Главная
страница 1



Костя Ермишкин тел. 8(916) 3630328



« Остров».

(комедия)


Шмулькина Ольга Васильевна – актриса

Маргиналов Эраст – «продажный писака»

Васин Григорий – бездарный драматург

Даная Элеонора – не колоратурное сопрано
(Действие происходит в воображаемом доме творчества на рубеже веков)
Шмулькина, Маргиналов, Даная

Маргиналов: Ольга – ты гениальна женщина, твои мужья сплошь знаменитости. Одного не могу понять, как в эту компанию затесался этот Гришка. Язык не поворачивается назвать его остроумным, скорее склонным к мистификациям, откровенному надувательству и блефу?!

Шмулькина: Ты многого не можешь понять.

Даная: Неужели и обо мне будут так злословить?

Маргиналов: Окружающие не способны подняться до твоего уровня понимания и предпочитают опускать тебя до своего.

Даная: Тогда значит нужно возвыситься над всеми!

Маргиналов: Или не воспринимать их всерьез.

Шмулькина: Его в первую очередь. Иначе тебя постигнет разочарование во всем человеческом роде.

Даная: Я никогда не променяю воображаемый мир искусства на реально существующий!

Маргиналов: Потому что там ты можешь все, а здесь – ничего.

Шмулькина: Он не перестает нас смешить.

Даная: Как же мне хочется блистать, сверкать, ослеплять своей красотой, очаровывать!

Маргиналов: Совершенно бредовая идея.

Шмулькина: Ну, позволь ей хоть помечтать об этом.

Маргиналов: В такую промозглую погоду, когда опавшая листва обнажила наступающие на нас коттеджи нуворишей, пожалуй?!

Шмулькина: Недавно один из них сгорел, и на пепелище обнаружили обуглившийся труп ген. Директора блошиного рынка.

Маргиналов: Они так и будут наступать на нас со всей своей продажностью, безграничным эгоизмом и чучелом золотого тельца вместо иконы.

Шмулькина: Можно подумать, что ты никогда не продавался и не врал? Да вся эта ваша так называемая свободная пресса сплошь пестрит заказухой.

Маргиналов: Нашла чего сравнивать: патологическую алчность и безграничный полет необузданной фантазии.

Даная: Вранья.

Маргиналов: Утонченность, оригинальные лингвистические конструкции, саркастическую небрежность, безумное остроумие и следование нравственным традициям…

Шмулькина: Посмотрим, как ты будешь им следовать, когда тебя закупят на свадьбу (Элеоноре один мини-олигарх предложение сделал) вместе с потрохами.

Даная: Он нас так отпиарит?!

Шмулькина: Что больше и не захочется.

Маргиналов: Я-то думал, что она просто красива, талантлива, а она еще и «себе на уме»!?

Даная: Вот тогда я тебе все и припомню.

Маргиналов: Неужели ты променяешь доверительный и искренний разговор на неумеренные восхваленья, фальшивые комплементы и беспардонную лесть?!

Даная: Еще как променяю. Насколько это лучше, если бы ты унижался перед нами, ползал на коленях и лебезил.

Шмулькина: Согласись Маргиналов, что тебя трудно заподозрить в откровенной искренности.
( Маргиналов, изображая притворное негодование, исчезает покурить.)
Даная: А кто он такой этот Григорий Васин? Герой нашего времени что ли?

Шмулькина: Мой последний бывший муж!? Скорее всего пародия на это. Эгоизм уже стал притчей во языцах в наше время. С ним носятся, им козыряют, призывают сперва возлюбить самого себя!? Но что для обывателя блага, человека здравомыслящего повергает в уныние, приводит к опустошающим и мучительным раздумьям.

Даная: Приоритет личной выгоды, расчетливость и привычка не считаться остальных людей…

Шмулькина: Порождают излишнюю подозрительность, цинизм и неверие ни во что.

Даная: «Не будет вам в жизни счастья!» - где-то я видела этот лозунг?

Шмулькина: На спине у уголовника выколот.

Даная: Значит, кому-то придется прикидываться «добреньким», чтобы скрыть эту опустошенность, остроумным и веселым!?

Шмулькина: Сейчас ты все увидишь.
( Появляются Маргиналов и Васин, слегка кривляясь.)
Маргиналов: Позвольте представить величайшего драматурга всех времен. Красавец, достаточно искушенный в амурных делах, друг всем и никому!?

Васин: (продолжая вроде бы о себе) Свой в доску, герой местных сплетен, страдающий нарцисизмом, хитрован!?

Даная (Шмулькиной): Что я тебе говорила?

Шмулькина: Рука руку моет.



Даная: Даже я, не будучи знакомой, наслышана о Вашей неотразимости!

Шмулькина: Почему, стоит тебе где-либо появиться, как кто-то начинает сходить с ума, другие клянутся тебе в лучших чувствах, а потом рвут на себе волосы от отчаяния!?

Васин: Что толку, сначала клянутся, а потом разочаровываются?!

