Главная
страница 1

Емельянова И.А. О социально-психологических последствиях землетрясений (на материалах изучения последствий землетрясений в Байкальской рифтовой зоне) // Геофизические исследования в Восточной Сибири на рубеже XXI века: Сб. науч. тр.- Новосибирск: Наука. Сиб. издат. фирма РАН, 1996. - С. 205-210.
О социально-психологических последствиях землетрясений (на материалах изучения последствий землетрясений в Байкальской рифтовой зоне)

И.А. Емельянова Институт земной коры СО РАН

В современных исследованиях, связанных с сейсмичностью, человек как объект внимания занимает довольно скромное место. Парадоксально, но при изучении последствий ощутимых и сильных землетрясений нас прежде всего интересует их воздействие на здания, сооружения и коммуникации. При всей предназначенности науки служить интересам человека, непосредственно человек и общество и сегодня не многими исследователями воспринимаются как значимые объекты влияния сейсмических событий. Причина, вероятно, в том, что материальные потери при сейсмической ситуации наиболее очевидны как ощутимый, реальный ущерб и как следствие землетрясения. Социально-психологические издержки стрессового воздействия на людей, как это следует из приводимых ниже работ и наших наблюдений, имеют несравнимо более длительный период проявления и менее "зримы", и потому слабо соотносятся нами с породившим их событием. Сумма же конкретного, в конечном счете, материального ущерба от этих далеко идущих (во времени и проявлениях) "издержек" не поддается исчислению.

Работы, посвященные этой проблеме, немногочисленны. Серьезный опыт изучения клинических последствий сейсмических катастроф может быть представлен, например, соответствующими разделами почти семисотстраничной коллективной монографии "Ташкентское землетрясение 26 апреля 1966 года" (2), а также материалами исследований С.Н. Ениколопова, начатых им с января 1989 года в районе известного Спитакского землетрясения. В одной из своих последних публикаций этот автор ссылается не только на названные материалы, но и на подобный опыт изучения зарубежными коллегами последствий землетрясений в Калифорнии, 1971 г. и Мехико, 1983г.(1).

Изучение клинических последствий воздействия стрессогенных и катастрофических событий на психо-физиологическое состояние человека и разработка мер по их предупреждению и ликвидации - все то, что может быть определено как "медицина катастроф", - становится предметом исключительно серьезного внимания специалистов медицинских служб. Но не менее важно тщательное и долговременное исследование постсейсмических трансформаций соци-


205

ального самосознания человека, во многом определяющего модели индивидуального и группового {коллективного) социального поведения, а следовательно, и социальную ситуацию в стране. Предметом нашего аналитического описания является именно социально-психологический аспект последствий сильных землетрясений в регионе, открывающий перспективы познания и регулирования нежелательного воздействия природных катаклизмов на социум. Это направление исследований дает возможность поиска и применения мер, предупреждающих или ослабляющих потенциальные негативные последствия сильных землетрясений непосредственно в социально-психологической сфере.

Естественный априорный интерес в этом случае представляет для нас указанное выше уникальное для России и ближнего зарубежья исследование С.Н. Ениколопова (1989), связанное, кроме всего, с опытом анализа социальных и психологических изменений в обществе в результате сильного сейсмического события. Ссылаясь на работы Дж. Вейтца, одного из крупнейших специалистов по психологии стрессов, и шведской исследовательницы М. Франкенхейзер, автор приводит 9 факторов, провоцирующих стрессовое состояние, большинство из которых актуализируется во время землетрясения:

необходимость ускоренной обработки информации, осознаваемая угроза, нарушение физиологических функций, отсутствие контроля над событиями и другие. Основной характеристикой стрессогенной ситуации, определенной со ссылкой на исследования Р.Лазаруса, названа осознаваемая угроза, особенно если это угроза наиболее важным для человека ценностям и целям. Практически воздействие сильнейших факторов стресса, включая основной, во время и в ближайшие дни после землетрясения в Армении привело, по описанию автора, к крайне выраженным полярным реакциям людей - от чрезвычайной активности до предельной заторможенное™. "Местные органы власти и система гражданской обороны бездействовали... Только через два-три дня спонтанные, хаотические действия стали постепенно приобретать черты организованности". Последнее, по мнению исследователя, во многом определяется тем, что в настоящее время преобладает технократический подход к решению многих посткатастрофических проблем, а значение весьма существенных вопросов нематериального характера, психологических аспектов управления недооценивается или игнорируется.

