Главная
страница 1




Смена типов потребления как фактор модернизации
Цирель Сергей Вадимович,

СПГГИ(ТУ) , гл. научный сотрудник, д.т.н.

190005, Санкт-Петербург, наб. Фонтанки, 126, кв. 34,

тел. 8(911)2297351, факс 8(812)3219594, tsirel58@mail.ru


В историческом споре между В. Зомбартом и М. Вебером о зарождении капиталистического духа и современного капитализма, несмотря на многочисленные попытки оспорить посылки и выводы «Протестантской этики», в целом победил М. Вебер. Большая часть историков и социологов признала, что основным фактором перехода к Новому времени была протестантская этика, возведшая экономический успех в религиозное призвание, т.е. стремление к производству благ, а не к их потреблению. В данной статье я пытаюсь показать, что не только рационализация производства и товарообмена, но и рационализация спроса (потребления) играет существенную роль в становлении рыночной экономики. Более того, именно переход к современному типу потребления закрывает путь к возвращению к традиционному тотальному обществу и его тоталитарным имитациям.

Изменения типов потребления как фактор социально-экономического развития

Одним из главных возражений против применения веберианского подхода к современным транзитным процессам является кричащее различие между бережливостью веберианского носителя духа капитализма (персонифицированного Б. Франклином) и консьюмеризмом современного западного мира. Тем не менее, хотя контраст между объемами потребления пуритан и современных «выбрасывателей» не вызывает сомнений, все же существуют важные черты, которые объединяют их стили потребления между собой и отделяют как от расточительства вельмож средневековья, так и от бережливости крестьян и горожан докапиталистических времен.

Первым шагом к установлению сходства будет попытка составить классификацию традиционных типов потребления.


  1. Аскетическое потребление монахов и отшельников.

  2. Минимизированное потребление (не аскетическое по сути, но приближающее к аскетическому по объему) низших сословий.

  3. Накопительское потребление (максимизирующее объем потребления и накопления практически тех же предметов) более зажиточной части низших сословий.

  4. Престижное потребление элиты, в значительной мере ориентированное на использование уникальных вещей (в меньшей степени – на максимальное потребление типовых благ).

Попытаемся соотнести перечисленные типы потребления с типами производства и товарообмена. Потребляемые товары можно разделить на две группы – стандартные и эксклюзивные блага.

  1. Значительная часть стандартных потребностей низших сословий обеспечивалась натуральным хозяйством и не требовала никаких форм товарообмена.

  2. Другая, тоже не малая, часть, обеспечивалась товарообменом между лично знакомыми между собой производителями.

  3. Третья, меньшая по величине, но весьма значимая для выживания и ведения хозяйства, требовала товарообмена между дальними производителями.

  4. Уникальные вещи, потребляемые элитой, непременно требовали либо наличия специализированных групп производителей внутри данного общества, либо товарообмена с другими обществами.

Оценим возможности их производства при основных формах товарообмена по классификации К. Поланьи − редистрибутивном и рыночном [1]. Для сравнения эффективности (и частоты распространения) тех или иных способов товарообмена в традиционных обществах обратимся к историческому опыту. Исторические данные не дают однозначного ответа на поставленный вопрос, но все же отдают предпочтение нерыночным формам товарообмена. Китай по меньшей мере до середины XVII века (по др. оценкам, до конца XVIII века) опережал Западную Европу по ВВП на душу населения [2,3]. Античный способ производства, в котором свободный товарообмен играл важную роль, позволил Древним Греции и Риму в V в. до н. э. - I в. н. э. сделать существенный рывок как в технологиях, так и в организации хозяйства [4], но оценкам А.В. Мельянцева [3] Римская империя так не смогла превзойти ханьский Китай по ВВП на душу населения (соответственно 300-400 и 340-440 долл. в относительных ценах 1980 года). Однако эти оценки весьма приблизительны, более существенным фактом представляется количественное преобладание нерыночных форм товарообмена. Например, как указывает А.В. Коротаев [14], в XV-XVI веках при примерно одинаковом уровне технологического развития наиболее развитых регионов Старого Света, рыночная экономика преобладала только в Северной Италии и в Нидерландах, в остальных странах доминировала государственная редистрибутивная экономика1.

