Главная
страница 1страница 2 ... страница 6страница 7
Лара Садовская

СНЫ НАЯВУ


Пьеса в II действиях

Москва 2006

Действующие лица:

АЛИСА, она же Драга, — девушка лет двадцати


ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА — ее мать, около пятидесяти лет
АННУШКА, Анна Семеновна — тетка Генриетты Борисовны, сестра ее матери, около шестидесяти пяти лет
ВИТЕК, он же Диего — приятель Алисы
ЭДИК — молодой человек, предполагаемый жених Алисы
ПАВЕЛ ЮРЬЕВИЧ — психоаналитик
АЛЕКСАНДР ЗИНОВЬЕВИЧ — сосед
УЧАСТКОВЫЙ, Сергей Васильевич — молодой и не очень уверенный, но серьезно относящийся к своим обязанностям
АНДРЕЙ ГЕННАДЬЕВИЧ — бывший коллега отца Алисы

Первое действие начинается в конце зимы, а второе — уже в начале лета.

I действие
Большая, хорошо обставленная гостиная. Диван, журнальный столик, кресло. Двери из нее ведут в другие комнаты, в коридор — к входной двери и на антресоли. Горит мягкий свет — торшер или бра. Уютно и несколько помпезно. Хлопает входная дверь, входит Генриетта Борисовна в распахнутой шубе и сапогах на высоком каблуке, с модной сумочкой.
ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Алиса! Алиса! Опять что-то выдумала. Как приходит вечер, не знаешь, что ждать.
Уходит в прихожую, возвращается, сняв шубу и одев мягкие игривые тапочки на танкетке, декорированные пуховкой. Сумочку взяла с собой. Садится на диван. Достает из сумочки документы, просматривает их.
ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. За день намоталась со всеми этими бумагами: наследство оформить — это не шутки. А тут придешь, и опять никакого спокойствия. Нет, мне самой за ней не уследить. Аннушка абсолютно необходима. Я все решила совершенно правильно. Алиса!
Раздается звонок в дверь. Генриетта Борисовна идет в коридор, там раздаются женские возгласы. Несмело появляется Аннушка в потертом пальто с большим старым чемоданом и маленьким саквояжиком, подталкиваемая Генриеттой Борисовной.
ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Проходи, проходи, милая. Поставь пока чемодан. Чего ты в него вцепилась?
Аннушка ставит чемодан и саквояжик, робко оглядывается.
ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Ну, иди я тебя поцелую.
Аннушка подходит, они целуются.
АННУШКА. Ох, я так рада… Так рада… И если смогу вам тут помочь…
Аннушка снимает пальто и начинает засучивать рукава, будто уже готова приняться за дело.
ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Ну-ну… Не стоит благодарности. Не стой столбом. Проходи.
Аннушка кладет пальто на чемодан, делает робко несколько шагов.
ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Что смотришь, милая? Все здесь тебе знакомо. За полгода ничего не изменилось.

АННУШКА. Но я и была-то у вас всего лишь раз. Вы еще на старой квартире жили.

ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Ах, вот как? Ну, это давно было. Научная карьера Виктора Леонидовича развивалась стремительно. Академик — это почет, уважение, положение в обществе…

АННУШКА. Да… Это… это…

ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Вот именно. Мы были очень обеспеченными людьми.

АННУШКА. Какая красивая гостиная.

ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Сама, все сама. И дизайн, и рабочих… Все всегда было на мне. И его дела. Можно сказать личный секретарь и нянька в одном лице.

АННУШКА. Ужасная потеря.

ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Ну, иди, милая, присядь. Отдышись. Сейчас чайку попьем.
Аннушка садится на краешек дивана. Генриетта Борисовна слишком энергична, чтобы сидеть. Она расхаживает, поправляет какие-то предметы, собирает разложенные бумаги.
ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Да, Виктора Леонидовича не стало. В одночасье. А жить надо. Эта потеря для меня… То, как я его любила… Чем он был для меня…

АННУШКА. Ой, как мне понятно. Я ведь тоже без мужа осталась.

ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Но речь не об этом. Теперь надо выживать. Мой муж был удивительно непрактичным человеком.

