Главная
страница 1страница 2страница 3страница 4 ... страница 14страница 15

6
Брунетти так ни разу и не поинтересовался у Паолы, сколько комнат в особняке ее родителей; ему казалось, что это пошло. Он до сих пор не знал, сколько же на самом деле комнат в этом шикарном палаццо. Вот и сейчас он понятия не имел о количестве телефонных номеров, которыми располагал Орацио Фальер. Брунетти знал три номера: первый предназначался для публичного пользования, для друзей и партнеров по бизнесу, второй – только для членов семьи, и третий – личный номер графа, которым он практически не пользовался.

Сначала он позвонил по первому номеру, будто дело было не такое уж срочное и едва ли личное.

– Резиденция Фальер, – откликнулся незнакомый Брунетти мужской голос после третьего гудка.

– Доброе утро. Меня зовут Гвидо Брунетти. Я бы хотел поговорить с… – Брунетти слегка замешкался, стоит ли упоминать титул или достаточно будет сказать «с тестем».

– Он сейчас говорит по другой линии, Dottore Брунетти. Может, он перезвонит вам через… – затем последовала долгая пауза, – у нас тут отключили свет. Я сейчас вас соединю.



Брунетти услышал мягкий щелчок, а затем в трубке зазвучал глубокий баритон его тестя:

– Фальер.



Точка.

– Доброе утро. Это Гвидо.



Голос тестя слегка смягчился:

– А, Гвидо, как поживаешь? Как дети?

– У нас все отлично. А как вы? – у него не хватило духу выговорить «Донателла» (так звали его тещу), а называть ее графиней почему то не хотелось.

– Мы тоже в порядке, спасибо. Так чем обязан? – Граф прекрасно понимал, что коль скоро зять позвонил ему, на то имелись веские причины.

– Мне хотелось бы знать, что вам известно о семье Лоренцони.

Граф замолчал. Судя по затянувшейся паузе, Брунетти догадался, что он мысленно копается в составленной за много лет картотеке скандальных историй и сплетен вперемешку с информацией, которой он располагал обо всех знатных семьях в городе.

– А почему тебя это интересует, Гвидо? – осведомился граф, а затем добавил: – Если это не секрет, конечно.

– Речь идет об останках молодого человека, которые раскопали неподалеку от Беллуно. Рядом с останками было обнаружено кольцо с фамильным гербом Лоренцони.

– Это мог быть тот, кто украл у него кольцо, – предположил граф.

– Разумеется, – согласился Брунетти, – но я внимательно изучил материалы дела о похищении Роберто, и у меня возникло несколько вопросов, которые я хотел бы прояснить, если вы, конечно, не возражаете.

– Например?



За двадцать с лишним лет своего знакомства с графом у Брунетти не нашлось бы повода упрекнуть его в несдержанности; мало того, он был уверен: что бы он ни сказал, это останется между ними.

– Двое допрошенных в ходе расследования лиц почему то предположили, что это чья то злая шутка. И тот камень, заблокировавший ворота… Его положили со стороны виллы.

– Признаться, Гвидо, я смутно припоминаю все эти подробности. Если мне не изменяет память, нас в то время не было в городе. Это произошло на их вилле, не так ли?

– Да, – отозвался Брунетти. В голосе графа прозвучала какая то странная нотка. Это заставило его насторожиться, и он спросил: – А вам доводилось бывать там?

– Всего один или два раза, – уклончиво ответил граф.

– Тогда вам должно быть известно, как устроены ворота, – сказал Брунетти. Он решил, что не стоит пока напрямую спрашивать, насколько близки отношения между его тестем и семьей Лоренцони. Пока не стоит.

– Конечно. Они открываются вовнутрь. В стену вмонтировано переговорное устройство, и, чтобы проехать к вилле, каждый посетитель должен позвонить и представиться. Ворота можно открыть и из дома.

– Или снаружи, если известен код, – добавил Брунетти, – именно так и пыталась сделать подружка Роберто, но ворота не открылись.

– Ее фамилия Валлони, не так ли? – спросил граф.

– Да, – ответил Брунетти. Фамилия была знакома ему из материалов дела. – Франческа.

– Хорошенькая. Мы были на ее свадьбе.

– На свадьбе? И как давно она вышла замуж?

– Чуть больше года назад. За парня из семьи Сальвьяти. Энрико, сын Фульвио; помешан на быстроходных катерах.

Брунетти неопределенно хмыкнул. Признаться, ему не много было известно об этом молодом человеке.