Причины преобладания и высокой эффективности нерыночных форм товарообмена, на мой взгляд, в значительной степени связаны с общностью, казалось бы, столь различных типов потребления. Производство типовых предметов, не меняющихся из года в год и из десятилетие в десятилетие, легче всего поддается учету и планированию, и может быть вполне эффективно осуществлено не только конкурирующими производителями, но и централизованной экономической системой. С другой стороны, производство уникальных предметов, наоборот, хуже всего поддается учету и планированию, требует весьма неравномерных затрат с малопредсказуемой отдачей, и наиболее эффективно осуществляться производителями, не связанными жесткими требованиями рентабельности.

Эффективность нерыночных экономик оказывалась еще выше, когда власть не выясняла потребности подданных, а навязывала свои представления о том, что им нужно, и подданные, кто с энтузиазмом, кто с покорностью, их принимали. Подобная модель чаще всего реализовывалась во времена становления империй2 или больших войн, когда предпочтение пушек маслу находило отклик в сердцах людей. Как известно, прототипом советской плановой экономики служила милитаризованная экономика Германии во время Первой мировой войны. По-видимому, тип потребления, навязанный властью, заслуживает выделения в отдельный пункт в проведенной в начале статьи классификации.

Область превосходства конкурирующих производителей и рыночного товарообмена лежит между этими двумя полюсами, но, разумеется, не распространяется на все возможные типы потребления, которые можно там разместить. Отмечим те черты современного типа потребления, которые, на наш взгляд, в наибольшей степени, способствуют превосходству рыночного товарообмена.



  1. Индивидуальный и рациональный (точнее, целерациональный – учитывающий соотношение цена/качество) выбор наиболее предпочтительных товаров.

  2. Готовность к приобретению новых товаров, к замене старых вещей на более совершенные.

  3. Существование моды, сменяющейся несколько раз в течение жизни одного поколения, и следование моде.

Вполне очевидно, что данный перечень несколько противоречив – следование моде ограничивает и деформирует индивидуальный выбор. Вкусы современных потребителей варьируют в диапазоне от слепого следования моде (точнее, своих представлений о том, что модно) до полной индивидуальности выбора из представленных на рынке товаров и услуг.

Тем не менее, у всех пунктов есть общие черты – они подразумевают выбор из нескольких видов одного и того же товара, а поставки нескольких видов одного товаров, сопоставимых по своим потребительским свойствам, лучше всего обеспечивают именно рыночные формы товарообмена. Непредсказуемые, стохастически меняющиеся вкусы потребителей препятствуют долгосрочному планированию производства и распределения товаров, но не снижают эффективности адаптивного механизма рыночной конкуренции. Напротив, именно при сочетании индивидуальности выбора и моды в наибольшей степени проявляются преимущества рыночной экономики. В самом деле, если бы все люди слепо следовали моде, то самая мощная корпорация (в т.ч. государственная) с наибольшими возможностями рекламирования своих товаров и формирования моды легко вытеснила бы конкурентов. Наоборот, если бы выбор каждого человека был бы строго индивидуален, то существовала бы принципиальная возможность оценить распределение людей по типам предпочтений и планировать выпуск товаров в соответствии с этим распределением. Согласно меткой характеристике Э. Геллнера [6], современный тип потребления является не массовым и не индивидуальным, а модульным («все приобретают в одном и том же глобальном супермаркете: индивидуален лишь выбор из стандартного ряда возможностей»).

Также вполне очевидно, что элементы новых типов потребления существовали задолго до эпохи Возрождения. Наибольшее количество примеров дает античная история, их можно отыскать и в средневековых городах (где новым типам потребления препятствовала цеховая организация производства), и даже в южносунском Китае [7]. Однако во всех этих случаях можно говорить не о переходе значительной части населения к новому типу потребления, а лишь о появлении его элементов, причем они неизбежно наталкивались на множество препятствий. Главными из них были отсутствие рационально организованного производства, традиция потребления3 и демографические кризисы, обрывавшие периоды относительного благополучия.

Роль нового типа потребления в формировании капитализма


Оставаясь сторонником теории М. Вебера о возникновении капиталистического духа, в то же время я хочу подчеркнуть важную роль спроса на новые товары, для подтверждения своих слов приведу цитату из проповеди Мартина Лютера, произнесенной им в 1552 году: «Сколько ни читай всемирных хроник, не найдешь ни в одной из ее частей, начиная от Рождества Христова, ничего подобного тому, что произошло на протяжении этих последних ста лет. Таких сооружений и посевов не было еще в мире, так же как и столь разнообразной (на любой вкус) пищи, изысканных яств и напитков. Своего предела достигла также изысканность и роскошь в одежде…» (цит. по [8, с .69]).