Согласно полученным нами выводам, сделанным на основе предварительного анализа

собранного эмпирического (опросного) материала, для снижения и/или снятия эффектов негативного социально-психологического воздействия сильных сейсмических событий на население территории, охваченной землетрясением, первостепенное значение имеет решение следующих последовательно определенных задач:

1) постоянное наблюдение и изучение интересующих нас последствий подобного рода событий - от клинически окрашенных прецедентов (изменений физического и психического состояния людей) до миграционных реакций (как, например, ориентация населения на смену места жительства после землетрясений в дельте р.Селенги 13.07.1993г. и в районе Чарской впадины 26.04.1994г. и 21.08.1994г.);

2) выявление причинно-следственных связей, определяющих данные последствия; и

3) поиск возможностей влияния на социально обусловленные истоки этих последствий;

с этой же целью - осмысление и актуализация соответствующего опыта, накопленного исследователями России и зарубежья.

Попытка подхода к решению этих задач и предлагается в нижеследующем аналитическом описании.

Период 1994-1995 гг. в Байкальской рифтовой зоне и близлежащих территориях был достаточно насыщен проявлениями сейсмической активности, в том числе весьма заметными для густонаселенных территорий При- и Забайкалья. Анализ материалов проведенного нами социально психологического обследования населенных пунктов эпицентральных зон ощутимых землетрясений этих лет позволяет достаточно определенно говорить о некоторых общих закономерностях формирования и реализации социально-психологического феномена, неизбежно сопровождающего сейсмическое событие достаточной силы и в конечном счете определяющего моральные, физические и социальные потери в данной ситуации каждой отдельной личности.

Основные и самые важные регулируемые факторы, которые могут быть приняты как исходные и решающие в определении объема возможного серьезного социального ущерба в результате сейсмического события, - это социальная защищенность и информированность населения. Эти параметры формируют морально-психологическое состояние ("стрессовый баланс") отдельного человека и большинства населения в целом, что очень важно для исхода любой чрезвычайной ситуации.

Сейсмический толчок, как и любой другой достаточно сильный стрессогенный фактор,


206

срабатывает психологически как "спусковой крючок" для всего накопившегося ранее деструктивного потенциала менее значительных или более вялотекущих негативных воздействий природной и/или социальной среды на человека. Эти "накопления" уже в большей или меньшей степени ослабляют защитные силы организма, его сопротивляемость непредвиденной экстремальной ситуации и в той же степени усугубляют последствия ее воздействия. Более конкретно особую роль стрессового дисбаланса человека в развитии стрессогенной ситуации можно определить следующим образом.

Во-первых, психо-физиологическое состояние человека программирует всю гамму клинических последствий какого-либо стрессового воздействия на личность - бессонницы, неврозы, сердечные приступы и прочее, вплоть до психических расстройств и спровоцированных смертельных исходов'. А во-вторых, поскольку человек одновременно и индивидуальность, и часть социума, последствия подобного воздействия оказываются значимыми не только для личности, но и для общества - на неблагоприятном социально-психологическом фоне сейсмическое событие может сыграть роль триггерного провокатора реализации нежелательных моделей социального поведения людей - от забастовок и перемены места жительства до сокращения рождаемости и увеличения процента нетрудоспособного населения. Последнее утверждение, представляющее для нас непосредственный интерес, может быть проиллюстрировано следующим образом.

Недавнее 7-8-балльное (К=15) Таксимское землетрясение 13.11.1995г. предоставляет достаточно убедительный аналитический материал, подтверждающий наши наблюдения. Зону БАМ в настоящее время трудно отнести к районам социально-экономического благополучия. Позволим себе процитировать диктофонную запись нашей беседы с главой администрации Северомуйского района Республики Бурятия:

"Сейчас закончим тоннель, и что? Работы нет, в социальном плане вообще ничего, и еще вот эти стихийные природные явления. Что людям делать? Или они спиваются, или замерзают. Да, вот так вот гаснут здесь. В Северомуйске вообще тяжело на работу идут, неохотно. Там страшно работать. Как там в тоннеле люди работают? А в больницах людей лечить нечем - там зеленки нет! Здравоохранение не готово - ни в Тоннельном, ни в Разливе, ни в Северомуйске, - не

В Иркутске отмечен факт гибели больного-сердечника в день Тункинского землетрясения.

