Главная
страница 1 ... страница 12страница 13страница 14страница 15страница 16

ЛЕКЦИЯ ПЯТНАДЦАТАЯ

Дорнах, 22 декабря 1923 г.

Доброе утро, господа! Нам надо еще немного обсу­дить вопрос господина Доллингера. Он хотел узнать от вашего имени — ведь это интересно для каждо­го, — какая связь в духовном отношении имеется меж­ду этим множеством насекомых, непрестанно двигаю­щихся и посещающих растения, и тем, что находится в самих растениях.

Видите ли, господа, я уже раньше говорил вам: повсюду вокруг нас присутствует не только кислород и азот, но во всей природе присутствует разум, настоя­щий разум. Никто не удивится, если ему скажут: мы вдыхаем воздух — ведь воздух есть всюду, и так назы­ваемая наука сегодня настолько сильно внедрилась в школьные учебники, что все люди говорят: повсюду есть воздух, и мы вдыхаем воздух. Но мне приходилось быть знакомым и с такими людьми, живущими в дерев­не, которые считали это фантастикой; они просто не знали, что повсюду есть воздух; точно так же, как люди сегодня не знают, что повсюду есть разум. Они считают фантастикой, если им говорят: точно так же, как мы вдыхаем легкими воздух, так вдыхаем мы, например, носом или ухом разум. Я уже приводил вам раньше дос­таточно примеров, на которых вы могли убедиться, что разум есть повсюду. В последнее время мы обсуждали особенно интересную естественнонаучную главу о пче­лах, осах и муравьях. Немногое в природе позволяет так же глубоко заглянуть в ее тайны, как позволяет это сделать поведение насекомых. Насекомые — одни из самых удивительных животных, и они еще позволят пролить свет на многие тайны.

Примечательно то, что разговор о насекомых мы ве­дем как раз в то время, когда исполняется сто лет со дня рождения известного энтомолога Жана-Анри Фабра, который родился 22 декабря сто лет назад и жизнь ко­торого пришлась на время материализма, и поэтому он подходил ко всему материалистически; но тем не менее, он пролил свет на невероятно большое число фактов из жизни насекомых. Так что вполне уместно сегодня, ко­гда мы говорим о насекомых, вспомнить и о нем.

Сегодня прежде всего я хочу привести вам в качест­ве примера один вид насекомых, который мог бы быть интересен для вас именно в связи с пчелами. Пчелы работают в высшей степени совершенно, и наиболее примечательно у пчел не то, что они приносят мед, а то, что свои удивительно построенные сотовые ячейки они делают из того, что содержится в них самих. То, что они используют в качестве материала, они достав­ляют на себе в свой улей. Они работают так, что мате­риал не используется в его первоначальном виде; они перерабатывают его, прежде чем отдать в улей. Так они работают, опираясь на свои собственные силы.

Есть один вид пчел, которые работают иначе, но и их труд доказывает присутствие разума во всей при­роде. Давайте посмотрим, как работает этот вид пчел, которых обычно называют древогнездами (Xylocopa, Xylocopa violacea — примеч. перев.) и которым не уделяют столько внимания, как обыкновенным пчелам, посколь­ку людям было бы в тягость наблюдать за их работой. Это животное необыкновенно прилежно, и для того, что­бы жить — не ему самому в отдельности, но чтобы мог выжить весь род, — оно совершает огромную работу. Это животное ищет древесину, которая уже не связана с рас­тущим деревом, которая получена в результате обработ­ки дерева. Вы могли бы найти этих пчел-древогнездов с их гнездами, которые я вам сейчас опишу, если вы, ска­жем, нарубили кольев, то есть найти там, где древесина уже отделена от дерева и заметно, что это неживая древесина: колья, столбы, сваи, изготовленные из дерева. Там, внутри, вы можете обнаружить пчелу-древогнезда, а так­же в садовых скамейках, садовых воротах. Итак, там, где дерево уже использовано, там пчела-древогнезд делает свое гнездо, причем особым способом.



Рисунок 28

Представьте себе, что это столб (см. рисунок 28). Это древесина, полученная в результате обработки ствола дерева. Пчела-древогнезд подлетает и начинает спер­ва бурить снаружи ход, идущий по наклону внутрь. Проникнув внутрь, она создает ход, извлекая древеси­ну так, что остается пробуренный канал, а затем она начинает бурить в другом направлении; она бурит так, чтобы возникла кольцеобразная полость. Потом насекомое вылетает наружу, собирает все, что можно собрать вокруг, и набивает в эту полость. Затем, когда полость набита, пчела откладывает в ней яйцо, из ко­торого выйдет личинка. Пчела откладывает его здесь, внутри. Когда яйцо отложено, пчелка начинает строить крышу, в середине которой остается отверстие. Затем она начинает бурить дальше и здесь, над отверстием, устраивает второе жилище для второй выводящейся пчелы-древогнезда; набив его и сделав отверстие, она вновь откладывает яйцо. Так продолжает действовать пчела-древогнезд до тех пор, пока не отстроит десять или двенадцать таких пустот, находящихся одна над другой. И в каждой она откладывает одно яйцо.

