Главная
страница 1
[неофициальный перевод] <*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ
ДЕЛО "КОСИЦЫН (KOSITSYN) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"

(Жалоба N 69535/01)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(Страсбург, 12 мая 2010 года)
--------------------------------

<*> Перевод на русский язык Николаева Г.А.
По делу "Косицын против Российской Федерации" Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в составе:

Христоса Розакиса, Председателя Палаты,

Нины Ваич,

Анатолия Ковлера,

Элизабет Штейнер,

Ханлара Гаджиева,

Дина Шпильманна,

Джорджио Малинверни, судей,

а также при участии Серена Нильсена, Секретаря Секции Суда,

заседая за закрытыми дверями 22 апреля 2010 г.,

вынес в указанный день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой N 69535/01, поданной против Российской Федерации в Европейский суд по правам человека (далее - Европейский суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) гражданином Российской Федерации Евгением Викторовичем Косицыным (далее - заявитель) 19 февраля 2001 г.

2. Интересы заявителя, которому была предоставлена юридическая помощь, представляла Г.В. Гусева, адвокат, практикующий в г. Калининграде. Власти Российской Федерации были представлены бывшим Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека П.А. Лаптевым.

3. Заявитель, в частности, утверждал, что условия его содержания под стражей в изоляторе ИЗ-39/1 г. Калининграда являлись бесчеловечными.

4. Решением от 19 октября 2006 г. Европейский суд признал жалобу частично приемлемой.

5. После консультаций со сторонами Палата решила, что слушание по существу дела не требуется (пункт 3 правила 59 Регламента Суда, последняя часть). Власти Российской Федерации и заявитель подали дополнительные письменные объяснения (пункт 1 правила 59 Регламента Суда).
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
6. Заявитель родился в 1962 году и проживает в г. Калининграде.

7. 17 октября 1999 г. заявитель был задержан сотрудниками милиции по подозрению в совершении убийства М. 20 октября 1999 г. следователь предъявил обвинение заявителю и заключил его в следственный изолятор N ИЗ-39/1 в г. Калининграде. 20 апреля 2000 г. Центральный районный суд г. Калининграда признал заявителя виновным в совершении убийства М. Заявитель был приговорен к 14 годам лишения свободы. 22 августа 2000 г. Калининградский областной суд, рассмотрев жалобу, оставил обвинительный приговор без изменения.


1. Описание заявителем условий содержания

под стражей в следственном изоляторе


8. Заявитель находился в следственном изоляторе N ИЗ-39/1 в период с 20 октября 1999 г. по 20 сентября 2000 г.

9. По его словам, он был помещен в карантинную камеру с молодыми преступниками, часть которых были уже осуждены. Эта камера была площадью 12 - 13 кв. м и вмещала от 14 до 16 заключенных. Только на шести из восьми имеющихся двухъярусных коек были постельные принадлежности. Заявитель мог спать только три-четыре часа в сутки. Окно было закрыто металлическими ставнями, через которые не проникал ни свет, ни свежий воздух. В помещении было душно, стены - влажные. Лампочка мощностью 60 Вт на потолке была включена днем и ночью: было слишком темно, чтобы читать при таком свете, и слишком светло, чтобы спать. В туалете отсутствовали слив и вентиляция. Он возвышался над полом у всех на виду. У нескольких заключенных были вши, некоторые болели туберкулезом или сифилисом. Камера кишела тараканами, клопами, муравьями и крысами. Уборка туалета сводилась к обработке отбеливателем.

10. Примерно после недели пребывания заявителя в следственном изоляторе администрация учреждения перевела его в камеру, предназначенную для бывших сотрудников милиции. Эта камера была расположена в подвале и имела площадь 7 кв. м. Она вмещала от восьми до 19 заключенных, несмотря на то, что в камере имелось только шесть двухъярусных коек. Заключенным приходилось спать по очереди по три-четыре часа в сутки. Окно было закрыто металлическим ставнем с отверстиями в 1 см - слишком маленькими, чтобы сквозь них попадал свет или свежий воздух. Вентиляция отсутствовала. Стены были покрыты толстым слоем грязного влажного бетона. Лампа накаливания, излучающая слабый свет, была включена и днем, и ночью. В углу камеры находился туалет - бетонный куб, приподнятый над полом. Туалет не был отделен от камеры, в нем нельзя было уединиться, отсутствовал смыв. Более того, для умывания необходимо было использовать кран с технической водой. Обеденный стол стоял в одном метре от туалета. Камера кишела тараканами, клопами и муравьями.

