Главная
страница 1
Доклад
по
Гуманитарной Конференции

«Имя моим владельцам – легион»

Мокина Ольга 9 класс

2008 год
Целью моего докада было выяснить, для чего авторы повествуют от имени вещи. Я иследовала 3 произведения: «Коллекционная вещь» Тибора Фишера, «Записки Пиквикского клуба» Чарльза Диккенса и «Путь меча» Генри Лайона Олди.

В 2х из них предмет – главный герой. У Фишера это ваза, а у Олди меч. У Диккенса же это второстепенный персонаж – старое кресло. Интересно, что Фишер всю книгу пишет от имени вазы, Олди чередует рассказчиков – повествование идет то от имени меча, то от имени человека, а Диккенс лишь вставляет в свой роман маленький эпизод с говорящим креслом. Но, прежде чем искать сходства и различия в причинах, которые побудили писателей говорить от имени предмета, надо немного сказать о самих авторах.
Итак, начнем с самого раннего по времени.

Диккенс родился в Англии в 1812 году в семье портового чиновика. Его отец разорился, и мальчику приходилось помогать семье, вместо того, чтобы учиться. В школу он ходил только до 12 лет. Семья постоянно нуждалась, и это сказалось на творчестве Диккенса. Суды и адвокатские конторы, тюрьмы, сиротские дома, дома обеспеченных и преуспевающих людей, улицы Лондона с его бедняками и клерками – вот где разворачивается действие в его произведениях. Хотя в «Пиквикском клубе» написанном в 1836 году, этого и не видно напрямую, но, тем не менее, сочувствие Диккенса ко всем, кто столкнулся с нуждой, играет в эпизоде с креслом важную роль.
Теперь о самом произведении. Кресло – нечто неживое, но Диккенс его одушевляет, превращает в человека. Кресло обладает своим характером, далеко не самым идеальным. Оно подобно человеку.

«Но больше всего воображение Тома было потрясено странным, мрачного вида креслом с высокой спинкой, самой фантастической резьбой, с подушкой, обитой розовой материей с разводами; ножки его заканчивались круглыми шишками, старательно обернутыми красной шерстяной материей, словно это были пальцы, пораженные подагрой. Резьба на спинке постепенно приняла очертания и выражение старого, сморщенного человеческого лица, подушка, обитая розовой материей, стала старинным жилетом с отворотами, круглые шишки разрослись в пару ног, обутых в красные суконные туфли, и все кресло превратилось в подбоченившегося, очень безобразного старика, джентльмена прошлого века»
И кресло помогает бедному молодому человеку Тому осуществить 2 его мечты – содержать трактир и жениться на вдове. Но делает оно это не по доброте душевной. Оно помогает Тому только потому, что это выгодно ему самому, то есть поступает, как и любой нормальный человек.

«А впрочем, Том, я уклоняюсь в сторону. Том, этот рослый парень гнусный авантюрист. Стоит ему жениться на вдове, и он тотчас продаст всю обстановку и удерет. А что за этим последует? Вдова будет покинута и обречена на нищету, а я насмерть простужусь в лавке какого-нибудь старьевщика»


Но кресло действует не по принципу «главное, чтобы мне было хорошо», как большинство таких людей вокруг самого Диккенса. Кресло действует разумно, пытается организовать все так, чтобы обе стороны получили выгоду, а вовсе не нагло использует Тома для достижения своей цели. Или, скорее, использует, но убеждает Тома, что ему самому это надо если не больше, то уж точно не меньше, чем креслу. Оно – олицетворение человека, каким его хочет видеть Диккенс. Но не идеального, а реального – со своими пороками и заморочками, но просто поступающего разумно и по-возможности не в ущерб окружающим, не ущемляя их права и достоинства, а, наоборот, помогая, пусть и из корыстных целей.
Мне кажется, что, если бы Диккенс ввел такого персонажа в виде человека, то никто бы не обратил на его поведение особого внимания – просто воспринял бы в качестве очередной надоедливой нотации старого человека. Но это кресло, а поступки кресла – это уже что-то необычное и поэтому запоминающееся.