соответствует никаким даже нормам. Здравоохранение у них ведомственное. Со своими медикаментами больные приходят". Картину дополняет многомесячная невыплата зарплаты, неблагоприятные природные условия, отсутствие нормального жилья, бесперспективность дальнейшего пребывания на БАМе. В период проведения нашего макросейсмического обследования в эпицентральной зоне Таксимского землетрясения на участке Таксимо-Разлив (декабрь, 1995г.) объявили забастовку рабочие-тоннельщики и обслуживающий персонал п.Северомуйск. На организационном собрании в присутствии представителей районной администрации одной из причин этой вынужденной акции была названа незащищенность от региональной сейсмической опасности, которую жители бамовского поселка считают реальной угрозой не только для своих жилищ, но и для своей жизни. Усугубляющим фактором в подобной ситуации оказывается отдаленность населенного пункта от районного или иного центра, более оснащенного для оказания помощи при стихийном бедствии. Это подтверждается и заявлением главы администрации п.Северомуйск: "Очень неважно настроены люди. Сказывается, во-первых, отдаленность. Потому что случись что, помочь нам будет уже некому. Отдаленность очень большая, даже вот от районного центра, Таксимо. Пока мы сюда добираемся - 100 километров по железной дороге. И, естественно, остались такие настроения у людей, что малейший толчок уже воспринимается с угрозой для жизни. А ехать некуда".

Кроме того, среди жителей магистральных поселков - по нашим наблюдениям, от Чары до Северобайкальска, - имеющих возможность выбора места жительства, достаточно часто реализуются миграционные настроения, усиливающиеся при какой-либо просейсмической информации. По свидетельству зам. главы администрации Северомуйского района по гражданской обороне и чрезвычайным ситуациям, "... раньше, где-то года четыре назад, слух прошел, что в районе Чары ... будет большое землетрясение. Люди целыми семьями уезжали. Не только из Таксимо, а с Чары там, с Куанды, с Северомуйска". Однако возможность переезда является достаточно приемлемым вариантом в основном для некоренного населения - жителей сравнительно недавно отстроенных бамовских поселков. Примечательно, что в расположенных в непосредственной близости друг от друга п.п. Чара и Новая Чара это различие в настроениях местных жителей обнаруживается достаточно определенно: большинство желающих сменить


207

место жительства - более молодое и менее оседлое население ж/д поселка Новая Чара. Не намерены покидать обжитые места и жители сел эпицентральной зоны 7-балльного (К=14.5) Тункинского землетрясения 29.06.1995г., имеющих более глубокие исторические корни и в достаточной степени сохраняющих традиции и уклад многих поколений.

Обобщая изложенное выше, можно сказать, что социально-психологический ущерб, причиняемый отдельному человеку и обществу в целом заметным или более сильным сейсмическим событием, может быть значительно снижен путем формирования и поддержания достаточно благоприятных условий их существования. Наиболее очевидные из этих условий, проявившиеся в результате наших исследований, и были здесь представлены.

Социальная защищенность, уверенность каждого в надежности своего жилища и способности государства в случае необходимости оказать своим гражданам адекватную материальную и медицинскую помощь значительно снижают стрессогенное воздействие сейсмического события на человека и, следовательно, предупреждают и существенно сокращают его негативные социально-психологические последствия. Примером работы в этом направлении может послужить, в частности, зарубежный опыт страхования от землетрясений и создания специальных фондов на случай стихийных бедствий, проведение экспериментальных исследований среди наиболее уязвимых в этом отношении социальных групп населения - инвалидов, воспитанников детских учреждений, престарелых граждан2. Конечно, подобные задачи могут успешно решаться лишь обществом в целом, более относительно - на региональном уровне и еще менее - силами местной администрации. Однако возможность их решения все же слага-

2 См., например:

Поведение людей с ограниченной мобильностью при землетрясениях: экспериментальное моделирование. Behavior of mobility-disabled people in earthquakes: A simulation experiment / Rahimi M. // Earthquake Spectra. -1994. - 10, N 2. - С. 381-401.