Теперь внутри этого деревянного стержня могут развиваться личинки. Насекомое всегда оставляет око­ло личинки запас корма. Сперва личинка съедает корм, приготовленный для нее и зреет. Потом приходит вре­мя, когда насекомое окукливается и превращается в летающую пчелку, которая готова к вылету. Итак, ли­чинка развивается здесь, внутри, и через некоторое вре­мя может вылететь. Когда приходит время и личинка созревает, она окукливается и становится насекомым и уже как зрелое насекомое может вылететь наружу че­рез этот ход. Благодаря сноровке пчелы-древогнезда через этот пробуренный ход созревшее насекомое мо­жет вылететь наружу. Прекрасно. Но второе насекомое находится здесь и оно моложе первого, третье находит­ся еще выше и оно еще моложе, и, так как пчела-мать должна была сделать эту камеру, у верхних животных нет бокового выхода, через который они могли бы выйти наружу. Эта история могла бы принять фаталь­ный характер и привести к гибели верхних животных. Но пчела-мать не допускает такого хода событий, она откладывает яйцо так, что когда младшая личинка со­зревает и должна выползать, она находит то отверстие, которое я вам показывал: она проникает в него и вы­ползает. Третье животное проникает через две дырки и выползает. Благодаря тому, что каждое из последую­щих животных созревает немного позднее, ему не ме­шают выползать животные, развившиеся ранее. Они идут не вместе, более ранние уже вылетели.

Вы видите, все гнездо устроено так разумно, что можно только удивляться этому. Когда люди сегодня в своих механизмах подражают чему-то, то это по боль­шей части имитация вещей, подобных вышеуказанным, причем исполнение гораздо менее искусно. То, что суще­ствует в природе, создано в высшей степени разумно, так что можно сказать: тут, внутри, повсюду присутствует разум, настоящий разум. Можно было бы приводить сот­ни и тысячи примеров проявления разума в постройках насекомых и в приемах их работы. Только подумайте, насколько разумно то, о чем я недавно рассказывал вам в связи с хозяйственными муравьями, которые заклады­вают целую ферму и делают это необычайно разумно.

Но рассматривая этих насекомых — пчел, ос и му­равьев, — мы касались и других предметов. Я говорил вам, что у всех животных этих групп есть ядовитые ве­щества, и эти ядовитые вещества, находящиеся в этих животных, являются в то же самое время — только в правильной дозировке — отличными лекарственными препаратами. Пчелиный яд — отличное лекарствен­ное средство. Осиный яд — отличное лекарственное средство. И муравьиная кислота, выделяемая муравья­ми — тоже очень хорошее лекарственное средство. Но я уже отмечал следующее: имеется в виду та муравьи­ная кислота, которую мы получаем из муравейника, собирая и отжимая муравьев. Так что эту муравьиную кислоту муравьи содержат в себе: отжимая муравьев, мы получаем ее. Эта муравьиная кислота находится преимущественно в муравьях. Но вы были бы весьма удивлены, узнав, сколько муравьиной кислоты нахо­дится в этом зале. Вы бы сказали: но где же тут муравьи­ные кучи, здесь в углах ничего нет. Господа, поскольку вы сидите здесь, вы сами представляете собой подобие муравьиной кучи! Ведь везде в ваших членах тела, мус­кулах, во всех ваших тканях, тканях сердца, тканях легких, тканях печени и селезенки содержится муравь­иная кислота, хотя и не в такой высокой концентрации, как в муравьиной куче. Но все же вы в целом наполне­ны муравьиной кислотой, совсем наполнены. Это, види­те ли, нечто в высшей степени примечательное.

