по немецки я немного разговаривал. Поэтому мне давали задания. Когда возьмут немца, какие вопросы ему задавать сразу, пока он еще не очухался, не пришел в себя. Что его спросить, какой он части... Ну. мне давали список, что я должен прежде всего у немцев спросить тут же, как только его схватили, пока он в шоке. Я задавал вопросы, он отвечал. Я все записывал, а потом его отводили в штаб дивизии, и там штатный переводчик был. Начальник разведки с ним беседовал, расспрашивал подробности. И я свою бумажку посылал туда. Если русские попадали, их тут же расстреливали. Чех, он сразу поднял руки. А много было партизан. Когда мы в тыл к немцам выходили. Там партизанские отряды. Причем, эти отряды создавались, в основном, из тех воинских частей, которые оказались в вяземском окружении, не пошли в плен, а организовали отряд, ушли в лес. И вот так они там находились. Некоторые нападали на немцев. А некоторых местные жители даже называли «сметанники», они в деревнях жили. И вот, однажды в одну деревню пришли. Там стоял партизанский отряд. А в соседней деревне, партизаны говорили, стоит карательный отряд, сформированный тоже из русских пленных. Командир у них немец. А все остальные - пленные. И вот, мы остались там ночевать, в этой деревне, а они как раз устроили нападение на эту деревню. Мы зампетили, что они ползут и начали стрелять. Начался бой. Во время боя мы перебили очень много этих карателей. Троих взяли в плен. Привели их в избу. Сидит наш комиссар, командир роты. Поленом его, значит, поленом... А наш комиссар говорит: «Слушай, Абрамов, его надо в штаб отвести. Потом, был приказ, что...». Впервые поймали этих предателей. Но было это, было. Они служили у немцев в тыловых частях повозочными, ездовыми, грузчиками... Ну, такие вот.



То есть получалось, что не всех брали в концлагери?

В концлагере пленных огораживали. Их не кормили, ничего. Судя по всему, это единственная возможность ему была как-то выжить. Причем, если бы не такое настроение, которое у нас именно поддерживалось, может быть, что многие из нгих тут же перешли на нашу сторону. Они пошли служить немцам, чтобы остаться живыми, и при случае бы обратно перешли. А у нас создали такое настроение, что это только предатели. Раз ты служишь у немцев, помогаешь им, он без оружия, но он помогает, значит ты предатель. Такое было общее настроение.



В разведку вы в форме ходили, или переодевались в какую-то одежду?

Это зимой, в основном, было. В шинели. Никаких знаков различия у нас не было. Просто шинель и все. Под шинелью теплое обмундирование, шинель, винтовка...



Но видно было, что вы военные?

Да. На шапке звезда. Главное, чтоб звездочка на шапке, что мы военные. Как-то мы пришли в деревню, а те: «Мы думали, что вы партизаны. А вы оказывается... Это наша армия уже пришла!». Партизаны, так им давай самогон.



Партизаны не пытались присоединяться к регулярным частям?

Нет. А потом их заставили, когда мы проходили эти партизанские отряды. Их собирали и вливали в дивизии.



Но не добровольно они шли?

А кто их спрашивал? Они солдаты, которые не сдались немцам, а остались там вроде как партизаны. Одни отряды действительно нападали на немцев, другие отряды тихо отсиживались, разные были. Однажды в одном отряде, как-то мы пришли в отряд, там гульба идет: самогон, танцуют, песни, пляски... Что такое? Там какой-то аэродром немецкий был. Напали на этот аэродром, продукты оттуда забрали, шнапс, а, главное, что на этом аэродроме служил чех, немец. Он познакомился с местной русской девушкой. Она его перетащила к партизанам. Он помог им устроить это, забрать оттуда все продукты, все, что у них было. Он стал уже бойцом-партизаном. Он долго в этом отряде воевал. Правда, потом погиб. Я пришел, там они пляшут, а чех сидит. Ну, я подошел. Я с ним разговаривал, что, как... Насколько я помню, он не из простых людей. То ли отец его был каким-то купцом, он сам в университете учился, его мобилизовали в армию. И вот, он перешел в партизанский отряд. Между прочим. После войны, где-то в 1960-е года даже в «Правде» была о нем статья напечатана. Я узнпл потом, что он погиб. Но было написано о нем. Там одна женщина из нашей дивизии была в этом отряде. Каким-то образом связалась с этим чехом, и она написала о нем статью. Вот такие эпизоды всякие были. У нас каждый взвод имел машину, «полуторку». Вот, как-то наш третий взвод поехал на «полуторке» выполнять задание и не вернулся. Никого! А когда мы пошли в наступление, под Москвой уже, мы нашли их убитых всех. Всех немцы расстреляли.