Шмулькина: Так уж прямо и совсем?

Васин: Проклинают почем зря.

Маргиналов: Хорошо, что не мстят.

Васин: А разочаровываться в пору как раз именно мне, потому что влюбляются они для собственного удовольствия, польстившись на пару остроумных фраз и экстравагантных выходок. Никому и в голову не придет, что я глубже и серьезней того персонажа, которого демонстрирую на публику.

Шмулькина: Меня тоже иногда принимали то за Афелию, то за Дездемону?!

Маргиналов: И принимались душить!?

Васин: Не из-за того, а из-за неподражаемой стервозности.

Шмулькина: Неужели спустя стольких лет после развода, ты все еще держишь на меня зло?

Маргиналов: Озлобленность – таков удел всех творческих личностей, склонных тешить свое неуемное тщеславие и страдать от самовлюбленности!?

Шмулькина: Уж чего-чего, а самолюбия болезненного хватает. Не научились только прощать.

Васин: Действительность наша беспросветная доконала.

Маргиналов: Чего тут только не происходит, а они все не перестают шкуру неубитого медведя делить!?

Васин: Вместо того, чтобы самосовершенствоваться.

Шмулькина: Проклятая страна.

Маргиналов: Даже не верится, что ведь где-то поощряют талантливое неординарное, способствующее росту благосостояния и всеобщей гармонизации. А у нас, если что и происходит, то только вопреки здравому смыслу!?

Шмулькина: Потому и вырождаются.

Васин: И чтобы вырваться из этого замкнутого круга, нужно пойти на сделку со своей совестью.

Шмулькина: Для чего мы собственно и собрались: жених Элеоноры заказал прощальный ужин. Чтобы она наконец-то рассталась с богемной жизнью и забыла ее как кошмарный сон!

Маргиналов: Теперь ее ждет слава, Метрополитен Опера, Ковент-Гарден, Ласкала! Бурные овации, блестящие апартаменты, толпы поклонников!

Шмулькина (Васину): Ты ведь нам тоже не совсем чужой, присутствовал на ее последнем концерте. И ей доложили, что это бывший муж известной актрисы Шмулькиной.

Маргиналов: Почту за счастье поучаствовать в подобном мероприятии со всякими неординарными личностями, способными еще спеть и сплясать.
( Садятся за стол.)
Даная: Мы для этих толстосумов – жалкие скоморохи.

Маргиналов: Сами-то они – дикари, одержимые жаждой наживы!?

Васин: Но не лишены романтических чувств, иначе бы он тебе предложения не сделал.

Маргиналов: Красота спасет мир.

Васин: И чувство юмора!

Маргиналов: Опять ты норовишь к кому-то примазаться?

Васин: Зато не занимаюсь плагиатом.

Шмулькина: Наверное, это очень важно, что все находят смешным!?

Маргиналов: Смею утверждать, что все мы по-своему остроумны, ироничны, насмешливы, и не сдержаны на язык. А эти компьютеры пока еще не научились острить.

Даная: От смешного до сами знаете чего – один шаг.

Васин: Вот почему я сочиняю комедии и вообще занимаюсь этой писаниной, иначе все перестанут друг друга понимать.

Шмулькина: С взаимопониманием у нас проблемы.

Маргиналов: А чего ты хочешь – стремиться к дешевой популярности, срывать аплодисменты, упиваться сиюминутным успехом, ревновать, да еще и к нему всех остальных?! Как это не вяжется с тем, чтобы возлюбить ближнего как самого себя!?

Даная: Сперва возлюбить самого себя, а потом уже неизвестно что.

Шмулькина: Маргиналов, ты ведь ничем не лучше – «и нашим и вашим», и что я буду с этого иметь?!

Маргиналов: Зато эти проблемы взаимопонимания меня не волнуют.

Васин: Это самое страшное – вращаться среди таких равнодушных, расчетливых, которых ничем не удивишь!?

Шмулькина (Маргиналову): Он шутит.

Васин: А хотите, я вам объясню, в чем заключается сущность искусства?

Маргиналов: Ну, объясни, объясни.

Васин: Девушка может петь о потерянной любви, а скряга о потерянных деньгах – нет!?

Маргиналов: А как же тогда: «Три карты, три карты!..»

Даная: Давайте, я вам лучше спою, чтобы разрешить этот спор.
(Поет.)
Все: Бесподобно! Неподражаемо! Великолепно!

Маргиналов: Зачем тебе выходить замуж за неизвестно кого, я прям здесь, предлагаю тебе руку и сердце!

Васин: Ты бы свои ручонки шаловливые, чуть поумерил бы что ли, перед тем как прикасаться к чему-то возвышенному, вызывающему священный трепет и содрогание!?

Маргиналов: Если ты и впредь будешь так рассуждать, из твоей комедии вообще ничего не получиться.

Васин: Это почему же, интересно?

Маргиналов: Потому что ты не способен отвлечься от всего мелочного: личной неприязни, например. Вспомни, чем пьянка отличается от диссертации!?