АННУШКА. Он же весь был в науке.

ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Именно. И вот, не посоветовавшись со мной… А это всегда плохо кончается... Надо же, он ничего мне не сказал! Короче, теперь мы в очень стесненном положении.

АННУШКА. И у меня не пенсия, а слезы. Выкраиваю каждую копейку.

ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Пришлось даже рассчитать горничную. Ума не приложу…

АННУШКА. Горничную?

ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Милая, моя мама, кажется, называла тебя Аннушкой?

АННУШКА. Да, Аннушкой, она ведь была старше.

ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Хорошо, я тоже буду так тебя называть. И ты со мной можешь "на ты", мы же родственники. Зови меня просто Генриетта.

АННУШКА. Да, Генриетта. Я ведь знаю.


Генриетта Борисовна садится в кресло.
ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. А мне теперь надо позаботиться о себе. И о своей сумасшедшей дочери.

АННУШКА. Ну, что ты, зачем ты так говоришь?

ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Ах, милая, я же тебе по телефону объясняла.

АННУШКА. Но я не могу себе этого представить.

ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Придется. После смерти отца она не может оправиться. Он был для нее всем. И она просто не хочет признавать факт его смерти. Поэтому придумала, что спит. А когда проснется — он, представь себе, сидит за письменным столом, попивает свой кофе и поджидает доченьку. Ну?

АННУШКА. Она очень, очень его любила.

ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. И я любила. Но все-таки надо держать себя в руках. А если я тоже выкину что-нибудь подобное?

АННУШКА. Что ты, на тебе ведь все.

ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Вот именно. А кто это оценит? Но я не справляюсь. Поэтому и вызвала тебя сюда. Из твоего… Как называется городок, милая?

АННУШКА. Держиконь.

ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Да. Ужас. Код города найти не могла — никто не знает, что такой существует.

АННУШКА. Маленький поселок…

ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Да-да. Кто-то должен за ней присматривать. Ее нельзя ни на минуту оставлять одну. Она может выкинуть такое…

АННУШКА. Маленькая Алиска? Этот ангелок с локонами и серебряным голоском?

ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Маленькая Алиска… Романтическая ты натура, милая Аннушка. Это неуправляемое создание… Ты чаю хочешь?

АННУШКА. Да, наверно.

ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Хорошо, пойдем, я тебе покажу, чтобы ты могла сама, без меня.
Выходят в одну из дверей. В этот момент на антресолях появляется АЛИСА. У нее вполне хипповый вид. Она зорко осматривает гостиную, стоит, притоптывая ногой, как бы раздумывая, с чего начать. Возвращается Генриетта Борисовна.
ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА (кричит по направлению кухни). Аннушка, и чашки тоже прихвати. Здесь попьем.
Алиса с воплем каманчей по вертикальной стойке съезжает на первый этаж. Генриетта Борисовна охает и хватается за сердце. Из кухни выбегает с чашкой в руках перепуганная Аннушка.
ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Вот полюбуйся, милая — твоя Алиска.
Алиса двигается по гостиной так, будто в ней никого нет. Натыкается на чемодан и саквояж, рассматривает их, а потом решительно зафундоривает все это хозяйство в прихожую. Генриетта Борисовна торопливо идет к ней.
ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Алиса, ты что! Это же моей тети, Анны Семеновны! Я ведь тебе говорила!
Алиса садится на ковер и начинает делать сложные гимнастические упражнения. Аннушка в растерянности смотрит, не зная, как себя вести.
ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Алиса! Аннушка не волнуйся. Алиса, милая, я к тебе обращаюсь.
Алиса продолжает заниматься своим.
ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Драга!

АЛИСА. Что?

ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Иди, принеси обратно.

АННУШКА. Кто это — Драга?

ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Она так себя называет теперь, и ни на что другое не откликается.
Алиса поворачивается на звук голоса Аннушки, которая в ужасе прижимает к груди чашку, встает, подходит к ней.
АЛИСА. Кто это?

ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Анна Семеновна, Аннушка, моя тетя…


Алиса решительно берет Аннушку за плечи и толкает к коридору.
АЛИСА. Ума не приложу, как они все в мой сон налезают! Но у меня куча способов их изгонять.
Аннушка в ужасе сучит ногами, упираясь, но все же неотвратимо приближаясь к коридору. Генриетта Борисовна стоит, ломая руки.
ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Алиса! Драга!