Конечно, слова Мартина Лютера относились не к его аскетической пастве, а скорее, к распущенным наследникам эпохи Возрождения, но вряд ли без них протестантские бюргеры сумели бы обеспечить сбыт произведенных и привезенных из восточных стран товаров. Экономические успехи пресвитериан Шотландии и лютеран других реформистских стран, вовсе не затронутых Ренессансом, существенно меньше, чем более южных. Впрочем, с другой стороны, новые реформистские идеи самих Лютера и Кальвина не могли быть выработаны и получить широкое распространение без свободного духа эпохи Возрождения.

Возможно, разделение потребителей и производителей нового типа было одним из факторов, придающих устойчивость формирующемуся строю. В дальнейшем, когда успех капиталистического предпринимательства стал неоспорим, оно потеряло свое значение, и потребление самих производителей (сперва – только хозяев и «белых воротничков», а с середины ХХ века – всех наемных работников) обеспечивало расширение рынков сбыта. Одним из косвенных подтверждений выдвинутого предположения является переход стран Японии и других стран ЮВА (и ныне – Китая) к рыночной экономике в ХХ веке, который отчасти повторил опыт разделения производителей и потребителей – при экспортной модели экономики большая часть потребителей современного типа, на которых ориентировано производство, располагается за пределами страны. Слабость современных форм потребления внутри страны в сочетании с исторической традицией нерыночной экономики деформирует рыночную экономику и препятствует ее закреплению. Основными фактороми, сдерживающим демодернизационные процессы, в новых индустриальных странах ЮВА является, в первую очередь, стремление догнать западные страны, а в некоторых случаях – и прямое американское вмешательство. Однако, как правило, новое предложение в течение коротких сроков видоизменяет тип потребления – например, при весьма скромных размерах внутреннего потребления в Японии в 60ые-70ые годы, сам его характер уже значительно отличался от традиционного, прежде всего готовностью к приобретению новых товаров, к замене старых вещей на более совершенные.

В целом, догоняющие модернизации, очевидно, вызваны не внутренними причинами, а успехами западных стран, и прежде всего успехами не в становление демократии, а в производстве оружия и товаров, причем выбор главной цели модернизации – оружие или товары – в значительной степени определяет тип потребления и характер экономики. Наглядными примерами могут служить сопоставления успехов в военном деле и выпуске товаров народного потребления двух Вьетнамов и двух Корей, еще более наглядным примером является российский опыт ХХ века.
Новый тип потребления и плановая экономика
Политические трансформации последнего времени показали хрупкость несложившейся российской демократии, и вопрос – сохранится ли рыночная экономика в России – так или иначе ставится на повестку дня. Хотя официальные лица уверяют нас в невозможности возврата к прошлому, у многих экономистов возникают сомнения, не произойдет ли деприватизация [9]. Другие идут еще дальше и, основываясь на длительной традиции нерыночной экономики и преобладания экономических институтов восточного типа, высказывают уверенность в невозможности рыночной экономики в России и, наоборот, в эффективности нерыночной организации экономики.

По-видимому, наиболее веским основанием для последнего утверждения служат не примеры доиндустриальных империй прошлого, а опыт ХХ века. Несмотря на все утверждения о преимуществе конкурентной экономики и свободного труда, редистрибутивная экономика и даже рабство и крепостное право, казалось бы, окончательно похороненные как аморальные и неэффективные в середине XIX века, через 60 – 70 лет вернулись вновь и в милитаристских странах – сталинской России и фашистской Германии – показали неплохие результаты. Темпы экономического развития СССР в 20ые – 50ые годы ХХ века были выше, чем во всех капиталистических странах. В рамках высказанных выше предположений сущность этих успехов заключалась в удовлетворении потребностей иного типа, чем в странах рыночной экономики – полусовременного-полумилитаристкого типа в Германии и полутрадиционного-полумилитаристкого типа в СССР.