Откуда же берется в нашем теле муравьиная кисло­та? Если у человека ее недостаточно, то об этом следует знать. Если человек болен — а люди в большинстве сво­ем немного больны, — то он может иметь сотню болезней с одинаковыми внешними симптомами. Надо знать, чего ему, собственно, не хватает; то, что он бледен или не может есть, — это лишь внешнее. Надо найти, чего ему не хватает. У иного человека может оказаться так, что в его организме недостаточно муравьиной кислоты, он продуцирует слишком мало муравьиной кислоты. Точно так же, как муравейник производит муравьи­ную кислоту, в человеческом теле, во всех его членах, особенно в селезенке, тоже должна достаточно сильно вырабатываться муравьиная кислота. Если же человек продуцирует слишком мало муравьиной кислоты, то надо назначить ему такой препарат, такое лекарство, которое бы внешним образом помогло ему продуциро­вать достаточное количество муравьиной кислоты.

Надо наблюдать, что происходит с человеком, у ко­торого слишком мало муравьиной кислоты. Но такие наблюдения можно проводить только тогда, когда те, кто их осуществляют, хорошо знают человека. Надо составить себе представление о том, что происходит в душе человека, у которого сперва было достаточно муравьиной кислоты, а затем стало слишком мало. Это очень показательно. Такой человек сам правильно рас­скажет о своей болезни, если вы будете расспрашивать его правильным образом. Допустим, вы имеете дело с человеком, который, при правильных наводящих во­просах, скажет вам: «Ах, черт возьми, несколько меся­цев тому назад мне все хорошо удавалось, я мог приду­мать все, что угодно. Теперь все прекратилось. Больше ничего не получается. Если я задумываюсь над чем-то, ничего не выходит». Господа, часто это может служить более важным показателем, чем все то, что могут дать внешние исследования, которые сегодня, само собой разумеется, тоже надо делать. Но вы могли бы сегодня исследовать мочу на белок, на гнойные выделения, на сахар и так далее, и вы получили бы, конечно, интерес­ные результаты; но при известных обстоятельствах мо­жет оказаться гораздо важнее, если человек просто расскажет то, что я только что описал вам. Конечно, если он расскажет это вам, надо будет исследовать и другие вещи, но в этом случае вы можете сделать вывод: в по­следнее время в собственном организме человека стало слишком мало муравьиной кислоты.

Тут кто-нибудь, мыслящий чисто внешне, мог бы сказать: у человека слишком мало муравьиной кисло­ты. Я наловлю муравьев, или добуду ее иным образом, и дам ему эту муравьиную кислоту в соответствующей дозе. Вы могли бы это делать долгое время, но пациент придет к вам и скажет: мне это совсем не помогает. В чем же тут дело? Ему действительно она не помогла. Все верно: у него было слишком мало муравьиной ки­слоты; вы давали ему муравьиную кислоту, но без поль­зы, она оказалась бесполезной. В чем тут дело?

Видите ли, проводя дальнейшее исследование, вы установите: одному человеку муравьиная кислота не по­могает, но другому она помогает постоянно. Постепенно вы заметите разницу. У тех людей, которым помогает му­равьиная кислота, может быть обнаружено слизистое пе­рерождение легких. Утех, которым муравьиная кислота не помогает, обнаруживается слизистое перерождение печени, почек или селезенки. Все это очень специфиче­ская история. Может быть большое различие в случае, если недостаток муравьиной кислоты испытывают лег­кие, и в случае, если недостаток муравьиной кислоты испытывает печень. Разница в том, что лечение легких можно начинать с использования самой муравьиной ки­слоты, находящейся в муравейнике. А в случае печени начинать с муравьиной кислоты не следует.

Теперь речь пройдет о другом, господа! Если вы за­метили, что у человека не все в порядке с печенью или с кишечником, и ему не помогает муравьиная кислота, несмотря на то, что у него ее слишком мало, вы должны давать ему щавелевую кислоту. Это означает, что вам на­до взять обычную кислицу (Oxalis acetocella) или клевер, произрастающий на пашне (Trifolium — примеч. перев.), получить из них кислоту и давать ему. Итак, вы видите: | к человеку с больными легкими надо давать муравьиную кислоту; тому, у кого не в порядке печень или кишеч­ник, надо давать щавелевую кислоту. Особенность здесь состоит в том, что человек, которому вы даете щавеле­вую кислоту, через некоторое время после того, как вы ему ее дали, в себе самом произведет из этой щавелевой кислоты муравьиную кислоту! Дело не только в том, что­бы вводить в человека какое-нибудь вещество, но надо знать, что сам организм может сделать самостоятельно. Если вы даете ему муравьиную кислоту, организм гово­рит так: это мне не надо, я хочу поработать сам, — мы же дали ему муравьиную кислоту — с ней я уже ничего не могу сделать, я не могу поднять ее в легкие. То, что вы даете, поступает в желудок. Наконец, все это переходит в кишечник. Поскольку человеческое тело хочет порабо­тать само, оно говорит со своей стороны: что это мне да­ют? Мне надо не только создавать муравьиную кислоту, но мне еще приходится и ту муравьиную кислоту, кото­рую мне дали, доставлять из желудка в легкие. Я этого не могу сделать. Тело хочет щавелевую кислоту; из нее оно делает муравьиную кислоту.