А как вас обеспечивали бензином, боеприпасами, питанием?

С питанием было неважно. С бензином я не знаю. Это у нас был шофер, это его дело было. Не интересовался, откуда он берет бензин. Что касается питания, в основном, подножный корм. Это была зима, 1941-42 год. Зима была холодная, мороз за 30 градусов. Идя в наступление, немцы все дома сжигают. Значит, горит костер. Сидим у костра в валенках, под шинелью меховая куртка такая. Сидим у костра. Привезли хлеб. Буханка хлеба как ледышка. Что делать? Берем пилой буханку разрезаем на части. Каждому кусок этого мороженого хлеба.



А как же его оттаивать?

Сунешь его в костер, край его растает. Обгрызешь до ледышки, и снова в костер. Ну, у нас. У разведчиков. Было ничего. Мы немецкие обозы брали. Доходило то того, что от командира дивизии, мы разгромили немецкий обоз, там попался, я помню, швейцарский шоколад и всякие продукты, хлеб немецкий и всякое другое. Всего этого мы набрали. Приходит адъютант командира дивизии, генерала: «Ребята, Березин просил буханку хлеба и чего-нибудь ему...» - «На, генералу, пожалуйста. У нас есть». Обовшивели мы, когда пошли в наступление. Немцы не успели сжечь деревню, мы выбили их оттуда. Они сжечь ее не успели. Мы в эти же дома заходили и тут же валились спать. И немецкие вши - на нас. Все обовшивели. Сидят солдаты у костров, чешутся. Страшное дело было! Но командир дивизии всех своих разведчиков в лицо знал, генерал. Как-то к нам зашел. Мы сидим у костра. Он тоже чешется. Ну, ребята, ничего! Сейчас станем в оборону, баню истопим, устроим баню и выведем вшей. И действительно, когда наступление кончилось, стали в оборону, стали топить бани. Через день баня, баня... Все это обмундирование в парилку, пропаривали и вшей вывели.



Вам привозили какие-то предметы для личной гигиены, мыло, зубную пасту?

Да. Это все было.



А как было умываться, если воды нет?

Снег есть. Если это тепло, весна, лето - в речке, в колодце. А зимой в деревне колодец или снег. Сидим так, так снег. В землянке какой-нибудь, в одиночную землянку мы пришли, то ли немцы ее делали, я уж не помню сейчас, на одного человека маленькая земляночка, и там печка топится. Наверно, немцы настроили. Я в эту землянку влез и ночь там проспал. Ну, вылез, значит, снегом обтерся и все. Не раздевался, ничего. Буквально, не раздевались месяцами. Вообще не снимали с себя ничего. Разве только валенки снимешь, чтобы их просушить.



А меняли белье, стирали, не было такого?

А, вот еще как получалось. Белье - стирать не стирали... А, залез я в эту землянку, разделся, снял эту нижнюю рубашку и выставил ее на мороз, чтобы вшей выморозить. Когда проснулся, посмотрел. А рубашка зеленого цвета, на ней белые точки, много-много. Мне говорят: «Они оживут». Тогда я эту рубашку в огонь. Не помню, какую-то другую мне рубашку дали, пропитанную каким-то составом от вшей. Надел я ее.



Но тогда же не болели?

Не болели, ничем не болели!



В эвакуации говорили: «Где вши, там и тиф». А в армии...

Ничего. А, вот еще что. Ели убитых лошадей. Вообще, привозят мороженый хлеб и больше ничего.



А курящие? Привозили табак какой-то?

Не табак. Мундштуки какие-то. Крошили, сворачивали трубочки какие-то, я даже не знаю, что.



Тяжело им было.