Однако изменение типа потребления привело к снижению темпов роста советской экономики, с начала 60ых гг. СССР по темпам экономического роста стал отставать сперва от Японии и ФРГ, а потом и от всех ведущих стран Запада. Главным источником этих перемен был переход от сельского образа жизни к городскому, от традиционных вкусов к новым, от желания иметь всем известный минимум благ к стремлению пользоваться самым новым и самым модным4. А моду предсказать невозможно. Особо подчеркну, что главным препятствием для планирования являлся не возросший ассортимент товаров (хотя и он значительно осложнял процесс планирования, прежде всего учет потребительских предпочтений), а непостоянство вкусов потребителей, их желание следовать за модой. На первый взгляд, перемены в потребительских предпочтениях не относятся к первостепенным факторам, но и этих перемен оказалось достаточно для сокрушительного поражения централизованной плановой экономики в соревновании с рыночной. При этом советская экономика по-прежнему оставалась достаточно успешной в удовлетворении традиционных потребностей (обеспечении минимальных, не зависящих от моды, потребностей всего населения и престижного потребления узкого круга элиты) и, особенно, в военной сфере.

Поэтому комсомольские активисты не зря рвали узкие брюки и цветные рубашки «стиляг» - они действительно спасали плановую экономику. Но сотни, даже тысячи порванных рубашек не могли остановить ход истории. Когда к началу 80ых годов уже большая населения России жила в городах и переходила к современному типу потребления, поражение плановой экономики в соревновании с рыночной стало неизбежным. Чем большая часть населения страны жила в городах, чем больше людей получали среднее специальное и высшее образование, тем шире становился круг тех, чьи потребности нельзя планировать. Удовлетворение незапланированных потребностей все в большей мере шло в обход узаконенных плановых механизмов и все больше разрушало плановое хозяйство. Неуспехи планового хозяйства подрывали веру в главную догму коммунистов о неминуемой победе социализма в экономическом соревновании. Особая чувствительность советской идеологии к экономическим неуспехам связана с ее коренным отличием от всех традиционных идеологий, даже конфуцианства, которые не помещают экономический успех в центр теории. Оба процесса, экономический и идеологический, взаимно стимулировали друг друга и ускоряли развал советской экономики и коммунистической идеологии. К середине 70ых годов неверие в социалистические догмы охватило большую часть интеллигенции, а погоня за импортными товарами, их доставание полулегальными и совсем нелегальными путями превратились в образ жизни большинства горожан. Теневая экономика и различные теневые идеологии (у элиты - в основном либеральная) разъедали ржавеющий остов планового хозяйства и усиливали диспропорции. Темпы экономического роста все более замедлялись, стагнация и застой приходили на смену былым успехам. И даже тот факт, что Советский Союз не дожил до экономического краха, и скончался не от своих болезней, а от неумелого лечения, в более широкой перспективе ничего не меняет.

Разумеется, переход к рыночной экономике, базирующийся лишь на преобладании современного типа потребления, без рыночного опыта у всего населения5 и низкой трудовой этике не мог быть успешен. Более того, у многих слоев населения произошла традиционализация стиля потребления от престижного потребления «новых русских» до минимизированного потребления «новых бедных». Тем не менее, у основной массы населения современный стиль потребления все же сохранился (на это достаточно наглядно указывает рост обеспеченности населения бытовой техникой6 и разнообразия одежды даже у относительно малообеспеченных слоев населения) и является препятствием к реставрации нерыночной экономики. В последние более хлебные годы область распространения традиционных и архаических стилей потребления несколько сузилась, а процесс перехода к современному типу потребления затронул даже часть сельских жителей. Более того, опыт значительной части населения крупных годов, прежде всего Москвы (т.н. «средний класс» и близкие к нему группы), показывает, что в наиболее благополучных условиях ориентация на западный стиль потребления может достаточно быстро порождать и ориентацию на современный стиль трудовой деятельности как на главное средство его обеспечения. Из массовой коррумпированности, политической пассивности, отсутствия гражданского общества и сопротивления авторитарным тенденциям складывающегося «среднего класса» можно вывести плохие перспективы развития рыночной экономики, но не перспективы ее разрушения.
Влияние «искушенности покупателей» на экономический рост
Для более широкой проверки высказанного предположения рассмотрим статистические данные Всемирного экономического форума (WEF) [11,12]. В число показателей конкурентоспособности эксперты WEF включают вопрос, близкий к приведенному выше описанию современного типа потребления7. Корреляционный анализ указывает на значимую связь (R2 ≈ 0,6) между ВВП на душу населения и искушенностью покупателей. Менее очевидно направление причинно-следственной связи – только ли большой выбор товаров повышает «квалификацию» покупателей или имеет место и обратное явление – искушенность покупателей ведет к расширению предложения и экономическому росту. Более подробный анализ указывает на наличие обоих зависимостей.

