Главная
страница 1страница 2страница 3


На правах рукописи

Лелеко Вера Витальевна


Мифопоэтика советской массовой

музыкаль­ной культуры

(вторая половина 1950-х – начало 1980 х годов)

Специальность 24.00.01 – теория и история культуры


Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата

культурологии

Санкт-Петербург – 2011


Работа выполнена на кафедре теории и истории культуры Санкт-Петербург­ского государственного университета культуры и искусств

Научный руководитель доктор философских наук, профессор

Иконникова Светлана Николаевна
Официальные оппоненты доктор философских наук, профессор

Набок Игорь Леонтьевич


кандидат философских наук, доцент

Плебанек Ольга Васильевна

Ведущая организация Санкт-Петербургская государственная консерватория

им. Н. А. Римского-Корсакова


Защита состоится 19 апреля 2011 года в 14 часов на заседании диссерта­ционного совета Д 210.019.01 в Санкт-Петербургском государственном университете культуры и искусств по адресу: 191186, Санкт-Петербург, Дворцовая наб., 2.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Санкт-Петербургского государственного университета культуры и искусств

Автореферат разослан …………… 2011 года


Ученый секретарь

диссертационного совета

доктор философских наук

профессор Е. С. Протанская



ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
Актуальность исследования определяется рядом факторов. Массовая культура является в ХХ и ХХI вв. все более расширяющейся сферой мировой культуры. Рос­сия с внедрением рыночных отношений и установлением новых отношений с западной культурой оказывается включенной в процесс массо­визации культуры, имеющий как позитивные, так и негативные стороны. В этом процессе скрещиваются два потока. Один – идущий с Запада, другой – выросший на основе отечественной традиции и уходящий в своих истоках в русскую культуру XIX в. Эта традиция не прерывалась и в советское время, хотя массовая культура в тот период имела соответствующее идеям времени содержание, определяющиеся политическим устройством общества формы и способы функционирования. Пони­мая значимость отечественной истории массовой культуры для современной Рос­сии, исследователи начинают все чаще обращаться к ее изучению, переосмыслению с новых идейных и теоретических позиций. Это относится и к массовой музыкаль­ная культуре, которая была, особенно в жанре массовой песни, зеркалом умона­строений того или иного периода советской истории, своего рода визитной карточ­кой эпохи.

Важной составляющей содержания массовой культуры является ее мифологический уровень. В массовом искусстве он проявляется как мифопоэтический. Осмысление идейно-образного содержания советской массовой музыкальной куль­туры с точки зрения содержащейся в ней мифологии, исследование ее мифопо­этики представляет собой актуальную задачу современного отечественного гуманитарного знания. Обращение к этой проблематике открывает возможность более полного восстановления картины советской массовой музыкальной культуры, раскрытия новых граней общественного сознания, запечатленной в ней ментальности эпохи.



Степень разработанности проблемы имеет разные уровни в зависимости от на­правления и тематики исследований. Наибольшее количество работ посвя­щено общим вопросам возникновения, развития и современного состояния массо­вой культуры. Начало ее изучения было положено в XIX в. Г. Тардом, Г. Лебоном на За­паде, Л. Н. Войтоловским, Н. К. Михайловским в России. Накопленные идеи и теории, обновлявшиеся в ходе истории в связи с изменением как самой массовой культуры, так и общественных условий ее функционирования, были проанализированы в со­временных историографических исследованиях. Из работ последнего времени вы­деляются широтой охвата материала и обстоятельностью анализа труды М. А. Хевеши, А. В. Костиной, Н. Н. Суворова, в которых основное внимание уделяется западным теориям, и В. Г. Лебедевой, реконструировавшей как историю развития массовой культуры в России и СССР до 1930-х гг., так и отечественную историо­графию проблемы.