Васин (уводя Данаю в сторону): Они все равно ничего не поймут.

Шмулькина (Маргиналову): Обиделся. Теперь будет искать утешение в чьих-то объятьях.

Васин: Оправдывая свои заблуждения, эти отягощенные «житейской мудростью», тем не менее, ничего не способны противопоставить изолгавшемуся, построенному на карьеризме и зависти, обществу. Оплакивая свои «утраченные иллюзии», живут, окрысившись, не видя ничего дальше собственного носа.

Даная: Фантазия отсутствует.

Васин: Задача литературы как раз и заключается в том, чтобы «раскрыть» глаза на происходящее, доказать что взаимоотношения между людьми не сводятся к использованию других в своих целях, но и направлены на то, чтобы обнаружить в них бесконечные источники обожания и любви.

Даная: А что такое любовь, по-твоему?

Васин: Попытка отвлечься от самого себя, чтобы возродиться в другом.

Даная: Интересно, а зачем ты мне все это рассказываешь?

Васин: Чтобы ты не думала, что я высмеиваю всех подряд, охаживаю, выискиваю всевозможные подробности, лишь бы потешиться?!

Даная: Я и не думаю.

Васин: А это называется, между прочим, – отрицание во имя идеала!

Даная: А нельзя ли как-нибудь без этого отрицания обойтись, а прямо так начать что-то утверждать?

Васин: Читателя нелегко обмануть подобными выходками, поскольку он судит обо всех по себе и ни за что не поверит в то, что ему говорят. Вот и приходится втираться в доверие другими способами!?

Даная: Рассмешить и околпачить – странноватые методы приобщения к прекрасному этих практичных и приземленных!?

Васин: Чтобы изменить мир к лучшему, любым методы хороши!?

Даная: Не сомневаюсь.

Васин: Уж кому как не мне иметь представление о том, как создаются шедевры!? Что касается творчества, здесь нет для меня никаких тайн: яркие и незабываемые образы приходится высасывать буквально из пальца, поскольку существующая действительность поставляет одну серость. Да, я мечтатель, самый обыкновенный, хоть в это трудно поверить, потому что двуличный. Не склонен откровенничать с первым встречным, а предпочитаю прятаться за сарказмами и цинизмом.

Даная: Я тебя люблю, я тебя обожаю.
( Васин и Даная возвращаются под ручку ко всем остальным)
Васин: Ну, что приуныли. Где этот ваш хваленый сдержанный оптимизм?

Все происходящее напоминает мне пир во время чумы.



Даная: Вас для того и пригласили, чтобы тоску разгонять!?

Шмулькина: Ты же первая завела этого Доницетти или как его там!?

Даная: Теперь есть установка весело встретить…

Маргиналов: Апокалипсис.

Даная: Специально для таких старперов, бесшабашный рок шестидесятых.

Шмулькина: Что я говорила, стоит ему только появиться, как все начинают сходить с ума.
( Шмулькина и Маргиналов пляшут и поют по-английски.)
Даная: Это не то - вот как надо.(демонстрирует пародию на ретро рок)

Маргиналов: Браво! Восхитительно!
(Все вместе пляшут и поют.)
Даная: Приятно иметь дело с профессионалами!

Шмулькина: Как же здесь все прекрасно умеют притворяться!

Маргиналов: И демонстрировать веселье на публику!?
( Васин и Даная танцуют медленный танец, в то время как другие повалились без сил.)
Васин: Представь себе, прошел ведь огни и воды, да, так и остался наивным и непосредственным, даже самому не верится: «Неужели это я!?»

Даная: Ты – настоящий мечтатель, можешь не сомневаться!

Васин: Потому что не хочу быть таким как все, не желаю разделять их убогие представления, всякое там «из грязи в князи» и т.д.

Даная: Быть мыслителем и пророком гораздо лучше.

Васин: Они и представления не имеют, какие в нас заключены огромные нравственные силы. Мы способны преодолевать самих себя. Совершить переворот в понимании смысла жизни. Обуздать непримиримость и враждебность и направить усилия на созидание таких утонченных и усложненных взаимоотношений, которые никому и не снились!?

Даная: Здорово заливаешь!?

Васин: Потому всем и нравлюсь, потому что все могу объяснить и ответить на любой вопрос.

Даная: А потом, увлекаясь потоками своего красноречия, забываешь, кажется, то, что говорил с самого начала!?

Васин: Может быть, что в этом такого!?

Даная: Нет, ничего. На нет, мы остановились.

Васин: Я самый, самый многообещающий, самый талантливый, самый необыкновенный.

Даная: Браво!

Шмулькина: Кажется, они поменялись ролями. Мой бывший благоверный заливается соловьем.

Маргиналов: А моя нынешняя пассия ему аплодирует.
( Снова садятся за стол.)
Шмулькина: Ну, хватит шуры-муры разводить. Ты обещал из своей комедии смешные сцены представить.

Маргиналов: Чтобы мы их тут перед вами разыграли.

