Главная
страница 1

Берлявский Л.Г. Из истории Северо-Кавказской ассоциации научно-исследова­тельских институтов (СКАНИИ) //Научная мысль Кавказа. Научный и общественно-теоретический журнал. Приложение. 2003. № 4. С.96-104.

Берлявский Леонид Гарриевич, главный научный сотрудник НИИ истории казачества и развития казачьих регионов; доктор исторических наук, профессор кафедры теории государства и права и отечественной истории ЮРГТУ (НПИ).
Из истории Северо-Кавказской ассоциации

научно-исследовательских институтов (СКАНИИ)
Новая экономическая политика, переход к которой был осуществлен в начале 1920-х годов, породила серьезные надежды на возрождение научных исследований в стране. Главнаука Наркомпроса РСФСР в отчете за 1923 г. сообщала, что в виду известного улучшения в положении научных работников и в оборудовании научных учреждений, научная работа оказалась более плодотворной и значительной; были отмечены достижения Физического института в изучении свойств веществ, Рентгеновского института, Главной Физической обсерватории, Пулковской обсерватории, сообщалось об успешном проведении семи научных экспедиций (Морского плавучего института, Западно-Сибирской экспедиции АН и др.).1

Однако на пути реализации этих надежд были серьезные препятствия. Прежде всего, нэп не означал свертывание курса на мировую революцию, приверженность которой со стороны партийно-государственного руководства оказывала негативное влияние на развитие науки в нескольких направлениях.2

Во-первых, в нэповский период получил широкое хождение вывод, сделанный на Втором Всемирном конгрессе Коминтерна о том, что на пути «научной организации промышленности... в Советской России нет более никаких препятствий, кроме тех, которые ставит извне империалистическое насилие».3 Следовательно, в качестве негативного фактора, влияющего на научно-технический прогресс, виделась традиционная активность «мира буржуазии». На ключевой для определения судьбы мировой революции IX партконференции (сентябрь 1920 г.) М.С. Ольминский построил свое выступление на том, что «придется совмещать две точки зрения – чисто научную и чисто практическую, политическую», как это оформится окончательно, сказать трудно.4 Вопрос о подобном совмещении научного и политического подходов грозил встать во весь рост в условиях перехода к политике гражданского мира.

Сама же политика гражданского мира не предполагала отказа от насильственных методов. В начале 1920-х годов руководство страны не только не собиралось вводить политический контроль в правовые и законодательные рамки, но стремилось к его расширению и полнейшему охвату всех групп населения, в частности, попытка наркома финансов осенью 1924 г. добиться урезания сметы ОГПУ до численности гласных сотрудников 20 тыс. чел. и негласных – до 4 тыс. чел. вызвала резкие возражения руководителей этого органа.5 Протоколы заседаний Политбюро ЦК РКП(б) свидетельствуют, что 16 октября 1924 г. оно решило снять с повестки дня вопрос о сокращении аппарата и войск ОГПУ.6

Во-вторых, ориентация на мировую революцию предполагала определение соответствующего места ученого в обществе. Сторонники так называемого «культурного Октября» утверждали, что параллельно взятию Зимнего дворца должно произойти взятие приступом Академии наук и водворение там новых людей, по возможности, пролетарского происхождения. Предлагалось ликвидировать все старые вузы, ввести трудовую повинность для ученых (работать на заводах, выполнять слесарные работы в мастерских).7

Данный вопрос заботил, в частности, Е. Преображенского – сторонника насильственных методов в практической политике.8 В 1922 г. в историко-футурологическом очерке «От нэпа к социализму» он описал лекцию «профессора-слесаря» по истории, в которой речь шла о победе мировой революции и создании Федерации Советских республик Европы.9 Результат реализации подобной политики зафиксировал 21 декабря 1922 г. М.А. Булгаков: «Вот писали все: гнилая интеллигенция, гнилая... Ведь, пожалуй, она уже умерла. После революции народилась новая, железная интеллигенция. Она мебель может грузить, и дрова колоть, и рентгеном заниматься».10