Исследователи (А. Костина, С. Неклюдов, Н. Хренов и др.) отмечают такую важную особенность массовой культуры как способность быть проводником определенной идеологии и мифологии. В первой поло­вине ХХ в. массовая культура и ее мифология носили преимущественно политиче­ский характер. Вни­мание западных исследователей привлекала главным образом мифоло­гия тоталитарных обществ. О ней идет речь у К. Поппера («Открытое общество и его враги»), Х. Арендт («Истоки тоталитаризма»); Э. Фромма («Бегство от свободы») и др. По­сле Второй мировой войны западное общество окончательно превращается в обще­ство потребления с соответствующими массовой культурой и мифологией. Ее ана­лизу посвящены: «Диалектика Просвещения» М. Хоркхаймера и Т. В. Адорно, в которой западноев­ропейская рациональность и вера в разум как основная посылка Просвещения объяв­ляются ми­фом, а массовизация культуры оказывается неизбежно связанной с ее мифологиза­цией; «Мифологии» Р. Барта, раскрывающей механизмы мифологизация любого факта или артефакта западной культуры, попадающего в публичное пространство через средства массовой информации; «Система вещей» Ж. Бодрийяра, показавшего, что современное западное обще­ство отчуждено от реальности и реального потребления системой знаков, что по­требление программируется с помощью «систематического манипулирования знаками» и становится потребле­нием брендов.

Из работ отечественных авторов не утратила своего значения монография В. П. Шестакова «Мифология ХХ века: критика теории и практики», в которой ана­лизируются имиджи и стереотипы массовой культуры, реклама, отдельные жанры массового искусства. А. Я. Флиер рассматривает социальные основания массовой культуры, ее функцию передачи смыслов профессиональной культуры обыденному сознанию («Культурология для культурологов»). И. В. Кондаков акцентирует внимание на таком важном для отечественной культуры в целом, массовой культуры и ее мифопоэтики феномене как ментальное единство русской культуры. («Культурология: история культуры России»). С. Г. Кара-Мурза в «Советской цивилизации» пишет, в частности, о «мире символов» советской культуры, ключевых идеях советской идеологии, разделявшихся массовым сознанием, и их разрушении постепенно созревающим антисоветским мышлением. Научная литература постсоветского времени активно разрабатывает про­блемы идеологии и мифологии массовой культуры, в том числе советской, но по большей части – постсоветской. Соответствующий раздел имеется в монографии А. В. Костиной («Массовая культура как феномен постиндустриального общества». Изд. 2-е. гл. 4). Современный вариант интерпретации элитарного и массового соз­нания предлагает Н. Н. Суворов («Элитарное и массовое сознание в культуре по­стмодернизма»). В. Г. Лебедева реконструирует отечественную традицию изучения массовой культуры, говорит об отрицательной оценке массовой культуры, распространяющей потребительскую психологию в ущерб нравственности. («Судьбы массовой культуры в Рос­сии. Вторая пол. XIX – перв. треть ХХ в.») Л. А. Булавка указывает на близость советской идеологии религиозной вере, которая в позднесоветскую эпоху ослабевает и уходит в прошлое. Е. Г. Соколов констатирует, что совет­ская действительность вся была пронизана «зонами мифологического напряжения» («Имитация истории и риторические фигуры советской мифологии» // Метафизические исслед. Вып. 2. История). Системный охват разных аспектов советской культуры, в том числе ее идеологии, осуществлен в материалах конференций о советской культуре, проведенных Балтийским гос. техн. университетом «Военмех» (2000, 2003, 2008, 2010 гг.)

Важным для исследования современной мифологии массовой культуры. являются два аспекта. Первый касается обнаружения в современ­ных мифологиях рудиментов архаических мифологий, которые могут быть основой современных мифологических сюжетов, образов, символов и т. п. Более того, архаика не исчезает и в атеистическом мировоззрении, «религия и мифология «скрыты» в глу­бине подсознания» современных атеистов (М. Элиаде «Священное и мирское»). Из отечественных ученых о возможности сохранения «некото­рых особенностей» мифологического мышления в массовом сознании ХХ в. пи­сал Е. Мелетинский («Миф и ХХ век»). Второй аспект – подход к мифу как определенному типу мышления о мире и человеке, воплощение этого мышления в разных языках: разго­ворном, языке ритуала, искусства, различных образах, символах, знаках и т. п. Этот тип мышления характерен не только для мифа, но и для искусства, что обусловлено их общим генезисом.