Васин: Да, там ничего и не происходит.

Маргиналов: Какая же это комедия?

Шмулькина: Ты ничего не понимаешь Маргиналов. Пьеса тем лучше, чем меньше в ней что-то происходит!? Вот что в твоей жизни случалось?

Маргиналов: Ничего особенного, интрижки разные – все одно и тоже. Ничего ведь не добился и никем не стал?!

Шмулькина: Вот и я поменяла нескольких мужей и все.

Васин: На сей раз тебе придется выйти замуж за Маргиналова и страдать в ожидании его возвращения с рыбалки.
( Васин усаживается в кресло, как режиссер и демонстрирует им мизансцену.)
Маргиналов: Вот, как всегда – промотался и ничего не поймал.

Шмулькина: Ты, наверное, думаешь, что ты рыбалов-неудачник. Нет, волк в овечьей шкуре – вот ты кто, волчара драный, потому что ты шлялся, шлялся и шлялся.
( Шмулькина, в подтверждении своих слов, бросает в Маргиналова женские трусы огромных размеров, так что они повисают у него на ушах.)
Маргиналов: Что это такое?

Шмулькина: Нет, это я тебя спрашиваю, что это такое?

Маргиналов: Давай порассуждаем на тему любви. Есть такая наука – философия, она целиком высосана из пальца, но зато с ее помощью можно объяснить все, что угодно!?

Шмулькина: Я не хочу слышать твоих лживых объяснений, я давно уже смирилась с тем, что.… Но всякий раз, когда я натыкаюсь, меня просто трясет…

Маргиналов: Доказать, как известно, никому, ничего нельзя. Я лишь пытаюсь отвлечь твое внимание от трусов, чтобы приблизиться к истине.

Шмулькина: Вочара драный!?

Маргиналов: Нет, – юморист, ну, не могу я над всем не смеяться!? У меня фантазия, знаешь, как разыгрывается.

Шмулькина: Для развития своего воображения, привести в дом такую корову!?

Маргиналов: Ты в своей ревности доходишь до абсурда. Эмоции полностью затмили разум. Любой шутник пол жизни бы отдал, чтобы надо мной посмеяться, и я на его месте сделал бы тоже самое.

Шмулькина: Я все понимаю, но привести в дом такую корову!?

Маргиналов: Вспомни, скольких ты мне прощала раньше: кинозвезду, певицу…

( Нервно загибает пальцы, пока они не кончились.)



И вот теперь, из-за совершенно нелепого подозрения, намерена разбить всю жизнь. Если хочешь, я тебе сам во всем признаюсь, но признаваться мне совершенно не в чем.

Шмулькина: Так уж и не в чем?

Маргиналов: Возвращался с рыбалки, в расстроенных чувствах, (ничего, как обычно, не поймал) в переходе одна девушка продавала по дешевке трусы немыслимых размеров, бюстгальтеры сумасшедших фасонов, никто у нее ничего не брал: мне стало жаль ее…

Шмулькина: И ты решил с ней?..

Маргиналов: Я решил тебя вылечить, раз и навсегда. Скупил у нее все на корню.

Шмулькина: Я тебе не верю.
( Достает из рюкзака странные бюстгальтеры, похожие на гамак, женские трусы, неимоверных размеров и разбрасывает их по комнате, пока они не повисают на люстре.)
Шмулькина: Мерзавец, какой же ты мерзавец! Врун, болтун, фантазер.

Маргиналов: Теперь она ни за что не поверит, чтобы я там не натворил.

Даная: Браво! Что-то все-таки происходит.

Васин: Если бы ты Ольга, в жизни была такой же терпимой!?

Шмулькина: Так бы и мыкались да сих пор неизвестно с кем.

Васин: А-то ей золотую рыбку вынь, да положь!?

Маргиналов: Склонные чувствовать, воспринимают происходящее как трагедию, мыслить – как комедию!?

Даная: А я хочу видеть все в розовом свете!!

Маргиналов: В ожидании сказочного принца, который придет на белом коне.

Даная: Не такой уж он сказочный: лысый и плюгавенький.

Шмулькина: У таких комплексов хоть отбавляй, они стремятся всех превзойти.

Васин: Поэтому и правят нами.

Маргиналов: У вас у всех, конечно, слишком богатая фантазия и нежелание считаться с реально происходящим…

Шмулькина: Лишь бы выпендриться, противопоставить себя всем, вместо того, чтобы пользоваться чужим слабостями!?

Васин: Не соглашаться, идти наперекор, пытаясь изменить мир к лучшему, в разрез с общественным мнением – в этом что-то есть.

Маргиналов: Это как раз обо мне. ( Все смеются ) Все думают, что я циник, мразь, потому что способен оболгать любого и выставить на посмешище в печатном издании. Но вся моя натура противится этому, кричит и вопрошает, и ведь приходится наступать на горло собственной песне. Как же мне все это обрыдло!?

Даная: Если все перестанет изменяться к худшему, оно начнет изменяться к лучшему.