В-третьих, попытка соотнести нэп как политику гражданского мира с курсом на мировую революцию породила проблему отношения к ученым и специалистам. С точки зрения Л.Д. Троцкого, все специалисты без исключения должны пропускаться сквозь фильтр профессионального союза и только специалисты последней категории могут назначаться на ответственные посты без комиссаров.11 «В свое время, – писал Л.Б. Красин, – у нас большим распространением пользовалась теория о возможности заставить специалистов работать на пользу Советской власти путем простого принуждения. Экономический провал «военного коммунизма» показал, что на этом принципе выехать нельзя...». По его словам, это была самая главная причина перехода к нэпу.12

Конкретные возможности для координации и проведения научных исследований в 1920-е годы предоставило Положение о научно-исследо­вательских институтах и об ассоциациях при высших учебных заведениях РСФСР, утвержденное коллегией Наркомпроса 30 апреля 1923 г., по которому цель данных НИИ была обозначена как организация научно-теоре­тических исследований в различных областях знания; изучение с научной точки зрения вопросов, вызываемых государственными потребностями; подготовка научных работников вузов. Институты могли учреждаться Наркоматом просвещения и находились в ведении Академического центра. Научные работники данных организаций подразделялись на действительных членов, назначавшихся на свои должности Государственным ученым советом, и научных сотрудников, которых этот орган назначал по представлению президиума ассоциации.13

В мае 1925 г. Государственный ученый совет посчитал желательным учреждение Северо-Кавказского научно-исследовательского института при краевом исполкоме «с тем, чтобы он имел краевое значение, а не только донское».14

В связи с этим, в Совет народных комиссаров РСФСР была направлена докладная записка Северо-Кавказского крайисполкома и Наркомпроса, в которой речь шла уже не об институте, а об организации Ассоциации научно-исследовательских институтов при высших учебных заведениях Северного Кавказа. В данном документе краевая власть выразила заинтересованность в планомерном, научно поставленном изучении естественных производительных сил края и в консультациях с научной точки зрения. «Принимая во внимание настойчивые просьбы краевой власти, поддержанные секретарем краевого комитета РКП (б) т. Микояном», народный комиссариат просвещения обратился с ходатайством об утверждении проекта устава ассоциации и принятии ее на госбюджет.15

При этом на заседании Малого Совета народных комиссаров 4 сентября 1925 г. ходатайство Наркомпроса о принятии на госбюджет уже не института, а Ассоциации научно-исследовательских институтов при вузах Северного Кавказа (СКАНИИ) было отклонено.16 В октябре 1925 г. избрано временное правление Ассоциации: ректор СКГУ А.М. Ефременко, профессора А.М. Богораз и В.П. Вельмин (председатель).17

Предложения Наркомпроса обсуждались вторично в 1926 г. и вновь успеха не достигли, по поводу чего постоянное представительство Северо-Кавказского крайисполкома в Москве направило протест на постановление Малого Совнаркома, также оставшийся без удовлетворения.18

В этой связи, реальная поддержка важному начинанию была оказана на краевом уровне. По положению о Северо-Кавказском научно-исследо­вательском институте, члены правления института должны были назначаться крайисполкомом, а его совет объединял представители от всех НИИ, вузов, заинтересованных учреждений.19 В январе 1926 г. Краевая штатная комиссия утвердила штат института всего в 9 человек, хотя по первоначальному проекту планировалось 211 полных и 89 неполных ставок научных работников.20 В апреле того же года по решению Северо-Кавказского крайисполкома в составе Ассоциации были организованы 9 НИИ и 4 исследовательские кафедры.21

C первых дней своего существования Ассоциация развернула научные исследования в области точных наук, геологии, почвоведения, ботаники, зоологии, медицины, техники, экономики.22 Исследования Кубани проводились под руководством профессора С.И. Тюремнова, Ставропольского края – под руководством профессора С.А. Захарова.23 Научные исследования осуществлялись в Чечне, Ингушетии, Северной Осетии, руководство Ассоциации решило незамедлительно приступить к экономическому обследованию автономий края.24