– А вы были знакомы с Роберто?

– Встречался с ним пару раз. Не могу сказать, что он произвел на меня сильное впечатление.

Брунетти задумался, что дает графу право так нелестно отозваться о покойнике. Его титул, социальное положение? Или тот факт, что Роберто уже два с лишним года нет в живых?

– Почему же?

– Потому что он унаследовал всю гордыню своего отца и ни одного из его талантов.

– А какие таланты у графа Лудовико?



В трубке послышался шум, будто захлопнулась дверь, а затем граф сказал:

– Извини, Гвидо, я сейчас. – Через минуту он снова взял трубку: – Прошу прощения, Гвидо, но я только что получил факс, и мне нужно сделать несколько срочных звонков, пока мой агент в Мехико еще не ушел.



Брунетти не был уверен, но ему казалось, что разница во времени с Мехико составляет двенадцать часов.

– Разве там сейчас не двенадцать ночи?

– Да, но ему заплатили, чтобы он задержался в офисе, и теперь мне надо застать его, прежде чем он уйдет.

– Понятно, – вздохнул Брунетти. – Когда мне теперь вам позвонить?



Граф не замедлил с ответом:

– А мы не могли бы вместе пообедать, Гвидо? Я давно хотел кое о чем с тобой поговорить. Мы могли бы совместить полезное с приятным.

– С удовольствием. Когда?

– Прямо сегодня. Что, слишком скоро?

– Нет нет, что вы. Я сейчас же позвоню Паоле. Вы хотите, чтобы она к нам присоединилась?

– Нет, – отрезал граф, а потом добавил: – Некоторые вопросы касаются непосредственно ее, так что ее присутствие было бы нежелательно.



Брунетти, которого резкий тон графа слегка сбил с толку, ответил только:

– Хорошо. Где мы встречаемся? – Он подумал, что граф назовет сейчас какой нибудь шикарный ресторан.

– Есть один ресторанчик неподалеку от Кампо дель Гетто. Он принадлежит дочери одного моего знакомого и ее мужу. И готовят там очень вкусно. Думаю, что он нам вполне подойдет, если тебе не кажется, что это слишком далеко.

– Отлично. Как он называется?

– La Bussola. 11 Это сразу за Сан Леонардо, по дороге к Кампо дель Гетто Нуово. Час дня тебя устраивает?

– Вполне. Встречаемся в ресторане. Ровно в час. – Брунетти положил трубку и снова придвинул к себе телефонную книгу. Перелистал страницы, пока не нашел фамилию Сальвьяти. В книге значился только один номер, принадлежавший Энрико, «консультанту». Брунетти всегда смущали и одновременно смешили подобные определения. Консультант!



К телефону долго никто не подходил; наконец чей то женский голос раздраженно откликнулся:

– Слушаю!

– Синьора Сальвьяти? – осведомился Брунетти.

Женщина тяжело дышала, как будто ей пришлось бежать, чтобы взять трубку.

– Да, а в чем дело?

– Синьора Сальвьяти, с вами говорит комиссар Гвидо Брунетти. Я хотел бы задать вам несколько вопросов по делу о похищении Роберто Лоренцони.

Внезапно из трубки раздался громкий младенческий вопль; такой пронзительный и жалобный, что ни одна живая душа на свете не посмела бы его проигнорировать.

Он услышал, как трубка со стуком брякнулась на какую то твердую поверхность; ему даже послышалось, что женщина попросила его подождать, но ее голос заглушил новый вопль, еще более пронзительный. Затем вдруг все стихло.

Она снова взяла трубку.

– По моему, я вам уже все тогда рассказала. Я уже ничего не помню. Это было так давно. Столько воды утекло…

– Понимаю, синьора, но вы бы оказали неоценимую услугу, уделив мне совсем немного своего драгоценного времени. Это ненадолго, уверяю вас.

– Тогда почему мы не можем поговорить по телефону?

– Я предпочел бы встретиться с вами лично, синьора. Боюсь, что в данном случае телефон не самая лучшая идея.

– Когда? – с неожиданной готовностью осведомилась она.

– Я знаю, что вы живете в районе Санта Кроче. Сегодня утром я как раз там буду. – На самом деле он не собирался туда ехать, но это было недалеко от traghetto 12 на Сан Маркуола, а значит, потом он мог быстро добраться до Сан Леонардо, чтобы поспеть к обеду с тестем, – так что для меня не составит никакого труда заехать к вам. Если вы, конечно, не возражаете.

