Главная
страница 1страница 2 ... страница 14страница 15




Оглавление

Предисловие к русскому изданию 7

Глава L Переступая порог смерти 9

Глава 2. Встречающие 36

Глава 3. Предсмертные переживания 47

Глава 4. Школы 58

Глава 5. Экскурсия по Храму Мудрости 97

Глава 6. Различные уровни существования . . . 136 Глава 7. О так называемой «дурной» жизни ... 169

Глава 8. Духовные покровители 202

Глава 9. Бог и Иисус Христос 219

Глава 10. Сатана, демоны и бесноватые 233

Глава 11. Призраки и полтергейста 256

Глава 12. Подготовка и планирование 271

Глава 13. Генеральный совет 288

Глава 14. Матрицы 309

Глава 15. Замещение 324

Глава 16. Возвращение 343

Об авторе 363



Предисловие к русскому изданию

Для меня большая честь представить свою книгу русско­язычному читателю. Используемую в книге информацию я получила с помощью особой техники гипнотерапии, однако считаю себя обозревателем и исследователем «утраченных зна­ний», — в основном потому, что описанные в книге сведения либо неизвестны, либо забыты, либо еще не открыты. Я стрем­люсь находить то, что неведомо широкой публике, и представ­лять это всему миру. Мои книги предназначены заставлять лю­дей думать, и, если мне это удалось, я могу считать свою работу успешной.

Вместо того чтобы наслаждаться чудесами, которые окружа­ют нас со всех сторон, мы несем через свою жизнь множество страхов. И самый большой наш страх — страх смерти. Проис­ходит это главным образом потому, что до тех пор, пока сами не совершим это путешествие, мы не можем понять, что находится по Ту Сторону. И, конечно же, трудно, практически невозмож­но передать всю ту информацию, которую мы получили, тем, кто Там не был. В своей книге я рассказываю, как можно по­знать то место, где все мы однажды окажемся.



Изучая смерть, я обнаружила торжество жизни. Я выяснила, что, совершая это путешествие, мы направляемся вовсе не в чужую, темную, угрожающую неизвестность. Мы просто воз­вращаемся домой, где нас будут окружать знакомые люди и обра­зы. Мне очень хочется, чтобы люди избавились от страхов и сомнений, чтобы они поняли, что все, что находится за чер­той, —всего лишь радость возвращения домой. Давайте отпустим страхи и начнем жить в полной мере.

Долорес Кэннон

Глава 1 Переступая порог смерти

Меня не раз обвиняли в том, что я разговариваю и общаюсь с духами умерших людей, а в религиозных кругах на эту тему наложено своего рода табу. Если честно, я никогда не рас­сматривала свое занятие с этой точки зрения, и хотя я действи­тельно общаюсь с духами умерших, происходит это через по­средство нормальных живых людей. Дело в том, что по роду деятельности я регрессионист, проще говоря, гипнотизер, кото­рый специализируется на изучении прошлого всего человечес­тва и отдельных людей, вспоминающих под воздействием гип­ноза свои прошлые жизни.

Многие до сих пор не могут поверить в то, что я могу отправ­ляться в прошлое или беседовать с людьми, которые вспомина­ют о том, кем они были в прошлой жизни, много веков назад. Сама я уже настолько привыкла к этому, что нахожу это занятие крайне увлекательным и даже написала несколько книг о своих приключениях в удивительном «царстве мертвых».

Гипнотизеры, как правило, стараются избегать исследова­ния прошлых жизней. Я не могу сказать наверняка, почему они так поступают, но предполагаю, что от таких исследований их удерживает страх. Они опасаются того, что могут попасть в не­знакомую ситуацию, в которой рискуют потерять контроль над происходящим. Один терапевт как-то признался мне таким то­ном, словно сделал великое открытие: «Знаешь, я провел нес-

10

Диалоги с духом

колько сеансов регрессивного гипноза, и однажды мне даже удалось вернуть клиента к младенческому состоянию». Он ска­зал это так серьезно, что я едва смогла удержаться от смеха. «Неужели? — сказала я таким же серьезным тоном. —Да ведь именно с этого я обычно начинаю».

Но даже среди других регрессионистов, использующих вос­поминания о прошлых жизнях для лечения своих клиентов, немало таких, которые боятся провести загипнотизированного человека через процесс переживания смерти или через период посмертного существования. Они боятся, что в состоянии тран­са с клиентом может произойти что-то непредвиденное, что он может пострадать от физической или психологической травмы. За многие годы общения со своими клиентами, которых мы называем субъектами, я удостоверилась в том, что такие экспе­рименты не влекут за собой никаких физических проблем, даже если человек в состоянии регресса переживает страшную и му­чительную смерть. Разумеется, я всегда принимаю некоторые меры предосторожности, чтобы быть полностью уверенной в том, что сеанс пройдет без каких бы то ни было последствий для здоровья клиента. Ибо главной моей заботой было и остается именно здоровье субъекта. И в этом смысле мой метод совер­шенно безопасен. Иначе я бы не взялась за подобные исследо­вания.

На мой взгляд, некая духовная область, где люди существуют между двумя жизнями, — это одна из самых удивительных и интересных сфер существования, с которыми мне когда-либо приходилось иметь дело, поскольку там, как мне кажется, мож­но почерпнуть богатейшую информацию, полезную для всего человечества. Я думаю, что благодаря этой информации люди смогут осознать, что смерти не нужно бояться. Когда люди приблизятся к порогу смерти, они сами поймут, что они не испытывают новые и незнакомые ощущения, поскольку все мы в той или иной мере уже переживали нечто подобное много раз. Нет, они не окажутся в одиночестве посреди великой и страш­ной пустыни под названием Неизвестность, а попадут в знако-

мое место, в котором уже не раз бывали и которое считают своим «домом». Я надеюсь, что люди научатся воспринимать рождение и смерть как циклы эволюции, через которые каждый из них проходил множество раз и которые являются естествен­ными этапами роста и становления их души. После смерти жизнь продолжается в других формах, которые столь же реаль­ны, как реален окружающий нас физический мир, а возможно, и более реальны.

Однажды, разговаривая с женщиной, которая считала себя «просветленной», я попыталась объяснить ей то, что в то время казалось мне совершенно очевидным. Я рассказала ей о своих исследованиях и о том, что изучаю процесс смерти. Я описала процесс смерти и сказала, куда мы все потом попадаем. Она взволнованно спросила: «А куда попадете вы — в рай, в ад или в чистилище?»

Я была разочарована. Коль скоро она могла выбирать только из этих трех вариантов, ее вряд ли можно было назвать просвет­ленной. Я в сердцах ответила: «Да никуда!»