11. В обеих камерах заявителю приходилось делить с остальными места на двухъярусных койках, и у него не было спальных или туалетных принадлежностей. Пятнадцатиминутный душ был разрешен один раз в две недели. Так как камеры были постоянно переполнены, и по причине того, что многие заключенные курили, заявитель подолгу находился в помещении, где трудно было дышать. Облегчение наступало во время прогулок на свежем воздухе, но они случались нечасто и были короткими (от 30 до 40 минут в день), и внутренний двор также был переполнен (от семи до 14 лиц на 7 - 8 кв. м). В камерах отсутствовала питьевая вода. Еда была холодной, безвкусной и раздавалась небрежно. Во время пребывания в следственном изоляторе заявитель, который обычно весил 60 килограммов, похудел на 10 килограммов.

12. Наряду с его собственными описаниями условий содержания, заявитель представил показания трех свидетелей - лиц, которые находились в следственном изоляторе примерно в то же время, что и он. А.К. находился в следственном изоляторе в период с декабря 1998 г. по август 2000 г., и он подтвердил описание условий содержания, приведенное заявителем. М.Т. находился в следственном изоляторе в период с февраля 1996 г. по октябрь 1999 г. Он подтвердил описание условий содержания, приведенное заявителем, и добавил, что двухъярусные койки в камерах были грубо сделаны из острых металлических прутьев, которые причиняли травмы заключенным. И.В. находился в следственном изоляторе в период с августа 1999 г. по май 2000 г., и он подтвердил описание изолятора, приведенное заявителем.
2. Описание властями Российской Федерации условий

содержания под стражей в следственном изоляторе


13. Во время содержания в следственном изоляторе заявитель, как бывший сотрудник милиции, содержался в двух камерах для бывших сотрудников милиции. Данные камеры имели площадь 13,6 и 7,8 кв. м. Администрация следственного изолятора предоставила заявителю место на двухъярусной койке, постельные принадлежности и посуду. Камеры были в удовлетворительном санитарном состоянии, у лиц, находившихся в следственном изоляторе, не было вшей, они не болели туберкулезом или иными инфекционными заболеваниями. В камерах было центральное отопление, водоснабжение, слив для сточных вод, дневное и искусственное освещение, естественная вентиляция, двухъярусные койки, туалеты и раковины. Средняя температура в камерах в зимнее время года составляла 18 град. C, средняя освещенность - 75 - 100 люкс. Администрация следственного изолятора систематически проводила дезинфекцию камер. Пища соответствовала установленным требованиям.
II. Применимое национальное законодательство
14. Статья 22 Федерального закона N 103-ФЗ от 15 июля 1995 г. "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений" предусматривает, что подозреваемые и обвиняемые обеспечиваются бесплатным питанием, достаточным для поддержания здоровья и сил, по нормам, определяемым Правительством Российской Федерации. Статья 23 предусматривает, что подозреваемым и обвиняемым создаются бытовые условия, которые отвечают требованиям гигиены и санитарии. Подозреваемым и обвиняемым предоставляется индивидуальное спальное место и выдаются постельные принадлежности, посуда и столовые приборы и туалетные принадлежности <*>. Каждый заключенный должен располагать не менее чем 4 кв. м личного пространства в камере <**>.

--------------------------------



<*> Буквально - "туалетная бумага, а также по их просьбе в случае отсутствия на их лицевых счетах необходимых средств индивидуальные средства гигиены (как минимум мыло, зубная щетка, зубная паста (зубной порошок), одноразовая бритва (для мужчин), средства личной гигиены (для женщин)" (прим. переводчика).

<**> Буквально - "норма санитарной площади в камере на одного человека устанавливается в размере четырех квадратных метров" (прим. переводчика).
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции
15. Заявитель жаловался, на основании статьи 3 Конвенции, на условия его содержания под стражей в период с 20 октября 1999 г. по 20 сентября 2000 г. в следственном изоляторе N ИЗ-39/1. Статья 3 Конвенции предусматривает:

"Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию".


1. Доводы сторон
16. Власти Российской Федерации сообщили Европейскому суду, что не могут представить информацию о числе лиц, которые содержались в камерах совместно с заявителем, поскольку соответствующие журналы были уничтожены после истечения установленных сроков хранения. Они признали, что число заключенных в следственном изоляторе могло "превышать установленные нормы". Тем не менее они утверждали, что заявителю было предоставлено индивидуальное спальное место. Власти Российской Федерации заявляли, что переполненность исправительных учреждений является общей проблемой практически для всех европейских стран. В Российской Федерации данная ситуация вызвана объективными причинами, такими как высокий уровень преступности и ограниченная вместимость мест содержания под стражей. С 2000 года были предприняты меры для уменьшения числа заключенных в следственном изоляторе N ИЗ-39/1 и улучшения условий содержания под стражей "в свете требований Конвенции". Так, в 2003 году был открыт новый следственный изолятор на 170 мест. Кроме того, в следственном изоляторе были проведены ремонтные работы. В частности, туалет был отделен от камеры тканевой перегородкой. Власти Российской Федерации приложили фотографии камер после ремонта.

17. Власти Российской Федерации также утверждали, что заявителя не помещали в камеру с молодыми преступниками. Кроме того, его не помещали в подвал, потому что в подвале следственного изолятора нет камер для заключенных.