Маргиналов: Потому что дальше уже ехать некуда.

Васин: Я даже готов поверить в то, что кто-то знает жизнь лучше меня,
Маргиналов: Давай еще чего-нибудь разыграем.

Васин (Мадригалову): Садись и пиши.

Маргиналов: Я – мизантроп. Живу в башне из слоновой кости и смотрю на все происходящее внизу, свысока. Чего они там копошатся, суетятся, не имеет для меня никакого значения, поскольку я не разделяю ни их взглядов, ни предрассудков и не стремлюсь ни к чему!?

Шмулькина: Вместо слоновой, напиши на последнем этаже, отчего и крыша у меня протекает…

Маргиналов: Мне кажется, всякие пошлые выражения из мемуаров лучше исключить, мало ли их будет читать, может быть даже высокопоставленные особы.

Шмулькина: Женщин лучше вульгарных исключи и слесаря, с которым распиваешь. Я потом сама проверю и вычеркну.

Маргиналов: Я являюсь лучшим представителем этого так называемого человеческого рода, потому что не замешан ни в каких махинациях. Когда собираются хотя бы несколько человек – это уже система, в которой в миниатюре отражаются процессы, происходящие в обществе: грызня, борьба за выживание, склоки и тому подобное. Я же витаю в эмпиреях и наслаждаюсь теми прекрасными образами, которые сами собой здесь возникают. Это совсем другой, удивительный мир. Здесь можно влюбиться в какую-нибудь сильфиду или встречаться с фавном. С глубоким отвращением приходится иногда возвращаться на эту грешную землю, где я окружен грубыми людьми, противными, второсортными…

Шмулькина: Ты ври, да не завирайся. Это я-то второсортная.

Маргиналов: Ты меня всю жизнь попрекаешь и не можешь понять.

Шмулькина: Да я твою гнилую натуру насквозь вижу.

Маргиналов: Выбирай выражения, когда разговариваешь с мемуаристом.

Шмулькина: Паразит ты несчастный, когда на работу устроишься?

Маргиналов: Всю жизнь одни вопросы, допросы, наставления, поучения.

Шмулькина: А как же ты хочешь. Все ведь норовишь проскочить между не пойми, кем и пользоваться за чужой счет. Паразит ты и есть!?

Маргиналов: Вот так педагогика. Дура ты!

Шмулькина: Ты сам дурак!

Маргиналов: Все настроение пропало. В кои веки сел за мемуары и вот тебе на!?

Шмулькина (выйдя из роли): Теперь тебе придется на мне жениться.

Маргиналов: И чего это тебе приперло замуж выходить, не надоело еще?

Васин: Не лучше ли оставаться внутренне свободной и целиком посвятить себя творчеству.

Маргиналов: Любой брак, в сущности, – сделка, в которой каждая из сторон рассчитывает на большее.

Даная: Бывает и такое, что и деваться некуда.

Васин: В конце концов, все можно задним числом и оправдать!?

Маргиналов: Вот кто на самом деле беспринципный, а не я.

Шмулькина (по секрету Данае): Они терпеть друг друга не могут.

Даная: Лучше я вам спою на прощанье.
(Поет.)
Маргиналов: Великолепно! Неподражаемо!

Васин (Шмулькиной): От таких похвал становиться не по себе. И чего это он разошелся?

Шмулькина: Позавидовал твоему успеху и решил тебя переплюнуть.

Васин: Эти завистники непредсказуемы.

Шмулькмна (тет-а-тет Васину): Может быть, это его слегка развеселит.

Васин: Некоторым на роду написано быть постоянно в кого-то влюбленным.

Шмулькина: Зато ты только позволяешь себя любить.

Васин: А ты поддаешься своим необузданным страстям, имеющим сугубо эгоистическую природу.

Шмулькина: Я же женщина.

Васин: До мозга костей.

Шмулькина: И почему это: два в чем-то неординарных человека не способны друг друга понять?!

Васин: Ничего необычного в этом нет.

Шмулькина: Любовь трагична, как не крути.
(Даная врывается и уводит Васина за собой.)
Даная: Григорий, он признался мне в любви.

Васин: Что этот старый пройдоха совсем, что ли сбрендил?!

Даная: Он сказал, что обожает меня как прекрасную нимфу, явившуюся из волшебной сказки.

Васин: Даже выражаться по-человечески разучился.

Даная: Но я люблю только тебя.

Васин: Что у тебя вообще может быть общего с этими странными обитателями этого воображаемого дома творчества, бывшими знаменитостями, которые теперь никому не нужны?

Даная: Я ведь только хочу любить и быть любимой.

Васин: Жизнь слишком жестока, что бы в ней оставалось место сентиментальщине. Здесь или мы, или нас!?

Даная: Представляешь, он сам не приехал, а прислал за мной машину.

Васин: Даже не снизошел?!

Даная: Неужели ты так низко пал, чтобы с ним соглашаться?!


Васин: Просто реально оцениваю происходящее, в котором перестали искать хоть какой-нибудь смысл.