— Как! — воскликнула она, совершенно потрясенная. — Ты хочешь сказать, что так и останешься лежать в земле?

Тогда я поняла, что мне нужно начать эту книгу с того момента, когда передо мной впервые открылась заветная дверца, и опи­сать все те убеждения и мысли, которые владели мною до того, как меня озарил Свет. Передо мной стояла нелегкая задача, но мне нужно было ее выполнить, чтобы убедить в своей правоте тех, кто до сих пор ищет эту дверцу и этот Свет. Нужно говорить с читателями на понятном языке, чтобы осторожно вести их по тропе познания. Тогда люди смогут жить в полную силу, не страшась будущего.

Многим людям смерть кажется чем-то поистине ужасным, безнадежным и окончательным — черной пустотой, ужасной, таинственной и непостижимой, той пустотой, в которую прова­ливается человек, выброшенный из материального мира, то есть из того мира, который большинство считает единственной под-

линной реальностью. Как и многие другие явления нашей жиз­ни, смерть окутана покровом неизвестности, мистики, окруже­на суевериями и всякого рода небылицами и поэтому вызывает ужас. Вместе с тем мы знаем, что смерть неизбежна и каждый человек рано или поздно умирает. Как бы мы ни пытались за­гнать мысль о смерти в самые далекие тайники нашего сознания и перестать думать о ней, мы помним о том, что срок жизни нашего тела однажды подойдет к концу. А что потом? Что станет с той индивидуальностью, с которой мы ассоциируем наше «я»? Исчезнет ли она после смерти физической оболочки? Или за порогом смерти нам открывается нечто большее, удивительное и прекрасное? Возможно, правы церковные проповедники, уве­ряющие нас в том, что благочестивым и праведным уготованы небеса, а неправедным и порочным — ад. С любопытством, которое с годами нисколько не иссякает, я упрямо ищу ответы на эти вопросы, зная, что очень многие охотно разделят со мною эту тягу к знаниям. Жизнь была бы намного проще, если бы мы смогли прожить отпущенное нам время в радости, счастье и любви, не боясь того, что ждет нас в конце.

Когда я только начинала свои исследования с помощью ме­тода регрессии, мне даже в голову не приходило, что я когда-ни­будь смогу найти ответ хотя бы на один из этих вопросов. Меня интересовала история, так что путешествия во времени и беседы с людьми, жившими в разные эпохи, были для меня просто развлечением. Мне нравилось оживлять историю. Глядя на лю­дей, вспоминавших свои прошлые жизни, я чувствовала, что история творится у меня на глазах. Я задумала даже написать книгу, намереваясь изложить их версию и трактовку разных исторических периодов, поскольку каждый человек, особенно если он находится в глубоком трансе и не подозревает об этом, подтверждает рассказы других людей. Словом, я обнаружила в их рассказах некую общую схему, некую закономерность, кото­рую не ожидала найти. Но именно тогда случилось нечто не­ожиданное, и этот случай открыл для меня целый мир, новый мир, который мне захотелось исследовать. Я обнаружила, что

между предшествующей и последующей жизнями есть целый период, так называемое «посмертное состояние», которое мож­но уподобить пространству, куда уходят люди после того, как их физическая жизнь на Земле прекращается.

Я до сих пор прекрасно помню тот момент, когда впервые переступила порог и заговорила с «мертвецом». Это случилось но время одного из сеансов регрессии, то есть мысленного воз-пращения человека в прошлую жизнь. Неожиданно для меня субъект «умер» у меня на глазах. Это произошло настолько вне­запно, что застало меня врасплох. Вначале я совершенно не понимала того, что случилось. Я не знала, чего мне ждать, пос­кольку не имела представления о том, что происходит с челове­ком, когда его вынуждают мысленно пережить смерть. Но, как я уже отмечала, все случилось настолько быстро, что у меня не было ни времени, ни возможности остановить этот процесс. Мой субъект в тот момент мысленно разглядывал свое мертвое тело и говорил, что оно выглядит точно так же, как и все трупы. Я удивилась тому, что он как индивидуум остался абсолютно целым и невредимым —и ничуть не изменился. Это очень важ­но. Ибо многие люди боятся, что в процессе умирания они сами или те, кто им дорог, каким-то образом преобразуются во что-то другое, незнакомое и неузнаваемое. Это страх есть не что иное, как страх перед неизвестностью. Иначе почему мы так боимся призраков и духов? Видимо, мы втайне считаем, что процесс смерти каким-то образом меняет людей так, что любимый чело­век, каким мы его знали при жизни, превращается в нечто страшное, в злобный и порочный призрак. Но я обнаружила, что личность и индивидуальность человека остаются неизмен-! г ыми. И хотя в некоторых случаях умирающий испытывает вре-менные замешательство и смятение, в общем и целом он оста­ется тем же самым человеком.

Когда я оправилась от шока и удивления оттого, что могу разговаривать с умершим человеком, во мне возобладало любо­пытство и на ум сразу же пришла куча вопросов, над которыми я постоянно размышляла. С тех пор каждый раз, когда мне по-

падались субъекты, способные погружаться в состояние глубо­кого гипноза, который необходим для этого вида исследований, я стала задавать им одни и те же вопросы. Религиозные убежде­ния, по-видимому, никак не влияли на то, что они сообщали. Их ответы в каждом случае были в общем и целом очень сходны между собой. И хотя они, естественно, употребляли разные сло­ва, поскольку каждый из них обладал своим, специфическим словарным запасом, все они в принципе говорили одно и то же.

Начиная с 1979 года, когда я впервые приступила к своим исследованиям, через мои руки прошли сотни и сотни людей, которых я погружала в состояние визуализации собственной смерти. Эти люди умирали всеми мыслимыми способами: в ре­зультате несчастных случаев, от пули, оступившись или спо­ткнувшись обо что-нибудь, во время пожара и так далее; неко­торых из них казнили — вешали или отрубали голову, многие утонули, а один даже погиб в результате ядерного взрыва. (Этот случай описан мною в книге «Душа вспоминает Хиросиму».) Умирали они и естественным путем: от сердечного приступа, болезней, старости или просто во сне, мирно и безмятежно пе­реходя в мир иной. Хотя смерть принимала всевозможные фор­мы, между ними имелось и определенное сходство. Обличья, в которых смерть является человеку, могут быть различными, но то, что случается после смерти, всегда выглядит одинаково. Я пришла к заключению, что нет никаких реальных оснований бояться смерти. Подсознательно мы заранее знаем, что с нами произойдет и что нас ждет по ту сторону жизни. Мы должны это знать, ибо испытывали смерть и переживали этот процесс бес­численное множество раз. Короче говоря, изучая смерть, я по­стоянно оказывалась на празднике жизни. В самом деле, в смер­ти нет ничего ужасного или отвратительного; наоборот, она рас­крывает перед нами совершенно иной, новый и поистине прекрасный мир.