Мысль о генетической связи мифологического и поэтического, мифологии и поэзии, их сходстве является традиционной в мировой науке о мифе. Различные аспекты этой связи и общности, а также различий между ними анализирует А. Ф. Лосев в «Диалектике мифа» Идея изначальной связи мифологии и литера­туры, наличия общего для мифа и искусства образного способа воплощения представлений и идей положена в основу «Поэтики мифа» Е. Мелетинского. Производный от «поэтики мифа» термин «мифопоэтика» распространился в на­учных публикациях о мифе и литературе. В. Н. Топоров в работе «Миф. Ритуал. Символ. Образ: исследования в области мифопоэтического» употребляет термин «мифопоэтическое» как мифологическое, содержащееся в литературном произведении, его «мифопоэтический слой». Близкое этому понимание «мифопоэтики» содержится в работах Е. Г. Романовой («Мифопоэтика советской драматургии 1920-х годов»), Х. Костова («Мифопоэтика Андрея Платонова в романе "Счастливая рука"») и др. Термин «мифопоэтика» может относиться и к нескольким видам искусства целой эпохи (И. А. Кребель «Мифопо­этика Серебряного века»).

В самом общем значении «мифопоэтика» понимается как наличие мифо­логического содержания в образах искусства, прежде всего поэтического. «Мифо-» фиксирует связь с мифологией, «-поэтика» предстает как поэзия и – шире – поэтическое, одухотворенно-образное начало, присущее литературе и другим видам искусства. Кроме того, «поэтика» как литературный и эстетический термин отсылает к системе выразительных средств произведения искусства, творчества художника, художественного направления, вида искусства и т. п., к той составляющей образа, которая создается художественной формой. Близость понятий «поэзия» и «поэтика» позволили Д. С. Лихачеву назвать свое исследование о семантике садово-парковых стилей «Поэзия садов». В нем стили садово-паркового искусства рассматриваются в контексте эстетических идей и художественной практики эпохи, ее «господствующей семантики».

Искусство, в том числе в XX в. массовое искусство, было одним из самых дей­ственных форм воплощения идеологии и мифологии в мифопоэтической форме. Таковым было и советское искус­ство, особенно массовые его виды, в частности, музыка. Возможность писать об этом появилась лишь в постсоветское время. В статье Х. Гюнтера «Поющая Родина» массовая песня 30-х гг. показана как «концентрат советской мифологии». Е. О. Гранцева утверждает, что мироощущение эпохи 30 х гг. и ее мифы массовая песня передала с полнотой, не­доступной другим сферам культуры, что обращение к массовой песне открывает возможность понимания многих современных проблем («Нам песня строить и жить помо­гает (о сов. массовой песне и мифологии тоталитаризма»).

Отечественная массовая музыкальная культура, особенно песня, нуждается в продол­жении и углублении культурологического исследования, способного выявить и проанализировать ее мифопоэтику.



Объект исследования: советская массовая культура второй половины 1950-х – начала 1980-х годов.

Предмет исследования: мифопоэтика советской массовой музыкальной куль­туры середины 1950-х – начала 1980-х годов.

Цель работы: исследование мифопоэтических образов и духовных смыслов со­ветской массовой музыкальной культуры на примере массовой, эстрадной и бардовской песни середины 1950-х – начала 1980-х годов. Достижение поставленной цели предпола­гает решение следующих задач:

– проанализировать особенности массовой культуры ХХ века и уточнить своеобразие советской массовой культуры;

– исследовать идейно-образные смыслы советской массовой культуры;

– раскрыть содержание идей и мифов субкультур советского общества второй половины 1950-х – начала 1980-х годов;

– определить место песни в совокупности жанров массовой музыкальной культуры;

– рассмотреть особенности мифопоэтики советской массовой и эстрадной песни;

– выявить и раскрыть смысл основных мифопоэтических образов бардовской песни.

Научная новизна работы состоит в том, что в ней

– выявлены жанры песенного творчества, которые наиболее полно представляют советскую массовую музыкальную культуру;

– советская массовая, эстрадная и бардовская песня представлены как мифопоэтический текст и подвергнуты комплексному культурологическому анализу;

– проанализирована мифопоэтика массовой и эстрадной песни, раскрыта ее связь как с архаической мифологией, так и с советскими идейно-образными комплексами, официальными и личностными;

– выявлены и проанализированы основные образы, темы, мифологемы бардовской песни, показано их сходство и различие с содержанием массовой и эстрадной песни;

– разнообразие мифопоэтического содержания советского песенного творчества соотнесено с усилившимися во второй половине 1950-х – начале 1980-х гг. процессами культурной дифференциации советского общества, развитием субкультур;



– в научный оборот в качестве предмета культурологического анализа введена репрезентативная вы­борка из 324 песен второй половины 1950-х – начала 1980 х гг., в том числе 176 об­разцов массовой и эстрадной песни и 148 примеров бардовской песни.