Научная активность Ассоциации привлекла к себе внимание Академии наук. В ноябре 1926 г. Особый комитет Академии наук СССР по исследованию союзных и автономных республик заслушал информационное сообщение заместителя председателя СКАНИИ профессора П.П. Сущинского, доложившего о результатах 30 научных экспедиций, осуществленных в крае. В ходе обсуждения сообщения академик С.Ф. Ольденбург указал на необходимость практического подхода в научно-исследователь­ской работе Ассоциации. В постановлении комитета по данному вопросу отмечены «неблагоприятные условия для научно-исследовательской работ, создаваемые задержкой их финансирования» и выражено пожелание о «наиболее равномерном и аккуратном финансировании этих работ соответствующими госораганами».25

В конце 1926 г. были назначены руководители научных институтов Ассоциации:

– института математики и естествознания; экспериментальной, клинической и социальной медицины;

– местной экономики и культуры;

– прикладных наук;

– прикладной биологии и сельскохозяйственных наук;

– специальных и интенсивных полевых культур;

– Медицинского НИИ;

– Биологического института.26

В рамках СКАНИИ проводили свои исследования ведущие ученые края: профессора М.В. Клочков, И.П. Козловский, Е.А. Черноусов, Е.А. Бобров, А.Ф. Семенов, П. Черняев, А.Р. Гюнтер, Р.А. Войцик, Э.А. Штебер, А.Н. Бартенев и другие.27 В конце 1920-х годов профессора С.М. Вуколов и Е.А. Жемчужников осуществили научные командировки в Германию и Италию.28

О направленности исследований ученых Ассоциации свидетельствует зафиксированная в ее документах реакция на трагическую гибель профессора В.М. Исаева при исследовании Кавказского государственного заповедника «в то время как работа его носила аполитичный характер и результаты ее должны быть одинаково ценны людям всяких убеждений».29

Новые перспективы взаимодействия научных организаций и высших учебных заведений появились с утверждением коллегией Наркомпроса в марте 1927 г. Положения об увязке работы вузов с научно-исследователь­скими институтами, не состоящими в ведении Наркомпроса, каковой и являлась СКАНИИ. Согласно ему, исследовательские работы научных работников вузов, а также квалификационные работы студентов и аспирантов могли проводиться непосредственно в научно-исследовательских институтах. В свою очередь, работники НИИ получали право читать спецкурсы, вести семинары и практикумы в высших учебных заведениях.30 Окончательная редакция этого документа отличается большим демократизмом, ибо давала право выполнять исследования в НИИ не только профессорам вузов, как планировалось первоначально, а всем научным работникам, аспирантам и студентам.

Практический аспект деятельности СКАНИИ проявился в том, что Госплан РСФСР обратился к ней с просьбой делегировать своего представителя в совет по изучению производительных сил.31 Профессора А.Ф. Лебедев, В.М. Лащенко вошли в состав комитета по химизации сельского хозяйства края.32 Севкавплан нуждался в содействии Ассоциации в деле квалифицированного оформления материалов по пятилетке, районирования края.33

Эффективность деятельности СКАНИИ просматривается в том, что серьезных научных результатов ей удавалось достичь в условиях постоянного недофинансирования. По данным плановых органов за 1928 г. общий объем научно-исследовательских работ, осуществлявшихся в крае, составлял 1500000 руб., или менее 2 % общего расхода на научно-исследова­тельские работы в СССР, а исследования, производимые непосредственно Ассоциацией – всего лишь 10 % от этих 1500000 руб.34 Ассоциация так и не получила централизованного финансирования и все свои исследовательские работы вела в порядке отдельных поручений, дававшихся ею выдающимся специалистам.35

Политический поворот конца 1920-х годов сказался на судьбе СКАНИИ. Во-первых, научные исследования все более теряли свою окраску аполитичности: в 1929 г. было решено «считать всех научных работников Ассоциации мобилизованными для срочных и важных работ по содействию коллективизации сельского хозяйства на Сев.Кавказе».36

Во-вторых, в ее деятельность все более проникает несвойственная ранее идеологизация. Так 15 ноября 1929 г. президиум Ассоциации одобрил устав Северо-Кавказского медицинского НИИ, в качестве цели деятельности которого было указано «изучение с марксистской точки зрения вопросов медицины, вызываемых краевыми, государственными и общественными потребностями»; научные труды института можно было печатать только с разрешения Главнауки.37