Со смертью приходит мудрость. Потеряв физическое тело, мы вступаем в совершенно новое измерение —измерение муд­рости. Очевидно, что рамки физического тела ограничивает и

стесняют человеческое существо. Но индивидуальность (или дух), когда она выходит за эти рамки, ничем не стеснена и спо­собна познавать гораздо больше, нежели мы можем себе пред­ставить. Таким образом, беседуя с людьми после того, как они «умерли», я смогла найти ответы на многие сложные и запутан­ные вопросы — вопросы, которые преследуют человечество на протяжении всей истории его существования. То, о чем сообща­ет дух, во многом зависит от уровня его духовного развития. 11екоторые из них обладают гораздо большим запасом знаний, чем другие, и потому выражают свои мысли ясней и доступней, языком, более понятным нам, смертным. Я попытаюсь описать их опыт и переживания, предоставив им возможность говорить самим за себя. Ибо эта книга суть не что иное, как некий свод, компиляция различного рода сведений, сообщенных многими людьми.

в общих чертах момент наступления смерти можно описать так: человеку вдруг становится холодно, неожиданно он оказывает­ся возле постели и смотрит со стороны на свое мертвое тело. Вначале он, как правило, не может понять, почему люди, нахо­дящиеся в комнате, выглядят такими печальными и удрученны­ми, поскольку сам он чувствует себя прекрасно, В этот момент им владеет чувство веселья и радости, а не страха и ужаса.

Ниже приводится описание процесса высвобождения, со­ставленное со слов женщины 80 лет, умиравшей от старости. Это пример довольно типичен для случаев подобного рода и является показательным.



Долорес (Д.): Ты прожила долгую жизнь, не так ли ?

Субъект (С): О да... Я куда-то медленно плыву. Все так долго, так утомительно... (Вздыхает.) Никакой радости... Я так устала.

Гак как она, очевидно, испытывала определенный дискомфорт, я перенесла ее во времени к той стадии, когда процесс умирания уже завершился и наступила смерть. Закончив мысленно отсчет времени, я увидела, что тело женщины, лежащее на кровати,

судорожно подергивается. Неожиданно она улыбнулась. Ее го­лос был полон жизни и энергии, и в нем не чувствовалось и следа той слабости, которая владела ею несколько секунд назад: «О, я чувствую себя такой свободной! Я —Свет!» Она выглядела радостной и умиротворенной.



Д; Видишь ли ты свое тело ?

С: (с отвращением) О! Это старье, лежащее вон там? Господи! Никогда не думала, что я выгляжу так ужасно! Что я такая морщинистая и высохшая... Я чувствую себя слишком хо­рошо для такой сморщенной старухи. Совсем старая!.. (Она издает радостный возглас.) Господи, как я счастлива, что я здесь!

Я едва не рассмеялась — настолько выражение ее лица и тон голоса не вязались друг с другом.

Д: Ничего удивительного, что твое тело выглядит таким ста­рым, ведь оно прожило долгую жизнь. Поэтому, вероятно, и умерло... Ты только что сказала: «Я здесь». Что это зна­чит здесь ? Где ты ?

С: Я — среди Света и... Ах, как это здорово! Наконец-то я чувствую себя такой умной и всезнающей... Я чувствую умиротворение... Я чувствую покой. Мне ничего больше не нужно.



Д: Что ты собираешься делать?

С: Мне говорят, что я должна пойти и отдохнуть. О, ненавижу отдыхать, когда нужно столько всего сделать!



Д: А что, обязательно нужно отдыхать?Даже тогда, когда ты этого не хочешь?

С: Нет, не обязательно. Просто я чувствую себя такой свобод­ной, и мне не хочется опять ощущать себя скованной. Я хочу учиться и развиваться.

После этого я не смогла добиться от нее какого-либо связного ответа, за исключением того, что она куда-то плывет. По выра­жению лица и по частоте ее дыхания я поняла, что она находит­ся в месте отдыха. Когда субъект находится в этом месте, созда-

ется впечатление, будто он погружен в глубокий сон и не хочет, чтобы его беспокоили. В этот момент бесполезно пытаться за­давать ему вопросы, поскольку его ответы (если это ответы) звучат нелепо и бессвязно.

Более детально это место будет описано в одной из последу­ющих глав.

В другом случае женщина в состоянии регрессивного гипноза вспоминала процесс родов. Физические симптомы, такие, как дыхание и судороги тела, явно указывали на то, что ее сотрясают предродовые схватки, ибо человеческое тело, как и мозг, тоже хранит память о физических страданиях. Чтобы избавить ее от мучительных переживаний, я перенесла ее во времени немного вперед, к тому моменту, когда роды по идее уже должны были завершиться. Д.; Ты родила ребенка ?

С: Нет. Мне было очень тяжело. Ребенок никак не хотел вы­ходить. Я была настолько измучена, что просто взяла и покинула свое тело. Д.: Ты так и не знаешь, кто у тебя должен родиться? С: Нет, но сейчас для меня это не имеет никакого значения. Д.: Видишь ли ты свое тело ?

С: Да. И окружающих тоже. Но почему-то все выглядят таки­ми удрученными... Д.: Что ты собираешься делать?

С: Думаю, немного отдохну. Раз мне все равно придется вер­нуться, хочу побыть здесь некоторое время. Я — среди Света. Мне так хорошо и спокойно. Д.: И откуда исходит этот Свет?

С: Оттуда, где источник всякого знания, оттуда, где все ясно и очевидно, где все кажется таким простым и чистым. Даже истина здесь кажется более чистой. А внешний мир — он где-то там и тебя совсем не тревожит. Истина на Земле есть, но вы ее просто не видите.

Д; Ты сказала, что тебе придется вернуться. Откуда ты это знаешь?

С: В жизни я была слишком слабой. Мне нужно было на­учиться жить с болью, научиться терпеть и переносить ее... Если бы я не была такой слабой, я бы здесь осталась. Я рада, что больше не чувствую боли и даже не могу о ней вспомнить. Но я знаю, что мне нужно вернуться назад — чтобы стать более цельной, более совершенной. Я должна победить боль — не только свою, но и боль всего мира.

Д: Но это так по-человечески чувствовать боль. Хотя, когда ты в физическом теле, это действительно тяжело и порой даже непереносимо. С той стороны вещи кажутся иными, более простыми, что ли. Так ты думаешь, что это именно тот урок, который тебе предстоит из этого извлечь?