Положения, выносимые на защиту:

  1. Идеи и образы советской массовой культуры, их семантика определялись идеологией. Идеологические постулаты, конструкции становились достоянием масс посредством лозунгов, плакатов, образов искусства, среди которых самыми действенными были образы кино и массовых музыкальных жанров. Образный язык искусства адаптировал идеологию, предъявляя ее массовому сознанию в мифопоэтической форме. Эта трансформация облегчалась наличием в массовом сознании элементов архаической мифологии. Искусство благодаря своей мифопоэтической природе было также незаменимым инструментом запечатления общественных, групповых и личностных умонастроений и чувств, своего рода барометром духовного климата, ментальных структур эпохи. В наибольшей степени способностью фокусировать социально-психологическое состояние общества обладает музыка, особенно связанная со словом.

  2. Советская массовая музыкальная культура представлена рядом музыкальных жанров: песней, рок-музыкой, музыкой вокально-инструментальных ансамблей (ВИА), песенно-танцевальными жанрами, рок-оперой, мюзиклом. Особый статус песни (массовой, эстрадной и бардовской) в комплексе этих жанров определялся тем, что именно песня, ее мифопоэтические образы обладали способностью объединять и сплачивать людей. Кроме того, другие массовые музыкальные жанры либо содержат песню в качестве основы (как рок и музыка ВИА), либо имеют в своем составе аналогичные песне и связанные с ней генетически формы (арии и другие вокальные соло в рок-опере, мюзикле, оперетте). Это позволяет говорить о песне как основном, ведущем жанре массовой музыкальной культуры.

  3. Мифопоэтика советской массовой и эстрадной песни второй половины 50-х – начала 80 х гг. нашла воплощение как в ее поэтическом тексте, так и в музыке. На качество и содержание текста значительное влияние оказал расцвет поэзии, массовое увлечение ею в конце 50 х – первой половине 60-х гг. и движение авторской (бардовской) песни. В поэзию, в том числе песенную, ворвался свежий ветер перемен, надежд, которыми была наполнена общественная атмосфера 60 х гг. Песня обратилась к актуальным для широкого слушателя темам и проблемами современности. На первый план в ней выдвинулось разнообразие повседневной жизни, личностные взаимоотношения и чувства «простых людей» (дружба, любовь), романтика странствий, походов, освоения новых мест и др. Именно эти темы подвергались поэтической мифологизации. Показательны в этом отношении «хиты» 60-х, звучавшие в каждом доме, имевшие миллионные тиражи записей: «Ландыши» О. Фельцмана – О. Фадеевой в исполнении Г. Великановой, «Черный кот» Ю. Саульского – М. Танича в исполнении Т. Миансаровой и др.

  4. Неотъемлемой составляющей поэтики массовой и эстрадной песни была музыка, которая запечатлевала ритмоинтонации времени, переводила на свой язык господствующее мироощущение эпохи. Если в 30-е – 50-е гг. господствующими жанрами были гимн и марш, то в 60-е – 70-е – вальс, лирическая песня, часто на ритмической основе вальса или в духе русской протяжной песни. Новые темп и ритм жизни входят, в частности, с твистом, песнями на основе его ритма, получившими массовую популярность. Душой же песни по-прежнему оставалась мелодия, которая, в случае творческой удачи композитора и исполнителя, легко запоминалась и жила самостоятельной жизнью в массовом сознании и бытовом исполнении. Все большее значение по мере выдвижения на первый план эстрадной песни с ее сложным поэтическим и музыкальным образным миром приобретала фигура певца-исполнителя, в сценическом имидже которого и поэтически-музыкальных образах воплощалась высокая значимость личности, индивидуальности.

  5. Вариативности и разнообразию мифопоэтических моделей способствовали усилившиеся процессы культурной дифференциации общества, формирования новых субкультур. В субкультуре «шестидесятников» на первый план выдвигались ценность личности и свобода творчества. Эта субкультура представлена литературной прозой, искусством кино, музыкальным авангардом, бардовской песней и новой («стадионной») поэзией, которая нередко становилась литературной основной массовой и эстрадной песни.