В-третьих, с середины 1929 г. Ассоциация переживала процесс своеобразного организационного расслоения. В частности, в ее рамках обсуждался проект создания краевой ассоциации сельскохозяйственных НИИ в противовес СКАНИИ.38 Признавалось необходимым установление самой тесной связи Института прикладных наук СКАНИИ с НТУ ВСНХ вплоть до вхождения Института в сеть учреждений ВСНХ.39

В этих сложных условиях руководитель Ассоциации профессор В.П. Вельмин отстаивал идею создания в крае сети специализированных институтов с собственным твердым бюджетом, постоянным персоналом сотрудников и специалистов, достаточным научным оборудованием. Он был убежден, что при всей важности проведения исследований практического характера, необходимы научные учреждения, «обеспечивающие интересы будущих поколений», и эти задачи реализации фундаментальных исследований способны выполнить только научные работники высших учебных заведений. Тем не менее, реорганизация научной деятельности в крае вылилась в создание при крайиспокоме Научного комитета, президиум СКАНИИ после 4 лет работы был ликвидирован, однако институты Ассоциации продолжили свое существование.40

В постановлении Северо-Кавказского крайисполкома, принятом 30 апреля 1930 г. и доведенном до сведения всех научных учреждений, вузов и техникумов Северного Кавказа, говорилось, что для того, чтобы научная работа стала фактором социалистического строительства, ей необходимо решительно порвать со старыми традициями бесплановости, индивидуальности, аполитичности и отрыва от задач хозяйственного и культурного строительства. Абсолютно бездоказательно утверждалось, что Научный комитет при президиуме крайисполкома принял тяжелое наследие от бывшей СКАНИИ: бесплановость, отсутствие должной увязки с задачами социалистического строительства, совершенно недостаточную финансовую базу и т.п.41

Таким образом, Положение о научно-исследовательских институтах и об ассоциациях при высших учебных заведениях РСФСР, утвержденное коллегией Наркомпроса 30 апреля 1923 г., предоставило реальные возможности для координации научных исследований на региональном уровне, примером чего стала деятельность Северо-Кавказской ассоциации научно-исследовательских институтов (СКАНИИ) в 1925-1930 гг.




1 Отчет о деятельности Главнауки за 1923 г. // Государственный архив Российской Федерации (далее – ГАРФ). Ф. А-2307. Оп. 2. Д.6. Л. 5об-6.

2 См.: Сироткин В.Г. От гражданской войны к гражданскому миру // Иного не дано. - М.,1988. С.370-392; Он же. Судьба идей // Диалог. 1990. № 1. С. 9-19; и др.

3 Манифест Второго конгресса Коммунистического Интернационала // Девятая конференция РКП(б). Сентябрь 1920 г.: Протоколы. - М., 1972. С. 354.

4 Девятая конференция РКП(б). Сентябрь 1920 г.: Протоколы. С. 100.

5 Измозик В.С. Глаза и уши режима (государственный политический контроль за населением Советской России в 1918-1928 гг.). – СПб., 1995. С. 80, 111.

6 Протокол заседания Политбюро ЦК РКП(б) № 29 от 16.10.1924 г. // Российский государственный архив социально-политической истории (далее – РГАСПИ). Ф. 17. Оп. 3. Д. 469. Л. 3.

7 См.: Луначарский А.В. Еще к вопросу о культуре // Известия ВЦИК. 1922. 3 ноября.

8 См.: Преображенский Е.А. Основной закон социалистического накопления. 1924 г. // Пути развития: дискуссии 20-х годов. Е.А. Преображенский. Н.И. Бухарин. - М., 1990. С. 63-65.

9 Преображенский Е. От нэпа к социализму. - М.,1922. С. 120, 137-138. // Цит. по: Сельскохозяйственная практика: противоречия перестройки. - М., 1989. С. 116-117.

10 Цит. по: Золотоносов М. Темный Зощенко // Московские новости. 1994. № 31. С. 20.

11 Профессиональные союзы и их дальнейшая роль (Первоначальный набросок тезисов, внесенных в Пленум ЦК РКП(б) 9 ноября 1920 г. Л.Д. Троцким) // Десятый съезд РКП(б): Стен. отчет. - М.,1963. - С. 818.