– Погодите, я только загляну в свой ежедневник и выясню, что у меня со временем, – отозвалась она и снова положила трубку.



Ей было семнадцать, когда Роберто похитили, так что сейчас ей нет еще и двадцати, да еще и грудной младенец… Неужели она так занята?

– Если вы придете не позже четверти двенадцатого, мы с вами сможем поговорить. Но имейте в виду, я уже приглашена к обеду.

– Великолепно, синьора. До встречи, – выпалил он и быстро повесил трубку, прежде чем она успела бы передумать или снова заглянуть в свой ежедневник.

Он позвонил Паоле и сообщил ей, что не сможет прийти сегодня домой обедать. Она, как всегда, приняла эту новость с такой бесстрастностью, что Брунетти заподозрил, что у нее имеются какие то свои планы.

– А ты что будешь делать? – спросил он.

– Что ты сказал? Почитаю, наверное.

– А ребята? Ты справишься?

– С голоду они не умрут, не волнуйся. Ты же знаешь, как только мы с тобой перестаем следить за их манерами, у них сразу же просыпается волчий аппетит. Так что у меня будет куча свободного времени.

– Надеюсь, ты тоже поешь?

– Гвидо, ты помешан на еде. Ты ведь и сам это знаешь, правда?

– Только потому, что ты не даешь мне об этом забыть, дорогая, – рассмеялся он и хотел было добавить, что она, в свою очередь, помешана на книжках, но вовремя спохватился, что Паола вряд ли воспримет его слова как комплимент. Поэтому он сказал только, что будет дома к ужину, и повесил трубку.



Брунетти покинул здание, не сказав никому, куда идет, и благоразумно воспользовался боковой лестницей, принимая во внимание, что сейчас начало двенадцатого, а значит, вице квесторе Джузеппе Патта, скорее всего, сидит у себя в кабинете.

Выйдя из квестуры, Брунетти с удивлением обнаружил, что на улице потеплело; на нем были теплый шерстяной костюм и пальто, которые он надел с учетом утреннего холода. Он зашагал было по набережной и уже собирался повернуть налево, к череде улочек, ведущих к площади Санта Мария Формоза, а уже оттуда – к мосту Риальто, но вдруг остановился и, решительно сняв пальто, устремился обратно, в сторону квестуры. Когда он подошел к зданию, охранники, сидевшие внутри, узнали его и открыли массивные стеклянные двери. Брунетти направился в небольшой кабинет, расположенный слева, где увидел Пучетти. Тот сидел за столом и говорил по телефону. Увидев начальника, Пучетти тут же положил трубку и вскочил на ноги.

– Пучетти, – заговорил Брунетти, сопровождая свои слова энергичным взмахом руки, показывающим, что он может садиться, – я хотел бы оставить здесь свое пальто. Буквально на пару часов. Я заберу его, как только вернусь.



Пучетти, вместо того чтобы занять свое место за столом, шагнул вперед и осторожно принял пальто из рук Брунетти.

– Я отнесу его к вам в кабинет, если вы не возражаете, Dottore.

– Нет нет, пусть лучше останется здесь, не беспокойся.

– Лучше все таки отнести его наверх, сэр. У нас тут за последнее время пропало несколько вещей.

– Как так? – удивился Брунетти. – Из комнаты охраны? В квестуре?

– Так точно, сэр, – отозвался Пучетти, кивая в сторону бесконечной очереди, протянувшейся от дверей «Ufficio Stranieri», 13 в которой, как казалось, сотни людей терпеливо ждали, пока им выдадут формы, после заполнения которых их пребывание в городе будет наконец узаконено. – Сейчас у нас тут полно албанцев и разных там славян, а уж они, как известно, тащат все, что плохо лежит.



Если бы Пучетти сказал нечто подобное Паоле, она просто напросто стерла бы его в порошок, заклеймив фанатиком и расистом и доказав ему, что нельзя судить обо всей нации по отдельным ее представителям. Но поскольку Паолы в кабинете не было, а Брунетти, признаться, отчасти разделял взгляды Пучетти, он ограничился тем, что поблагодарил молодого человека и, выйдя из кабинета, покинул здание.
7
Покидая площадь Санта Мария Формоза, Брунетти вдруг вспомнил, что еще прошлой осенью видел что то необычное на площади Санта Марина. Еще одна крошечная сатро, поворот направо, и… он очутился на площади Санта Марина. За окном зоомагазина уже были вывешены металлические клетки с птицами. Брунетти подошел поближе, чтобы убедиться, что merlo indiano 14 все еще там. Ну конечно, вот он, в самой верхней клетке, черные перья блестят, и круглый бусинка глаз, не мигая, глядит на Брунетти.