В качестве примера рассмотрим данные об искушенности покупателей в 2000-2001 гг. и средний годовой рост ВВП на душу населения в 1995-2001 гг. [12]. Представленные в таблице зависимости показывают значимую положительную корреляцию в странах малого и среднего достатка и отсутствие корреляции в богатых странах, где предпринимаются огромные усилия по стимуляции спроса. Более тщательный анализ показал, что неожиданный результат для стран с ВВП на душу населения более 16000 долл. на человека в первую очередь связан с более быстрым экономическим стран, недавно перешедших в высшую категорию и еще не достигших американских или европейских стандартов потребления (в этих странах еще не полностью произошел переход от экспортной модели развития к ориентации на внутренний рынок).

Таблица. Коэффициенты корреляции и значимости корреляции между искушенностью покупателей и ростом ВВП на душу населения



Страны


Бедные

Средние

Богатые

Исходное распределение стран

0,49

(p  0,05)



0,38

(p  0,02)



-0,13 (незначимо)

Скорректированное распределение стран

0,49

(p  0,05)



0,34

(p  0,01)



0,52

(p  0,02)


Для проверки данного предположения страны, вошедшие в «высшую» категорию в течение последних 10-15 лет8 были искусственно переведены в категорию стран среднего достатка. Результат получился гораздо более логичный (строка 2) – все линии регрессии примерно параллельны друг другу, меньшая корреляция в средней группе легко объясняется ее разнородностью, более низкое положение линии регрессии для богатых стран также легко объяснить необходимостью больших усилий по стимуляции спроса.

В последнее время важное значение приобрел еще один аспект влияния современного типа потребления на экономический рост. В состав современных товаров и услуг вошли новые типы товаров и услуг, предназначенные не только для бытового использования, но также для бизнеса, обучения, научной работы (в т. ч. в гуманитарных областях) и других интеллектуальных занятий – речь идет о персональных компьютерах, программном обеспечении, доступе к интернету, сотовых телефонах и т.д. Важную роль искушенности покупателей в применении современных ИКТ показывает тесная корреляция между искушенностью покупателей и сводным индексом готовности стран к использования ИКТ (NRI, [11]); коэффициент корреляции между ними составляет 0,91, несмотря на то, что искушенность покупателей является лишь одним из 60 показателей, используемых для вычисления сводного индекса. Т.е. потребительство и «вещизм», которые считались в СССР в 70ые-80ые годы свидетельством бездуховности, в настоящее время становятся едва ли не необходимым условием для занятий интеллектуальной деятельностью.

Разумеется, стремление пользоваться новейшими компьютерными технологиями не обязательно должно сочетаться со стремлением пользоваться самыми модными товарами и услугами в других областях, но, как правило, в современном мире типы потребления товаров разных групп коррелированы между собой. Например, в “богатых” странах коэффициент корреляции между искушенностью покупателей и логарифмом количества персональных компьютеров на 100 человек составляет 0,73 (см. рис., рассчитано по данным [11]); частный коэффициент корреляции (с исключением логарифма ВВП на душу населения) составляет 0,39.





Корреляция между искушенностью покупателей и количеством персональных компьютеров на 100 человек в странах с ВВП на душу населения >$16,000

Таким образом, в настоящее время переход к современному типу потребления является одним из важнейших факторов, обеспечивающих превосходство рыночной организации экономики над нерыночной и, соответственно, разрушения нерыночных форм экономической организации, а также значимым фактором экономического роста. Однако дает ли это право утверждать, что «консьюмеризм» одержал окончательную всемирно-историческую победу? Сегодня нам представляется, что мы (и, тем более, жители более богатых стран) никогда не станем довольствоваться скудным набором товаров, отобранных властью. Вполне возможно, что это так, но также вполне возможно, что человечество ждет иное будущее. Не исключено, что потребителям надоест бесконечная погоня за новым, что мир бабушкиных вещей когда-нибудь снова покажется более теплым и уютным, чем мир никелированных монстров, сегодня привезенных из магазина. А еще более вероятно, что обстоятельства вынудят людей умерить свои аппетиты. Например, за серьезной экологической катастрофой (неважно, какого сорта – скорее всего такого, о котором никто сейчас не думает) последует тенденция минимизации потребления, всемерного самоограничения как императива выживания. Однако в настоящий момент нет оснований рассматривать подобные предположения как реальный прогноз обозримого будущего.