Жизнь, господа, это работа, а не вещество само по себе: самое важное — знать, что жизнь не есть поеда­ние капусты и свеклы, нет, жизнь состоит в том, что делает тело, когда в него поступают вещества, содержа­щиеся в капусте и свекле. Но, во всяком случае, тело не должно из находящейся в нем капусты вновь фор­мировать и вздорным образом выводить наружу ту же капусту (идиома, означающая: из вздора, что внутри, нести чепуху вовне — примеч. перев.). Однако в осно­ве современной цивилизации лежит именно это.

Отсюда вы видите, какие замечательные отноше­ния установлены в природе. Повсюду есть растения. Клевер надо характеризовать в особенности. Щавелевая кислота находится во всех растениях, но в кислице и кле­вере ее больше, поэтому она и названа так (по-немецки щавелевая кислота буквально называется «клеверная кислота», Kleesaure — примеч. перев.). Однако так же, как муравьиная кислота находится повсюду в природе и в человеческом теле, так и щавелевая кислота находит­ся повсюду — ив природе, и в человеческом теле.

Вот что еще интересно: допустим, вы берете ре­торту, такую, какие есть в химической лаборатории; вы зажигаете под ней горелку и помещаете в реторту щавелевую кислоту — она выглядит как соль, напоми­нающая крошки золы, — затем добавляете столько же глицерина. Все это надо смешать и нагреть. Тогда пой­дет перегонка (см. рисунок 29). Я могу уловить и собрать то, что получается. Но в то же время я замечу, что отсю­да выходит газ. Вот здесь он выходит наружу.



Рисунок 29

Исследовав выделяющийся газ, я обнаружу, что это углекислый газ. А здесь как дистиллят образует­ся муравьиная кислота. Теперь тут, внутри — муравь­иная кислота. Тут, в реторте, у меня были глицерин и щавелевая кислота. Глицерин так там и остался, а другой компонент перегонялся, причем жидкая му­равьиная кислота собиралась здесь, внизу, а углекис­лый газ улетучился.

Теперь рассмотрите весь этот процесс по порядку и тогда вы сможете сказать: допустим, что роль реторты выполняла бы человеческая печень или, скажем, что-ни­будь еще, человеческие или животные ткани (изобража­ется на рисунке), какой-либо орган нижней части тела животного, печень, селезенка или что-нибудь в этом ро­де. Через желудок я ввожу туда щавелевую кислоту. Роль глицерина выполняет само тело. Тут, в моем кишечнике, находятся вместе глицерин и щавелевая кислота. Что же происходит? Взгляните на рот человека: оттуда выделя­ется углекислый газ, а вниз от легких повсюду в челове­ческом теле навстречу органам вливается по капелькам муравьиная кислота. Весь процесс в целом такой же, как я это нарисовал вам здесь: мы имеем его в нашем собст­венном теле. Мы в нашем теле постоянно производим из щавелевой кислоты муравьиную кислоту.

Теперь подумайте о распространяющихся по всей Земле растениях. В них повсюду есть щавелевая кисло­та. Подумайте и о насекомых: в них она проявляется самым удивительным образом. Прежде всего подумай­те о муравьях. Они идут к этим растениям или идут к тому, что из растений загнивает. Там везде содержит­ся щавелевая кислота, и эти животные делают из нее то же самое, что делает из нее сам человек, — муравь­иную кислоту. Муравьиная кислота присутствует всю­ду. Муравьиная кислота присутствует повсюду именно благодаря насекомым.

Ведь если воздух исследует филистер-обыватель, то он потом говорит: в воздухе есть азот и кислород. Но, господа, благодаря тому, что в воздухе кружатся на­секомые, там в очень малом количестве всегда присут­ствует муравьиная кислота. С одной стороны, мы, как говорится, имеем человека, представляющего собой микрокосм, малый мир; он вырабатывает в себе му­равьиную кислоту и постоянно пронизывает свое дыха­ние муравьиной кислотой. А там, вовне, в макрокосме, в большом мире, аналогично процессу дыхания, происходящему в человеке, действует армия насекомых. И великое дыхание, совершаемое окружающим Землю воздухом, она, эта армия, постоянно пронизывает му­равьиной кислотой, вырабатываемой насекомыми из щавелевой кислоты растений. Вот как обстоит дело.