Брунетти приблизился к клетке и поприветствовал дрозда:

– Ciao.



Никакой реакции.

– C ia o, – нимало не смутившись, нараспев проговорил Брунетти.



Дрозд перелетел с одной жердочки на другую, повернулся и уставился на него другим глазом. Брунетти огляделся по сторонам и увидел, что прямо посреди campo, перед edicola остановилась какая то пожилая седовласая синьора и внимательно за ним наблюдает. Сделав вид, что не замечает ее, он снова обратился к дрозду.

– Ciao, – повторил он.



Неожиданно ему пришла в голову мысль, что это вполне мог быть другой дрозд: в конце концов, все эти небольшие черные птицы так похожи одна на другую. Он предпринял последнюю попытку:

– Ciao.



Молчание. Разочарованный, он повернулся, чтобы уйти, вяло улыбнувшись седовласой даме, которая по прежнему неподвижно стояла посреди campo, наблюдая за ним.

Не успел он пройти и двух шагов, как услышал, что его собственный голос произнес, растягивая гласные, как это делают птицы:

– C i aa oo.



В ту же минуту он снова очутился возле клетки.

– Come ti stai? – спросил он на этот раз и немного погодя повторил свой вопрос. Он почувствовал, что за его спиной стоит та самая седая синьора. Обернувшись, он улыбнулся ей; она улыбнулась ему в ответ.

– Come ti stai? – снова спросил он у дрозда, и тот, с абсолютной точностью копируя его голос, повторил:

– Come ti stai?

– А что он еще может сказать? – поинтересовалась синьора.

– Не знаю, синьора. Это единственное, что я от него слышал.

– Чудесно, не правда ли? – В ее глазах засверкали веселые искорки, и Брунетти показалось, будто она в один миг помолодела на несколько десятков лет.

– Да, чудесно, – согласился Брунетти. Наконец он ушел, а она осталась около клетки, повторяя нараспев: «ciao, ciao, ciao».



Пройдя через Санти Апостоли и минуя Страда Нуова, он добрался до Сан Маркуола, где сел на один из пароходиков, курсировавших по Большому каналу. Вода ослепительно сверкала, и он пожалел, что не захватил с собой солнцезащитные очки. Но кто мог подумать этим туманным промозглым утром, что днем так распогодится? Весна преподнесла городу неожиданный великолепный подарок.

Сойдя с парома, Брунетти повернул направо, затем налево, затем снова направо… Ноги сами несли его по лабиринту городских улочек. Будучи молодым, он частенько навещал приятелей, провожал домой подружек, искал кафе, где можно было бы выпить чашку кофе, или просто бродил по городу, не имея ни малейшего понятия, куда он идет и зачем, поэтому сейчас он просто следовал указаниям внутреннего голоса. Вскоре он вышел на площадь Сан Зан Дегола. Брунетти до сих пор сомневался, какой именно части мощей святого Джованни поклоняются в этой церкви, – то ли обезглавленному телу, то ли отрубленной голове. Да и нельзя сказать, чтобы его это особенно интересовало.

Сальвьяти, за которого вышла замуж бывшая подружка Роберто, был сыном нотариуса Фульвио.

Если я не ошибся, подумал Брунетти, дом расположен на второй calle 15 направо, третий с левой стороны. И его догадки подтвердились: номер дома совпал с тем, что он выписал из телефонной книги, хотя в ней и было указано, что в доме проживают трое разных Сальвьяти. У нижнего звонка на входной двери значилась буква «Е». Брунетти позвонил, недоумевая, почему им пришлось переехать на верхний этаж, – неужели старики умерли и нижние квартиры теперь пустуют?

Дверь распахнулась, и Брунетти вошел во внутренний дворик. Прямо перед ним была узкая дорожка, ведущая прямо к лестнице. По обеим сторонам дорожки росли веселенькие тюльпаны, а слева, в середине газона, только только начала цвести величественная магнолия.

Брунетти поднялся по лестнице и не успел подойти к двери, как замок щелкнул. По ту сторону его ожидала еще одна лестница, ведущая на верхнюю площадку, на которую выходило две двери. Наконец та, что слева, открылась, и на площадке появилась молодая девушка.