12 Красин Л.Б. В Политбюро ЦК РКП(б). 14 мая 1924 г. // Правда. 1990. 18 июля.

13 Положение о научно-исследовательских институтах и об ассоциациях и об ассоциациях при высших учебных заведениях Р.С.Ф.С.Р.: Утверждено коллегией Н.К.П. 30 апреля 1923 г. // Государственный архив Ростовской области (далее – ГАРО). Ф. Р-64. Оп. 1. Д. 18. Л. 101.

14 Народный комиссариат по просвещению. Государственный Ученый Совет. Выписка из протокола заседания научно-технической секции 29 мая 1925 г. // ГАРО. Ф. 2605. Оп. 1. Д. 1. Л. 30.

15 В Совет народных комиссаров РСФСР. Докладная записка. По вопросу об организации Ассоциации научно-исследовательских институтов при высших учебных заведениях Северного Кавказа (1925 г.) // ГАРО. Ф. 2605. Оп. 1. Д. 1. Л. 55, 57.

16 Выписка из протокола № 70 заседания Малого Совета народных комиссаров от 4 сентября 1925 г. // ГАРО. Ф. 2605. Оп. 1. Д. 1. Л. 54.

17 Протокол № 13 от 01.10.1925 г. заседания пленума Научной части СКГУ // ГАРО. Ф. 2605. Оп. 1. Д. 1. Л. 72.

18 Северо-Кавказский крайисполком. Постоянное представительство в Москве. 06.07.1926 г. Протест на постановление МСНК от 29.06.1926 г. о Северо-Кавказ­ском научно-исследовательском институте // ГАРО. Ф. 2605. Оп. 1. Д. 1. Л. 72.

19 Положение о Северо-Кавказском научно-исследовательском институте // ГАРО. Ф. 2605. Оп. 1. Д. 1. Л. 55.

20 Подсчитано по: Проект штатов Северо-Кавказского краевого научно-иссле­довательского института // ГАРО. Ф. 2605. Оп. 1. Д. 1. Л. 62.

21 Выписка из протокола № 82/119 заседания Малого президиума Северо-Кавказского крайисполкома от 15 апреля 1926 г. // ГАРО. Ф. 2605. Оп. 1. Д.4. Л. 12.

22 Проект сметы ассигнований по краевому бюджету Северного Кавказа на работы Северо-Кавказской ассоциации научно-исследовательских институтов с 1 октября 1926 г. по 1 октября 1927 г. // ГАРО. Ф. Р-2605. Оп. 1. Д. 24. Л. 30.

23 Протокол совещания почвоведов Северного Кавказа 16 мая 1928 г. в г. Ростове-на-Дону // ГАРО. Ф. Р-2605. Оп. 1. Д. 24. Л. 5.

24 Протокол № 33 заседания Бюро Северо-Кавказской Ассоциации научно-исследовательских институтов 21 мая 1926 г. // ГАРО. Ф. Р-2605. Оп. 1. Д. 24. Л. 37.

25 Выписка из протокола заседания Особого комитета Академии наук СССР по исследованию союзных и автономных республик 22.11.1926 г. // ГАРО. Ф. 2605. Оп. 1. Д. 1. Л. 163об.

26 Протокол заседания пленума Президиума Северо-Кавказской Ассоциации научно-исследовательских институтов 3 ноября 1926 г. // ГАРО. Ф. Р-2605. Оп. 1. Д. 4. Л. 22.

27 Справка о научных исследованиях СКАНИИ. Б/д. // ГАРО. Ф. Р-2605. Оп. 1. Д. 115.

28 Справка о загранкомандировках сотрудников СКАНИИ. Б/д. // ГАРО. Ф. Р-2605. Оп. 1. Д. 95. Л. 7-9, 24.

29 Протокол № 34 заседания Вр(еменного) Бюро Северо-Кавказской ассоциации научно-исследовательских институтов 25 мая 1926 г. // ГАРО. Ф. Р-2605. Оп.1. Д. 24. Л. 38 об.

30 Положение об увязке работы вузов с научно-исследовательскими институтами, не состоящими в ведении Наркомпроса: Утв. коллегией Наркомпроса 17.03.1927 г. // ГАРФ. Ф. 2306. Оп. 69. Д. 728. Л. 28.