Готовность [населения] к землетрясению в Сан-Бернардино и групп населения, проживающих в ближних районах Южной Калифорнии. Earthquake preparedness in San Bemardino and nearby Southern California communities / McDowell C.D. // Assoc.Amer.Geogr. 88th Annu. Meet., San Diego, Calif, Apr. 18-22: Abstr. -Washington (D.C.), 1992. - С. 154-155.

Активная тектоника и стратегия выживания для человека. Active tectonics and human survival strategies / King G., Bailey G., Sturdy D. // J. Geophys. Res. B. - 1994. -99, N 10.-С. 20063-20078.

ется из усилий, прилагаемых на каждом конкретном уровне административной иерархии.

Исключительно важен для конструктивного решения экстремальной ситуации указанный нами в начале описания информационный аспект. Если рассмотренные условия социальной стабилизации населения определяют базовый "стрессовый баланс" личности, ее большую или меньшую готовность к стрессовой ситуации вообще, то степень информированности чаще всего оказывается решающим фактором в формировании поведенческих реакций людей во время актуализации конкретной экстремальной ситуации и, соответственно, их последствий.

При определенной неординарной ситуации значение информированности граждан о возможности противостояния ее деструктивному потенциалу трудно переоценить. Причем необходимый уровень этой информированности напрямую связан с уровнем ответственности, который может быть социально или ситуативно определен для каждого конкретного человека -теми последствиями, которые могут быть результатом предпринятых им действий в экстремальной ситуации.

1. Минимальный порог - элементарные знания, необходимые для самостоятельного обеспечения безопасности любого гражданина, его родных и близких, предельного сокращения возможного личного ущерба. Например, в широко известной работе Дж. Эйби (1981) приведены простейшие рекомендации поведения во время землетрясения, которые следует учитывать:

"Максимальной разрушительной силы землетрясение обычно достигает в течение первых 10 с, и единственное, что можно сделать, - это последовать совету доктора Бейли Виллиса:

"Стойте спокойно и считайте до сорока. После окончания счета уже не важно, что Вы будете делать". Лучшее, что можно предпринять в дополнение к совету доктора Виллиса, - это укрыться под какой-либо армированной частью здания, например, в дверном проеме, или под крепкой доской или плитой, которые могут выдержать вес обрушившегося на них груза" (с. 156).

Кроме "поведенческого минимума", обычно изложенного в памятках для населения, и хотя бы общего представления о землетрясении как природном явлении, чрезвычайно важно в психологическом аспекте сделать все-таки доступной для самых широких слоев на-



208

селения информацию о реальных на сегодняшний день возможностях мировой науки и квазинаучных феноменов (экстрасенсы, ясновидящие и т.п.) в прогнозировании сейсмических событий, что явилось бы весьма действенным средством против обильного на сегодняшний день дестабилизирующего потока "предсказаний" и "предвидений", формирующих всеобщий мощный устойчивый стресс - сейсмофобию. Нужно заметить, что такое явление только и возможно там, где отсутствует необходимая информация - "свято место пусто не бывает". В этой связи следует обратить внимание на такое требуемое качество информации о землетрясениях, которое, к сожалению, не всегда ей сопутствует, - регулярность. Судя по данным наших опросов, и в настоящее время сохраняется сейсмобоязнь и усиливается страх после каждого очередного "прогноза" сенситивов (в том числе по радио и в периодической печати) у местных жителей после двух чарских землетрясений 1994 года, жителей эпицентральной зоны Тункинского землетрясения середины 1995 года. Этот столь надолго затянувшийся стрессовый дисбаланс уже, несомненно, приносит обществу ощутимый ущерб в его клинических и социальных проявлениях.