– Вы из полиции? – спросила она. – Забыла, как вас там…

– Брунетти, – отозвался он, преодолевая оставшиеся ступеньки.

Девушка стояла в дверном проеме; ее лицо, которое в другой ситуации можно было бы назвать симпатичным, сейчас напоминало застывшую маску. Если Брунетти не ошибся в своих предположениях и у нее действительно был грудной ребенок, то она, судя по всему, не теряла времени даром, чтобы вернуть прежнюю форму: узкая красная юбка и черный свитер облегали гибкое молодое тело. Ее бесстрастное лицо обрамляли вьющиеся черные волосы, ниспадавшие на плечи. Темные глаза смотрели на Брунетти без малейшего интереса.

Наконец Брунетти добрался до дверей ее квартиры.

– Спасибо, что согласились побеседовать со мной, синьора.



Она ничего не сказала в ответ, сделав вид, что не расслышала его последних слов, и, повернувшись к нему спиной, пропустила его в квартиру, проигнорировав его нерешительное: «Permesso» 16

– Можете пройти вон туда, – бросила она через плечо, кивая в сторону большой гостиной по левую сторону коридора.



Брунетти вошел. На стенах висели гравюры, которые, судя по жутким сценам, изображенным на них, скорее всего, принадлежали Гойе. Три окна выходили во внутренний дворик, который был так мал, что окна практически упирались в противоположную стену. Усевшись посредине низенького дивана, она скрестила ноги, открыв взору Брунетти гораздо больше, чем он мог ожидать от юной матери. Указав ему на стул, стоявший прямо напротив дивана, она осведомилась:

– Что еще вы хотите знать?



Брунетти, подражая ей, постарался принять такой же бесстрастный вид, но поймал себя на мысли, что бессознательно ждет проявления хотя бы тени волнения с ее стороны. Но не чувствовал ничего, кроме раздражения.

– Я хотел бы знать, как долго вы были знакомы с Роберто Лоренцони.



Девушка резким движением руки откинула со лба непослушную прядь. Возможно, она и не догадывалась, какое нетерпение сквозит в каждом ее жесте.

– Я ведь уже все рассказала другому полицейскому.

– Знаю, синьора. Я читал протокол допроса, но предпочел бы, чтобы вы еще раз рассказали мне об этом своими словами.

– Хотелось бы верить, что в протокол занесены именно мои слова, – сухо проговорила она.

– Безусловно. И все таки мне очень хотелось бы самому услышать, что вы можете о нем сказать. Это помогло бы мне понять, каким человеком он был.

– А вы уже поймали тех, кто его похитил? – спросила она. На этот раз в ее голосе впервые прозвучало неподдельное любопытство.

– Нет. Пока нет.

Явно разочарованная его ответом, она ничего не сказала.

– Так вы можете сказать мне, как долго вы были знакомы?

– Я встречалась с ним около года, что то около того. Перед тем, как это случилось, вот так.

– Каким человеком он был?

– Что это значит: «Каким человеком он был?» Мы вместе ходили в школу. У нас было много общего. И еще… Он был забавный. Любил прикалываться.

– Потому то, когда произошло похищение, вы и подумали, что это шутка?

– Я – что? – недоуменно переспросила она.

– Так, по крайней мере, записано с ваших слов в протоколе допроса с места происшествия, – пояснил Брунетти, – что сначала вы подумали, что это розыгрыш, чья то злая шутка. Прикол, как вы говорите.



Она отвернулась, сделав вид, что слушает музыку, звуки которой едва доносились из соседней комнаты.

– Я так и сказала?



Брунетти кивнул.

После продолжительной паузы она наконец выдавила из себя:

– Ну, значит, так оно и есть. У Роберто были странные друзья…

– Какие друзья?

– Ну, вы знаете, эти… Студенты из университета.

– Простите, но я не очень понимаю, почему студенты из университета казались вам странными.

– Ну, во первых, никто из них не работал, но у всех было полно денег. – И, словно догадавшись о том, насколько неубедительно прозвучал ее аргумент, она поспешно добавила: – Но дело, конечно, не в этом. Они все время говорили такие странные вещи: они, дескать, сами себе хозяева, могут делать все что хотят, в том числе и с собственными жизнями. Что то в этом роде. Ну, вы же понимаете, студенты, одним словом. – Заметив выражение вежливого недоумения на лице Брунетти, она продолжала: – Еще они все были помешаны на ужасах.

– На ужасах?