31 Выписка № 7 распорядительного заседания Президиума Северо-Кавказской краевой плановой комиссии от 20 апреля 1929 г. // ГАРО. Ф. Р-2605. Оп. 1. Д.24. Л. 23.

32 Выписка № 676 заседания Президиума Северо-Кавказского краевого совета народного хозяйства от 8 мая 1929 г. // ГАРО. Ф. Р-2605. Оп. 1. Д. 24. Л. 27.

33 Протокол № 195 заседания Президиума СКАНИИ 15 ноября 1929 г. // ГАРО. Ф. Р-2605. Оп. 1. Д. 14. Л. 29; протокол № 183 заседания Президиума СКАНИИ 28 августа 1929 г. // ГАРО. Ф. Р-2605. Оп. 1. Д. 14. Л. 42.

34 Выписка из протокола № 45 заседания Президиума Секвавплана от 24 мая 1928 г. //ГАРО. Ф. Р-2605. Оп. 1. Д. 256. Л. 258.

35 Доценту Донецкого горного института им. Артема В.А. Порошину. Ноябрь 1929 г. // ГАРО. Ф. Р-2605. Оп. 1. Д. 1. Л. 127.

36 Протокол № 201 заседания Президиума С.-К. ассоциации научно-исследо­вательских институтов 11 декабря 1929 г. // ГАРО. Ф. Р-2605. Оп. 1. Д. 14. Л. 14.

37 Устав Северо-Кавказского медицинского научно-исследовательского института. // ГАРО. Ф. Р-2605. Оп. 1. Д.14. Л. 22-23.

38 Протокол № 179 заседания комиссии при СКАНИИ по вопросу об организации защиты растений 19 июля 1929 г. // ГАРО. Ф. Р-2605. Оп.1. Д. 14. Л. 46.

39 Протокол № 167 заседания Президиума СКАНИИ 21 мая 1929 г. // ГАРО. Ф. Р-2605. Оп. 1. Д. 14. Л. 69.

40 Протокол № 211 заседания Президиума Северо-Кавказской ассоциации научно-исследовательских институтов 19 января 1930 г. // ГАРО. Ф. Р-2605. Оп. 1.- Д. 14. Л. 2 об.

41 Северо-Кавказский крайисполком. Всем НУЧам, ВУЗам и техникумам Северного Кавказа. 30 апреля 1930 г., № 395. // ГАРО. Ф. Р-46. Оп. 1. Д. 380. Л. 118.



Смотрите также:
Берлявский Л. Г. Из истории Северо-Кавказской ассоциации научно-исследова­тельских институтов (скании) //Научная мысль Кавказа. Научный и общественно-теоретический журнал. Приложение. 2003. № С. 96-104
150.81kb.
1 стр.
Академия. Еженедельник науки и образования Юга России. 2012. №25 (541). Берлявский Леонид Гарриевич
80.9kb.
1 стр.
Кавказская война
101.99kb.
1 стр.
Обстановка к началу северо-кавказской 13 стратегической оборонительной операции. Планы сторон на лето 1942 год
197.2kb.
1 стр.
Непревзойденный мастер атак генерал яков крейзер
114.94kb.
1 стр.
Научный журнал
5303.26kb.
24 стр.
Научный конструкторско-технологический центр
27.44kb.
1 стр.
Техническое заключение по случаю крушения, допущенного с грузовым поездом №2035 на станции Белая Калитва Ростовского региона Северо-Кавказской железной дороги в сутки 09 мая 2013 года
61.11kb.
1 стр.
Общественно-политическая и научная деятельность а. Ф. Гильфердинга (1831-1872)
481.92kb.
3 стр.
Федеральное государственное Северо-Осетинский Бюджетное учреждение науки филиал гс ран геофизическая служба Российской академии наук Сейсмические события центральной части Северного Кавказа По данным Северо-Осетинского филиала гс ран февраль 2012
315.1kb.
1 стр.
Приложение №1 «Толерантность многонационального Северного Кавказа»
101.79kb.
1 стр.
Информация о деятельности Общественного совета при Управлении Федеральной службы по надзору в сфере природопользования по Республике Дагестан за IV квартал 2012 года
145.38kb.
1 стр.