Я тоже курил. Но я так курил: не было, ну и ладно. Но люди страдали без курева. Иногда привезут махорки. Да, вот еще зимой давали нам водку и сало. Ну, водки полагалось 100 грамм, но, практически, сколько хочешь.



Это перед атакой, или вообще?

Это наркомовские. Полагалось солдату 100 грамм водки в день, зимой, в мороз. Но так как убитые есть, раненые есть, которых увезли, а старшина во-время не указывает, кто выбыл, всегда у него есть запас этой водки. Когда меня ранили, меня поили водкой. Я тогда выпил стакан водки - ничего, выпил второй стакан, больно - все равно, ничего. Так, обычно, 100 грамм я выпью и уже был пьяный. Я не пил. А тут вот такое дело. Мне говорят: «На вот, выпей стакан водки, и не будет так больно, пока тебя довезут до санбата». Выпил стакан водки - ничего не почувствовал. Выпил второй стакан - вроде тоже, ну, ничего!



Видно, было такое состояние стресса. А у вас СМЕРШ был?

СМЕРШ был. В полку был особист. В разведроте у нас смершевца не было, они где-то были в стороне. В общем, я с ними дела не имел, не знаю.



А в чем их функции вообще были?

В основном, за разговорами, чтобы солдаты... У нас один радист был. Он слушал немецкое радио по своему радиоприемнику. Его подслушали, доложили смершевцу - его под трибунал. Но, правда, трибунал, тогда еще штрафников не было, это, по-моему, еще был 1941 год... Они появились в конце 1942 года. Тогда трибунал дал ему 5 лет с отбыванием на фронте. И обратно его в свою же роту радистом отправили: «Смотри, больше не слушай немецкое радио!».



А после ранения?

Я когда выздоровел, лежу в госпитале. В это время обстановка была такая, что офицерский состав в армии практически был выбит. А набирать офицеров все-таки надо было из образованных людей, 10 классов хотя бы. Поэтому предлагали из госпиталей, у кого среднее, высшее образование, более-менее грамотных людей направлять в военные училища. И мне предложили. Мне так сказали: «У нас есть сейчас место». В пехотном училище всегда места есть. Я туда не хотел. «Есть место в военно-медицинскую академию, хотите?». В медики? Пролежал я в госпиталях - ни за что! Вот, еще есть артиллерийское техническое училище. Ну, я на инженера готовился, пойду в артиллерийско-техническое училище. Стали меня учить на офицера, артиллерийским техником по боеприпасам: снаряды, мины. По боеприпасам я уже специалистом стал.



А где это училище находилось?

Училище находилось в Ижевске. Оно вообще Ленинградское училище, оно было эвакуировано в Ижевск. Мне дали бумажку, билет, я сел в поезд и поехал в Ижевск в это училище. В училище 8 или 9 месяцев я проучился. Получил звание лейтенанта, стал офицером, и меня направили сопровождающим артгрузы. С тылового склада грузят эшелон со снарядами, с боеприпасами, минами, патронами, прочим и везут на фронтовые склады. Этот эшелон сопровождает команда солдат, чтобы в случае бомбежки растащить эти вагоны, чтобы не все подорвать. Если на станции какая-нибудь пробка, идти к начальнику станции военному, стучать там кулаком: «Пропустите мой эшелон». И вот, таким образом довозили до места назначения, в какой-нибудь фронтовой армейский склад. Разгружались, я со своей командой возвращался обратно. И воевал только тогда. когда налет самолетов. Тогда надо было срочно растаскивать вагоны. Чтобы, если бомба попадет, не весь эшелон горел. На станции паровозы, мотовозы, а я тут должен со своими солдатами следить, чтобы не пропали вагоны, чтобы все это как-то... Этот вагон с минами, а этот - с авиабомбами, давайте его куда-нибудь подальше. Ну, так. Война кончилась.



А где вы закончили войну?

Город Ярославль. Там военбаза была. Олткуда я брал боеприпасы. Там грузились вагоны, в других местах. Но, в основном, в Ярославле. Там застало меня окончание войны. Война кончилась, что делать? Демобилизовываться и идти в институт? Я решил поступать в артиллерийскую академию. Подал заявление, сдавал экзамены, сначала в округе сдал.



Это в Ленинградскую?