С: Да, и я его извлеку. Возможно, на это потребуется немало времени, но я готова на все. Мне следовало быть более сильной, более твердой и решительной. Но во мне сидел страх... Он поселился во мне после тех болезней, которые я перенесла в детстве. И я боялась, как бы мне опять не стало так же плохо, как тогда. И... и я сдалась... Боль... Когда ты выходишь на более высокий уровень сознания, когда ты погружаешься в этот яркий небесный свет, в этот мир чистой мысли — боль исчезает. Боль — это урок, ко­торый просто нужно усвоить. Когда боль овладевает нами там, на Земле, на чисто человеческом уровне, мы букваль­но слепнем и становимся как безумные, выплескиваем ее вовне и заражаем ею окружающих. Но если мы сумеем отстраниться от нее, сумеем сконцентрироваться, проник­нуть в нее и будем терпеливы, мы сможем подняться над болью, стать выше нее.

Д: Значит, боль нужна ? Зачем ?

С.: Боль—это наука, это тот ремень, с помощью которого нас учат уму-разуму. Учат кротости и смирению. Если дух че­ресчур высокомерен, то иногда ему полезно облечься в материю, чтобы, испытав муки и страдания, научиться

быть более терпимым и снисходительным. Люди учатся через боль преодолевать ее, быть выше боли. Иногда дос­таточно понимать, что такое боль и почему нам больно, и от одного этого становится легче.

Но, как ты сказала, когда людьми овладевает боль, они ста­новятся как безумные, а в этом состоянии они вряд ли способ­ны понять, что такое боль, и справиться с нею, Потому что они слишком эгоистичны. Боль делает их эго­истами. Им нужно подняться над собственными эмоция­ми, стать выше собственных интересов, вознестись созна­нием на более высокий духовный уровень — и тогда они одолеют боль. Правда, есть и такие, для кого боль просто удобная отговорка или ширма. Они используют боль как лазейку, как повод уйти от ответственности или, наоборот, как способ самоутвердиться и привлечь к себе внимание, и в этом — смысл боли. Их боли, разумеется. Все зависит от человека. Ведь в чем суть боли? Боль завладевает вами, если вы ее к себе подпускаете, если изначально настроены на то, что вам будет больно. Как только вы это допустите, она возымеет власть над вами. А не допустите, так и не будет никакой боли. Она вас просто не коснется. Так не давайте же ей власти! Чувство боли —это чувство не столь уж и необходимое. Но, повторяю, все зависит от самого человека. Если он вознесется духом, если поднимется на более высокий уровень сознания, боль потеряет над ним власть.

Значит, люди могут подавить чувство боли, отстраниться от нее?

Естественно. Если только они этого хотят. Но они не всег­да этого хотят. Люди — смешные существа. Им хочется жалости к себе, хочется сострадания, а иногда просто хо­чется как-то наказать себя. Эти вещи каждому знакомы, и будь у людей время, они бы только этому и предавались. У каждого человека свой путь, и каждый сам должен его отыскать, ибо, как известно, если ты придешь и скажешь,

что лучше идти этим путем, потому что он и короче, и легче, то люди все равно тебе не поверят. Именно поэтому они должны искать свой путь сами. Вот один из тех уроков, которые людям необходимо усвоить на Земле. Для этого они на Землю и приходят.

Д: Но больше всего на свете люди боятся смерти. Не можешь ли ты рассказать, что представляет собой смерть и на что она похожа?

С: Когда человек пребывает в физическом теле, для него смерть действительно тяжелое ощущение. Мучительное и пугающее. И оно настолько им овладевает, что он не может без содрогания думать о смерти. Но когда ты умираешь, смерть теряет свою силу и уже не кажется пугающей, и единственное, что остается, — это чувство полной свобо­ды и покоя» Но люди постоянно носятся с проблемами... Жить —это все равно что тащить на плечах тяжелую ношу, которая мало того что с каждым днем становится не­подъемной, но и обрастает грузом проблем, которые еще больше ее утяжеляют. А когда умираешь —ты словно вы­брасываешь их в окно и чувствуешь себя невероятно легко и свободно. Именно так выглядит переход от жизни к смерти.

Д; Мне кажется, люди боятся смерти главным образом потому, что не знают, что их там ждет.

С: Да, они всегда боятся неизвестности. Именно поэтому им нужны вера и доверие. Хотя бы немного.

Д.; Что же происходит, когда человек умирает ?

С: Он просто покидает свое тело, идет туда, где Свет, и ока­зывается здесь —там же, где я.

Д.; А ты что там делаешь ?

С: Совершенствуюсь.

Д: А когда выйдешь из Света, куда направишься?

С: Назад, на Землю.

Д; Честно говоря, для меня немного странно беседовать с тобой вот так, сквозь время.



<'.: Время не имеет смысла. Здесь не существует понятия вре­мени. Вернее, оно здесь и не здесь, везде и нигде, оно всегда одно и то же.

Д: Значит, тебя нисколько не беспокоит, что я беседую с тобой из другого времени или с другого плана?

С.: Почему меня это должно беспокоить?

Д: „ Ну, я просто подумала, а вдруг беспокоит... Я бы этого очень не хотела беспокоить тебя.

('.: Ты и не беспокоишь. Во всяком случае, себя ты беспоко­ишь больше, чем меня.

А нот еще один случай. В тот раз мне довелось побеседовать с девочкой, жившей в конце XIX века и умершей в возрасти девя­ти лет. Когда мы впервые заговорили друг с другом, она вместе с одноклассниками ехала на подводе с сеном на школьный пик-имк. Рядом с местом, которое они выбрали для пикника, проте­кал ручей, поэтому школьники решили искупаться. Девочка плавала очень плохо, собственно, почти совсем не умела пла­вать, боялась воды, но не хотела, чтобы одноклассники узнали об этом, поскольку боялась, что они начнут над ней смеяться. А гак как у некоторых из них были с собой удочки, то девочка решила притвориться, будто занята ловлей рыбы, и тем самым скрыть от всех, что она не умеет плавать. Эта мысль настолько ос изводила и не давала ей покоя, что она не чувствовала ника­кой радости от пикника. Чтобы понапрасну ее не беспокоить, я попросила ее перенестись во времени на несколько лет вперед в какой-нибудь другой важный для нее день. Не успела я закон-чить отсчет, как вдруг услышала радостное восклицание: «Меня там больше нет! Я — среди Света!» Удивившись столь необыч­ному началу, я, естественно, спросила, что случилось. С: (печально) Я ведь сказала, что не умею плавать. Я упала в воду, и меня со всех сторон обступила тьма. В груди у меня все горело. А затем я просто вышла в Свет, и все прошло. Д.: Выходит, ручей оказался глубже, чем ты думала?