Рисунок 30

При правильно проводимом наблюдении, рас­сматривая нижнюю часть тела человека с находящи­мися внутри нее кишечником, желудком, печенью, почками, селезенкой и толстым кишечником, нахо­дящимся дальше, наблюдают постоянное превраще­ние щавелевой кислоты в муравьиную кислоту: эта муравьиная кислота затем вместе с воздухом, который человек вдыхает, переходит во все части его тела. Так это происходит в человеке.

Вовне, по всей Земле, мы имеем растения. Также мы имеем разнообразнейшие виды насекомых, кото­рые порхают над ними. Здесь, внизу, находится щаве­левая кислота. Насекомые подлетают сюда и благодаря их встрече возникает муравьиная кислота, которая наполняет воздух. Так что из воздуха мы также вдыха­ем в себя постоянно муравьиную кислоту. То, чем обла­дают осы, — это яд, похожий на муравьиную кислоту, лишь незначительно видоизмененный. И то, что имеют в своем теле пчелы, пчелиный яд — он, в сущности, на­ходится и во всем их теле, — это тоже преобразованная муравьиная кислота, муравьиная кислота, преобразо­ванная до более высокой ступени. Рассматривая это, можно сказать: мы исследуем этих насекомых, муравь­ев, ос, пчел; то, что они выполняют, выглядит внешне необычайно разумным. Почему то, что они совершают, так необычайно разумно? Если бы у муравьев не было муравьиной кислоты, то все, что я вам описывал, все, что выглядит так прекрасно, делалось бы крайне глупо. Только благодаря тому, что муравьи обладают свойст­вом производить муравьиную кислоту, все то, что они строят, является таким осмысленным и разумным. Так же обстоит дело с осами и пчелами.

Поскольку мы тоже производим в нас самих муравь­иную кислоту, то разве у нас недостаточно предпосылок, чтобы сказать себе: там, вовне, в природе повсюду при­сутствует разум; он приходит благодаря муравьиной ки­слоте. В нас самих тоже повсюду есть разум, поскольку мы имеем муравьиную кислоту. А муравьиной кислоты не было бы, если б не было сперва щавелевой кислоты. И вот эти маленькие животные кружатся и порхают над растениями и создают предпосылки для того, чтобы находящаяся в растениях щавелевая кислота превраща­лась в муравьиную кислоту, претерпевая метаморфозу.

Понять эти вещи можно, только спросив себя: что же представляет собой эта щавелевая кислота? Видите ли, щавелевая кислота присутствует повсюду там, где должна быть жизнь. Где есть нечто живое, там есть и щавелевая кислота. Но там присутствует также эфир­ное тело. Эфирное тело действует так, что щавелевая кислота тотчас же обновляется. Но щавелевая кислота никогда не становится муравьиной кислотой, пригод­ной для человеческого или животного организма, если она превращена из щавелевой кислоты в муравьиную без посредства астрального тела. Ибо та муравьиная кислота, которую я получил тут, из реторты, не помо­жет ни человеческому телу, ни телу животного. Заблу­ждаются те, кто полагают, будто что-то мертвое может действенным образом помочь. Муравьиная кислота, ко­торая образуется и там, и там — в человеке и благодаря насекомому, — живая, и она выступает повсюду, где возникает ощущение, возникает душевное. Человек должен выработать в себе муравьиную кислоту, если от чисто органической жизни, протекающей в нижней части его тела, где играет определенную роль щавеле­вая кислота, он хочет подняться до душевного. Тогда в муравьиной кислоте, в дыхании оживает душевное, оно поднимается к голове и в голове может действовать дальше. Душевное начало нуждается в этой переработ­ке щавелевой кислоты в муравьиную внутри человека. Но что же происходит по существу, когда щаве­левая кислота превращается в муравьиную кислоту? Видите ли, это можно было бы заучить как главное из того, что я вам сказал. Та пчела-древогнезд, о которой я говорил, особенно интересна тем, что она вгрызается в дерево, которое уже лишено жизни. И если бы эта пчела-древогнезд не могла использовать это дерево как надо, она стала бы искать себе другое местопребыва­ние. Эта пчела никогда не делает свое гнездо в (живом) дереве, но только в загнившей древесине, в тех местах, где сваи или подпорки начали загнивать, — там она от­кладывает яйцо, построив сначала свое гнездо.

Если изучить связь загнившей древесины с пчелой-древогнездом, можно сделать вывод, что происходящее в загнивающем дереве постоянно происходит и в чело­веческом теле. Оно начинает загнивать, и если гниение становится слишком сильным, то тело умирает. И то, что происходит в случае с пчелой вовне, должен посто­янно делать и человек: он должен строить ячейки, то есть клетки. А это он может делать только благодаря тому, что растительное начало, пронизанное щавелевой кислотой, он превращает в муравьиную кислоту, превра­щает в то, что пронизано муравьиной кислотой.