  6. Советскую массовую и эстрадную песню дополняла, а отчасти противостояла ей песня бар­довская, которая в еще большей степени несла новые идеи, стандарты жизни и новые формы общения с аудиторией. Ее культурное своеобразие и мифопоэтика определялись как содержанием поэтического текста и его музыкальным сопровождением, так и сценическим имиджем автора-исполнителя, который демонстрировал возможности творческой свободы и самовыражения, доступные каждому. Общественную значимость свободного творчества подтверждал движение клубов самодеятельной песни, объединявшее сотни тысяч людей («Грушинский фестиваль авторской песни» и др.) Обращаясь к тем же темам, что и массовая, и эстрадная песня (Родины, дороги, любви и др.) поющие поэты были более свободны и близки к жизненным реалиям, раскрывали их более полно и многопланово, не обходя проблемы и «острые углы». В этом проявлялся общий настрой бардовской поэзии, выразивших стремление «шестидесятников» к свободе и правде. Музыкальная составляющая бардовской песни, обычно невысоко оценивающаяся, тем не менее вносила свой вклад в ее мифопоэтику. Как правило, поэтический текст сопровождал простой аккордовый аккомпанемент, исполнявшийся на гитаре. Он вносил дополнительную ритмическую организацию в поэтически-музыкальное целое. Кроме того, важную роль играло интонирование, манера мелодекламации или пения. Подчеркнуто индивидуальной и разнообразной она была, в частности, у В. Высоцкого и Б. Окуджавы, что придавало объемность поэтически-музыкальному образу и усиливало его эмоциональное воздействие.

Методологическая основа и методы исследования. Основой диссертацион­ного исследования является комплексный культурологический подход к явле­ниям культуры, опирающийся на методы и результаты социологических, поли­тологи­ческих, историографических, лингво-культурологических, семиотико-культур­ных, искусствоведческих исследований. Это позволило провести комплексное исследование советской массовой музыкальной куль­туры на при­мере массовой, эстрадной и бардовской песни как наиболее репрезентативных массовых жанров периода второй половины 1950-х – начала 1980-х гг. В работе применя­лись также сравнительно-исторический, историко-культурный, философско-культурологи­ческий, искусствоведческий методы анализа, позволившие рас­крыть как содер­жание музыкально-поэтических текстов, служивших материалом для анализа, так и воссоздать тот историко-культурный контекст, в котором эти тексты соз­давались, выявить и проанализировать основные темы, образы, кон­цепты, мифологемы, содержащиеся в массовой, эстрадной и бардовской песне.

Научно-практическая значимость исследования состоит в том, что оно вно­сит определенный вклад в новое, современное осмысление одного из значимых перио­дов в развитии истории и культуры России, вводит в научный оборот и дает куль­турологический анализ малоисследованный феномен советской мас­совой музы­кальной культуры, прежде всего – массовой и эстрадной песни, тем самым стиму­лируя ее дальнейшее исследо­вание. Материал, положения и выводы диссертации могут использоваться при чтении курсов истории культуры России, истории искус­ства, массовой куль­туры, массовой музыкальной культуры нашей страны.

Апробация результатов исследования. Основные результаты исследования на­шли отражение в публикациях автора, выступлениях на научных семинарах, фору­мах и конгрессах: «Пятом научном семинаре молодых ученых «Простран­ство куль­туры в междисциплинарных исследованиях» (Вятский гос. ун-т, Ки­ров, 2006), «Международном научном форуме “Культура и мир„» (СПб., Куль­турологическое общество, СПб., 2008), «Третьем Российском культурологиче­ском конгрессе с ме­ждународным участием «Креативность в пространстве тра­диции и инновации» (СПб., 2010). Диссертация обсуждалась на заседании ка­федры теории и истории культуры Санкт-Петербургского государственного университета культуры и ис­кусств и рекомендована к защите.

Структура диссертации. Диссертация общим объемом 186 страниц состоит из введения, двух глав и шести па­раграфов, заключения, библиографического списка из 324 названия.
Основное содержание работы

Во Введении обосновывается актуальность темы исследования, раскры­вается степень ее разработанности, определяются объект, предмет, цель, задачи диссерта­ции, формулируются ее методология и методы исследования, научная новизна и положения, выносимые на защиту, отмечается научно-практическая значимость результатов исследования.



В первой главе – «Мифопоэтика советской массовой культуры» – дается анализ кон­цепций массовой культуры в отечественной научной литературе, говорится о связи массовой культуры и мифологии, рассматриваются особенности массовой культуры СССР, анализируются субкультуры советского общества второй половины 1950-х – начала 1980 х гг., их идеи и мифы.

