Главная
страница 1
Россия и мусульманский мир.-2009.-№9.-C.61-70.
ДУХОВНЫЕ И КУЛЬТУРНЫЕ АСПЕКТЫ

РЕПАТРИАЦИИ КРЫМСКИХ ТАТАР (1990-2005)
Н. Аникин,

публицист


Следствием грандиозных политических преобразований в конце XX в., приведших к развалу СССР, стало возникновение многочисленных очагов межэтнической напряженности и откры­тых конфликтов на огромной территории от Средней Азии до Кав­каза и Балкан. Многочисленные исследования, посвященные этим процессам, охватывали различные регионы неравномерно. Так, ситуация, возникшая на Крымском полуострове, зачастую была на периферии научного и общественного внимания. Между тем обстановка в Крыму до сих пор остается достаточно напряженной. Одним из наиболее важных и одновременно сложных и неодно­значных аспектов жизни Крымского полуострова с начала 90-х годов XX в. является репатриация крымских татар. Экстраординар­ность судьбы крымских татар на фоне большинства народов быв­шего СССР связана с их насильственной депортацией в 1944 г. с исторической родины в различные районы Средней Азии, лишением элементарных гражданских прав, административно-политическим запретом на развитие национальной культуры и язы­ка и тяжелейшим процессом возвращения в Крым, начавшимся в конце 80-х годов XX в., который сами татары иногда называют «второй депортацией». Конец 80-х годов XX - начало XXI в. - период наиболее интенсивной репатриации крымских татар на роди­ну и непростое время обустройства народа. К началу XXI в. мино­вал самый тяжелый этап социально-экономического кризиса на Украине, сформировалась относительно стабильная политическая система в Крыму. Произошла легализация крымско-татарских представительских органов - Курултая и Меджлиса, будем наде­яться, что остались позади самые острые моменты этнополитической и межконфессиональной конфронтации на полуострове, пик которых пришелся на середину - вторую половину 90-х годов прошлого века.

Наряду с решением политико-правовых проблем и хозяйст­венно-бытовым обустройством огромное значение для возвра­щающихся на полуостров крымских татар имело решение задач национально-культурного возрождения и социальной адаптации. Последняя во всех ее аспектах долгое время оставалась заботой самих Депортированных и, вступая в определенное противоречие с действиями местных органов власти, способствовала сохранению межнациональной напряженности в Крыму. В то же время попытки восстановления исторического прошлого народа, его корней и культурных традиций предпринимались в основном либо людьми, стоявшими у истоков национального движения крымских татар и не придававшими своим исследованиям должного научного обос­нования, либо исследователями и публицистами, чьи выводы носи­ли, как правило, декларативный, а зачастую политически ангажи­рованный характер.

Сегодня проблемы в сфере культуры ставятся политическими лидерами крымских татар в острой форме: крымско-татарский язык, наряду с украинским и русским, должен быть языком делопроизводства и переведен на латинскую графику; Украинскому государству надлежит принять меры по возрождению культуры крымских татар; необходимо вернуть вывезенные из Крыма культурные ценности, вернуть всю собственность мусульманских приходов; восстановить всю систему преподавания на крымско­татарском языке - от начальной школы до академической науки; придать религиозным и традиционным праздникам крымских татар официальный статус на полуострове; вернуть старую топонимику. Что касается «языковых» требований, то первое из них - превра­тить крымско-татарский язык в язык делопроизводства - почти не имеет шансов на положительное решение. Трудно себе предста­вить, что найдется достаточное количество работников паспортных столов, загсов, сельсоветов и т.д., которые на правильном крымско­татарском языке (и на новой латинской графике) будут заполнять множество документов. Второе требование - латинизация алфави­та - уже, можно сказать, в определенной степени удовлетворено, поскольку получило законодательную поддержку. Вслед за Медж­лисом (и с его подачи - посредством депутатов-татар фракции «Курултай») Верховный совет Крыма принял постановление (ап­рель 1997 г.) о переводе в течение пяти лет крымско-татарского алфавита на латинскую графику и обязал Совет министров Крыма разработать программу поэтапного перехода на новый крымско-­татарский алфавит в учреждениях образования, средствах массовой информации и других сферах функционирования языка. До этого латинская графика крымско-татарского языка существовала с 1928 по 1938 г., заменив собой арабское начертание букв (в соседней Турции переход с арабского на латиницу произошел в ту пору на четыре года раньше). Всего за 1991-2000 гг. число крымских татар, изучающих родной язык, увеличилось с 8868 человек в 1991 г. до 39 665 в 2000 г. (87% от их общего количества), что позволило открывать классы и школы, в которых учебно-воспитательный про­цесс ведется на крымско-татарском языке. С 1990 г. на филологи­ческом факультете Симферопольского государственного универси­тета ведется подготовка студентов из числа крымско-татарской молодежи по специальностям «крымско-татарский язык и литера­тура» и «русский язык и литература». В настоящее время в универ­ситете открыт факультет восточных языков со специализацией: «крымско-татарский язык и литература», «турецкий язык и литера­тура», «арабский язык и литература», «персидский язык и литера­тура».