Теперь вы могли бы сказать: а какое значение для природы имеет все это в целом? Господа, подумаем обо всех этих подпорках или сваях, сделанных из дерева и подгнивших. Если бы пчелы-древогнезды никогда не приближались к этим столбам, это было бы для людей очень приятно, так как пчелы быстро размно­жаются, и через год такой столб мог бы завалиться, по­скольку они выедают его изнутри. Размножение этих пчел не очень приятно для человека, зато оно намного приятнее природе. Ибо если вся имеющая раститель­ное происхождение древесина продолжала бы суще­ствовать без этих пчелиных гнезд, то она начала бы мало помалу крошиться — это вы можете заметить у гнилушек, — превращаться в труху и стала совсем бес­полезной. Но древесина, в которой поработала пчела-древогнезд, не крошится, но опять оживает. И из всей древесины, немного оживленной благодаря этим дре­весным пчелам — но точно так же и благодаря другим насекомым, — возникает то, что не дает нашей Земле загнивать полностью, превратиться в труху в мировом пространстве, но позволяет ей жить дальше, поскольку эти насекомые оживляют ее. Мы, люди, вдыхаем му­равьиную кислоту. В природе действует муравьиная кислота, которая посредством насекомых производит­ся из щавелевой кислоты растений, и это способствует тому, чтобы Земля вообще могла жить дальше.

Теперь анализируйте эту связь. Здесь мы имеем чело­века, здесь — Землю (изображается на рисунке). Сперва рассмотрим человека. Допустим, это маленький ребенок. Если ребенок мал, ему удается с легкостью преобразовы­вать находящуюся в нижней части тела щавелевую кисло­ту в муравьиную кислоту. Органы получают муравьиную кислоту в достаточном количестве. В ребенке развивает­ся человеческая душа. Таким образом, муравьиная кисло­та представляет собой материальную основу для души и духа. Когда же человек стареет и уже не в состоянии про­изводить достаточное количество муравьиной кислоты, душа и дух уходят. Итак, муравьиная кислота притягива­ет душу и дух: иначе дух уйдет. Это очень интересно.

Если вы, например, правильным образом наблю­даете человека, у которого очень много внутренних гнойных процессов, вы обнаружите, что муравьиная ки­слота позволит ему преодолеть эти гнойные процессы. Возникнет правильное отношение между астральным телом и физическим телом, нарушенное в связи с гной­ными процессами. Так что муравьиную кислоту всегда необходимо использовать правильным образом как ос­нову для души и духа. Если тело имеет слишком мало муравьиной кислоты, оно загнивает и уже не может об­ладать душой; тело стареет и душа вынуждена уйти.

Здесь мы имеем, с одной стороны, человека, а с другой — природу. В природе тоже из щавелевой кислоты постепенно образуется муравьиная кисло­та, так что у Земли постоянно имеется возможность быть окруженной не только кислородом и азотом, но и муравьиной кислотой.

Эта муравьиная кислота действует так, что Зем­ля вообще, я бы сказал, не отмирает каждый год, но ежегодно может оживлять себя здесь, наверху. То, что находится под землей как семена, испытывает тягу к муравьиной кислоте, находящейся здесь, наверху. В этом и состоит возрождение жизни. Зимой каждый раз дело обстоит так, что сам Дух Земли, в сущности, стре­мится уйти прочь. Весной же Дух Земли снова ожива­ет. Дух Земли делает Землю застывшей зимой: весной он оживляет ее снова. Это происходит потому, что к се­менам, ожидающим под землей, поступает муравьиная кислота, которая в предшествующем году возникла в результате общения мира растений с миром насеко­мых. И теперь семена растений прорастают навстречу не только кислороду, азоту и углекислому газу, но расте­ния прорастают навстречу муравьиной кислоте. И эта муравьиная кислота побуждает их к образованию ща­велевой кислоты, из которой в следующем году может образоваться муравьиная кислота. Но точно так же, как в человеке муравьиная кислота может стать материальной основой для души и духа, так и муравьиная ки­слота, распространенная во Вселенной, является осно­вой для духовного и душевного начала Земли. Так что мы можем сказать: в случае Земли муравьиная кислота тоже представляет собой материальную основу для Ду­ши Земли и Духа Земли (изображается на рисунке).

