Главная
страница 1страница 2


Катречко С.Л.

Как возможна метафизика? (тезисы)

Для обсуждения этой проблематики ранее открыт форум: www.fido7.net/cgi-bin/forumi.fpl?user=philos

текст моего сообщения на форуме: http://www.fido7.net/cgi-bin/forumm.fpl?user=philos&num=52
Проблема, предложенная для обсуждения, восходит к «Критике чистого разума». Сначала метафизика характеризуется Кантом как природная склонность — metaphysica naturalis — человека, которая проявляется в его способности к спекуляции. Но вместо обсуждения этого Кант переходит к обсуждению вопроса «как возможна метафизика как наука?», кантовский ответ на который скорее негативен, ибо надо ограничить притязания разума, дабы он не смог «выйти за пределы возможного опыта, между тем как именно это составляет [суть] метафизики» (КЧР, B XIX).

На наш взгляд подобная редукция философии к науке слишком сужает ее сферу. Ведь, помимо науки, есть и другие типы рациональной деятельности. А это значит, что кантовский вопрос надо формулировать шире, а именно: как возможна метафизика в качестве рациональной деятельности? Соответственно, под метафизикой (философией) будем понимать область рационально-дискурсивного знания, которая отлична как от науки, занимающейся изучением объектов внешнего мира, так и от искусства, связанного с анализом внутреннего мира человека.

Что собой представляет собой область метафизического? Можно выделить несколько модусов метафизики. Первые два из них связаны с ее классическим пониманием как (1) metaphysica generalis, или онтологии, изучающей сущее как сущее; и (2) metaphysica specialis, состоящей из психологии, космологии и естественной теологии, предметом исследования которой являются человек, природа, Бог (Вольф). Эти два модуса можно назвать онтологической мета–физикой. Третий модус метафизики связан с эпистемологическим переворотом Нового времени. Метафизика выступает здесь как критика предшествующей метафизики и является, по сути, гносеологической мета–психологией, поскольку она определяется как наука о первоначалах (Баумгартен), или трансцендентальных условиях (Кант), познания. Помимо этого, мы выделяем также четвертый модус метафизики — экспериментальную метафизику, связанную с проявлением спекулятивного разума в ходе научной (экспериментальной) деятельности, например в самых элементарных актах восприятия трехмерных предметов (феномен видения стола).

С учетом этого различения вопрос о возможности метафизики должен быть решен для каждого из ее модусов в отдельности, что и составляет основное содержание доклада. При этом внимание сосредоточено на вопросе о том, не осталась ли метафизика в положении короля Лира, которая выполнила свою историческую миссию и передала эстафету познания позитивной науке.

Возможность онтологии основана на том, что Сущее, как это показал еще Аристотель, не является абстракцией (родом, предикатом), и поэтому не может изучаться наукой. Скорее Сущее выступает как пресуппозиция существующего, поэтому и онтология должна строиться как теория пресуппозиций.

Возможность metaphysica specialis связана с тем, что предметы ее исследования, кантовские идеи разума Я/Мир/Бог, не являются объектами в точном смысле, а представляют собой метафизические целостности, объемлющие субъекта познания. Из этого следует, что их научное изучение невозможно, поскольку они не являются объектами противостоящими субъекту.

Возможность гносеологической метафизики связана с тем, что имеющиеся у нас априорные формы имеют мета–субъективный трансцендентальный характер и, находясь на границе имманентного и трансцендентного, они обеспечивают встречу субъекта с объектом в ходе познания.

Обобщая предыдущее, можно сказать, что предметом метафизики являются трансцендентальные сущности, которые хотя и выходят за пределы опыта, но делают этот опыт возможным, выполняя роль особых культурных «органов» познания (Мамардашвили).

Анализ простейших познавательных актов (на примере феномена видения дома) показывает, что метафизическая спекуляция присутствует и там как необходимый компонент элементарной познавательной (рациональной), в том числе и научной, деятельности. Она проявляется в синтетической деятельности воображения познающего субъекта, или способности к схватыванию идей.