С: Нет, не думаю, что он был очень глубоким. Просто я испу­галась. Испугалась воды. У меня свело ноги, и я пошла на дно. Да, все случилось из-за того, что я просто страшно испугалась.

Д: Ты можешь сказать, где ты сейчас находишься?

С: Посреди вечности. (В ее голосе по-прежнему слышны детские нотки.)

Д.: Рядом с тобой есть кто-нибудь ?

С: Да, много людей, но они все заняты. Они работают... вер­нее, размышляют над тем, что нужно сделать. Я тоже ста­раюсь не отставать.

Д: Тебе до этого уже приходилось бывать в этом месте ?

С.: Приходилось. Здесь очень тихо, мирно и спокойно. Но мне нужно будет вернуться назад. Я должна победить свой страх. Страх, который входит в тебя и парализует. (Теперь ее голос стал более взрослым.) Страх — это чудовище, которое селится в человеческом разуме, нападая на тех, кто живет на Земле. Но оно воздействует лишь на чувственное созна­ние. А дух ему не подвластен.

Д: Другими словами, когда люди чего-то боятся, они навлекают на себя именно то, чего боятся? Ты это хочешь сказать?

С.: Вот именно! Они навлекают на себя как раз то, чего боятся. Мысль — это энергия; мысль творит, созидает, вершит. Все, что ни происходит, есть результат работы мысли. Правда, отсюда все выглядит куда яснее и проще. Когда видишь, как глупы, пусты и ничтожны те страхи, которые владеют людьми, начинаешь недоумевать: «Странно, по­чему они этого боятся?» Однако когда страх овладевает именно тобой, он так глубок, так индивидуален и неотде­лим от тебя, что буквально внедряется в тебя и порабощает твою волю. Так что, пытаясь помочь людям понять и осо­знать причину их страхов, я, как мне кажется, начинаю лучше понимать свои.

Д.: Что ж, вполне логично. А знаешь, чего люди боятся больше всего на свете? Они боятся умереть.



<' Иов смерти нет ничего плохого. Зачем же ее бояться? На самом деле смерть легка. Я не знаю ничего легче. Смерть кладет конец всем заботам и проблемам, пока ты не нач­нешь все заново и не окунешься с головой в еще большие проблемы.

;/ • Тогда почему же люди возвращаются назад?

< \ Чтобы завершить цикл. Они должны учиться. Они должны

научиться всему, и в первую очередь тому, как бороться с проблемами и преодолевать их, ибо только так они смогут достичь совершенства и обрести вечную жизнь. '(• Однако трудная это задача научиться всему.



< \: Да. Иногда это очень утомляет.

Д: А уж сколько времени на это уйдет/

< \: Ну, отсюда все кажется не таким уж и трудным. Здесь я

запросто могу контролировать все свои чувства. Напри­мер, я могу без труда понять причину своего страха, по­нять, почему я его испытываю. И при этом знаю, что он меня никак не затронет. С людьми несколько по-другому. Там, на Земле, очень трудно избавиться от страха. Он бук­вально засасывает тебя. То есть становится частью тебя, овладевает тобой, и не так уж просто стряхнуть его с себя, отдалиться и оставаться объективным. Д.: Это потому, что ты находишься во власти эмоций. Сама говоришь, что со стороны видней. Когда смотришь на все со стороны, думаешь: «Господи, как все просто/»



< \: Да, и это в полной мере относится и к страхам. Особенно

к чужим. Мне нужно учиться терпению, нужно учиться жить, страдать и терпеть, пока я не научусь брать от жизни все, что в моих силах. Думаю, мне было бы намного проще, если бы вместо целой череды коротких жизней я смогла бы прожить долгую, насыщенную жизнь, полную тревог и ис­пытаний, Так я потрачу меньше времени. Поэтому, прежде чем вернуться на Землю, мне предстоит основательно ос­мотреться и выбрать именно такую жизнь, жизнь, полную событий и переживаний, ибо это сократит срок моих даль-

нейших возвращений на Землю. Правда, вряд ли мне от этого будет легче. Взаимоотношения с другими людьми — незаменимая вещь, ибо помогают многое понять и усво­ить. В первую очередь, понять, каков ты сам.

В нашем языке давно существует выражение, смысл которо­го заключается в том, что, когда человек умирает, вся его жизнь должна мгновенно «промелькнуть у него перед глазами». С этим же пришлось столкнуться и мне в ходе моих исследований. Ча­ще всего это происходит с человеком уже после смерти, когда он оглядывается на пройденную жизнь и как бы анализирует ее, пытаясь понять, чему он научился. Нередко это происходит при участии или сх помощью духовных Учителей, встречающих че­ловека по ту сторону жизни, которые смотрят на жизнь более объективно, чем сам человек, благодаря чему устраняется не­нужный эмоциональный фактор.

Перед глазами одного из моих субъектов — женщины — прошлая жизнь предстала в довольно необычном виде, хотя, если честно, когда занимаешь исследованиями в области ре­грессивного гипноза, подчас бывает довольно трудно сказать, что именно в данном случае является обычным и необычным.

Женщина, с которой я работала, вспоминала в состоянии регрессии свою прошлую жизнь и в конце концов подошла к моменту собственной смерти. Она скончалась в глубокой ста­рости, мирно и спокойно, поэтому так же спокойно смотрела, как ее мертвое тело подняли на вершину холма, расположенно­го недалеко от ее дома, чтобы похоронить ее на семейном клад­бище. Но вместо того чтобы отправиться на ту сторону, она вдруг решила вернуться домой, чтобы завершить кое-какие не­оконченные дела. Представьте, как она была поражена и даже напугана, обнаружив, что она не более чем призрак, способный проходить сквозь стены. Она видела себя в виде дымки или туманности, имевшей форму человека, и очень удивилась тому, что сквозь нее видны вещи и предметы мебели, словно она прозрачная. Ей пришлось по душе это столь необычное состоя-

ши\ и она без устали бродила по дому, раздумывая, чем бы ей пи hi П.СЯ. В этот момент она услышала реплику одной из служа-ник, сетовавшей на то, что по дому «бродит призрак какой-то 11прухи», чьи шаги иногда были явственно слышны в верхних комнатах.