Телеграфную связь в местностях, где нет муравь­иных куч, осуществить труднее, чем в тех местностях, где есть муравьиные кучи, поскольку электричество и магнетизм, на основе которых осуществляется теле­графная связь, зависят от муравьиной кислоты. Если телеграфные провода протянуты по городам, где нет муравьев, электрическая и магнитная проводимость снижаются, и электродвижущие силы на этих участ­ках должны компенсироваться за счет тех участков, где проводка проходит по полям (из электротехники, по крайней мере, известно, что кислотность среды резко повышает электрическую проводимость этой среды — примеч. перев.). Но конечно, муравьиная ки­слота распространяется и в городском воздухе.

Мы могли бы сказать так: то, что есть в человеке — это относится и к выработке муравьиной кислоты, — есть и во внешней природе. Человек является малым миром, микрокосмом. Только у человека дело обстоит так, что он должен вырабатывать муравьиную кислоту из щавелевой кислоты до тех пор, пока его жизнь не завершится смертью. Когда он становится неспособен к этому, тогда его тело умирает. Он должен сначала по­лучить новое тело, которое в период детства наиболее правильным образом вырабатывает муравьиную кисло­ту из щавелевой. В природе же это продолжается все снова и снова: зима, лето, опять зима, опять лето. Щаве­левая кислота всегда превращается в муравьиную.

Наблюдая умирающего человека, имеешь такое чув­ство: умирая, он сначала подвергает испытанию свое те­ло; способно ли оно производить муравьиную кислоту? И только в том случае, если тело неспособно, наступает смерть. Человек восходит в духовный мир, он больше не удерживается в своем теле. Так что мы можем сказать: человек в определенное время умирает. Затем проходит долгий срок, и он снова приходит в другом теле. В проме­жуточном состоянии он находится в духовном мире.

Если в улье выводится новая пчелиная матка, тогда, как я уже вам это говорил, возникает нечто, мешающее пчелам. Прежде пчелы жили в своего рода сумраке. За­тем они видят сияние этой молодой пчелиной матки. Что же все-таки связано с этим сиянием молодой мат­ки? С этим сиянием молодой пчелиной матки связано то, что юная пчелиная матка отнимает у старой матки силу пчелиного яда. Страх у вылетающего роя возника­ет оттого, что они боятся потерять этот пчелиный яд, который защищает, спасает их. Этот яд улетучивается. Точно так же, как человеческая душа улетучивается при смерти, если она уже не в состоянии больше пользовать­ся муравьиной кислотой, так вылетает и старая пчели­ная матка, если оказывается недостаточно пчелиного яда — то есть переработанной муравьиной кислоты. И если человек в этот момент посмотрит на пчелиный рой, то этот рой, хотя его и можно увидеть, выглядит точно так же, как и человеческая душа, оставляющая тело. Это величественная картина — этот улетающий прочь пчелиный рой. Как человеческая душа оставляет тело, так и при выведении новой пчелиной матки, новой цари­цы, старая матка со своими последователями оставляет улей; человек с полным правом может рассматривать вы­летающий рой как образ вылетающей души человека.

Ах, господа, это страшно и величественно! Только человеческой душе нет необходимости дробить свои силы, образуя множество маленьких животных. Но в нас также постоянно присутствует тенденция к этому: нам хочется стать маленьким животным. В нас есть то, что мы всегда внутренне стремимся облечь в форму крабообразных бацилл и бактерий, в подобие таких ма­леньких пчелок, но мы снова и снова преодолеваем это стремление. Благодаря этому мы и являемся единым, цельным человеком. Но улей не представляет такой цельности, как у человека. Пчелы не могут найти доро­гу в духовный мир. Мы должны ради их перевоплоще­ния предоставить им другой улей. И это является обра­зом, символизирующим перевоплощение человека. И тот, кто способен к такому наблюдению, испытывает необычайное уважение к этим зароившимся старым пчелам с их царицей; они ведут себя вышеуказанным образом потому, что они хотят попасть в духовный мир. Но физически они стали настолько материальны, что это им не удается. И вот пчелы скучиваются все вместе, становятся единым телом. Они стремятся объединить­ся. Они хотят уйти прочь от мира. Ведь вы знаете: в то время, когда они вылетают, они садятся на ствол дерева или на что-то еще, скучиваются все вместе, они стремятся исчезнуть, так как хотят в духовный мир. А затем они снова становятся настоящим ульем, если мы помогаем им и пересаживаем в новый улей.