18. Власти Российской Федерации указали, что не могут комментировать показания М.Т., И.В. и А.К. (лиц, находившихся под стражей вместе с заявителем), потому что они были освобождены в 2000, 2002 и 2004 годах соответственно.

19. Заявитель настаивал на своих первоначальных показаниях и утверждал, что описание условий содержания в следственном изоляторе было точным.


2. Мнение Европейского суда
a) Установление фактов

20. У сторон не было разногласий по поводу размеров двух камер, в которых содержался заявитель. Кроме того, не оспаривалось, что заявителю разрешено было совершать прогулки в течение одного или двух часов в день <*>; в остальное время он содержался в камере, где он ел, спал и пользовался туалетом вместе с другими сокамерниками.

--------------------------------

<*> В § 11 настоящего Постановления указывалось, что прогулки продолжались от 30 до 40 минут в день (прим. переводчика).
21. Европейский суд отмечает, что стороны не пришли к согласию относительно некоторых условий содержания заявителя под стражей в следственном изоляторе N ИЗ-39/1 в г. Калининграде. Однако Европейский суд не находит необходимым устанавливать достоверность каждого утверждения, поскольку он усматривает нарушение статьи 3 Конвенции на основании представленных ему фактов, которые государство-ответчик не оспаривало или не смогло опровергнуть.

22. Основным предметом оценки Европейского суда является жилое пространство, которое было предоставлено заявителю в следственном изоляторе. В соответствии с утверждением заявителя, число заключенных в камере значительно превышало ее проектную вместимость. Так, в лучшем случае в обеих камерах на одного заключенного приходилось менее 1 кв. м. Порой камеры были переполнены еще больше. Количество двухъярусных коек было значительно меньше числа заключенных.

23. Европейский суд также отмечает, что показания заявителя на этот счет подтверждены свидетельскими показаниями его сокамерников. В материалах дела или заявлениях властей Российской Федерации отсутствуют какие-либо факты, которые могли бы дать основание усомниться в достоверности их свидетельских показаний.

24. Наконец, Европейский суд отмечает, что ему уже знакома ситуация в следственном изоляторе N ИЗ-39/1. Этот следственный изолятор фигурировал в деле "Майзит против Российской Федерации", в котором Европейский суд установил нарушение статьи 3 Конвенции в связи с условиями содержания под стражей и, в частности, переполненностью (см. Постановление Европейского суда от 20 января 2005 г. по делу "Майзит против Российской Федерации" (Mayzit v. Russia), жалоба N 63378/00, § 34 - 43). Переполненность следственного изолятора N ИЗ-39/1 была также установлена в другом, более позднем деле - "Скоробогатых против Российской Федерации" (Постановление Европейского суда от 22 декабря 2009 г. по делу "Скоробогатых против Российской Федерации" (Skorobogatykh v. Russia), жалоба N 4871/03, § 8 и 9, не вступило в силу <*>). Скоробогатых находился в данном следственном изоляторе в период с марта по декабрь 1998 г.; Майзит - в период с июля 2000 г. по июль 2001 г.; заявитель - с октября 1999 г. по сентябрь 2000 г. Фактические выводы по делам Майзита и Скоробогатых не являются решающими при установлении фактов по настоящему делу. Однако они наводят на определенные размышления, и Европейский суд примет их к сведению.

--------------------------------

<*> Данное Постановление вступило в силу 28 июня 2010 г. (прим. переводчика).
25. В этой связи Европейский суд напоминает, что конвенционное разбирательство не всегда характеризуется строгим применением принципа affirmanti incumbit probatio <*> (доказывание возлагается на утверждающего), так как в некоторых случаях только государство-ответчик имеет доступ к информации, подтверждающей или опровергающей жалобы на нарушение Конвенции. Непредставление государством-ответчиком такой информации без убедительного объяснения причин может привести к выводу об обоснованности утверждений заявителя (см. Постановление Европейского суда от 6 апреля 2004 г. по делу "Ахмет Езкан и другие против Турции" (Ahmet {Ozkan} <**> and Others v. Turkey), жалоба N 21689/93, § 426).

--------------------------------



<*> Affirmanti incumbit probatio (лат.) - доказывание возлагается на утверждающего (прим. переводчика).

<**> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
26. Власти Российской Федерации, со своей стороны, утверждали, что сведения о числе заключенных, содержавшихся вместе с заявителем, отсутствуют. Они сообщили Европейскому суду, что соответствующие журналы были уничтожены. Однако Европейский суд находит необычным, что власти сохранили информацию о точной температуре и параметрах освещенности в камерах (см. их описание санитарных и гигиенических условий в § 13 настоящего Постановления), тогда как такая важная информация, как число заключенных в одной камере, сохранена не была. Кроме того, даже если Европейский суд допустит, что относимые официальные документы в действительности были уничтожены, как указывали власти Российской Федерации, это не освобождает власти Российской Федерации от их процессуальной обязанности опровергнуть доводы заявителя о переполненности камер.