('иустя какое-то время ей наскучило это дело — быть при­емном, так как все равно никто ее не видел и не слышал, да и оПщаться с домочадцами обычным образом она тоже не могла. 1U коре она уразумела, что в таком состоянии не сможет завер­ши п. неоконченные дела, ради которых вернулась в дом, ибо млюриальные вещи призраку не подвластны. Как только она по осознала, она сразу же оказалась вне дома. Теперь она сто-ч мл па вершине холма и сверху смотрела на долину. Рядом с нею иьпался и покойный муж, пришедший ее встретить. В этом н (мсрении оба они были молоды и выглядели так, как в день

• иадьбы. Стоя рука об руку на вершине холме и обозревая доли-
пу, они вдруг увидели, что это не обычная долина, какой они ее
иг раз видели, а, так сказать, «долина их жизни». Если верить
пп исанию, на простиравшийся перед ними пейзаж вдруг словно
напросили цветную кисею или покрывало, и на нем, как на
итом экране, возник некий коллаж, составленный из событий
и с цен прожитой ими жизни. Но жизнь эта развертывалась пе­
ред их глазами не так, как обычно, когда сцены или события,
гак кадры, следуют одно за другим, а, так сказать, предстала
перед ними вся целиком.

«Мы видим кладбище, —описывала женщина, —видим го­род, видим наш дом и горы. Такое впечатление, словно мы ви-ппм все, что было нам знакомо и с чем мы сроднились в жизни, по не порознь, а все вместе, одновременно. Под нами и перед нами простиралась вся наша совместно прожитая жизнь, радос-i п и печали которой мы делили пополам. Мы радовались тому, чго можем вот так, с высоты, вновь прожить и прочувствовать

* ною жизнь, которая оставила у нас ощущение чего-то чистого,
нетленного, неизменного... Мне трудно описать это ощуще­
ние... Это просто чувство какого-то безраздельного покоя, кото-

рый владеет тобой, когда ты вот так спокойно стоишь и смот­ришь... Как смотришь на обширные поля, на которых колосится зерно и зреют плоды, выращенные твоими руками, или как смотришь на цветущий сад, где благоухают посаженные тобой цветы. Ты просто стоишь и вспоминаешь, как трудился в этом саду, как копал и рыхлил землю, как росли и созревали фрукты и овощи... Перед нами был конечный результат наших трудов, наших дел земных. Смотришь на эту долину жизни, на всю или какую-то ее часть, и говоришь себе: "Да, мы прожили не на­прасно, мы провели здесь прекрасное время и сделали много полезных дел". Стоишь и восхищаешься этим садом, делом рук своих, и видишь одновременно все его уголки. Перед тобой лежит вся жизнь со всеми ее событиями, печальными и радост­ными, и ты даже можешь потрогать их. В буквальном смысле потрогать. Так, словно перелистываешь альбом с фотографиями из семейной жизни, но только этот альбом лежит перед тобой в виде прекрасной долины».

Ей, видимо, доставляло удовольствие просматривать собы­тия прошедшей жизни, хотя в жизни у нее были и горькие мо­менты, о которых всегда тяжело вспоминать. Но не было в ней ни единого чувства предвзятости или осуждения, одна лишь отстраненность или отрешенность, с которой она и ее муж от­мечали то, что им предстоит завершить в следующей жизни. Воистину, этот горний обзор собственной жизни являл собою нечто невыразимо чудесное и прекрасное...

А вот еще один случай. В тот раз я общалась с мужчиной, погиб­шим под каменным обвалом. Я попросила его рассказать, на что похожа смерть.

С: Вы когда-нибудь ныряли на самое дно глубокого залива? Туда, где царит полный мрак? Если ныряли, то знаете, что по мере того, как вы всплываете, становится все светлее и светлее. А когда выныриваете на поверхность, то окунае­тесь в яркий солнечный свет. Примерно так выглядит и смерть.

jlt Да, но, возможно, смерть кажется такой только потому, что ты погиб под обвалом, под глыбами камней?

< Нет, вовсе не поэтому. Я описал переход из плана физи­ческого в план духовный. Когда я покинул свое тело, я словно нырнул в глубокий залив, а затем начал выплывать па поверхность. А когда достиг духовного плана, я словно вынырнул на поверхность, в солнечный свет. Когда поги­баешь в результате несчастного случая, естественно, испы­тываешь страшную физическую боль, потому что тело ис­калечено до неузнаваемости, но эта боль сразу же прекра­щается, как только сознание угасает на физическом плане. После этого все происходит легко и естественно. Так же естественно, как и многие вещи в этой жизни. Например, бег, ходьба, купание, занятие любовью... Только это другая сторона жизни. Смерти попросту не существует. Вы просто переходите на другую сторону жизни, как на другую сто­рону улицы, вот и все. В смерти нет ничего неприятного. Если кто-то боится смерти, пусть пойдет к реке, отыщет местечко поглубже, нырнет на самое дно, а потом, оттолк­нувшись ногами, вынырнет на поверхность... Если он про­делает все это, то узнает, на что похожа смерть.

/(. Я думаю, что люди боятся умирать потому, что смерть им кажется мучительной. Они просто боятся умирать в муках.



<'. Ничего мучительного в смерти нет. Если только муки не нужны вам. То есть если вы сами хотите мучиться. А так смерть в основе своей совсем не мучительна. Но если вы желаете помучиться, если чувствуете, что муки вам необ­ходимы как некий урок, тогда, действительно, смерть мо­жет быть крайне мучительной. С другой стороны, вы всег­да можете отгородиться от боли, как бы сильно она вас ни донимала. Это может каждый. Я имею в виду, отстраниться от боли душой и телом в процессе смерти.

'(.: Но разве смерть сама по себе, то есть выход из физического тела, не мучительна?

С: Нисколько. Переход из одного состояния в другой, из пла­на физического в план духовный — это скорее процесс высвобождения, а не закрепощения. Боль гнездится толь­ко в теле. Дух не испытывает боли. Разве что сожаление... Сожаление —вот единственная мука, которую испытыва­ет дух. Но это чувство в общем-то неизбежно... Чувство, что вы могли бы сделать что-то... что-то большее. Это в самом деле мучительно. Но физическая боль вас больше не донимает, так как вы ее оставили вместе с телом.

Д.: Но ведь бывают случаи, когда человек покидает тело до на­ступления смерти. И разве тело тогда не страдает от боли?

С: Страдает. Но у человека всегда есть выбор: либо оставаться в теле и страдать вместе с ним, либо покинуть тело и просто смотреть на все со стороны. Этот выбор есть у каждого.

Д.: Лично я считаю, что последнее предпочтительней, особенно если смерть сопряжена с психической травмой.

С: Все зависит только от самого человека.