Тем более – Диккенс поместил этот эпизод внутри рассказа какого-то персонажа. В таких коротких рассказиках читатель обращает внимание не столько на сюжет, сколько на детали, поскольку сюжета там, как такового, нет. И, следовательно, поведение кресла хорошо запомнится, и люди задумаются – может, им поступать так? Или неосознанно будут подражать наиболее интересным и запомнившимя персонажам прочитанных книг.


Промежуточный вывод:

Можно предположить, что Диккенс ведет рассказ от имени вещи для того, чтобы читатель-современник обратил внимание на важные для автора идеи, для выделения и акцентирования своей мысли. Он хочет заставить людей вокруг себя измениться.



Генри Лайон Олди – 2 соавтора, Дмитрий Громов и Олег Ладыженский. Оба 1963 года рождения, оба жили в Харькове (Олег тут родился, Дмитрий переехал в 1974г).

«Путь меча» они написали в 1994 году.


Как я уже сказала – повествование ведется попеременно от имени меча и от имени человека. Человека зовут Чэн Анкор, а имя его меча – Единорог, и они главные герои книги.
В центре вымышленной реальности находится империя. И у нее, как и у каждой страны, есть своя легенда, своя мифология: «Жили некогда два великих мастера-оружейника, и звали их Масуд и Мунир. Некоторые склонны считать их Богами Небесного Горна или демонами подземной кузницы Нюринги, но я-то лучше многих знаю, что всякий кузнец в чем-то бог и в чем-то демон, и не верю я досужему вымыслу. Людьми они были, Масуд и Мунир, если были вообще... А вот в то, что был Масуд учеником Мунира и от него получил в свое время именное клеймо мастера - в это верю. И не было оружейников лучше их. Но заспорили они однажды - чей меч лучше? - и решили выяснить это старинным испытанием. Ушли Масуд и Мунир, каждый с тремя свидетелями из потомственных молотобойцев и с тремя свидетелями из людей меча, ушли в Белые горы Сафед-Кух...

И вонзили оба мастера по лучшему клинку своей работы в дно осеннего ручья, чьи воды тихо несли осенние листья. И любой лист, наткнувшийся на меч Масуда, мгновенно рассекался им на две половинки - столь велика была жажда убийства, заключенная в лезвии. А листья, подплывавшие к клинку Мунира, огибали его в страхе и невредимыми плыли дальше по течению.

Говорят, что ударила тогда в ручей синяя молния с ясного неба, разделив его на два потока. И был первый поток, где стоял мудрый меч мастера Мунира, желтым от невредимых осенних листьев. И был второй поток, где стоял гордый меч мастера Масуда, красным - словно кровь вдруг потекла в нем вместо воды. И разделились с той минуты пути кузнецов. Мунир с двенадцатью свидетелями ушел от ручья, а оставшийся в одиночестве Масуд прокричал им в спину, что наступит день - и у него тоже будет дюжина свидетелей, не боящихся смотреть на красный цвет. Страшной клятвой поклялся в том Масуд, и тогда ударила с неба вторая молния, тускло-багровая... Обернулся Мунир - и не увидел ученика своего, Масуда-оружейника, и меча его тоже не увидел. А два горных ручья тихо несли в водах своих осенние листья...»

И число 12, скорее всего,не случайно: 12 учеников Мунира ассоциируется с 12ю апостолами – учениками Христа.


Так вот, эта империя – развитая страна, в которой фехтование отточено до немыслимого мастерства и превращено в искусство. Так, все поединки являются бескровными, и почетом считается не ранить соперника, а, например, срезать пуговицу с его одежды. Нанесение повреждений же – величайший позор для неаккуратного «победителя».

А рядом с этой империей, за пустыней, находится дикая неразвитая страна. Тут люди сражаются не для того,чтобы наслаждаться красотой поединков, а для того, чтобы убивать. И честь для них измеряется не уровнем владения мечом, а количеством убитых врагов.