АЛИСА. Что?

ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Как ты можешь?

АЛИСА. Иди-иди.

ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. А если бы это была сестра твоего отца?
Алиса мгновенно выпускает Аннушку, та чуть не падает.
АЛИСА. Ну, хорошо. Она твоя тетя?

ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Да, тетя, тетя! Сестра моей мамы.

АЛИСА. Ладно. Только пусть тогда остается у тебя, раз к тебе пришла.
Алиса идет за чемоданом, подходит к одной из дверей и забрасывает его туда.
АЛИСА. Она умерла?

ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Боже мой, почему?

АЛИСА. А тебе всегда снятся одни покойники. И вот что я тебе скажу: мать и дочь, конечно, были когда-то связаны одной пуповиной, но это было давно. И та назойливость, с которой ты и все твои знакомые лезут в мой сон, меня стала очень раздражать.

ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Да как ты смеешь!

АЛИСА. И я очень прошу, постарайтесь пореже входить в пересечение с моим сном — вам там не место.

ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Это не сон! Поймешь ты наконец!?

АЛИСА. А то я за себя не ручаюсь.
Аннушка начинает тихонько икать.
АЛИСА. И это свое сновидение держи в своей комнате, раз уж по непонятным причинам мы существуем на одном пространстве.

ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Я вызвала Аннушку специально, чтобы она помогала мне.

АЛИСА. Где мой саксофон?

ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Сейчас не время.

АЛИСА. Я не об этом спросила. Где мой саксофон?

ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Ты что не понимаешь? Соседи уже отдыхают. Нельзя играть, милая.

АЛИСА. Когда ты спишь, я к тебе не лезу. И не мешаю тебе с мерзкими усатыми дядьками заниматься...

ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Ты что! Замолчи сейчас же! В шкафу он.


Алиса разворачивается и уходит, не удостоив их взглядом.
ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Теперь ты понимаешь? Понимаешь, как я живу?
Аннушка тихонько икает и кивает головой.
ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Надо что-то делать! От психоаналитика пока толку никакого.
Раздаются душераздирающие звуки саксофона. Аннушка дергается уже всем телом, а Генриетта Борисовна на минуту закрывает лицо руками.
ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Ну, что ты стоишь! Иди, милая, принеси чай, разговаривать все равно будет невозможно.
Аннушка послушно поворачивается и идет на кухню. Через короткое время выходит оттуда с подносиком, на котором стоит все для чаепития. Ставит подносик на журнальный столик. Нерешительно стоит рядом с ним, продолжая икать. Генриетта Борисовна садится в кресло.
ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА (стараясь перекрыть раздирающие душу звуки). Из института пришлось забрать ее в академку. Она там такое вытворяла! Но что дальше? Ни учиться, ни работать… Да сядь ты, милая! Налей, пожалуйста.
Аннушка садится на краешек дивана, разливает чай. Звуки внезапно смолкают.
ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Теперь вот самообразованием занялась. Саксофон, французский, вокал, йога, танцы… Что-то я еще забыла. И на удивление у нее недурно это получается.
Аннушка вдруг особенно сильно икает.
ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Да глотни ты чаю! И часто с тобой такое бывает, милая?

АННУШКА. Что?

ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. А вот это…

АННУШКА. Нет, я раньше никогда не икала.

ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Поздравляю.
Саксофон начинает вновь звучать, но это уже совсем другие звуки — сильные, трагические, взволнованные.
АННУШКА. А это?

ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Я же тебе говорила, милая, она может, когда хочет.


В коридоре раздается какой-то грохот, оттуда вылетает саквояж, а за ним, стараясь удержать равновесие, вываливается всклокоченный АЛЕКСАНДР ЗИНОВЬЕВИЧ.
ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Надо же, я ведь закрывала дверь. Никак не успеваю уследить, когда она ее открывает. Чего вам, Александр Зиновьевич, милый?

АЛЕКСАНДР ЗИНОВЬЕВИЧ. Вы прекрасно знаете чего!

ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Ну, сейчас, сейчас она уже прекратит.

АЛЕКСАНДР ЗИНОВЬЕВИЧ. Да у меня… У меня просто волосы становятся дыбом!

ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Я вижу. Познакомьтесь, это Анна Семеновна, моя тетка. А Александр Зиновьевич — наш сосед.

АЛЕКСАНДР ЗИНОВЬЕВИЧ. Я опять вызову милицию.

ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Успокойтесь, милый, выпейте чаю. Аннушка, милая, еще чашку.
Аннушка идет на кухню за чашкой. Генриетта Борисовна подходит к Александру Зиновьевичу, приобнимает его за плечи и неторопливо ведет к прихожей.
ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Вы же знаете мои проблемы, милый Александр Зиновьевич.

АЛЕКСАНДР ЗИНОВЬЕВИЧ. Да, но при чем тут я?! Почему я так должен мучиться?

ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Вам впору мне посочувствовать.

АЛЕКСАНДР ЗИНОВЬЕВИЧ. Но я не могу спать! Для меня важен сон!

ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. И я сочувствую вам. Но вы ведь не забываете, милый, сколько я для вас сделала.

АЛЕКСАНДР ЗИНОВЬЕВИЧ. И за этот кран я должен теперь всю жизнь…

ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Она скоро закончит. Спокойной ночи, милый. Дверь захлопните.
Из кухни появляется Аннушка с чашкой, с удивлением осматривает гостиную.
ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Он пошел поспать — удивительно чуткий сон. Пойдем, Аннушка, и мы поспим.

АННУШКА. Да, но…

ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Вряд ли она еще долго будет. Иди вон в ту дверь, постельное белье на диване. Это бывшая курительная. Виктор Леонидович любил… И чемодан не забудь у меня забрать, милая. Чашки — на кухню.
Гостиная погружается в полумрак — горит лишь ночник. Звуки постепенно стихают. Освещение слегка меняется, поскольку подходит время утра. Вдруг раздаются звонки и удары во входную дверь, крики оттуда: "Откройте, милиция!" Из своей комнаты выбегает перепуганная Аннушка в длинной ночной рубахе, со смешной жидкой косичкой. Она мечется по гостиной, не зная, что предпринять.
АННУШКА. Открыть? Генриетта? Что мне делать? Открыть?
Выходит Генриетта Борисовна в роскошном пеньюаре.
ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Что такое? Опять?

АННУШКА. Опять?

ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. А у нас это что ни день, милая.
Аннушка бежит накинуть халатик. Генриетта Борисовна решительно идет в коридор. Вместе с ней в гостиную входят УЧАСТКОВЫЙ, Александр Зиновьевич и Алиса. Алиса не обращает особого внимания на творящуюся вокруг суету, она не уходит, но занимается чем-то своим.
УЧАСТКОВЫЙ. Все, Генриетта Борисовна, мое терпение лопнуло.

ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Я так хорошо вас понимаю, милый, но что же делать.

АЛЕКСАНДР ЗИНОВЬЕВИЧ. И мое тоже! Надо с этим кончать.

ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Не стоит горячиться, пойдемте, выпьем чаю. Или что-нибудь покрепче. Аннушка, распорядись.


Аннушка идет на кухню.
УЧАСТКОВЫЙ. И речи быть не может.

АЛЕКСАНДР ЗИНОВЬЕВИЧ. Все, я не желаю больше!

УЧАСТКОВЫЙ. Вызываю наряд и подвергаю аресту.

ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Сергей Васильевич! Вы знаете меня уже не первый год, милый вы мой!

УЧАСТКОВЫЙ. Да, и очень вас уважаю, поэтому закрывал глаза, сколько мог.

АЛИСА. Ты тоже любишь спать!

УЧАСТКОВЫЙ. Вот именно! Люблю! Но все время не сплю по вашей милости.

АЛИСА. Да, но ты наверняка не умеешь со снами обращаться.