– Ну да, читали о всяких ужасах, в кино ходили на фильмы, где сплошное насилие, кровь и тому подобное…



Брунетти кивнул и издал неопределенный звук.

– Если по правде, я хотела расстаться с Роберто не только из за его друзей. Но когда это произошло, все получилось само собой.



Она произнесла эти слова с явным облегчением. Или ему так показалось?

Внезапно дверь отворилась, и в комнату вошла женщина средних лет с ребенком на руках. Ротик ребенка был открыт; казалось, он вот вот заплачет. Увидев Брунетти, женщина остановилась. Ребенок это почувствовал и, закрыв рот, обернулся, чтобы посмотреть, чем же вызвано ее удивление.

Брунетти поднялся со стула.

– Это полицейский, мама, – представила его девушка, не обращая на ребенка никакого внимания. – Вы что то хотели?

– Нет нет, Франческа. Просто малыша пора кормить.

– Я думаю, ему придется немного подождать, не правда ли? – отозвалась она не без сарказма, взглянув сначала на Брунетти, а затем на женщину, которую называла «мамой». – Если вы, конечно, не хотите, чтобы я кормила его грудью при нем.



Женщина, неопределенно хмыкнув, крепко прижала к себе ребенка. Дитя (Брунетти так до сих пор и не смог определить, мальчик это или девочка, все малыши были для него на одно лицо) продолжало внимательно его рассматривать, затем повернулось к бабушке и рассмеялось, пуская слюни.

– Думаю, мы вполне можем подождать минут десять, – сказала женщина и с этими словами покинула комнату, сопровождаемая заливистым смехом малыша.

– Это ваша мать? – спросил Брунетти, хотя совершенно не был в этом уверен.

– Свекровь, – бросила она, – так что еще вы хотели узнать о Роберто?

– Не приходило ли вам тогда в голову, что кто то из его друзей мог замыслить нечто подобное, а затем осуществить свой план?

Прежде чем ответить, она снова откинула со лба прядь непослушных волос.

– А вы мне скажете, зачем вам все это нужно? – спросила она, забыв о своих прежних манерах и став на миг похожей на обыкновенную девчонку, которой нет еще и двадцати.

– Скажу, если вы ответите на мой вопрос.

– Ну, не знаю. Я до сих пор встречаюсь со многими из его прежних знакомых и не хочу говорить ничего такого, что могло бы… – Не закончив фразу, она многозначительно взглянула на Брунетти: догадайтесь, мол, сами, что я хотела сказать.

– Мы нашли тело, которое вполне может оказаться телом Роберто, – сообщил Брунетти, намеренно воздерживаясь от комментариев.

– Тогда… это едва ли похоже на розыгрыш, – заметила она.



Брунетти улыбнулся и кивнул, давая ей понять, что он полностью с ней согласен. Он подумал, что не стоит говорить ей о том, как часто подобного рода шутки приводят к непредсказуемым, катастрофическим последствиям, свидетелем которых ему не раз приходилось бывать.

Опустив глаза, она принялась внимательно изучать ноготь на указательном пальце правой руки, левой рукой отрывая заусеницы.

– Роберто всегда говорил, что его отец больше любит его двоюродного брата, Маурицио. Потому то он так себя и вел – он просто хотел, чтобы отец обратил на него внимание.

– А как он себя вел?

– Ну, то и дело ввязывался во всякие неприятности в школе, грубил учителям, в общем, ничего особенного. Но однажды он подговорил приятелей завести машину без ключа, замкнув нужные провода, и угнать ее. Все было продумано: Роберто в это время находился в машине; они как раз остановились перед одним из его офисов в Местре. Роберто сидел на пассажирском сиденье и отвлекал отца разговорами, – все было задумано так, чтобы тот не подумал, что забыл оставить ключи в замке зажигания или кому то их одолжил.

– Что же произошло дальше?

– Они прокатились до Вероны, оставили машину на одной из платных стоянок и вернулись домой на поезде. Машину нашли только через несколько месяцев, и пришлось вернуть деньги, выплаченные по страховке, да еще заплатить за стоянку.

– А как вы узнали об этом, синьора?

Слегка помедлив, она наконец произнесла:

– Роберто мне сказал.



Брунетти с трудом поборол в себе желание спросить, когда он ей это сказал. Вместо этого он задал другой вопрос, куда более важный:

– Это были те самые приятели, любители приколов?

– Что вы имеете в виду?

– Я имею в виду инсценировку похищения.



Она снова принялась изучать свой ноготь.