И авторы пстоянно указывают на различия между этими странами.
В империи каждый человек – личность со своей особенной внешностью или характером.

В дикой же стране люди воспринимаются одной серой массой, они практически не различаются между собой ни по внешности, ни по характеру.


В этом мире сосуществуют 2 цивилизации – люди и холодное оружие.

В империи оружие разумно и ведет себя подобно людям. Они называет себя Блистающими. Но каждая из этих цивилизаций – Блистающие и люди – считает себя главенствующей и признает другую только в виде необходимого приложения – как орудие действия, как вещь. Так, мечам нужны люди для того, чтобы передвигаться, а людям мечи – чтобы устраивать поединки. И воспринимают они их как, например, мы воспринимаем хорошую скаковую лошадь или охотничью собаку – мы ей гордимся, восхищаемся, любим ее... Но не признаем в ней кого-то равного себе. И мечи не понимают, зачем портить чужого человека – ведь его так трудно найти и обучить.

За пределами империи оружие тоже разумно, но в гораздо меньшей степени. Так, они общаются между собой, но не могут не то что управлять человеком – они не могут даже свои действия контролировать полностью. Блистающие называют их «Дикие Лезвия» - за желание и умение убивать, за безоговорочное подчинение людям в их кровожадных распрях, за отсутствие собственного мнения и «разумности». Но, несмотря на это, Блистающие не презирают их, поскольку сами такими были.

Дело в том, что раньше они тоже были неразумными и вели захватнические войны, подчиняясь людям. Но 8 веков назад был начат и вскоре завершен переход от ремесла к искусству, от убийств к красивым поединкам. И поэтому Блистающие верят в Дикие Лезвия, считают, что для них не все потеряно, а даже наоборот – просто еще не найдено. И стараются подтолкнуть их, помочь совершить этот переход.


Легко заметить, что развитая империя – детище мудрого Мунира – кузнеца, который делал мечи для искусства. А дикая страна – детище Масуда, который делал мечи для битв. Поэтому мечи Мунира – Блистающие – разумны, а мечам Масуда – Диким Лезвиям – это не нужно. И главное отличие ремесла от искусства состоит в том, что произведение искусства уникально, а ремесленник может тиражировать свои изделия. Вот и Блистающие – личности, а Дикие Лезвия – одинаковае вещи.
Но получается, что искусство вышло из ремесла, само по себе оно красиво, но уязвимо. Так, великие фехтовальщики не смогли совладать с одним появившимся в городе убийцей. Ремесло же без искусства страшно и жутко. И древнее противостояние Масуда и Мунира сводится к тому, что ни один из них не прав. Ремесло и искусство одно без другого существовать не может, необходима гармония.

И в итоге герои книги совмещают эти 2 направления в развитии фехтования.


Интересно, что человек и его меч абсолютно идентичны по характеру, поведению, испытываемым чувствам, они – как одно целое, но сами не догадываются об этом. В разговорах они произносят одно и то же, мысли и действия у них одинаковые. И главные герои – Чэн и его меч Единорог – преодолевают грань между людьми и оружием, становятся одним целым, полностью осознавая это. И перестают воспринимать друг друга вещами. Это происходит после того, как Чэну делают руку из старой латной перчатки взамен потерянной в поединке. Перчатка – нечто переходное от меча к человеку, так как она сделана из металла, но в то же время является рукой Чэна. И она как бы активирует связь между человеком и его мечом, помогая им понять друг друга и слиться друг с другом.
Промежуточный вывод:

Итак, в книге высказывается идея о том, что развитые разумные существа, независимо от их природы – человеческой или вещной – способны договориться между собой, понять друг друга. Неразумные же – нет. И если разумны обе общающиеся стороны, и можно договориться даже с вещью, то что же говорить о людях?..