Таким образом, единым основанием (возможностью) всех модусов метафизического является кантовская metaphysica naturalis, или homo metaphysicus. Причем эта натуральная метафизика не может «умереть» пока существует «логосный» (рациональный) человек, вкусивший от древа познания, что происходит примерно в VI в. до н.э. и связано с появлением феномена философии.

Дальнейшая разработка предложенной темы связана с раскрытием глубинных механизмов познания (сознания) человека, которые приводят к образованию метафизических концептов: в частности, кантовских априорных форм чувственности. Речь идет, прежде всего, о выявлении генезиса метафизических концептов путем применения рефлексивно–феноменологического метода.

С. Л. КАТРЕЧКО

КАК ВОЗМОЖНА МЕТАФИЗИКА?1 <1>

1. Постановка проблемы

Предлагаемая в заглавии постановка проблемы очевидным образом восходит к Канту. При этом для нас одинаково важно как сохранить саму форму кантовского вопроса «как возможно?..», а значит, и подход, предполагающий выявление трансцендентальных условий исследуемого феномена; так и важнейшие содержательные ходы кантовской мысли при решении им проблемы возможности метафизики в его «Критике чистого разума».

В начале своей книги Кант, как известно, выделяет два модуса метафизики: она существует как природная склонность и как наука. Метафизика как природная склонность (metaphysica naturalis) – это спекулятивная потребность человеческого разума разрешать такие вопросы, которые выходят за рамки его опытного применения2. Но вопрос «как возможна метафизика как природная склонность?» недолго удерживает его внимание: практически сразу же он переходит к обсуждению вопроса «как возможна метафизика как наука?»3. Кантовский ответ известен: необходимо ограничить притязания человеческого разума, дабы он не смог «выйти за пределы возможного опыта, между тем как именно это и составляет самую существенную задачу метафизики»4. Полученные им результаты (ограничение предмета собственно метафизики теорией познания и перевод многих традиционно метафизических проблем в сферу морали) показывают, что, ратуя за сциентистский проект метафизики, Кант сузил возможности ее обоснования.

Однако «критика чистого спекулятивного разума» – отнюдь не окончательный приговор метафизике: она лишь показывает, что метафизика необоснованно претендует на объективность своего знания. Даже если принять, что спекулятивное мышление не может само получать знания об объективной реальности (для этого необходимо привлечь опытные данные, т.е. проводить собственно научные исследования), нельзя согласиться с кантовским ограничением метафизики только как науки, особенно если науку понимать в современном смысле как систему опытного знания5. Ведь помимо научного есть и другие типы знаний: правовое, этическое знание, искусство как «изучение» человеческой души. Обобщая, можно сказать, что все это – разные типы рациональной деятельности, и тогда вопрос о возможности философии можно сформулировать так: как возможна метафизика в качестве рациональной деятельности? Тем самым под философией (метафизикой) мы будем понимать специфическую дискурсивно-языковую деятельность, или область рационально-дискурсивного знания, отличную как от науки, занимающейся изучением объектов внешнего мира, так и от искусства, анализирующего внутренний мир6.


2. Metaphysica generalis как исследование сущего7

В отличие от физики (естествознания), объекты изучения которой (например, существующие тела) налицо8, метафизика не имеет столь же очевидной своей предметной области, так что, прежде чем отвечать на вопрос о возможности философии, надо выяснить, а есть ли у метафизики свои объекты исследования?

Под объектом будем понимать то, что гносеологически противостоит субъекту, т.е. предмет познавательной активности субъекта (в этом смысле физический объект есть лишь частный случай объекта). Выбрав в качестве критерия пространственно-временную пару, варьированием которой задаются четыре сферы бытия, мы можем предложить следующую классификацию объектов: пространственно-временная физическая реальность; пространственно-вневременная математическая реальность; непространственно-временная ментальная реальность; непространственно-вневременная сфера абстрактного, или идеального (при исключении второй сферы, как не обладающей самостоятельным онтологическим статусом, мы получаем три мира К. Поппера)9.