27. Учитывая упоминавшийся выше принцип, а также тот факт, что власти Российской Федерации не представили какой-либо убедительной относимой информации, Европейский суд рассмотрит вопрос о числе заключенных в следственном изоляторе N ИЗ-39/1 на основе утверждений заявителя.

b) Анализ фактов Европейским судом

28. Европейский суд неоднократно устанавливал нарушение статьи 3 Конвенции в связи с необеспечением заключенным достаточного личного пространства (см. Постановление Европейского суда по делу "Худоеров против Российской Федерации" (Khudoyorov v. Russia), жалоба N 6847/02, § 104 и последующие, ECHR 2005-Х (извлечения); Постановление Европейского суда от 16 июня 2005 г. по делу "Лабзов против Российской Федерации" (Labzov v. Russia), жалоба N 62208/00, § 44 и последующие; Постановление Европейского суда от 2 июня 2005 г. по делу "Новоселов против Российской Федерации" (Novoselov v. Russia), жалоба N 66460/01, § 41 и последующие; Постановление Европейского суда от 20 января 2005 г. по делу "Майзит против Российской Федерации" (Mayzit v. Russia), жалоба N 63378/00, § 39 и последующие; Постановление Европейского суда по делу "Калашников против Российской Федерации" (Kalashnikov v. Russia), жалоба N 47095/99, § 97 и последующие, ECHR 2002-VI; и Постановление Европейского суда по делу "Пирс против Греции" (Peers v. Greece), жалоба N 28524/95, § 69 и последующие, ECHR 2001-III). Более конкретно Европейский суд напоминает, что недавно устанавливал нарушение статьи 3 Конвенции в связи с содержанием обвиняемого под стражей на протяжении девяти месяцев в переполненных камерах того же следственного изолятора (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Майзит против Российской Федерации", § 34 - 43). По делу Майзита, в котором на одного заключенного приходилось менее 2 кв. м площади, Европейский суд заключил, что камеры были переполнены, "что само по себе вызывает вопросы с точки зрения статьи 3 Конвенции". У заявителя по рассматриваемому делу было даже меньше личного пространства (менее 1 кв. м), и он находился в следственном изоляторе на протяжении более длительного срока (11 месяцев).

29. Европейский суд напоминает, что независимо от причин переполненности государство-ответчик несет обязанность по организации своей пенитенциарной системы таким образом, чтобы обеспечить уважение достоинства заключенных, какие бы финансовые или материально-технические затруднения ни возникали (см. Постановление Европейского суда от 1 июня 2006 г. по делу "Мамедова против Российской Федерации" (Mamedova v. Russia), жалоба N 7064/05, § 63). Что касается последовавших усовершенствований (ремонт камер, открытие нового следственного изолятора и так далее), какими бы благоприятными они ни были, они не имеют отношение к жалобе заявителя.

30. Учитывая прецедентную практику Европейского суда по данному вопросу и материалы дела, представленные сторонами, Европейский суд отмечает, что власти Российской Федерации не указали ни одного факта или довода, способного заставить Европейский суд сделать иное заключение по настоящему делу. Европейский суд отмечает, что на протяжении 11 месяцев заявитель должен был жить, спать и пользоваться туалетом в одной камере со многими другими заключенными. Это обстоятельство является само по себе достаточным, чтобы причинить страдания или переживания в степени, превышающей неизбежный уровень страданий, присущий лишению свободы, и вызвать у заявителя чувства страха, страдания и неполноценности, которые могли оскорбить и унизить его.

31. Европейский суд, соответственно, находит, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции, так как заявитель был подвергнут бесчеловечному и унижающему достоинство обращению в связи с условиями содержания под стражей в следственном изоляторе N ИЗ-39/1 в г. Калининграде.
II. Применение статьи 41 Конвенции
32. Статья 41 Конвенции предусматривает:

"Если Европейский суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".


A. Ущерб
33. Заявитель требовал 300000 рублей в качестве компенсации морального вреда. На момент предъявления требования данная сумма соответствовала примерно 8650 евро.

34. Власти Российской Федерации считали, что требования заявителя являлись чрезмерными и, в случае установления Европейским судом нарушения прав заявителя, признание нарушения само по себе было бы достаточной справедливой компенсацией.

35. Европейский суд отмечает, что по настоящему делу им установлены серьезные нарушения прав заявителя. Заявитель провел 11 месяцев в бесчеловечных и унижающих достоинство условиях. При данных обстоятельствах Европейский суд полагает, что страдания и разочарование заявителя не могут быть компенсированы одним установлением нарушения его прав. Оценивая указанные обстоятельства на справедливой основе, Европейский суд находит требования заявителя обоснованными и присуждает ему 8650 евро в качестве компенсации морального вреда, а также любые налоги, подлежащие начислению на указанную выше сумму.
B. Судебные расходы и издержки
36. Заявитель также требовал возмещения расходов на услуги переводчика, понесенных в рамках разбирательства перед Европейским судом (43804 рубля, около 1260 евро на тот момент), и возмещения гонорара адвоката (27000 рублей, около 780 евро). Он представил счета переводчика.