Сохранение национальной самобытности крымских татар вряд ли возможно без постоянной поддержки со стороны средств массовой информации. В 2000 г. объем вещания крымско-татарской редакции ГТРК «Крым» составил шесть часов в неделю (телепрограммы). В настоящее время на крымско-татарском языке издаются газеты «Кырым», «Яны Дюнъя», журналы «Иылдыз» и «Касевет», на русском различными организациями крымских та­тар - «Голос Крыма» и «Полуостров».

Однако полностью возродить крымско-татарскую культуру Украина не в состоянии. Впрочем, не смогут этого сделать и зару­бежные фонды, равно как и зарубежная диаспора в Турции или Германии. Такая задача может быть решена только самими крым­скими татарами при поддержке местного населения, прежде всего русских соседей, о чем автор статьи в ходе полевых исследований часто слышал от татар, живущих на полуострове. При этом необ­ходимо, чтобы их культурное и духовное возрождение не воспри­нималось остальным населением как ущемление его прав или наступление на культурные традиции других народов Крыма. По­литические лидеры крымских татар должны это осознавать.

В условиях депортации, несмотря на уже значительный к этому времени отрыв основной массы крымских татар от канони­ческого ислама, мусульманская идентичность как фактор этнополитической мобилизации играла важную консолидирующую роль. Однако в силу жесткой политико-правовой и этнокультурной дискриминации в отношении депортированных граждан, которые не могли даже свободно посещать местные мечети, не канониче­ский, а именно «бытовой» ислам в лице неофициальных его пред­ставителей взял на себя главную функцию этнополитической кон­солидации. Этому способствовало также то обстоятельство, что представители официального исламского духовенства активно вовлекались в агентурно-осведомительную сеть, созданную орга­нами госбезопасности для контроля за умонастроениями крымских татар. Так, по некоторым данным, в 50-е годы в Узбекистане орга­нами МВД—КГБ было завербовано в качестве осведомителей и агентов около трети всего духовенства.

Именно в силу длительного отрыва от канонического ислама ко времени возвращения в Крым мусульманская идентичность крымских татар была в психологическом отношении тесно связана с национальной идеей и имела скорее этнокультурный, нежели собственно религиозный характер. Несмотря на существенные сдвиги в решении этой проблемы, она и сегодня не утратила своей актуальности. Подавляющее большинство крымских татар редко посещают мечети, не понимают язык молитвы (арабский), не исполняют элементарных требований ислама, например ежедневной пятикратной молитвы.

В крайне сложной политико-правовой, социально-экономической и этнокультурной ситуации, в которой оказались крымско-татарские репатрианты, эта маргинальность религиозного самосознания стала одной из главных посылок процесса политиза­ции ислама в Крыму. Возрождение ислама на полуострове проис­ходило под мощным влиянием патриотической идеи возвращения на историческую родину. Так же как и в традиционно исламских регионах, наблюдалось стремление репатриантов к консолидации в рамках мусульманской общины, к восстановлению и строительству мечетей. Роль ислама в качестве фактора этнической мобилизации выступила здесь особенно ярко.