Ведя параллельное повествование – от лица человека и от лица предмета, авторы как бы говорят своим читателям:

«Допускайте все возможные варианты видения проблемы, а не зацикливайтесь на каком-то одном. Смотрите вглубь, не верьте поверхностному впечатлению. И тогда откроется суть проблемы, а вместе с ней – и возможные пути решения»

Так, люди не знали, что мечи разумны, а когда узнали, то стали обмениваться мнениями, стали общаться. И слились в одно целое, исчезла граница между ними. С другой стороны – можно на одно и то же событие смотреть глазами меча и глазами человека – и это разные точки зрения, а, соответственно, и разное понимание проблемы, разные пути ее решения.

Тибор Фишер, известный современный английский прозаик, родился в Лондоне в 1959 году.

Главный герой его произведения – ваза. Она – коллекционная вещь, но на самом деле она коллекционирует людей, а не люди ее. Но, в отличие от людей, она делает это неосознанно. Это не столько увлечение, сколько способность вазы. Скорее даже ваза не коллекционирует, а классифицирует вещи. Считает, сколько раз ей что встретилось. Автоматичеки. Не задумываясь об этом. Возможно, именно поэтому отмечает время совершения каких-то действий вплоть до секунд.

Ваза отмечает все явления, связанные с людьми, как то: внешность, действия, типы поведения... и все, связанное с ее жизнью (ее крали, она тонула и т.п.) Для вазы, как мне показалось, существует три степени заинтересованности в явлениях окружающего мира.

Первую степень можно назвать нулевой – то есть неинтересное для нее:



«Еще один мужчина заходит в обувной магазин купить черные туфли своей жене, которая только что умерла. Средний пульс прохожих - семьдесят девять ударов в минуту. Из шестидесяти находящихся в данный момент на улице прохожих больше всего - четверо - думают о жареной картошке, еще двое - о том, что бы они сделали с девушкой в шубке из леопарда. На проезжей части находятся в это время семьдесят четыре транспортных средства»
Вторая степень заинтересованности в явлениях окружающего мира в том, что достойное внимания ваза классифицирует:

«Что же до лжепрорицателей, то их в моей коллекции насчитывается аккурат 120442»

«К 92м видам всевозможных сюрпризов, коим я была свидетельницей, теперь прибавился еще один, девяносто третий; впервые за миллионы лет думающую керамическую вазу застали врасплох - и где?! В дешевой двухкомнатной квартирке в непрестижном районе южного Лондона»

«Что до цвета ее глаз, то всего в моей коллекции 10949 основных оттенков. У Розы глаза серые, такой цвет я называю «цветом кефали». Волосы каштановые. Из 52 оттенков каштанового цвета у нее тот, что я именую «генуэзским каштановым». Груди: всего-то 220 видов; ягодицы -284. Я веду учет. Фиксирую. Делаю свое дело. Форма пупка - номер 67 из общего числа 2234. «Лысый мертвец» называется»

«Сегодня меня крадут в 3209 раз, если не считать 102 случаев, когда меня брали под честное слово - и не возвращали»

«Существует 91 способ говорить правду - и 92го я не услышала. Зато я услышала 59й способ вранья (из существующих 210), который в моей коллекции именуется «дикая земляника»

«Мужчина в инвалидном кресле грузит детский велосипед в прикрепленный к креслу прицеп; всего существует тридцать два способа погрузить детский велосипед в прицеп (такого размера); это же - один из трех способов грузить в прицеп детский велосипед, который вам не принадлежит»
И третья степень заинтересованности в явлениях окружающего мира – ее можно назвать личным философским интересом предмета. Ваза сама признается, что собирает правду и ложь, но в книге не встречется подтверждений этому и упоминаний об этом, кроме такого монолога: «Однако Роза, которая больше всего на свете хочет поскорей залезть под одеяло и в отличие от меня правду и ложь не коллекционирует, отводит Никки в гостиную и вручает ей комплект постельного белья»
Ваза, в отличие от коллекционеров-людей, не собирает коллекцию физически, а запоминает ее. Поэтому она не может ее выбросить, а может только запихать в дальний угол. Как коллекционер, который не выбросит вещи, а соберет их в коробку и отвезет на дачу на чердак, и у него будет возможность достать потом их обратно.
Ваза говорит, что предпочитает богатых и почтительных коллекционеров, но готова стать собственностью и человека среднего достатка, и даже неимущего. За ее жизнь с ней очень много всего случалось, и она далеко не всегда стояла в чьей-то коллекции:

«Кем только я не была! И чашкой для взбивания мыльной пены, и уксусницей, и урной с прахом, и шкатулкой для драгоценностей, и вазой, и мышеловкой, и чашей для вина, и бетономешалкой, и ночным горшком, и мензуркой, и орудием смерти, и дверной затычкой, и абажуром, и плевательницей, и ведерком для угля, и птичьим насестом, и музейным экспонатом, и божеством, и пепельницей. Если молчать как рыба и все покорно сносить, то люди из тебя и не то сделают! Так что у меня жизнь не сахар – а ведь я пять тысяч языков знаю!»

Но ваза, хоть и говорит, что у нее жизнь не сахар, хвастается, гордится тем, что у нее было так много назначений. Ей не важно, какие именно назначения это были, ей важно, что их было так много. Жалуется она на то, что большинство из них были унизительными для такой оригинальной, уникальной вазы, как она. Именно поэтому у нее «жизнь не сахар». Но она гордится кол-вом ее «профессий». То есть, опыт для вазы-героя – неоспоримая ценность.
Когда ваза говорит, что она не подлинник, а оригинал, она указывает на свое своеобразие, свою уникальность, помимо того, что говорит, что она не подделка.

«Подлинность?! Подлинным до меня далеко. Я – не подлинник, я – оригинал, по сравнению с которым все остальные оригиналы – жалкие копии.»
Ваза все время подчеркивает свою уникальность, выделяет себя и не делает различий между всеми остальными вазами, они для нее все одинаковы. Точно так же она выделяет из всей массы людей Розу – девушку-коллекционера, потому что та видит, что у вазы есть душа, что она – не просто предмет. В ее понимании Роза – подлинная, уникальная, она – оригинал. В отличие ото всех остальных коллекционеров, которые воспринимают вазу только в качестве вещи.
Итак, Фишер, говоря от имени предмета, выражает свое отношение к окружающим его людям. Почему же он не мог сделать рупором своих идей человека? Мне кажется, что он не мог вложить свое мнение о людях в уста человека, потому что человек – часть человечества, следовательно, изначально не в состоянии быть абсолютно беспристрастным и объективным. Вот Фишер и говорит от имени предмета с 5000челетним личным жизненным опытом, который действительно может смотреть на людей со стороны и не подвержен слабостям и порокам, за которые упрекает людей. Следовательно, предмет может претендовать на роль объективного наблюдателя, в отличие от человека.

.

Автор говорит, что, независимо от времени, профессии, класса, достатка человека и тп, между ними все равно всегда есть что-то общее. Люди опустлись, перестали быть Людьми. И только Роза осталась. А все остальные – «жалкие копии», похожие друг на друга. Они различаются между собой, но все равно они все ниже «оригинала» Розы, как 1648 Горгон – копий с вазы – ниже вазы-оригинала, хотя сделаны с нее.



«Горгоны, правда, получались не ахти какие, однако деньги покупатели платили за них сумасшедшие. Меня же так и не продали. Как бы мне хотелось объяснить это тем, что хозяин мастерской оставил меня у себя из чувства благодарности, но такое объяснение было бы ложью. Напротив, чтобы сбыть меня с рук, он каждый день делал все возможное. «Дешевая подделка мне не нужна», - говорили покупатели, даже когда хозяин готов был уступить меня по самой смехотворной цене, и такие отказы были отнюдь не самые грубые.

И я объявила войну. Мне, изобретшей красоту и подчинившей себе свет и тень, не слишком нравилось, когда умаляли мое достоинство. Разве не благодаря мне память из тьмы рассудка вырвалась на свет, разве не благодаря мне личное достояние стало общественным? Я указала им, где таится истинная красота; все второсортное наказуемо.