37. Власти Российской Федерации посчитали, что заявитель не представил доказательств того, что сумма в 27000 рублей была в действительности выплачена им адвокату. Что касается судебных издержек (расходов на услуги переводчика), они посчитали их чрезмерными.

38. В соответствии с прецедентной практикой Европейского суда заявитель имеет право на возмещение расходов и издержек только в части, в которой они были действительно понесены, являлись необходимыми и разумными по размеру. По настоящему делу сумма в 406 евро уже была выплачена заявителю в порядке освобождения от оплаты юридической помощи. Заявитель не представил договор со своим адвокатом или какой-либо счет от нее. При таких обстоятельствах Европейский суд не считает необходимым присуждать заявителю какие-либо суммы по данному основанию.

39. Что касается расходов на услуги переводчика, Европейский суд полагает, что сумма, требуемая заявителем, является чрезмерной. Оценивая обстоятельства на справедливой основе и учитывая подробности требования заявителя, сложность документов, которые необходимо было перевести, и иные существенные факторы, Европейский суд присуждает заявителю 350 евро, а также любой налог на добавленную стоимость, подлежащий начислению на указанную выше сумму.


C. Процентная ставка при просрочке платежей
40. Европейский суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО:
1) постановил, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в части условий содержания заявителя под стражей в следственном изоляторе;

2) постановил:

a) что государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу, в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции, выплатить заявителю 8650 евро (восемь тысяч шестьсот пятьдесят евро) в качестве компенсации морального вреда, а также 350 евро (триста пятьдесят евро) в качестве компенсации судебных расходов и издержек, подлежащие переводу в рубли по курсу, который будет установлен на день выплаты, а также любые налоги, подлежащие начислению на указанную сумму;

b) что с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;

3) отклонил оставшуюся часть требований заявителя о справедливой компенсации.
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 12 мая 2010 г., в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
Председатель Палаты Суда

Христос РОЗАКИС


Секретарь Секции Суда

Серен НИЛЬСЕН


EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
FIRST SECTION
CASE OF KOSITSYN v. RUSSIA

(Application No. 69535/01)
JUDGMENT <*>
(Strasbourg, 12.V.2010)
--------------------------------

<*> This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Kositsyn v. Russia,

The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:

Christos Rozakis, President,

Nina {Vajic},

Anatoly Kovler,

Elisabeth Steiner,

Khanlar Hajiyev,

Dean Spielmann,

Giorgio Malinverni, judges,

and {Soren} Nielsen, Section Registrar,

Having deliberated in private on 22 April 2010,

Delivers the following judgment, which was adopted on the las-mentioned date:


PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 69535/01) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms ("the Convention") by a Russian national, Mr Yevgeniy Viktorovich Kositsyn ("the applicant"), on 19 February 2001.

2. The applicant, who had been granted legal aid, was represented by Ms G.V. Guseva, a lawyer practising in Kaliningrad. The Russian Government ("the Government") were represented by Mr P. Laptev, the former Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.

3. The applicant alleged, inter alia, that the conditions of his detention in remand prison IZ-39/1 of Kaliningrad had been inhuman.

4. By a decision of 19 October 2006, the Court declared the application partly admissible.

5. The Chamber decided after consulting the parties that no hearing on the merits was required (Rule 59 § 3 in fine). The applicant and the Government each filed further written observations (Rule 59 § 1).
THE FACTS
I. The circumstances of the case
6. The applicant was born in 1962 and lives in Kaliningrad.

7. On 17 October 1999 the police arrested the applicant on suspicion of the murder of Ms M. On 20 October 1999 an investigating officer charged the applicant and detained him in remand prison IZ-39/1 in Kaliningrad. On 20 April 2000 the Central District Court of Kaliningrad found the applicant guilty of the murder of Ms M. The applicant was sentenced to fourteen years' imprisonment. On 22 August 2000 the Kaliningrad Regional Court upheld the conviction on appeal.


1. The applicant's account of detention conditions

in the remand prison


8. The applicant was detained in remand prison IZ-39/1 from 20 October 1999 to 20 September 2000.

9. On his admission, he was put in a quarantine cell occupied by young offenders, some of whom had already been convicted. This cell measured 12 - 13 square metres and housed fourteen to sixteen prisoners. Of the eight available bunk beds, only six had bedding. The applicant was only able to sleep for three to four hours a day. The window was covered with metal shutters that let through neither light nor fresh air. The air inside was stuffy, the walls were damp. A 60-watt ceiling light stayed on day and night: too dim to read by, too bright to sleep under. The toilet had no flush or ventilation. It stood above the floor exposed to onlookers. Several prisoners had lice, tuberculosis or syphilis. The cell swarmed with cockroaches, bed bugs, ants and rats. Cleaning of the toilet was limited to sprinkling it with bleach.