Итак, мы уже выделили сферу абстрактного, с которой имеет дело метафизика, однако этого недостаточно, чтобы определить ее предметную специфику. Ведь свои абстрактные объекты (типа абсолютно черного тела или геометрической точки) есть и у теоретической науки, так что вопрос о собственном предмете метафизики пока остается открытым: абстрактность метафизических объектов не составляет их видового отличия.

Чтобы провести более тонкое различение в сфере абстрактного, воспользуемся аристотелевским различением физического, математического и метафизического познания10. Согласно Аристотелю, физик (рассуждающий о природе) изучает «состояния такого-то тела и такой-то материи», т.е. материю сущего: например, «что дом состоит из камней, кирпичей и бревен»; математик изучает «свойства [сущего], которые хотя и неотделимы от тела, но, поскольку они не состояния определенного тела и берутся отвлеченно от тела»; метафизик же изучает сущее как таковое, «отделенное же от всего телесного». Или, как Аристотель поясняет в «Метафизике», философия, в отличие от «физики», изучает сущее как сущее, т.е. сущее в его отвлечении от движения. Здесь можно выделить три типа абстракций: 1. минимальная качественная абстракция физического тела; 2. промежуточный тип отвлечения от телесности – количественная математическая форма; 3. максимально абстрактная метафизическая форма сущего как такового.

Однако различие между физикой/математикой/метафизикой не только в разной степени абстрагирования: отличие физики в том, что она изучает конкретную материю, а математика/метафизика – абстрактные формы; математика же отличается от метафизики тем, что изучает неотделимые, хотя и отвлеченные от тел свойства, т.е. абстрактное в собственном смысле слова, а метафизика изучает отделенное от всего телесного сущее, т.е. работает с идеальным.

Прояснить различие между абстрактным и идеальным может помочь аристотелевский аргумент о том, что Сущее и Единое не являются наивысшими родами, т.е. максимальными абстракциями рассудка, полученными в результате видо-родового обобщения. Этот тезис Аристотель аргументирует так: «А между тем ни единое, ни сущее не может быть родом для вещей. Действительно, у каждого рода должны быть видовые отличия, и каждое такое отличие должно быть одним, а между тем о своих видовых отличиях не могут сказываться ни виды рода, ни род отдельно от своих видов, так что если единое или сущее – род, то ни одно видовое отличие не будет ни сущим, ни единым»11. Суть аристотелевского аргумента — в том, что по принципу nota notae род сказывается о предметах вида, а не о самих видовых отличиях. Например, если род – «цвет», а вид – «белое», то цветным является любой белый предмет, но не признак «белое». Тем самым Аристотель предвосхищает кантовский тезис о том, что «бытие не есть реальный предикат»12.

Далее Аристотель (отождествляя сущее и единое13) фиксирует непредикативность Сущего как различие между общим и всеобщим (resp. определенным общим)14. Сущее – как основной метафизический объект – является не последним родом, а начальным условием – архэ – всего существующего, его порождающим принципом, точно так же как единица является порождающим принципом (началом) числового ряда15, а треугольник – [всеобщим] принципом построения плоских многоугольников, в то время как общим родом (resp. абстрактным) здесь будет фигура16.

На уровне грамматики это можно выразить с помощью различения пресуппозиций и предикатов, первые из которых можно разместить перед, а вторые – после субъекта предложения. Например, в предложении «Сократ – человек» предикатом является человек, в то время сущее и единое являются не предикатами, а пресуппозициями, поскольку никаких новых свойств-предикатов Сократу не приписывают17. Тем самым полностью, с учетом пресуппозиций, это предложение должно быть записано так: «[Один, сущий (существующий)] Сократ – человек».