В Москве артиллерийская академия. Сдал экзамены предварительные, потом в академии был сбор. Конкурс был большой, человек, наверно, 5 или 7 на место. В общем, сдал экзамены хорошо, поступил в академию, окончил ее.



Без проблем поступили?

Без проблем. Еврей в то время... Может быть, какой-то отбор был. Среди кандидатов было много евреев. На наш факультет боеприпасов, в нашей группе было 14, там 11, 25 человек, 2 еврея. Один в одной группе, другой во второй группе. Правда, тот Абрам мне говорил: «Ты знаешь, нас выбрали». Я говорю: «Как же так, мы же сдавали с тобой экзамены, мы хорошо сдали» - «Я думаю, что их «завалили». Я не думаю, я сравнивал интеллектуальный уровень всех кандидатов, с которыми мы вместе сдавали. Ну, слабые ребята! Если я сдал хорошо, а там на до было математику, физику, механику... Такие предметы, которые я знал хорошо, или, скажем, устройство боеприпасов я отлично знал. Какие взрыватели, как они устроены, как они действуют... Пулемет, как он устроен. Элементарно просто. А другие на экзамене матчасти артиллерии: «Пушки, как они устроены?». Ну, разные пушки, более-менее я хорошо знал. Один майор ко мне подскочил. Был в классе, тут пушки стоят, готовился к экзаменам. А он каким-то образом получил билет, а там у него вопрос: «Обтюратор Банджо» - это в большой гаубице есть такая деталь. Он как-то выскочил оттуда, прибежал, увидал меня: «Слушай, что такое «обтюратор Банджо»?».

2 кассета, 1 сторона.
Я ему объяснил, он сдал и тоже приехал в академию. Так что я даже не знаю. Когда я поступал в академию, я не замечал ничего, какого-то предвзятого отношения.

А когда учились?

И когда учился, тоже.



Вы поступили в сентябре 1945?

В 1946.


А в 1948 начались уже процессы «космополитов»?

В 1952 году я кончил. А появились «космополиты», я как-то не знаю, я считал, что это касается литературы. Инженеров это не касается.



Это вы считали, а окружающие тоже, да?

У нас окружающие тоже так считали, что это дело литературы, это не наше дело, пускай они там...



Во время войны у вас была какая-то связь с родными?

Да, я писал письма маме и тете. Мама пошла на курсы медсестер, кончила эти курсы и добилась, что ее направили в медсанбат нашей дивизии. Она добивалась, она знала, что я там. и когда меня ранили, меня привезли в медсанбат к маме.


<< предыдущая страница   следующая страница >>
Смотрите также:
Интервью Москва Россия Дата интервью: октябрь 2004 Интервьюер: Элла Левицкая
554.85kb.
4 стр.
Интервью Москва Россия Дата интервью: октябрь 2004 Интервьюер: Элла Левицкая 1 кассета 1 сторона
839.68kb.
6 стр.
Интервью Москва Россия Дата интервью: январь 2005 Интервьюер: Элла Левицкая
548.81kb.
4 стр.
Интервью Киев Украина Дата интервью: июль 2004 Интервьюер: Элла Левицкая 1 кассета, 1 сторона
724.88kb.
4 стр.
Интервью Киев Украина Дата интервью: октябрь 2003 Интервьюер: Элла Левицкая 1-я кассета, 1-я сторона
430.04kb.
3 стр.
Интервью Таллинн Эстония Дата интервью: октябрь 2005 Интервьюер: Элла Левицкая
373.94kb.
3 стр.
Интервью Киев Украина Интервьюер: Элла Левицкая Дата интервью: июль 2003 1 кассета, 1 дорожка
564.32kb.
3 стр.
Интервью Таллинн Эстония Дата интервью: март 2006 Интервьюер: Элла Левицкая
381.1kb.
3 стр.
Интервью Таллинн Эстония Дата интервью: июнь 2005 Интервьюер: Элла Левицкая
408.64kb.
3 стр.
Интервью Таллинн Эстония Дата интервью: июнь 2005 Интервьюер: Элла Левицкая
563.55kb.
2 стр.
Интервью Таллинн Эстония Дата интервью: сентябрь 2005 Интервьюер: Элла Левицкая
569.91kb.
4 стр.
Интервью Москва Россия Дата интервью: январь 2005
1085.37kb.
8 стр.