Даная: Значит, будут пробавляться пошлым песенкам и глупым шуткам.

Васин: Ты здесь обречена.

Даная: Я люблю тебя.

Васин: Я тебя умоляю, только потому, что ты мне не безразлична. Я никого еще никогда не упрашивал.
( Обречено уходит и садится в машину.)

( Васин одиноко смотрит ей вслед… Маргиналов и Шмулькина появляются у него из-за спины, загадочно улыбаясь.)



Шмулькина (с явным разочарованием): Все-таки уговорил.

Васин: Кажется, провалилась очередная твоя затея!?

Шмулькина: Что ты говоришь!?

Васин: Все тебе неймется. Если тебе почему-то жизнь явно не удалась, то и другим ее необходимо испортить?!

Шмулькина: Ой, ой, ой. Заигрался уже в благородство и самоотречение, и все еще продолжаешь этим упиваться.

Васин: Думаешь, я не догадался, зачем ты нас тут собрала?

Шмулькина: Она все равно ни на что не способна. Покорять знаменитые оперные сцены – это не для нее, кишка тонка!?

Васин: Как же ты ее ненавидишь!

Маргиналов: Что ты за человек такой!? Стоит тебе действительно где-то появиться… Я прилагаю столько усилий, клянусь в лучших чувствах, выворачиваюсь наизнанку, соглашаюсь на любые жертвы, а он, не ударив пальцем о палец, получает все и даже больше.

Шмулькина: Слишком легко ему все достается.

Маргиналов: Ольга, конечно, ревновала ее ко всему: к ее молодости, успеху, тому, что ей представился такой шанс!?

Васин: И вознамерилась меня на ней женить.

Маргиналов: Зная, как тебе быстро все надоедает.

Шмулькина: Твои комедии Васин для служебного пользования. Ты никогда не прославишься и не будешь знаменит.

Маргиналов: Давайте-ка еще что-нибудь разыграем.

Васин: Раздевайтесь: «У самого синего моря».
(Шмулькина и Маргиналов покорно раздеваются и усаживаются в шезлонги.)
Шмулькина: Хватит спать, сейчас шторм начнется.

Маргиналов: Я и не сплю. Я думаю. Я же философ, над диссертацией размышлял, совершенно ушел в себя!?

Шмулькина: Пока ты «размышлял», я автопортрет нарисовала.

Маргиналов: С помощью этого «художника», который слоняется по пляжу, предлагая всем свои услуги. И это ты?!

Шмулькина: Он сказал, что никогда не встречал такой профиль!

Маргиналов: Ха-ха ха-ха.

Шмулькина: Над чем смеешься, убожество? Ты такой же философ, как я балерина. Вся твоя «философия» лишь для того, чтобы заморочить мне голову, а потом вытворять что угодно.

Маргиналов: Ну и что же я вытворяю?

Шмулькина: Пока что ничего, потому что ленивый. Ты ведь никогда не любил меня, никогда!

Маргиналов: А кто с тобой на юг поехал? Это все равно, что в лес со своими дровами ходить?! Нет, если бы я не был философом, то и не знаю, что вообще было бы. Чего он еще тебе наобещал?

Шмулькина: Вот ты бы смог из-за меня броситься в открытое море? Не знаешь, а он бы смог.

Маргиналов: Кто? Этот худо.… Да, он, таких как ты, каждый день меняет, а врет одно и тоже.

Шмулькина: Нет, ты скажи, что ты для меня сделал? Что? Да ты двадцать лет прожил в квартире, где даже линии горизонта нет, и никогда бы об этом не узнал, если бы я тебе об этом не сказала.

Маргиналов: Как легко ты поддаешь чужому влиянию. Опять у тебя завихрения начинаются? Ведь ты прекрасно знаешь, что все это время я размышлял кое о чем!?

Шмулькина: Как всех обдурить? Думать не о философии собственно, а о том, как преподнести, чтобы всем понравилось!?

Маргиналов: Да ведь иначе нельзя.

Шмулькина: Эта скала Хамелеон, между прочим, называется. Это жить так нельзя!

Маргиналов: Ты иди и скажи об этом вон тем, заплывшим жиром, которые тут лежат и загорают. Может, они тебя послушают, одумаются, перестанут смотреть с тупым видом и непонимающим взором на все происходящее. Не один же я такой, в конце концов!?

Шмулькина: Что за чудесная земля там, у залива Коктебеля!

Маргиналов: Как ты изменилась после разговора с каким-то непризнанным и уцененным, который подцепил тебя на пару дешевых комплиментов и польстил слегка твоему болезненному самолюбию. Что же было бы, если я потакал всем твоим фантазиям, даже подумать страшно!?

Шмулькина: От тебя дождешься. И почему ты живешь с такой дурой, как я? Потому что мной можно помыкать, как тебе вздумается и это придает тебе значимости в твоих собственных глазах.