Итак, метафизика исследует предельные (философские) концепты, имеющие идеальный статус. В отличие от теоретических конструктов науки они являются не результатом многоступенчатой абстракции, а начальным условием существования объектов других типов. Тем самым критерий метафизического состоит в том, что оно выступает как трансцендентальное условие18 существующего, а на уровне грамматики выполняет роль пресуппозиции19.

Как соотносятся физическое и метафизическое? Привлекая концепцию возможных миров, можно сказать, что метафизические объекты существуют во всех возможных мирах как универсальные символы. Благодаря универсальности статус их существования не действительный, а возможностно-необходимый. В физическом мире существуют не сами метафизические объекты, а лишь их аналоги. Поэтому искать в нашем мире Сущее или Единое, т.е. приписывать им статус физического существования, – совершить грубейшую ошибку натурализации.

Более того, в рамках тех или иных философских систем метафизические объекты можно концептуализировать по-разному. Обычно это трактуют как их несовместимость, но это не так. Любая философская система – это своеобразная превращенная форма: она не может полностью выразить интуиции метафизического прорыва, а представляет собой лишь одну из возможных формальных проекций его начального смысла. Поэтому различие философских систем указывает не на несовместимость, а скорее на их взаимодополнительный характер.

Для описания метафизических объектов применяется особый символьный язык: символы – дом философии (resp. философские системы являются системами символов). Если обычные знаки, обозначающие другие типы объектов, имеют как смысл, так и значение, то в отличие от них метафизические символы имеют лишь смысл, но не имеют плана референции. Этим метафизические концепты похожи на пустые понятия, но в отличие от них символы имеют max смысла, т.е. являются первичными сгустками смысла, необходимыми для осмысления других сфер. Например, чтобы понять суть физических процессов, мы помещаем их в определенную картину мира, неявно формулируя при этом какие-то онтологические допущения о принципах устройства мира.
3. Metaphysica specialis: философия как мета-физика

Перейдем теперь к вопросу о возможности частных метафизических дисциплин. Обладают ли они своей предметной спецификой и методологией, или, в отличие от онтологии, уже «умерли» и передали свои функции другим видам рационально-дискурсивной деятельности? Два предмета частной метафизики, Я и Космос, в наше время бурного развития позитивного знания пытается монополизировать наука. Бог – предмет эмансипированного от философии богословия. Это значит, что мы должны показать: у частной метафизики в наши дни есть свой предмет, и в положении короля Лира она пока не оказалась. Вопрос о предметном основании частной метафизики актуален еще и потому, что философию часто понимают как миро-воззрение, с чем сейчас – как считается со времен Конта – якобы справляется и наука.

Первый и наиболее общий ответ состоит в том, что Бог, Космос (Мир), Человек представляют собой различные регионы сущего, и философский анализ должен быть направлен на выявление сущностного принципа «устройства» соответствующего региона. Т.е метафизика занимается, в отличие от науки, не частным, а принципиальным исследованием Мира (Бога, Человека) как такового. Однако такие исследования могут быть отнесены к региональной онтологии, т.е. общей метафизике, а мы сейчас обсуждаем правомерность претензий частной.

Возможность собственно частной метафизики связана с тем, что она имеет «объекты» своего исследования, отличные как от физических объектов, так и объектов онтологии. Если Единое выступает как «глубинный» принцип порождения мира Многого, то Мир в целом по отношению к вещам является метаобъектом, т.е. объектом следующего уровня (ср.: единица выступает как всеобщий принцип порождения натурального числового ряда, как его сущее (или сущность20), а натуральный ряд чисел в целом является метаобъектом, т.е. целым по отношению к отдельным числам как своим частям).