2. Возрастают требования к информированности личности, чей статус в данное время и в данном месте имеет уровень "социального (должностного) авторитета" и в какой-либо степени определяет поведение окружающих. Неизбежность моральной ответственности за поведение других, часто незнакомых, людей предопределяет необходимость дополнительных оперативных знаний и навыков для "лиц общественных профессий" (прежде всего работников сферы обслуживания и транспорта) и еще более - для работающих с относительно постоянным контингентом (работники систем образования и здравоохранения, других социальных учреждений, административные работники различных предприятий и служб в соответствии с должностной иерархией), где социальный авторитет личности и "эффект примера" еще более высок. Интересен тот факт, что в эпицентральной зоне Таксимского землетрясения (магистральные поселки БАМа), где значительный процент некоренного населения составили переселенцы из различных регионов страны, в том числе достаточно сейсмоактивных, большинство людей, от

ветственных за чужие судьбы, проявили себя в непростой ситуации заметного сейсмического события весьма достойно. Здесь мы имеем примеры образцового общественного поведения -завуча средней школы, учительницы начальных классов гимназии, продавщицы поселкового магазина - и эти примеры не единичны. Проигрывают в сравнении поведенческие реакции жителей Прибайкалья. Например, в Танхое, при 5-6-балльном землетрясении 07.02.1996г., две продавщицы местного ж/д магазина во время землетрясения "вылетели" из магазина мимо покупателей, которые "... как стояли, так и стояли"; учительница младших классов средней школы в такой же ситуации "... скомандовала всем на выход, они побежали и застряли в дверях, весь класс" (фрагменты диктофонной записи).

3. Следующий уровень необходимой информированности может быть назван уже уровнем компетентности и отнесен к сотрудникам социальных служб, имеющих одной из своих непосредственных задач предотвращение и ликвидацию последствий ощутимых и сильных сейсмических событий, - аварийно-спасательной, медицинской, милиции, гражданской обороны и других (включая службы коммуникаций - тепло-, электро-, связи и проч., - не имеющих непосредственного рабочего контакта с людьми). В данном случае речь идет о соответствующих должностных инструкциях, учитывающих возможно более полно опыт деятельности подобных объединений в нашей стране и за рубежом. Кроме того, может быть расширен традиционный перечень служб постсейсмического содействия гражданам. Неоднократно было выражено, например, желание жителей районов, перенесших стихийное сейсмическое событие, иметь возможность получать квалифицированную психотерапевтическую помощь с целью ускорения постсейсмической реабилитации (в Иркутске подобный опыт имел место несколько лет назад в связи с катастрофой авиалайнера).



4. И, наконец, еще более высокий уровень компетенции предписывается администрации населенного пункта (области) как органу, несущему конечную в данной иерархии ответственность за организацию и результаты деятельности всех социальных служб в экстремальной сейсмической ситуации.

209

Изложенные предварительные результаты исследований в достаточной мере показывают необходимость и перспективность активного всестороннего изучения феномена социально-психологических трансформаций как следствия ощутимых и сильных сейсмических событий. Это важный резерв сокращения значительного социально-экономического ущерба, пока еще неизбежно сопровождающего сильные и катастрофические землетрясения.

Список литературы

1. Ениколопов С.Н. Психологические аспекты землетрясения в Армении // Природа. -1989. - № 12. - С. 95-98. 2. Ташкентское землетрясение 26 апреля 1966 года. - Ташкент:

Фан, 1971. - 672 с. 3. Эйби Дж. Землетрясения. -М.: Недра, 1982. - 264 с.


Смотрите также:
О социально-психологических последствиях землетрясений
152.39kb.
1 стр.
Чрезвычайные ситуации природного и техногенного происхождения. Защита населения от их последствий
32.4kb.
1 стр.
Решение проблемы прогноза землетрясений является одной из важнейших задач, стоящих перед геофизикой. Ежегодные потери от землетрясений составляют сегодня сотни тысяч человеческих жизней
181.01kb.
1 стр.
Интеллектуальный анализ сейсмологической информации в сетевых гис1
124.03kb.
1 стр.
Этнические и социально-психологические факторы адаптации призывников А. В. Орлов, Т. К. Рыкина, Л. В. Капранова
175.26kb.
1 стр.
Актуальные вопросы психологии, социологии и социальных технологий санкт-петербург
1757.96kb.
10 стр.
Методика оценки последствий землетрясений для приморского края
150.97kb.
1 стр.
Кандидат психологических наук, доцент
201.89kb.
1 стр.
Кандидат психологических наук, доцент
201.2kb.
1 стр.
Об одной из причин землетрясений на байкале
35.5kb.
1 стр.
Петракова Галина Владимировна
76.95kb.
1 стр.
Психологических наук, профессор О. Л. Карабанова; доктор психологических
828.33kb.
3 стр.