Маргиналов: Совершенно верно. Ты как всегда права.
(Появляется Даная, расстроенная и сияющая.)
Даная: Я не смогла. Увидела этот огромный мрачный дом и не решилась войти.

Шмулькина: Если бы ты знала, Элеонорочка, как за тебя рада. Провались он пропадом этот успех, эта дешевая слава. Посмотри, что мне это дало – ничего.

Даная: Как ты это искренне говоришь. Ты великая актриса!

Васин: Величайшая!

Даная: Вы и не догадываетесь, какие вы все милые и обаятельные! Ведь вы стараетесь не делать другим того, чего себе не желаете.



Маргиналов: А если и делаем, то потом раскаиваемся!?

Даная: Я многое поняла, пока ехала по этому замкнутому кругу. Зачем мне всегда притворяться, для чего спрашивается!? Я долго не выдержу в борьбе с этим жестоким и страшным миром и растеряю все, ради чего собственно и стоит жить!?

Шмулькина: Все бы вот так!
(Даная бросается Васину на шею, и они так и стоят обнявшись.)
Маргиналов: Какой банальный хэппи-энд!? Ведь никто не думал, что именно все и произойдет так предсказуемо, пошло и безнравственно. Надеялись на что-то!?

Шмулькина: Да чего с них взять!?

Маргиналов: И только я все предвидел и даже заранее стибрил у него несколько листиков. Теперь попляшите под мою дудку!

Шмулькина: Да, действительно. Теперь ваша очередь разыгрывать сцены современной жизни.

Маргиналов: А мы будем над вами потешаться.

Васин: Что ж поделаешь. Если вы больше ни на что не способны.

Маргиналов: «Красота – это страшная сила!» – это твоя реплика, Элеонора.

Даная: Она должна внушать священный трепет и страх.

Васин: Я вообще ничего не боюсь.

Даная: Значит, не способен полюбить по-настоящему.

Васин: А зачем мне это надо!?

Даная: Для чего тогда жить, спрашивается? Ни чем не дорожить, ни во что не верить, ничего не воспринимать всерьез!?

Васин: Вот, когда меня смогут убедить, что оно мне действительно надо, тогда еще может быть!?

Даная: Сводить с ума всяких там сплетников и зануд – мое призвание. Очаровать, окрутить и околпачить, а потом уже можно и вить веревки!?

Васин: Сколько у меня таких вот перебывало и мало чем они способны были удивить. Женщины непозволительно скучны и расчетливы, когда они становятся неспособными очаровывать, то начинают ненавидеть!?

Даная: Значит, ты – старый развратник, бесноватый лгун и циничная тварь?! Именно это тебя и особенно тяготит.

Васин: Кто ты такая?!

Даная: А вот догадайся!?

Васин: Тебя, наверное, конкуренты подослали, чтобы выведать известные только мне секреты?

Даная: Да кому ты нужен. Ты вчера, по пьянке, сам все разболтал и хвастался, что можешь всех переплюнуть, а начальство у вас одно дурачье, поэтому и фирма прозябает.

Васин: Неужели!?

Даная: Ты так искренне врал, что являешься «персоной нон грата», что одна моя подружка даже на тебя глаз положила, но я то сразу поняла, что твои похождения всем уже осточертели. Как тебя еще терпят, и висишь ты буквально на волоске.

Васин: Значит, утешать неудачников, порабощать разгильдяев, вкрадчиво втираться в доверие..!?

Даная: Ты мне здесь сам встречу назначил, хотя, наверное, и не помнишь. Клялся в лучших чувствах, которые способен испытывать к первой встречной, только потому, что она умопомрачительно красива!?

Васин: За одни красивые глаза?! Это похоже на правду.

Даная: Ты такой же, как и все, ни чем не лучше других, предсказуемый и ни на что не способный, которого нужно держать в руках, потому что уже не в состоянии с собой справиться. Так ведь и будешь катиться по наклонной.

Васин: Красота не требует доказательств!

Даная: В жизни самое главное – это научиться преодолевать самого себя!

Васин: Тут и возразить нечего.

Даная: Таких вот можно брать голыми руками.

Маргиналов: Браво, браво…

Даная: И за что любить тебя, не знаю!? Вот твой приятель Завиральский меня комплиментами осыпает, а ведь ты норовишь вывести меня из себя.

Васин: Пытаюсь задеть за живое!?

Даная: Только что ты мне прямо заявил, что я ничего не знаю, ничего не понимаю. Что я, по-твоему, - дура набитая, что ли?

Васин: Наверное, если тебя это волнует!?

Даная: Другим ты ведь тоже гадости говоришь, но они с тобой почему-то носятся!? Что же прикажешь и мне им уподобляться.

Васин: Как хочешь.

Даная: И почему тобой все восторгаются: «Он - самый остроумный, самый легкомысленный, самый непостоянный… самонадеянный!?» А про меня говорят, что я способна ко всепоглощающей любви.

Васин: Значит, ты мне многое должна прощать, смотреть сквозь пальцы на мелкие измены и крупную ложь во спасение.