Понятно, что и другие объекты частных метафизических дисциплин: Бог в целом и/или Человек в целом – также метаобъекты. Тем самым частная метафизика выступает как мета-физика, поскольку, в отличие от физики, она изучает мета-физические объекты. Например, она исследует мир в целом, в то время как физика исследует части мира, опираясь на философское знание о Мире (миро-воззрение). При этом метаобъект (Мир) также выполняет роль не предиката, а специфицирующей региональной пресуппозиции, с помощью которой уточняется онтологическое место исследуемого сущего. Соответственно, набор пресуппозиций предложения о Сократе следует дополнить так: «[Один, существующий, (1) сотворенный Богом, (2) находящийся в Мире, (3) созданный по образу и подобию Бога)] Сократ – человек»; если же в качестве исследуемого взять вещь, то ее онтологический горизонт будет шире из-за отсутствия третьей пресуппозиции21.

К метафизическим объектам применимы все характеристики, выявленные ранее при анализе Сущего. Во-первых, метафизические объекты не следует рассматривать как максимальные абстракции, т.е. как результат логического обобщения. Мир, например, – не обобщение вещи, хотя в рамках аристотелевской, привычной для обыденного рассудка, онтологии он состоит из вещей. Отношение между вещью и миром – это не отношение «вид – род», а отношение «часть – целое». Кант в «Трансцендентальной эстетике» так фиксирует специфику такого рода не-общих, т.е. единичных, представлений (на примере априорных форм созерцания): предметы не подчинены Миру как понятию, хотя и содержатся в нем как объемлющей пространственно-временной среде22. При этом существенно то, что Мир здесь выступает как такое целое, которое больше суммы своих частей (совокупности вещей). В каком-то смысле можно сказать, что метафизические объекты – это предельные (не-индуктивные) замыкания, которые представляют собой конечный результат работы начального порождающего принципа сущего.

В практике реального философствования именно подобные объекты играют решающую роль при переходе от явления к сущности: для понимания сущности вещей надо сначала перейти от вещи к Миру как к полному ряду ее условий и уже на этой основе попытаться раскрыть сущность вещи (resp. для отыскания сущности числа надо осуществить предельное замыкание числовой сферы: только так мы застрахованы от того, что не приняли за сущность какое-то частное свойство подкласса чисел, например четность). Тем самым метафизические объекты, в отличие от абстракций рассудка, имеют синтетическую природу, что позволяет им играть эвристическую роль в процессе дальнейшего научного познания.

Во-вторых, фундаментальным признаком метафизических объектов является их трансцендентальность. Поскольку Бог/Космос/Человек являются не только целым по отношению к соответствующим регионам сущего, но и имеют объемлющий по отношению к субъекту характер, то они, строго говоря, объектами не являются: любой объект вне-положен (пред-стоит) познающему субъекту. Поэтому объектно-субъектные метафизические сущности точнее назвать не объектами, а целостностями (ср. с понятием «объемлющего» К. Ясперса).

Можно ли изучать целостности, например Мир, объективными методами? Нет, поскольку человек не может занять по отношению к ним позицию внешнего наблюдателя23, что составляет фундамент любого научного исследования. Научному – объективному – анализу поддается не объемлющий человека Мир, а только части Мира, как рядо– и вне–положенные субъекту познания объекты. Удивительно то, что о целостностях мы вообще хоть что-то можем сказать: ведь они в принципе ненаблюдаемы. Причем ситуация здесь существенно отличается от ненаблюдаемых из технических ограничений физических объектов (например, Земли до выхода человека в Космос), поскольку они в принципе наблюдаемы.