1648 - таково число брошенных об пол Горгон.»
Фишер перемежает рассуждения вазы сценами похотливых неразборчивых любовных похождений героев. Это унижает людей, показывает, как низко они скатились: они заботятся только об удовлетворении своей похоти, о чем-то низком в тот момент, когда ваза философствует. А Роза ждет идеального мужчину, она не опускается, как все остальные, она – оригинал, подобный вазе.

Также Ваза рассуждает о правилах для людей:



«Есть у человека одна потребность, которая почти столь же насущна, как потребность в сне, пище или в воде, но поскольку потребность эта в сравнении с любой физической не столь сильна и мучительна, мы порой ее недооцениваем. Эта потребность - жить по правилам. Правила правят миром. Стоит нам пренебречь одним сводом правил, как на смену ему тут же возникает другой. Солнце всходит - солнце заходит. Вы курите вашим богам фимиам - они вам за это даруют здоровье. Идешь в магазин желаний - и приобретаешь товар. Мне, пожалуйста, волны поменьше. А мне - урожай побольше. Для взрослых правила - то же, что для младенца соска или погремушка. Если подыхает твоя любима ясвинья - значит, на это существует какое-то правило. Нет ничего страшнее, чем отсутствие правил. Люди готовы превозносить самые худшие правила – лишь бы только небосвод не обрушился на них беспричинно, против правил. Что может быть хуже, чем фортуна, спущенная с поводка?!»

Вот какой приговор выносит человечеству предмет.


Промежуточный вывод:

Итак, Фишер устами предмета выражает свое негативное отношение ко всему человечеству в целом, и предмет нужен ему в качестве того, кто может претендовать на роль объективного наблюдателя, кто не является частью этого самого критикуемого человечества.



Теперь мы можем перейти к окончательным выводам

Выводы:
Повествование от имени предмета дает возможность авторам максимально свободно высказать свое мнение о людях.
Предмет Диккенса – кресло – олицетворение того человека, каким его хочет видеть автор; не идеального, а реального – со своими слабостями и капризами, но поступающего более или менее разумно и по-возможности не в ущерб окружающим, не ущемляя их прав и достоинств, а, наоборот, помогая, пусть и из корыстных целей.
Ведя параллельное повествование от лица предмета и от лица человека, Олди доказывают возможность взаимопонимания даже между существами различной природы.
Предмет нужен Фишеру в качестве «независимого» наблюдателя, так как он по самой своей природе никак не может являться представителем мира людей.

Но если Фишер считает, что люди когда-то были нравственными, а потом скатились вниз и им уже не подняться и через предмет доносит эту истину до человечества, то Олди указывают тропинку, по которой люди могут вскарабкаться на вершину, и из «диких» превратиться в «блистающих»


Смотрите также:
Доклад по Гуманитарной Конференции «Имя моим владельцам легион»
143.49kb.
1 стр.
Доклад по гуманитарной конференции «Вещь как… произведению Довлатова
245.62kb.
1 стр.
-
56.44kb.
1 стр.
Как правильно применять строгий ошейник
44.46kb.
1 стр.
Как правильно применять строгий ошейник
42.19kb.
1 стр.
Доклад конференции сторон конвенции о биологическом разнообразии о работе ее девятого совещания 1
6323.42kb.
86 стр.
Доклад участника конференции ( для публикации на сайте ) и Статья участника конференции
77.14kb.
1 стр.
Саулюс Дагис вайшнавы в межрелигиозном диалоге
234.81kb.
1 стр.
Отчет о распределении гуманитарной помощи
42.11kb.
1 стр.
"Беседы о Ведовстве" (фрагменты)
621.99kb.
5 стр.
Урок 18 цели, задачи и принципы гуманитарной деятельности
65.18kb.
1 стр.
Доклад на конференции в г. Модена, Италия, 9 июля 2008 года
152.49kb.
1 стр.