10. After about a week, the prison administration moved the applicant to a cell meant for former policemen. This cell was located in the basement and measured seven square metres. It housed between eight and nineteen prisoners, even though there were only six bunk beds. The prisoners had to sleep in shifts of three to four hours a day. The window was covered with a metal shutter in which there were 1 cm holes; too small to let through either light or fresh air. There was no ventilation. The walls had a thick, dirty, wet concrete coating. A weak filament light stayed on day and night. In one corner of the cell, there was a toilet - a concrete cube raised above the floor. The toilet was not partitioned off from the cell, offered no privacy, and lacked a flush. Above it, there was a service water tap used for washing. The dining table stood one metre away from the toilet. The cell swarmed with cockroaches, bed bugs and ants.

11. In both cells, the applicant had to share bunk beds, and had no bedding, or toiletries. A fifteen-minute shower was available once every fortnight. Because the cells were constantly overcrowded, and because many prisoners smoked, the applicant remained immobile in the stuffy air for long periods of time. Relief came from outside walks, but they were rare and short (thirty to forty minutes a day), and the yard was also overcrowded (seven to fourteen people in seven to eight square metres). There was no drinking water in the cells. The food was cold, tasteless and slovenly served. During his stay in the prison the applicant, who usually weighed sixty kilograms, lost ten kilograms in weight.

12. Along with his own description, the applicant submitted three witness statements by persons who had been detained in the prison at about the same time as him. Mr A.K. was detained in the prison from December 1998 to August 2000 and confirmed the applicant's description of the prison. Mr M.T. was detained in the prison from February 1996 to October 1999. He confirmed the applicant's description of the prison and added that the bunk beds in the cells were crudely made of sharp metal rods which caused injuries to the prisoners. Mr Y.V. was detained in the prison from August 1999 to May 2000 and confirmed the applicant's description of the prison.
2. The Government's account of detention conditions

in the remand prison


13. During his detention in the prison the applicant, as a former policeman, was detained in two cells for former policemen. These cells measured 13.6 and 7.8 square metres. The prison administration provided the applicant with a bunk bed, bedding, and dishes. The cells were in a satisfactory sanitary condition, no prisoners had lice, tuberculosis, or other infectious diseases. The cells had central heating, running water, sewage, natural and artificial light, natural ventilation, two-storey beds, toilets and sinks. The average temperature in winter was 18 °C, the average amount of light was 75 - 100 lux. The prison administration systematically disinfected the cells. Food met statutory requirements.
II. Relevant domestic law
14. Section 22 of the Detention of Suspects Act (Federal Law No. 103-FZ of 15 July 1995) provides that detainees should be given free food sufficient to maintain them in good health according to standards established by the Government of the Russian Federation. Section 23 provides that detainees should be kept in conditions which satisfy the sanitary and hygiene requirements. They should be provided with an individual sleeping place and given bedding, tableware and toiletries. Each inmate should have no less than four square metres of personal space in his or her cell.
THE LAW
I. Alleged violation of Article 3 of the Convention
15. The applicant complained, under Article 3 of the Convention, about the conditions of his detention from 20 October 1999 to 20 September 2000 in remand prison IZ-39/1. Article 3 of the Convention reads:

"No one shall be subjected to torture or to inhuman or degrading treatment or punishment."


1. The parties' submissions
16. The Government informed the Court that they were unable to provide information on the number of people detained together with the applicant in the same cells because all the relevant records had been destroyed after the expiry of the statutory time-limits for keeping them. They admitted that the number of detainees in the remand prison could have "exceeded the fixed rates". Nevertheless, they maintained that the applicant had been provided with an individual sleeping place. The Government asserted that prison overcrowding is a common problem for virtually all European countries. In the Russian Federation, that situation is caused by objective reasons, such as high criminality and limited capacity in detention facilities. Since 2000 measures have been taken in order to decrease the number of detainees in remand prison IZ-39/l and improve conditions of detention there "in the light of the requirements of the Convention". Thus, in 2003 a new pre-trial detention facility for one hundred and seventy detainees was opened. Furthermore, repair work was carried out in the remand prison. In particular, the lavatory was now separated from the cell by a curtain. The Government enclosed photographs of the cells after the renovation.

17. The Government further maintained that the applicant had never been detained with young offenders. Furthermore, he had never been detained in the basement because there are no cells in the basement of the prison.

18. The Government indicated that they were not in a position to comment on the statements of Mr M.T., Mr Y.V. and Mr A.K., (the applicant's co-detainees), because they had been released in 2000, 2002 and 2004 respectively.

19. The applicant insisted on his original submissions and claimed that his description of conditions in the remand prison was accurate.