– Я этого не говорила. И если нашли тело, о чем тут говорить? Тут уж не до приколов.



Брунетти оставил ее слова без внимания и, немного погодя, спросил:

– А вы не могли бы назвать мне их имена?

– Зачем?

– Мне хотелось бы с ними поговорить.



Сначала Брунетти подумал, что девчонка откажется ему отвечать, но она вдруг выпалила:

– Карло Пианон и Марко Сальво.



Имена были знакомы ему из материалов дела. В полиции полагали, что похитители имели в виду именно их, говоря, что свяжутся по телефону с кем то из близких Роберто, ведь Карло и Марко считались его лучшими друзьями. В момент похищения оба находились в Лондоне, посещали курсы английского языка.

Поблагодарив Франческу за предоставленные имена, Брунетти спросил:

– Вот вы сказали, что решили расстаться с Роберто, потому что у него были странные друзья. А другие причины были?

– Ой, да полно, – уклончиво ответила она.

Брунетти выдержал паузу; он хотел, чтобы она сама догадалась, насколько неубедительно прозвучал ее ответ. Наконец она выдавила:

– Ну, с ним было уже не так весело, по крайней мере в последнее время. Он был какой то вялый, говорил, что плохо себя чувствует. Дошло до того, что он только и делал, что жаловался, как ему плохо, как он устал. В конце концов мне надоело слушать его нытье или наблюдать, как он начинает клевать носом прямо в машине; так что вот…

– А врачу он показывался?

– Да. Сразу после того, как сказал, что перестал чувствовать запахи. Роберто и до этого на дух не переносил табачного дыма, – он в этом плане был хуже любого американца, – но теперь он ничего не чувствовал, так что в конце концов решил показаться врачу.

– И что сказал врач?

– Что у него все в порядке. – Немного подумав, она добавила: – Небольшое расстройство, вот и все. Доктор выписал ему какое то лекарство.

– И?

– Полагаю, лекарство помогло, – презрительно бросила она.

– Но он по прежнему продолжал жаловаться на недомогание?

– Да. Все время повторял, как ему плохо, а доктора твердили, что он здоров.

– Доктора? Роберто еще к кому то ходил?

– Думаю, да. Он упоминал о каком то специалисте из Падуи. Вот тот то и сказал Роберто, что у него анемия, и тоже прописал какие то пилюли. Но вскоре после этого случилось… Ну, словом, то, что случилось. Роберто исчез.

– А вы то сами как думаете, он был болен? – спросил Брунетти.

– Ой, да не знаю я, – она скрестила ноги, демонстрируя еще более оголившиеся ляжки, – вообще то он любил быть в центре внимания.



Брунетти постарался, чтобы следующий вопрос прозвучал как можно деликатней:

– Он как нибудь оправдывался перед вами, стараясь убедить вас, что действительно… м мм… плохо себя чувствует?

– Что значит «оправдывался»?

– Ну, не замечали ли вы, что он в последнее время… м мм… утратил к вам интерес?



Она посмотрела на него так, будто он свалился с Луны.

– Вы имеете в виду секс? – Брунетти кивнул. – Да, он потерял к этому всякий интерес. Вот вам еще одна причина, по которой я решила его бросить.

– А Роберто догадывался о ваших намерениях?

– Мне так и не представилось случая ему об этом сказать.



Брунетти потребовалось какое то время, чтобы обдумать ее слова; наконец он спросил:

– А почему вы в тот вечер отправились на виллу?

– Мы задержались на вечеринке в Тревизо, и Роберто было неохота возвращаться в Венецию на ночь глядя. Вот мы и решили заночевать на вилле, а уже утром вернуться в город.

– Понятно. Помимо того, что он, как вы говорите, все время жаловался на недомогание, не было ли в его поведении чего нибудь странного, необычного в течение последних недель перед похищением?

– Вы это о чем?

– Может, он переживал, нервничал из за чего нибудь?

– Нет, этого я не могу сказать. Правда, он то и дело срывался на мне, но он вообще не привык сдерживаться. Он там из за чего то повздорил со своим отцом, да и с Маурицио тоже.

– Повздорил? Из за чего?

– Понятия не имею. Он никогда мне об этом не рассказывал. По правде сказать, меня не очень то интересовали их семейные отношения.

– Но ведь Роберто чем то заинтересовал вас, синьора? – Брунетти поймал ее взгляд и поспешно добавил: – Не сочтите за дерзость.

– О, с ним всегда было так весело. По крайней мере вначале. Да и деньжата у него водились.