ЛИТЕРАТУРА


  1. Polanyi K. The Livelihood of Man. N.Y.: Academic Press Inc., 1977.

  2. Bairoch P. Economics and World History. N.Y., 1993.

  3. Мельянцев А.В. Восток и Запад во втором тысячелетии: экономика, история и современность. М., 1996.

  4. Кузищин В.И. Античное классическое рабство как экономическая система. М. 1990.

  5. Коротаев А.В. Объективные социологические законы и субъективный фактор.// Альманах «Время мира», вып. 1, Новосибирск, 2000.

  6. Геллнер Э. Разум и культура. М.: Изд-во Моск. шк. полит. иссл-ний, 2003.

  7. Васильев Л. С. История Востока. Т.1. М.: Высшая школа, 1993.

  8. История Европы. Т. 3, М., 1993.

  9. Нуреев Р.М. и Рунов А.Б. Россия: неизбежна ли деприватизация? (феномен власти - собственности в исторической перспективе) // Вопросы экономики, 2002, N 6.

  10. Грушин Б.А. Четыре жизни России. Эпоха Хрущева. М.: Прогресс - Традиция, 2001

  11. The Global Competitiveness Report 2001-2002. World Economic Forum. N.Y, Oxford: Oxford University Press, 2002 (и аналогичные издания 1997-2001).

  12. Global Information Technology Report 2002-2003. N.Y, Oxford: Oxford University Press, 2003.




1 А в сельском секторе Северной Индии – даже общинно-реципрокные формы товарообмена.

2 Например, начальные фазы китайских династических циклов и формирование Османской империи.

3 Обедневшие потребители нового типа возвращались к использованию традиционных товаров, а разбогатевшие – стремились перейти к элитарному потреблению уникальных вещей

4 Принципиальные изменения типа потребления в СССР произошли в чрезвычайно сжатые сроки. Если первые социологические опросы в начале 60ых годов [10] ясно указывают на преобладание традиционного и навязанного властью типов потребления (даже со скидкой на подцензурность ответов), то уже к середине 70ых годов обсуждение (осуждение) «вещизма» и потребительства и жалобы на их массовое распространение становятся одной из главных тем советской прессы.

5 Кроме полукриминальной теневой экономики и участия элиты в административных торгах

6 Например, несмотря на общее снижение уровня жизни, количество собственных легковых автомобилей с 1990 по 2000 годы выросло в 2,5 раза против двукратного увеличения в СССР с 1980 по 1990 годы.

7 Точные формулировки пункта “Buyer Sophistication” в различных изданиях имеют вид “Buyers in your country are: 1 = unsophisticated and choose based on the lowest price,…, 7 = knowledgeable and demanding and buy innovative products” или “Buyers in your country are: 1 = slow to adopt new products and processes,…, 7 = actively seeking the latest products, technologies, and processes”.

8 Тайвань, Сингапур. Гонконг, Корея, Израиль, Испания, Португалия, Ирландия, Греция и Словения


Смотрите также:
Смена типов потребления как фактор модернизации Цирель Сергей Вадимович
171.88kb.
1 стр.
Моральный капитал как фактор модернизации
104.41kb.
1 стр.
Эволюция биосферы как, смена типов планетарной организации
100.6kb.
1 стр.
Резюме настоящий Дмитрий Валерьевич (13. 02. 1984 г р.)
43.76kb.
1 стр.
Продолжается набор на летние смены в Дугобу. 4 смена (с 13. 08 – 25. 08); 5 смена (27. 08 – 08. 09); 6 смена
98.14kb.
1 стр.
Распад ссср: национальный фактор
202.05kb.
1 стр.
Смена парадигмы мышления первые шаги к исцелению
77.94kb.
1 стр.
Бакланова Елена Григорьевна огэу, Одесса Два вектора украинской модернизации
120.85kb.
1 стр.
Аналитические индексы потребления: история и перспективы
68.81kb.
1 стр.
Iii. Универсальное-индивидуальное. Взаимосвязь центр-периферия
631.21kb.
4 стр.
Живопись в древнем риме
238.44kb.
1 стр.
План работы моу «Гимназия №4»
83.05kb.
1 стр.