2. The Court's assessment
(a) Establishment of facts

20. The parties agreed upon the size of the two cells in which the applicant had been detained. Furthermore, it is not disputed that the applicant was allowed outdoor activity for one or two hours a day; the rest of the time he was confined to his cell where he ate, slept and used the toilet together with his cellmates.

21. The Court notes that the parties have disputed certain aspects of the conditions of the applicant's detention in facility No. IZ-39/1 in Kaliningrad. However, there is no need for the Court to establish the veracity of each and every allegation because it finds a violation of Article 3 on the basis of facts presented to it, which the respondent Government did not dispute or failed to rebut.

22. The focal point for the Court's assessment is the living space afforded to the applicant in the remand prison. According to the applicant, the number of inmates there had considerably exceeded their design capacity. Thus, at best, in both cells, the inmates had less than one square metre of space per person. Sometimes, the overcrowding was even more severe. The number of bunk beds was significantly smaller than the number of detainees.

23. The Court further notes that the applicant's own account on this matter is corroborated by his cellmates' testimony. There is nothing in the case file or in the Government's submissions that might cast doubt on the credibility of their testimony.

24. Finally, the Court notes that it is already familiar with the situation in the prison in question, IZ-39/1. This same prison appeared in the case of Mayzit v. Russia, where the Court found a violation of Article 3 on account of the detention conditions, and, in particular, overcrowding (see Mayzit v. Russia, No. 63378/00, §§ 34 - 43, 20 January 2005.). Overcrowding in remand prison IZ-39/1 was also at the heart of another, more recent case - Skorobogatykh v. Russia (No. 4871/03, §§ 8 and 9, 22 December 2009, not yet final). Mr Skorobogatykh was detained in that prison from March to December 1998; Mr Mayzit was detained there from July 2000 to July 2001; the applicant was detained in that prison from October 1999 to September 2000. The findings of fact in Mayzit and Skorobogatykh are not decisive for establishing the facts in the present case. However, they are suggestive and the Court will take them into account.

25. The Court reiterates in this connection that Convention proceedings do not in all cases lend themselves to a rigorous application of the principle affirmanti incumbit probatio (he who alleges something must prove that allegation), as in certain instances, such as those arising from the present application, the respondent Government alone have access to information capable of corroborating or refuting allegations. A failure on a Government's part to submit such information without a satisfactory explanation may give rise to the drawing of inferences as to the well-foundedness of the applicant's allegations (see Ahmet {Ozkan} and Others v. Turkey, No. 21689/93, § 426, 6 April 2004).

26. The Government, on their side, claimed that there was no data available on the number of inmates detained together with the applicant. They informed the Court that the relevant records had been destroyed. The Court finds it extraordinary, however, that the authorities kept information about the exact temperature and amount of light in the cells (see paragraph 13 above for their account of the sanitary and hygiene conditions) while such basic information as the number of inmates had not been kept. Furthermore, even if the Court assumes that the relevant official documents have indeed been destroyed, as the Government suggested, it does not relieve the Government of their procedural obligation to rebut the applicant's allegations of overcrowding.

27. Having regard to the principle cited above, together with the fact that the Government did not submit any convincing relevant information, the Court will examine the issue concerning the number of inmates in remand prison No. IZ-39/1 on the basis of the applicant's submissions.

(b) The Court's analysis of facts

28. The Court has frequently found a violation of Article 3 of the Convention on account of a lack of personal space afforded to detainees (see Khudoyorov v. Russia, No. 6847/02, §§ 104 et seq., ECHR 2005-X (extracts); Labzov v. Russia, No. 62208/00, §§ 44 et seq., 16 June 2005; Novoselov v. Russia, No. 66460/01, §§ 41 et seq., 2 June 2005; Mayzit v. Russia, No. 63378/00, §§ 39 et seq., 20 January 2005; Kalashnikov v. Russia, No. 47095/99, §§ 97 et seq., ECHR 2002-VI; and Peers v. Greece, No. 28524/95, §§ 69 et seq., ECHR 2001-III). More specifically, the Court reiterates that it recently found a violation of Article 3 on account of a criminal defendant's nine months' detention in overcrowded conditions in the same detention facility (see Mayzit, cited above, §§ 34 - 43). In Mayzit, where there had been less than two square metres of space per inmate, the Court concluded that the cells had been overcrowded, "something which in itself raises an issue under Article 3 of the Convention." In the present case, the applicant had even less personal space (less than one square metre) and was detained for a longer period of time (eleven months).

29. Irrespective of the reasons for the overcrowding, the Court reiterates that it is incumbent on the respondent Government to organise its penitentiary system in such a way as to ensure respect for the dignity of detainees, regardless of financial or logistical difficulties (see Mamedova v. Russia, No. 7064/05, § 63, 1 June 2006). As regards subsequent developments (refurbishment of the cells, opening of a new remand prison, etc.), however positive they might be, they are irrelevant for the assessment of the applicant's complaints raised above.