Даная: Почему я тебе что-то должна, а ты мне ничего не должен? Если ты так рассуждаешь, значит, ты не лучше всех остальных, и мне не за что тебя любить.

Васин: Исходя из этого, нельзя делать таких далеко идущих выводов.

Даная: А что прикажешь о тебе думать: ты – неискренний, двуличный, странный, бравируешь своими экстравагантными выходками, хвастаешь успехами у первых встречных. И за что тебя любить, не знаю!?

Васин: А ты, значит, обворожительная и мечтательная красавица, ангел во плоти, олицетворение всего самого-самого и недостижимое совершенство!? Так не бывает.

Даная: Вот и сейчас где-то шлялся, унижался и врал, и как ни в чем не бывало, требуешь всепрощения к твоему очередному амурному фиаско. На колени!
(Васин падает перед ней на колени и продолжает на них ползать, пока ему не удается обхватить ее руками.)
Васин: Вот за что меня все любят и обожают, именно за это подленькое и низменное лакейство, умение пресмыкаться и просить прощение, а также обещать золотые горы и ошеломлять своей буйной фантазией…

Даная: Ты еще забыл про правду-матку, откровенное хамство и то, что тебя ничем не удивишь, и за что тебя любить, не знаю.

Маргиналов: Браво! И где это ты так хорошо научился на коленях ползать?! Сейчас я тебя окончательно выведу на чистую воду. Выставлю в неприглядном виде. Будешь у меня в постельной сцене участвовать, вернее ее последствиях. Раздевайтесь!

Васин: Что такое неудовлетворенность самовлюбленностью? Вам этого не понять, потому что вы все ограниченные и жалкие людишки, несмотря на всякие регалии звания и т.д. И только я могу позволить себе все: смотреть на всех свысока, насмехаться и жонглировать разными выражениями, потому что я – гений! Это я так репетирую, на случай вручения мне Нобелевской премии!?

Даная: И что же ты рассчитываешь на то, что тебе ее вручат?

Васин: Если нет, тогда они уж точно ничего не понимают в литературе. И пускай не кичатся своей непредвзятостью!?

Даная: А за что, за что ты печатаешься в таких газетах, в которые только селедку заворачивать!?

Васин: Зато я не заношусь, и не строю из себя не пойми что.

Даная: Что ж так прямо по радио и объявят?!

Васин: Я ведь от радости прыгать не стану и поздравления принимать разные тоже. Могу и не взять!? Я ведь гордый!

Даная: Ты что рехнулся что ли?

Васин: Для меня – самое главное вдохновение и муза. Ты только представь себе, что для этих халтурщиков взаимоотношения с женщинами превратились в пустую формальность. Никто и не пытается с их помощью доказать самому себе, что он - гений, большой оригинал, умница и т.д. Вспомни, как мы с тобой познакомились?

Даная: Вчера на банкете, мне кажется, представили тебя как второразрядного юмориста.

Васин: Что дальше.

Даная: Дальше, я признаться смутно помню, потому что здорово перебрала. Еще, кажется, кто-то сказал обо мне: «Выведите эту шалаву». Нет, так выразиться и ведь никто не заступился, джентльмены называется. И тогда я заорала на весь зал: «Есть здесь рыцари, в конце концов?» Один только ты такой и выискался.

Васин: Вот почему ты тут и очутилась!?
(Объявили по радио, что Нобелевская премия досталась другому.)
Даная: Этого не может быть!?

Васин: И уже не первый раз динамят.

Даная: Чего она там понимают, в этом Нобелевском комитете!? Ты – гений, однозначно!

Васин: В трусиках.

Даная: Ты – гений, самый настоящий, можешь не сомневаться. Это я тебе говорю.

Васин: Разве я променяю твое мнение на резолюцию какого-то Нобелевского комитета!?


Смотрите также:
Шмулькина Ольга Васильевна
223.45kb.
1 стр.
Уроках русского языка и литературы крапивницкая Ольга Васильевна система обобщающего повторения правил орфографии с помощью электронного учебного пособия эпельбаум Ольга Анатольевна
20.59kb.
1 стр.
-
573.12kb.
2 стр.
«С лёгким паром!»
53.74kb.
1 стр.
Конкурс работников образования
190.78kb.
1 стр.
Нежнурское сельское поселение Деревня Богатырка, колхоз «Красный богатырь»
310.76kb.
1 стр.
Статья" Метод проектов на уроках французского языка"
34.82kb.
1 стр.
Архипова Лидия Васильевна Андронова Алла Васильевна
11.98kb.
1 стр.
Ольга Васильевна Зыкина Немецкая овчарка
2042.79kb.
10 стр.
Гуйвик наталья Васильевна
14.48kb.
1 стр.
Кафедра поликлинической педиатрии попова ольга васильевна клиника, диагностика и лечение внутриутробных (torch) инфекций новорожденных и детей первого года жизни
529.7kb.
2 стр.
Линия жизни: Дулина Виктория Васильевна
26.61kb.
1 стр.