Стремление крымских татар к возрождению исламских институтов на начальном этапе воспринималось как определенный вызов по отношению к крымскому обществу позднего советского и раннего постсоветского периода. До начала массовой репатриации здесь доминировало население (в подавляющем большинстве - русские и украинцы) православной ориентации, отягощенное к то­му же известными антитатарскими убеждениями. Оно увеличива­лось также за счет таких этнических общин (численность которых в Крыму постепенно все более возрастала), как белорусы, мордва, марийцы, грузины, и за счет возвращавшихся в Крым представите­лей других депортированных народов - греков и болгар. Крымские татары, вернувшиеся на родину, оказались здесь вообще в извест­ном смысле единственными представителями нехристианской ци­вилизации, поскольку другие национальные меньшинства и этни­ческие группы относились если не к православному, то все же к христианскому миру (немцы, поляки, армяне, итальянцы, эстонцы), или были настолько немногочисленны (евреи, караимы, крымчаки, азербайджанцы, корейцы), что никак не могли повлиять на конфес­сиональную ситуацию на полуострове.

Формула этнической самоидентификации «Мы - крымские татары» в постсоветском Крыму сближается, а в некоторых случа­ях и совпадает, сливается с формулой религиозного самоопределе­ния «Мы - мусульмане». Такое сближение и совпадение данных понятий, характерное для менталитета крымско-татарского народа, идеологии его национально-освободительной борьбы в дореволю­ционный период (XIX - начало XX в.), в годы революции и Граж­данской войны (1917-1920), утратило свой смысл в эпоху «социалистического строительства» и существования довоенной Крым­ской АССР (1921-1941), когда яростная атеистическая пропаганда практически уравнивала всех советских граждан, лишая их права на конфессиональную идентичность. После сталинской депортации 1944 г., в период своего почти полувекового изгнания из Крыма, большинство крымских татар проживали в среднеазиатских республиках (главным образом, в Узбекистане и Таджикистане) в ок­ружении мусульманского населения, с которым они резко разни­лись по этническому сознанию, культуре, юридическому статусу «спецпоселенцев» с крайне ограниченным объемом гражданских прав, но от которого не отличались по традиционной религиозной принадлежности к суннитскому исламу. Так что они не могли от­делить себя от окружающих с помощью утверждения: «Мы - му­сульмане». Только в новых условиях массовой репатриации и воз­рождения всех форм религиозной жизни и активности различных церквей в Крыму в 90-е годы конфессиональная самоидентифика­ция для крымских татар вновь приобрела важнейшее этнокультур­ное и политическое значение.

Исламский фактор в современном Крыму не означает a priori формирование исламского фундаментализма, исламского полити­ческого экстремизма. Неверно было бы, однако, вовсе исключать или недооценивать политическое начало в мусульманском движе­нии, в том возрождении ислама, которое происходит в Крыму. При внимательном изучении ситуации выявляется довольно широкий спектр разнообразных преломлений политической борьбы в рели­гиозной жизни. Говоря об «исламизации» крымско-татарских по­литических партий, мы должны иметь в виду и обратную сторону процесса - политизацию самих мусульманских общин, число кото­рых в Крыму измеряется уже многими десятками. Они формиру­ются во всех местах компактного проживания крымских татар и регулируют внутренние отношения между членами общины на ос­нове мусульманских нравственных, культурных и религиозных традиций. Разумеется, в полную силу ни исламское право, ни зако­ны шариата в крымских мусульманских общинах не действуют: и гражданские права, и социальное положение членов этих общин определяются общекрымскими законами, конституциями Украины и Автономной республики Крым. Ни о каких особых судах шариа­та, имущественных правах, земельных владениях (вакуфах), контролируемых духовенством, конфискованных еще советской властью, в современном Крыму нет и речи. Однако в религиозных и многих социально-бытовых вопросах общинам предоставлено полное самоуправление.