В своих исследованиях я не раз сталкивалась с примерами тако­го рода. Помню, одна женщина в состоянии регрессии поведала мне, что ее сожгли на костре за ее религиозные убеждения на глазах у сотен людей. Она была потрясена до глубины души и на чем свет стоит поносила этих фанатиков, которых обвиняла в своей смерти. Когда ее тело охватили языки пламени, она реши­ла, что не доставит им удовольствия — видеть ее страдания. Поэтому она покинула тело и смотрела на все происходящее из некой точки чуть повыше помоста, на котором стояла, привя­занная к столбу. И вот, к своей досаде, она увидела, как ее тело начало корчиться на костре в предсмертной агонии, хотя сама она не испытывала при этом ни малейшей боли. Этот случай наглядно иллюстрирует мысль о том, что дух может отделяться от тела и существовать независимо от него.

Мне кажется, что люди, потерявшие своих близких, особен­но если близкие умерли в муках или насильственной смертью, могут в известной мере утешиться мыслью о том, что те, воз­можно, не испытывали ни малейшей боли. Разве это не утеше-

пие —знать, что дух может покинуть тело, чтобы не чувство­вать боли? Как говорится в таких случаях, он просто «отлетает», оставляя бесчувственное тело, которое непроизвольно реагиру­ет на боль, подобно тому, как мы сами реагируем на порез или ожог. В этом случае мы вскрикиваем и машинально отдергиваем руку. Это не сознательная, а непроизвольная реакция. То же самое происходит с телом, когда оно подвергается насильствен­ному или мучительному умерщвлению. Тело просто непроиз­вольно реагирует на боль, в то время как подлинная сущность человека отдыхает, взирая на все происходящее со стороны.

вот еще одно описание смерти.

С: Представьте, что вы — полуголый, продрогший, ободран­ный до крови человек, который продирается сквозь мрач­ную чащу, густо поросшую кустами шиповника, полную странных, незнакомых, пугающих звуков и изобилующую хищными зверями. Вам кажется, что за каждым кустом прячется хищный зверь, готовый выскочить оттуда в лю­бую секунду и разорвать вас на части. И вдруг вы выходите на солнечную поляну, где растет трава, щебечут птицы, в небе плывут облака, а прохладный ручеек, весело журча, стремит свой бег в неизвестном направлении. Как отлича­ются друг от друга эти сцены. Точно так же отличаются друг от друга жизнь и смерть.

Д.: Тем не менее многие люди боятся смерти.

(-.: Боятся, но лишь потому, что все еще продираются сквозь чащу. Как только они выберутся из чащи, страха больше не будет. Страх живет только в лесу.



Д: Значит, не надо бояться и самого перехода от жизни к смерти?

<Л: Переходы разнятся между собою лишь тем, что одни из них более желанны, а другие менее. К сожалению, мне трудно выразить это как-то иначе. Короче говоря, дверь — всегда дверь. Сколько бы раз мы ее ни открывали, она так и останется дверью и ничем иным.

А вот еще одно описание.

С: Людям незачем бояться смерти. Она страшна не больше, чем вдох и выдох. А кто же боится дышать? Смерть столь же естественна и безболезненна, как моргание. Еще со­всем недавно ты был на одном плане бытия, а моргнешь — глядь, ты уже на другом плане. Смерть сродни этому физи­ческому ощущению и столь же безболезненна. Любая боль, которую вы испытываете, вызвана физическими травма­ми, но на духовном плане боль не существует. Вы сохраня­ете память и чувствуете себя так, словно жизнь не конча­лась. Иногда требуется некоторое время, прежде чем чело­век заметит, что больше не связан с физическим телом, но обычно он замечает это сразу, потому что диапазон его восприятия расширяется настолько, что он воспринимает духовный план без помех. Некоторые сравнивают это сос­тояние с ощущениями человека, который смотрит на свое отражение в зеркале, подернутом туманной дымкой. Затем человек пытается освоиться в новой обстановке. Хотя вы по-прежнему осознаете физический план, но в то же время впитываете в себя ощущение причастности к духовном плану, который вы тоже осознаете, и это состояние длится до тех пор, пока вы не свыкаетесь с тем фактом, что дейс­твительно находитесь на духовном плане и вам здесь хоро­шо и уютно.

Д.: А когда дух покидает тело, в нем сохраняется душа или нет?

С: Дух — это и есть душа. Просто под душой понимается вся та энергия, которую вы называете своим духом, индивиду­альностью или бытием. Это ваше истинное «я». Можете называть эту энергию духом или душой — без разницы. Все зависит лишь от выбора понятий, от того, какой смысл вы вкладываете в свое бытие или свою реальность.

Д.: Я много слышала о так называемой «серебряной струне». Действительно ли существует нечто подобное?

С: Если говорить на уровне вашего восприятия, то действи­тельно —в тонкой, или эфирной, структуре человека име-

ется некая вполне реальная нить, так называемая нить жизни, соединяющая душу человека с его физическим те­лом. В энергетическом смысле это и есть «серебряная стру­на», то есть нить, снабжающая жизненной энергией физи­ческое тело. Такой элемент действительно существует.



Д: И в момент смерти эта струна обрывается ?

С: Совершенно верно.



Д.: Многие боятся так называемых внетелесных переживаний из страха, что они преждевременно окажутся отделены от фи­зического тела.

(Л: Это возможно. Однако практически всегда этот акт совер­шается намеренно, а не случайно.



Д: Другими словами, когда сознательно выходишь из тела, то «серебряная нить» не рвется и ты всегда можешь вернуться?

С: Именно так. Не нужно бояться, отправляясь в астральные путешествия, ибо то, что заранее и заведомо не спланиро­вано, никогда не произойдет.



Д.: Но во многих случаях такое не планируется, а происходит спонтанно.

С.: Именно так — «спонтанно».



Д.: Значит, есть опасность, что человек во время этих путешес­твий может остаться без тела?

С \: Никакой опасности. Ибо случись так, что человек вдруг не вернулся бы, то это был бы его или ее добровольный вы­бор, а вовсе не результат воздействия враждебной энергии, из-за которой обрывается струна.

,//.: Другими словами, человек не заблудится и сможет найти до­рогу обратно?

(\: Думаю, что так.



Д.: Стало быть, люди постоянно связаны со своим телом, пока не наступает смерть и струна не обрывается? Это своего рода пуповина, что ли?

(\: Совершенно верно.

Д; Но если вдруг случится так, что смерть наступила в то ере-мя, когда человек находился вне тела, то какова будет причи­на смерти? Сердечный приступ?

С: Ты спрашиваешь о физических явлениях? Что ж, такое часто происходит с грудными младенцами, умирающими непосредственно или спустя какое-то время после родов. Но есть и среди стариков такие, кто просто решает не воз­вращаться, и тогда они умирают во сне.