Поэтому в данном случае более существен вопрос: откуда мы знаем о существовании Мира (Бога, Я)? На наш взгляд, в узрении целостностей проявляется отмеченная Кантом природная склонность человека к метафизике. Заметим, что, например, жук (или более высокоразвитые животные), находящийся в Мире, ничего о глобальном Мире не знает, хотя хорошо ориентируется в локальной области своего проживания. С другой стороны, знания о Мире не может быть у внешнего наблюдателя (если предположить его гипотетическое существование): такой наблюдатель может просто не заметить нашего Мира, точно так же как мы можем не обратить внимание на валяющийся на обочине фантик. Человеческим знанием о Мире не обладает и Бог, хотя он абсолютно всеведущ. По меткому замечанию Х. Ортеги-и-Гассета животное ничего не знает и, поэтому, не познает; Бог все знает и, поэтому, ничего не познает; а человек по-сократовски знает, что ничего не знает и поэтому способен к познанию. Специфика homo metaphysicus в том, что по отношению к объемлющему его Миру он может занять позицию как бы внешнего наблюдателя: человек может встать на границу Мира (Сущего). Конечно, при этом он может испытать экзистенциальный ужас, если его взгляд обращен в сторону Ничто (Хайдеггер), но если его взгляд обращен в сторону Сущего, он сможет обозреть его в целом и… начать философствовать! Кантовская метафизика как природная склонность связана со способностью человека к синтезу: человек во-ображ-ает целостность Мира, синтезируя его в единый образ.

Способ бытийствования метафизических объектов принципиально отличен от способа существования физических объектов: они не только объектно-субъектны, но и субъектно-объектны, поскольку являются мысленными конструктами homo metaphysicus. В этом они похожи на математические объекты: им тоже нельзя приписывать никаких физических свойств. Так, например, невозможно точно определить местоположение геометрической точки в силу ее нульмерности. С другой стороны, метафизические объекты в чем-то схожи с вымыслами человеческой фантазии (кентаврами, эльфами etc). К таким фиктивным метаобъектам относится, например, конструкт созвездия, который должен быть принципиально отличим от физически–реально–объективных звезд24.

Необходим критерий, чтобы отличить целостности от произвольных фикций. На наш взгляд, образование целостностей связано с глубинными механизмами человеческого сознания, и поэтому они имеют всеобще-необходимый характер. Например, Мир выступает как пространственно-временная среда для физических явлений, т.е. он является универсальным символом, необходимым для осмысления любого возможного мира («возможные миры» именно поэтому и названы мирами). Отождествлять Мир с каким-то реальным аналогом было бы ошибочно: здесь мы опять сталкиваемся с проблемой превращенного (символического) способа функционирования целостностей в сфере физического. Мир как объемлющую нас целостность надо отличать от физической Вселенной. Если открытие другой галактики свидетельствует о конечности нашей галактики, то метафизический Мир – это объект с виртуальными границами: открытие новой галактики может лишь расширить границы этого «виртуального» объекта.

Н. Васильев при анализе логики показал, что в ней есть как законы металогики, справедливые для любого возможного мира, так и законы логики, которые справедливы только в нашем земном мире25. Природа метафизического знания также универсальна, и в силу этого метафизическим объектам нельзя просто, без специального анализа, приписывать частные характеристики одного из миров, которые могут не выполняться в остальных: например, кантовскому пространству — характеристик евклидовой геометрии26.

Задача же мыслителей – метафизиков заключается в том, чтобы создать адекватную для понимания Мира непротиворечивую систему (набор) целостностей и описать их «аксиоматику» с минимально заданными свойствами.

Например, ранее мы располагали вписанные друг в друга целостности Я, Мира и Бога стандартным образом. Однако возможны и другие варианты. Если максимальной полагается (целостность) Я, то мы получаем метафизику субъективного идеализма (Беркли); если целостности Я и Мира различны, то – дуалистический вариант метафизики декартовского типа, в которой Бог их синхронизирует; если целостность Я представлена как множество «я» (монад), которые заполняют собой весь Мир, а Бог их гармонизирует, то – плюралистическую метафизику лейбницевского типа. Можно конституировать и другие, промежуточные целостности, например, концепты мирового духа Гегеля, социального бытия Маркса и/или логического пространства Витгенштейна.