Так что можно сказать: насекомые учат нас высше­му из всего, что есть в природе. Вот почему люди, обла­давшие в древности инстинктивным знанием, смотре­ли на растения так, как я изложил вам здесь, тогда как современная наука совершенно упускает это из вида и не может правильно объяснить. Эти люди взирали на растения совсем особенным образом. Люди нового времени вспоминают кое-что из этого именно сейчас, в ту пору, когда они приносят елку и, наряжая ее, дела­ют из нее Рождественское древо, древо Христа. Тогда люди вспоминают о том, что находящееся во внешней природе можно внести в человеческую жизнь так, что оно будет действовать социальным образом. Эта елка, превращенная в Рождественское древо, древо Христа, должна стать образом любви.

Обычно считают, что Рождественское древо вос­ходит к глубокой древности. Но елки в качестве Ро­ждественского древа стали использоваться всего сто пятьдесят или двести лет тому назад. Раньше такого обычая не было. Однако на Рождество использовали один из видов кустарников. Так, например, во время Рождественских игр в деревнях, на Святках, которые проводились в пятнадцатом, шестнадцатом столети­ях, кто-нибудь бегал вокруг, как вестник, и в руках у него тоже было своеобразное Рождественское древо. Это было то, что называлось в Центральной Германии журавлиным деревом, можжевельник, имеющий пре­красные ягоды. Тогда Рождественским древом, дре­вом Христа люди считали можжевельник. Но почему? Потому что в этом можжевельнике, на который так охотно собирались птицы, вы могли бы обнаружить очень слабое воздействие яда, который образуется здесь и должен был бы пронизать все земное, для то­го, чтобы в земном могло возникнуть духовное. Точно так же, как муравьи идут на древесину, а пчела-древогнезд ищет деревянный кол, так каждое утро, когда на стоящие деревья слетаются птицы, повсюду возника­ет такая же, но только гораздо более слабая кислота. Это древние народы знали инстинктивно, причем они говорили: когда зимой здесь есть можжевельник, и птицы слетаются на его ягоды, тогда, благодаря мож­жевельнику, Земля снова оживает. Для них это было символом оживления Земли благодаря Христу, симво­лом морального оживления.

Так что теперь мы могли бы сказать: правиль­ным было бы рассматривать это так, что в природ­ных процессах можно увидеть истинные символы того, что происходит в жизни человека. Древние лю­ди смотрели на птиц, сидящих на можжевельнике, они смотрели на этих птиц с такой же любовью, как смотрят сегодня на маленький кусочек пирога или на подарок под Рождественской елкой. Можжевельник был для людей своего рода Рождественским древом, древом Христа, которое они приносили в свои жи­лища. Так обыкновенный можжевельник (Janiperus communis — примеч. перев.) сделался Рождествен­ским древом, древом Христа.

Но нам пора заканчивать. И мне не хотелось в хо­де сегодняшнего занятия — несмотря на всю вашу за­груженность в это время — оставлять без внимания эту исключительно важную тему; и вот мы познако­мились с этим кустарником, который действительно можно рассматривать как древо Христа, Рождествен­ское древо. Мы познакомились с кустом можжевель­ника, который дает птицам то же самое, что дают пче­лам растения, а муравьям и пчелам-древогнездам, и вообще насекомым — древесина. В завершение я хотел бы пожелать всем вам веселого, радостного и внутренне возвышающего душу Рождества.

О ближайшей лекции вы будете оповещены; она состоится в не столь отдаленное время.


<< предыдущая страница   следующая страница >>
Смотрите также:
Лекция первая дорнах, 8 октября 1923 г
3068.11kb.
16 стр.
Лекция первая Дорнах, 18 октября 1918 г
2599.49kb.
10 стр.
Новая экономическая политика 1921 1929 гг
239.14kb.
1 стр.
Лекция дорнах, 5 сентября 1924 г
1776.53kb.
9 стр.
Лекция дорнах, 30 июня 1924 г. Нет ли у кого-нибудь из вас вопроса?
2913.34kb.
15 стр.
Лекция №1 2 Лекция №2 8 Лекция №3. 13 Лекция №4 14 Лекция №24 Лекция №7 24 Конспект лекций по курсу
316.67kb.
1 стр.
Лекция семнадцатая дорнах, 8 января 1917
392.76kb.
3 стр.
Лекция первая. План лекции
31.68kb.
1 стр.
Лекция финансиста Леса Немети из Канады Добрый день!
22.38kb.
1 стр.
Реферат по теме: «Основной 60 летний ритм развития культуры ХХ века 1923-1983 гг.»
480.17kb.
6 стр.
Лекция Рудольфа Штейнера 24 декабря 1923 года, 11. 15 до полудня
324.04kb.
1 стр.
Ф. Ильская в сети Интернет
80.98kb.
1 стр.