В параграфе 1.1 – «Основные особенности массовой культуры ХХ века» – речь идет о том, что массовая культура рассматривается боль­шинством исследователей как продукт индустриального и постиндустриального об­ществ. Факторами, обеспечивающими ее появление и функционирова­ние являются: индустриальная, технологи­ческая и информационная револю­ции; господство рыночных отношений, в том числе в сфере культуры; начав­шийся в XIX в. и продолжающийся до настоящего времени процесс глобаль­ной урбанизации; увеличение грамотности населения в связи с переходом ко всеобщему начальному и среднему образованию.

Большая часть перечисленных факторов имела место и в СССР: урбани­зация и индустриализация, развитие средств массовой информации и коммуникации, ко­торые начались еще в по­реформенной царской России, решение проблемы всеоб­щего начального и среднего образования приходится соответственно на середину 1930-х и середину 1970-х гг. Своеобразие совет­ской массовой культуре придавали: государственная монополия на распростране­ние информации и отсутствие «свободного» рынка. Социалистический проект мог быть реализован лишь при условии вовлечения в его осуществление «ши­роких масс трудящихся». В советском идеологическом дискурсе революционная и социалистическая массовость была одной из основных идейных констант культуры.

Советская массовая культура существовала в двух основных формах. Как «культура для масс», создававшаяся профессиональными деятелями искусства и призванная, используя художественно-образное мышление, внедрять в созна­ние людей коммунистические идеи и ценности, и как «культура масс», самодеятельное творчество народа, проявлявшееся и существовавшее стихийно (анекдот, школьный и студенческий фольклор, лагерный фольк­лор, отчасти авторская (бардовская) песня и рок-музыка [до конца 1980-х гг.])

Массовая культура связана с мифологией, которая широко распространена в культуре ХХ в. Исследователи (Е. Мелетинский, С. Неклюдов) выделяют не­сколько типов мифологии ХХ в.: традиционную (архаическую), религиозную, полити­ческую и мифоло­гию массовой культуры. Архаическая мифология является арсеналом космого­нических сюжетов, образов первопредков и героев, борющихся с Хаосом и других образов-мифологем, устойчивых ментальных образований: «архети­пов», концептов, которые активно исполь­зуются и в дру­гих современных мифологиях, в том числе мифологии массовой культуры. Набор ми­фологем любой современной мифологии является открытой системой, в которой на­ряду с традиционными символами, образами существуют новые. Их обнаружение и интерпретация – результат творческой интуиции исследователя.

Мифология современной массовой культуры обслуживает общество по­треб­ления и направлена на его стимулирование, формирование все новых и но­вых по­требностей и их постоянный рост. Основная социальная роль человека, живущего и действующего в пространстве массовой культуры, – роль потреби­теля. Покупки, «шопинг», деньги – главная тема мифологии массовой куль­туры, потребитель, по­купатель – ее главный герой, ментальность и ценности которого формируются в значительной мере рекламой.


следующая страница >>
Смотрите также:
Мифопоэтика советской массовой музыкаль­ной культуры
387.69kb.
3 стр.
Информацiонный листокъ Русскiй Обще-Воинскiй Союзъ. №31 г. Луганскъ ­ апрель-май 2009 г
50.44kb.
1 стр.
Е. Е. Рогова, М. С. Звягина вгпу, Воронеж символическое осмысление образа стола в контексте христианской и советской культуры
83.78kb.
1 стр.
Формирование советской культуры: основные направления
190.03kb.
1 стр.
Лекции «эгх бразилии»
153.39kb.
1 стр.
Порядок предоставления субсидий юридическим лицам
166.3kb.
1 стр.
Е. Ю. Кармалова Мифопоэтическая основа жанров современной массовой культуры (женский любовный роман / киномелодрама) и рекламный дискурс
179.13kb.
1 стр.
Декларация о средствах массовой информации и правах человека А. Статус и независимость печати и других средств массовой информации
62.8kb.
1 стр.
Презентация по Всеобщей истории «Мировая культура и искусство 20 века» История- 9 класс. Тип: изучение нового материала
73.23kb.
1 стр.
Законом РФ "О средствах массовой информации"
93.83kb.
1 стр.
Вести из Советской школы. «Мы гордимся своим односельчанином»
144.49kb.
1 стр.
Губкинский
191.83kb.
1 стр.