Однако и набор исходных целостностей, выделенных нами, также не является чем-то неизменным. В истории (европейской) философии можно выделить три основных парадигмы: античную, классическую (нововременную) и современную. Различие этих типов философствования и переход от одной парадигмы к другой основаны на смене метафизических объектов. В центре внимания античных мыслителей находится такая целостность как Космос (Мир), а основной вопрос философского исследования может быть сформулирован так: как возможен Космос в его отличии от Хаоса, т.е. какие антиэнтропийные метафизические механизмы не позволяют Космосу превратиться в Хаос. Соответственно, все философские системы античности являются, по сути, различными вариантами ответа на этот вопрос. Например, для пифагорейской школы основой упорядоченности и гармоничности Космоса являлось Число; Парменид в качестве антиэнтропийного начала Космоса постулирует Единое.

Классическая парадигма начинается с расщеплением исходной целостности Космоса на Я/Мир/Бог. Тем самым, с одной стороны, появляются новые предметы метафизического анализа: субъект в его отличии от объекта и/или Бог как концепт средневековой теологии. С другой стороны, структура философского рассуждения усложняется, т.к. каждая метафизическая система этого периода представляет собой определенный вариант соотношения между этими целостностями, о чем мы уже говорили выше.

Переход к современному типу философствования предопределен двумя событиями: ницшевской смертью Бога и структуралистской смертью субъекта (заметим, что последнее предопределяет снятие основного классического различения «субъект vs. объект»). Тем самым три целостности снова «превращаются» в один Мир, который теперь, в отличие от античного Космоса, оказывается плюральным. Возникают Миры разных философских систем: Шопенгауэр трактует Мир как волю; для Маркса Мир представляет собой систему общественных отношений; Гуссерль отказывается от субъектно-объектного различения и разрабатывает концепцию «жизненного» мира; в структурализме предлагается рассматривать Мир как совокупность языковых структур. Мыслители данной эпохи схожи друг с другом в своем стремлении объяснить Мир как некую первичную данность, не прибегая к другим целостностям классической парадигмы, объявляя (или имплицитно полагая) их избыточными.

В заключении кратко упомянем об еще одной интересной линии развития данного модуса метафизики. Помимо первичных метафизических объектов, которые задают объектную структуру соответствующего региона сущего, можно выделить принципы их структурирования. Мета-метафизические концепты этого типа можно назвать структураторами и выделить два их вида. Во-первых, это платоновские идеи-формы, которые задают (квази)пространственную структуру первичных целостностей. Во-вторых, это аристотелевские эйдосы-принципы (типа треугольника как принципа образования многоугольников), которые задают генетически-временную структуру соответствующей целостности.


следующая страница >>
Смотрите также:
Катречко С. Л. Как возможна метафизика? (тезисы)
385.15kb.
2 стр.
Возможность аналитической метафизики как науки Кантовские «Критика чистого разума»
33.68kb.
1 стр.
Л. И. Вулло современная метафизика (Редакция 3) Пенза 2007 ббк 87. 22+22. 3+30у в 886
1189.45kb.
12 стр.
Материалы к докладу Катречко С. Л. от 21 января 2005 г
288.24kb.
1 стр.
Метафизика любви В. Соловьева и эстетическая Веданта
52.02kb.
1 стр.
Тезисы принимаются только в электронном виде в формате ms word (*. doc)
20.4kb.
1 стр.
Трансфер в гостиницу на шатл минивэне с другими туристами. Регистрация возможна с 15: 00 18: 00-21: 00 Вечерняя экскурсия по Токио с гидом
42.1kb.
1 стр.
Тезисы доклада «Эксперимент: когенерация науки и инженерии»
81.3kb.
1 стр.
Программа дисциплины Метафизика, методология и история философии
306.37kb.
1 стр.
Тезисы доклада опубликованы
23.85kb.
1 стр.
Умберто Эко Метафизика детектива Из эссе “Заметки на полях “Имени розы””
24.65kb.
1 стр.
Тезисы докладов 19-23 апреля 2010 г г. Светлогорск
1883.74kb.
13 стр.