Эти мусульманские общины становятся ячейками политиче­ской консолидации крымских татар в борьбе за их насущные инте­ресы и гражданские права. На собраниях верующих, на мусульман­ских съездах обсуждаются вопросы и принимаются декларации политического характера. Выбор политических ориентиров, соот­ветствующие симпатии и антипатии, жесты поддержки или протес­та, установки и определенные политические альянсы выражаются нередко как проявления мусульманской солидарности. Так, напри­мер, именно заявление верующих Алуштинской мусульманской общины, собравшихся на пятничную молитву в мечети Юхары-Джами, положило начало массовому движению протеста крымских татар против ввода российских войск в Чечню. 16 января 1995 г. здесь состоялся траурный молебен в память о мусульманах, по­гибших в Чечне. После этого прошел митинг солидарности крым­ских татар с чеченским народом. От имени мусульман Алушты бы­ла принята резолюция с требованием вывода российских войск из Чечни и с призывом к государствам - членам ООН применить санкции против России.

2% опрошенных сообщили, что они принадлежат к дру­гим конфессиям (1%) и считают себя атеистами (1%). Правда, из числа «верующих» менее половины посещают мечеть каждую пят­ницу, всего 10% ежедневно совершают положенные намазы и соблюдают все обряды и ограничения; из опрошенных не нашлось ни одного человека, совершившего хадж в Мекку и знающего наи­зусть Коран.

Проведение мусульманских праздников по всем районам Крыма, по всем регионам компактного проживания крымских та­тар поддерживается властями не только установлением выходного дня, но и субсидиями, плановыми мероприятиями местных властей (праздники искусств, фестивали художественной самодеятельно­сти, спортивные состязания) и регулярным освещением этих мероприятий в средствах массовой информации.

В Крыму создано самостоятельное Духовное управление му­сульман, центр которого находится в Симферополе при мечети Кебир-Джами. Управление имеет свой печатный орган - ежемесяч­ную газету «Хидает» («Путь постижения истинной веры»), которая издается на крымско-татарском языке с мая 1993 г. Газета выпол­няет две основные задачи. Первая - это исламское просвещение, перевод (по частям) на крымско-татарский язык Корана, публика­ция материалов, разъясняющих основы веры, комментирующих ее постулаты, излагающих в свете мусульманской религии историю мироздания и человечества, содержащих практические рекоменда­ции, связанные с совершением религиозных обрядов, поста, празд­ников. Вторая - это информация о деятельности муфтията, его свя­зях с Духовным управлением мусульман Украины и зарубежными мусульманскими центрами, о восстановлении и строительстве ме­четей в Крыму, о жизни религиозных общин. Наиболее сложной в Крыму является проблема обеспечения мусульманского религиоз­ного культа кадрами духовенства. Глава ДУМК Сеитджелил Ибраимов был фактически единственным образованным муллой сре­ди крымских татар. ДУМК планирует проведение специальных семинаров для имамов крымских общин с целью систематического повышения их квалификации.

Особое внимание уделяется мусульманскому образованию крымско-татарской молодежи. При Кебир-Джами в Симферополе создано медресе, первый выпуск которого (17 человек) состоялся в конце 1996 г. Архитектурное возрождение Зинджирлы-медресе в Бахчисарае также в перспективе связано с восстановлением дея­тельности этого мусульманского университета, основанного в 1500 г. В некоторых районах возрождаются так называемые пят­ничные религиозные школы, где и детей и взрослых (причем маль­чиков и девочек - раздельно) учат читать и понимать Коран. При немногих крымско-татарских школах и даже дошкольных учреж­дениях создаются, пока в экспериментальном плане, отдельные классы и кружки, где мусульманским основам веры и этики учат местные муллы и приглашенные из других стран специалисты. Од­нако больше надежд возлагается сегодня на подготовку будущих служителей ислама в зарубежных центрах, нежели в собственных крымских школах, не имеющих достаточного количества знающих и опытных преподавателей.

Свою помощь крымским мусульманам готовы предложить арабские страны. Министерство по делам религии ОАЭ заявило о своей готовности помочь крымским татарам в вопросах строитель­ства мечетей и обучения духовных лиц. Столь же благожелатель­ные намерения выразило королевское правительство Иордании: в высших учебных заведениях этой страны, наряду с поволжскими татарами и башкирами, посланниками народов Кавказа и Средней Азии, которых уже немало, могут на льготных социальных услови­ях (при полном обеспечении жильем и питанием) учиться и крымско-татарские студенты. С инициативой проведения в Крыму летних курсов по изучению ислама выступила мусульманская мо­лодежная организация «Арраид», чья миссионерская деятельность распространяется также и на другие регионы Украины.