Брунетти подумал, что второй довод синьоры был на самом деле гораздо важнее первого, но ничего не сказал.

– Ясно. А вы были знакомы с его кузеном?

– С Маурицио, что ли?

– Ну да, – кивнул Брунетти, а сам подумал: с чего это ей вдруг пришло в голову уточнять?

– Встречалась с ним пару раз. В доме у Роберто. И еще на вечеринке.

– Он вам понравился?



Она окинула взглядом висевшие на стенах гравюры и, будто сцены жестокости каким то образом вдохновили ее, решительно отрезала:

– Нет!

– Почему?

Она надменно пожала плечами, не понимая, какое это теперь может иметь значение, спустя столько лет.

– Не знаю. Не скажу, что у Роберто был ангельский характер, но Маурицио… Этот вообще привык всегда всем указывать, как поступать и что делать. По крайней мере, мне так показалось.

– А вы видели его после того, как Роберто исчез?

– Разумеется, – ответила она, несколько удивившись его вопросу, – сразу после того, как это случилось, он был там, с его родителями. Да и потом, когда начали приходить эти письма, ни на шаг от них не отходил. Так что мы виделись.

– Я имел в виду: уже после того, как письма перестали приходить?

– Нет, ерунда, не о чем и говорить, если это то, о чем вы думаете. Мы время от времени встречаемся на улице, но нам с ним не о чем разговаривать.

– А с его родителями?

– И с ними тоже.



По правде говоря, Брунетти сомневался, что родители Роберто захотят поддерживать отношения с его бывшей подружкой, особенно после того, как она вышла замуж.

У него больше не было вопросов, но ему хотелось расположить ее к себе, на тот случай, если потребуется встретиться с ней еще. Брунетти взглянул на часы.

– Ну, не смею больше отрывать вас от вашего малыша, синьора, – почтительно проговорил он.

– Ой, да бросьте, не берите в голову, – отмахнулась она, и Брунетти поразило, как искренне у нее это вырвалось и как сильно его это покоробило. Он быстро поднялся на ноги.

– Большое вам спасибо, синьора. Думаю, на сегодня все.

– На сегодня?

– Если в результате судебно медицинской экспертизы обнаружится, что это труп Роберто, мы будем вынуждены возобновить расследование, и я подозреваю, что все лица, что либо знающие о похищении Роберто, будут допрошены вторично.



Она скривила губы, давая ему понять, как ей это все надоело. Брунетти быстро прошел к выходу, не давая ей возможности выказать свое раздражение.

– Еще раз спасибо, синьора.



Она поднялась с дивана и подошла к Брунетти. Ее лицо снова сделалось похожим на маску, разом утратив все свое обаяние и привлекательность.

Она проводила его до двери, и когда они уже стояли у выхода, откуда то из глубины квартиры снова донесся детский плач. Не обращая на него никакого внимания, она спросила:

– Вы дадите мне знать, если вдруг выяснится, что это Роберто?

– Разумеется, синьора.

Когда он спускался по ступенькам, дверь резко захлопнулась, и плач разом оборвался.


<< предыдущая страница   следующая страница >>
Смотрите также:
Донна Леон Честь семьи Лоренцони Комиссар Гвидо Брунетти – 7 Донна Леон
3405.32kb.
15 стр.
Донна Леон Выстрел в лицо Комиссар Гвидо Брунетти – 18 Донна Леон
3973.76kb.
18 стр.
Донна Леон Смерть в «Ла Фениче» Комиссар Гвидо Брунетти – 1 Донна Леон
3549.95kb.
14 стр.
Донна Леон Счет по венециански Комиссар Гвидо Брунетти – 4 Донна Леон
3836.62kb.
16 стр.
Донна Леон Смерть в чужой стране Комиссар Гвидо Брунетти – 2 Донна Леон
3968.64kb.
18 стр.
Абелес леон игнатьевич
5015.43kb.
40 стр.
Рак молочной железы
1819.65kb.
13 стр.
Информационная служба Посольства США
119.08kb.
1 стр.
Парадигмы образа женщины в «элегиях» И«песнях и сонетах» джона донна 10. 01. 03 Литература народов стран зарубежья
290.26kb.
1 стр.
По средневековым замкам
35.32kb.
1 стр.
Программа ижевск 2011 Всероссийская студенческая научная конференция
1036.59kb.
7 стр.
Януш Леон Вишневский Бикини
5205.19kb.
35 стр.