Д.: Так какова же причина ? Сердечный приступ ?

С: Нет, смерть от сердечного приступа обусловлена конкрет­ной физической болезнью, а то, о чем мы говорим, не имеет к этому никакого отношения. Такие люди умерли бы во сне и их сочли бы умершими естественной смертью.

Д: То есть если бы было проведено вскрытие трупа, то врачи не смогли бы установить причину смерти?

С: Именно так.

Д; А как быть с людьми, умершими от самовозгорания ? Эти слу­чаи до сих пор остаются неразгаданными.

С.: Это происходит из-за дисбаланса химических веществ, как вы их называете, в системе человеческого организма. Из­вестно ведь, что организм человека может сжигать пищу, хотя процесс этот очень медленный, да и контролируется сознанием, причем весьма жестко. Что же касается смерти, то она происходит из-за самовозгорания флюидов в чело­веческом организме. Чаще всего это обусловлено наслед­ственными факторами, которые и вызывают подобный дисбаланс химических веществ в организме. Например, таким фактором может быть резкое повышение содержа­ния фосфора в теле.

Д.: А сама пища разве не может служить таким фактором ?

С: Не столько пища, сколько сигналы, посылаемые ее ингре­диентами в организм, чтобы тот выделил то или иное ко­личество химических веществ.

Д.; Это происходит случайно или намеренно?

С.: Трудно сказать, поскольку все случаи такого рода уникаль­ны. Вполне может быть, что и так, и эдак.



Д: А как быть со случаями массовой смерти, такими, как авиа­катастрофы, крушение поездов, массовая резня, землетрясе­ния и прочие, когда одновременно гибнет множество самых разных людей? Они что, все решили уйти в одно и то же время?Или как?

С: Существует так называемая индивидуальная карма, свя­занная с жизнью каждого отдельного человека. Но есть также групповая или коллективная карма. За многие века существования человечества было немало примеров, когда души стремились объединиться в группы или коллективы, чтобы выполнить некую определенную задачу, или совер­шить некие эволюционные преобразования, или же просто получить опыт коллективной жизни, подобно тому, как каждый из вас стремится получить жизненный опыт на индивидуальном уровне. Случаи массовой смерти — это не что иное, как объединение индивидуальных душ, подо­шедших сообща к определенной точке перехода. В смысле усвоения опыта смерти, хочу я сказать. И в этом случае они оказываются на такой стадии взаимообусловленных свя­зей, когда им легче и удобней уйти с земного плана всем вместе и одновременно.

Д.: То есть они договорились об этом еще до того, как вступили в эту жизнь?

С: Именно. Ибо во время такого группового перехода они получают друг от друга необходимую поддержку. Они де -лятся друг с другом опытом и знают, что не одиноки при переходе. Есть немало случаев совместных рождений, так почему бы и не быть случаям совместных смертей?

Д.: Видимо, это же произошло и с американскими астронавтами, погибшими в результате взрыва космического корабля «Чел-ленджер» ?

С: Да, это был один из тех случаев, когда души решили разде­лить совместный опыт смерти.

Д.: Да, но как страдали семьи астронавтов, да и простые люди по всей стране, когда это случилось!Если астронавты летели навстречу своей судьбе, нам бы только радоваться этому, а мы печалимся и скорбим. Почему?

С: Ввдимо, из-за того, что вы смотрите на эти вещи слишком поверхностно. Вы думаете только о погибших людях. А это не правильно. В таких ситуациях следует учитывать целый ряд других факторов. Случаи, подобные этому, не только объединяют живущих, но и способствуют обмену опытом и переживаниями. Ибо когда человек видит, что другие тоже разделяют его горе, и знает, что другие тоже проходят через те же испытания, ему легче пережить тяжесть собс­твенной утраты. Так что, как видите, это многогранный коллективный опыт, имеющий множество уровней.

Многие субъекты описывают процесс выхода из физического тела как странствие по темному тоннелю, в конце которого го­рит яркий свет. Таких описаний немало в отчетах, где собраны рассказы людей, переживших состояние клинической смер­ти —так называемые предсмертные переживания. Один из мо­их субъектов рассказал, что этот свет представляет собой мощ­ное энергетическое поле, которое служит своего рода барьером между физическим и духовным мирами. Человек идет навстре­чу этому свету, но не успевает дойти до него, ибо в какой-то момент его начинает тянуть назад и он возвращается в физичес­кое тело. Такие люди действительно пережили состояние, пред­шествующее смерти, но не завершили переход, то есть не про­шли весь тоннель, а потому не умерли, в нашем понимании этого слова. Мои же субъекты, вспоминавшие опыт собствен­ной смерти, этот световой барьер пересекают. В момент пересе­чения эта энергия становится настолько мощной и интенсив­ной, что «серебряная струна», или пуповина, привязывающая

дух к физическому телу, рвется, и дух уже не в состоянии пере­сечь барьер в обратном направлении и вернуться в свое тело. Они, дух и тело, оказываются разделены навсегда. А не имея связи со своим жизненным источником (душой или духом), те­ло начинает быстро разлагаться.




следующая страница >>
Смотрите также:
К русскому изданию 7 Глава L переступая порог смерти 9
3902.25kb.
15 стр.
Гражданские и политические права в школах Редакционная статья: Гражданские и политические права в школах «Дети не теряют своих прав человека, переступая порог школы »
105.07kb.
1 стр.
Книга Иисуса Навина 1 Глава 1 1 Глава 2 2 Глава 3 3 Глава 4 4 Глава 5 5 Глава 6 5 Глава 7 7 Глава 8 8
525.38kb.
10 стр.
Книга Притчи Соломона 1 Глава 1 2 Глава 2 2 Глава 3 3 Глава 4 4 Глава 5 5 Глава 6 5 Глава 7 6 Глава 8 7
474.69kb.
9 стр.
Руководство для стрелков и тренеров Предисловие к русскому изданию
3208.35kb.
15 стр.
К русскому изданию «Наш организм обладает невероятными возможностями самоисцеления»
2622.61kb.
10 стр.
Предисловие к первому русскому изданию
3179.73kb.
17 стр.
Хлеб и воля предисловие к первому русскому изданию
2977.03kb.
19 стр.
Предисловие к русскому изданию
2652.41kb.
14 стр.
Исследование ( Вместо предисловия ) Часть первая. Откровения смерти
5044.59kb.
29 стр.
Переводчика к русскому изданию
1009.64kb.
19 стр.
К первому изданию Предисловие ко второму изданию
1091.23kb.
7 стр.