По сравнению с тем, что застали первые волны переселенцев (полное отсутствие действующих мечетей, полный паралич каких бы то ни было исламских институтов в Крыму), процессы развития сети культовых учреждений, строительства новых и возвращения мусульманским общинам сохранившихся старых мечетей, их рес­таврации можно считать стремительными. Сегодня проблема воз­вращения и обустройства депортированных граждан решается в Крыму без определенной концептуальной и, как следствие, законодательной базы. Нет государственных документов Украины и Рос­сии как правопреемницы СССР, в которых была бы сформулирова­на сама суть проблемы. Целый народ остается заложником ситуационной политики. Как показывает опыт последних 15 лет, для Крыма это чревато осложнениями в межнациональных отно­шениях, и прежде всего потому, что крымские татары не интегри­рованы в социальную структуру полуострова. Для реального раз­решения вопроса должна быть сформулирована концепция одной, приемлемой всеми национальными группами, национальной политики.

Расчеты исследователей показывают, что даже при негатив­ном развитии демографической ситуации количество русских на полуострове в XXI в. уменьшится незначительно. Следовательно, они сохранят за собой положение этнического большинства. В то же время продолжающийся приток крымских татар, который мо­жет еще увеличиться в случае дальнейшего ухудшения обстановки в государствах Средней Азии, и их относительно высокая рождае­мость, уже заметно изменившие этнический состав и политическую ситуацию в Крыму, в дальнейшем могут вызвать еще более значительные перемены. К середине столетия доля крымских татар на полуострове приблизится к отметке в 15-20%.

Исходя из этого можно утверждать, что стабильность и бла­гоприятные перспективы крымских татар и других народов полу­острова зависят от многих факторов: от взвешенной и учитываю­щей исторические перспективы политики украинских и крымских властей, от готовности русскоязычного населения жить рядом с репатриантами и признавать проблемы крымских татар, и в первую очередь от способности самих крымских татар и их политических лидеров трезво и объективно видеть свое место в крымском обще­стве и искать приемлемые для остального населения полуострова подходы к решению своих проблем.


«Вестник Московского университета»,

М, 2009 г., сер. 8, № 1, с. 63-76.


Смотрите также:
Россия и мусульманский мир”. 2009.№9. C. 61-70. Духовные и культурные аспекты репатриации крымских татар (1990-2005)
122.37kb.
1 стр.
Некоторые моменты этногенеза крымских татар
104.87kb.
1 стр.
И международных отношений ран россия и мир: 2006 Экономика и внешняя политика
915.03kb.
14 стр.
Меметов А. (проф.)
429.03kb.
2 стр.
«Россия и мусульманский мир». 2012.№1(235). С. 127-144. Будущее политики мультикультурализма в европе
252.74kb.
1 стр.
Понятий "исламский", "мусульманский", хотя в науке есть такая дискуссия, синонимы это, или различные термины
491.84kb.
4 стр.
«Россия и мусульманский мир».–2011.–№1(223).–С. 72-78. Исламское образование в азербайджане эльсевер Самедов
77.16kb.
1 стр.
Некоторые аспекты перехода крещеных татар из православия в ислам в Казанской губернии во второй половине XIX начале XX вв
322.23kb.
1 стр.
Россия и мусульманский мир”. 2010.№9. C. 62-71. Кто такие азербайджанцы. (Этнолирические заметки) Эмиль Агаев
131.85kb.
1 стр.
Россия и мусульманский мир”. 2010.№9. C. 103-117. Иран: геополитика и стратегия развития
216.1kb.
1 стр.
«Россия и мусульманский мир». 2012.№1(235). С. 94-100. Уйгуры, казахи и киргизы тюркские народы современного китая
96.31kb.
1 стр.
Контрольная работа по теме «Россия и мир во второй половине XX в»
34.21kb.
1 стр.