30. Having regard to its case-law on the subject and the material submitted by the parties, the Court notes that the Government have not put forward any fact or argument capable of persuading it to reach a different conclusion in the present case. The Court notes that for eleven months the applicant was obliged to live, sleep and use the toilet in the same cell as many other inmates. That fact was itself sufficient to cause distress or hardship of an intensity exceeding the unavoidable level of suffering inherent in detention and to arouse in him feelings of fear, anguish and inferiority capable of humiliating and debasing him.

31. The Court finds, accordingly, that there has been a violation of Article 3 of the Convention, because the applicant was subjected to inhuman and degrading treatment on account of the conditions of his detention in facility No. IZ-39/1 in Kaliningrad.


II. Application of Article 41 of the Convention
32. Article 41 of the Convention provides:

"If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party."


A. Damage
33. The applicant claimed 300,000 roubles (RUB) in respect of non-pecuniary damage. At the moment when the claim was made, that amount corresponded to approximately 8,650 euro (EUR).

34. The Government considered the applicant's claim excessive and opined that, should the Court find a violation of the applicant's rights, the acknowledgment of a violation would constitute adequate just satisfaction.

35. The Court observes that it found a serious violation of the applicant's rights in the present case. The applicant spent eleven months in inhuman and degrading conditions. In these circumstances, the Court considers that the applicant's suffering and frustration cannot be compensated for by a mere finding of a violation. Making its assessment on an equitable basis, the Court finds the applicant reasonable and awards him EUR 8,650 in respect of non-pecuniary damage, plus any tax that may be chargeable on that amount.
B. Costs and expenses
36. The applicant also claimed compensation for translation costs incurred in the proceedings before the Court (RUB 43,804, about EUR 1,260 at the time) and compensation of the lawyer's fees (RUB 27,000, about EUR 780). He produced invoices from the translator.

37. The Government considered that the applicant had failed to demonstrate that the amount of RUB 27,000 had actually been paid by him to the lawyer. As to the legal costs (translation expenses) they considered them excessive.

38. According to the Court's case-law, an applicant is entitled to the reimbursement of costs and expenses only in so far as it has been shown that these have been actually and necessarily incurred and are reasonable as to quantum. In the present case, the amount of EUR 406 has already been paid to the applicant by way of legal aid. The applicant has failed to submit an agreement with his lawyer or any invoice from her. In such circumstances, the Court does not consider it necessary to make an award under this head.

39. As to the translation costs, the Court considers that the amount claimed by the applicant is excessive. Deciding on an equitable basis and having regard to the details of the claim submitted by the applicant, the complexity of the correspondence needing to be translated and other relevant factors, the Court awards the applicant the sum of EUR 350 together with any value-added tax that may be chargeable.


C. Default interest
40. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Holds that there has been a violation of Article 3 of the Convention on account of the conditions of the applicant's detention in the remand prison;

2. Holds


(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months of the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, EUR 8,650 (eight thousand six hundred fifty euros) in respect of non-pecuniary damage, as well as EUR 350 (three hundred fifty euros) for costs and expenses, to be converted into Russian roubles at the rate applicable on the date of settlement, plus any tax that may be chargeable to the applicant on those amounts;

(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amount at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;

3. Dismisses the remainder of the applicant's claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 12 May 2010, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.
Christos ROZAKIS

President


{Soren} NIELSEN

Registrar


Смотрите также:
Постановление Страсбург, 12 мая 2010 года Перевод на русский язык Николаева Г. А
186.33kb.
1 стр.
Постановление Страсбург, 10 июня 2010 года Перевод на русский язык Николаева Г. А
446.34kb.
3 стр.
Постановление Страсбург, 18 марта 2010 года Перевод на русский язык Николаева Г. А
443.08kb.
1 стр.
Постановление Страсбург, 18 февраля 2010 года Перевод на русский язык Николаева Г. А
402.66kb.
3 стр.
Постановление Страсбург, 1 апреля 2010 года Перевод на русский язык Николаева Г. А
367.71kb.
2 стр.
Постановление Страсбург, 3 июня 2010 года Перевод на русский язык Николаева Г. А
136.95kb.
1 стр.
Постановление Страсбург, 14 января 2010 года Перевод на русский язык Николаева Г. А
578.53kb.
3 стр.
Постановление Страсбург, 1 апреля 2010 года Перевод на русский язык Николаева Г. А
752.22kb.
6 стр.
Постановление Страсбург, 20 мая 2010 года Перевод на русский язык Николаева Г. А
577.77kb.
4 стр.
Постановление Страсбург, 9 октября 2008 года Перевод на русский язык Николаева Г. А
1161.71kb.
8 стр.
Постановление Страсбург, 9 апреля 2009 года Перевод на русский язык Николаева Г. А
489.56kb.
2 стр.
Постановление Страсбург, 22 декабря 2008 года Перевод с английского Д. В. Юзвикова
1060.25kb.
7 стр.