УЧАСТКОВЫЙ. Мне сейчас не до разговоров. Составляю протокол и вызываю группу.
С подносом выходит Аннушка. Участковый решительно направляется к журнальному столику, открывая свой планшет.
АННУШКА. А вот и чаек… коньячок.
Участковый нечаянно выбивает поднос у нее из рук, все валится на пол. Аннушка быстро начинает собирать осколки.
УЧАСТКОВЫЙ. Ох, извините, пожалуйста, я не хотел.

АННА СЕМЕНОВНА (в ужасе смотрит на Генриетту Борисовну). Ничего, ничего.

АЛИСА. Да ты спишь наяву! Этим мы и отличаемся.
Участковый садится, снимает фуражку, вытирает лоб.
УЧАСТКОВЫЙ. В каком смысле?

АЛИСА. Тот, кто спит осознанно, как я, всегда сам себе господин. И ничего не может произойти такого, чего он не хочет. Зачем ты ее толкнул?

УЧАСТКОВЫЙ. Неправда, я нечаянно.

АЛИСА. Ерунда, этого не может быть. Вот я все время лазаю по веревке на наш шестой этаж. И что же? Мне ничего не может сделаться! А ты вот задеваешь… Спишь на ходу.

ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Она опять лезла!

АННУШКА. Какой ужас! Она может убиться!

УЧАСТКОВЫЙ. Ужасная самоуверенность. Между прочим, с ней были какие-то темные личности.

АЛИСА (хохочет). Темные… Значит, ты и цветом не можешь управлять!

АЛЕКСАНДР ЗИНОВЬЕВИЧ. Да, они удрали. И никто не знает, что они собирались делать. Возможно, ограбить меня — до моего второго этажа они долезли.

УЧАСТКОВЫЙ. Вынужден открыть дело.

ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Мой милый, что это значит?

АЛЕКСАНДР ЗИНОВЬЕВИЧ. Это значит, что я пишу заявление. Вы что, не понимаете? Через мое окно… через мой балкон шастают на веревке. Туда-сюда, туда-сюда… Я больше не могу так жить!

АЛИСА. Ну, я так и знала! Конечно, так жить невозможно. Хочешь, научу тебя спать? Главное, не волнуйся.

АЛЕКСАНДР ЗИНОВЬЕВИЧ. Нет, это невыносимо! В наше время, когда и так нет никакого спокойствия. Дайте мне листок бумаги. Я напишу прямо сейчас. Как главный по подъезду от имени всех!

АЛИСА. Давай потренируемся, не откладывая?

АЛЕКСАНДР ЗИНОВЬЕВИЧ. Оставьте меня! Это не смешно! Держите свою дочь!

ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Алиса!

АЛИСА. Ты совсем не старый, не бойся, это просто.


Александр Зиновьевич решительно направляется к журнальному столику, садится на диван, участковый дает ему лист бумаги.
АННУШКА. Девочка не хотела…

УЧАСТКОВЫЙ. Чего она не хотела?

АЛИСА. Я всегда делаю то, что хочу.

УЧАСТКОВЫЙ. Вот так, понятно?

ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Помолчала бы ты, Алиса.

АЛИСА. Например, сейчас я проголодалась, пойду чего-нибудь кусну.


Алиса идет в кухню, Аннушка поспешно уступает ей дорогу.
УЧАСТКОВЫЙ. Нет, вы никуда не пойдете! Останьтесь здесь, я составляю протокол!

ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Алиса! Драга!

АЛЕКСАНДР ЗИНОВЬЕВИЧ. Драга?

ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Ну…

АННУШКА. Ее так зовут.

ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Ее так НЕ зовут!

АЛЕКСАНДР ЗИНОВЬЕВИЧ. Нет, это уже переходит всякие границы!

АННУШКА. Но ты же сама…

УЧАСТКОВЫЙ. Да знаю я… Не первый же раз. Слушайте, Драга, вы куда ходили?
Алиса выходит из кухни с бутербродом в руке.
АЛИСА. Мы были на дискотеке.

ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Боже мой, на дискотеке.

АННУШКА. А я тоже когда-то ходила… на танцы.

ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Не время для воспоминаний, милая.

АЛИСА. Там было несколько веселых ребят, я позвала их к себе. У меня же саксофон.

АЛЕКСАНДР ЗИНОВЬЕВИЧ. Да, к несчастью весь дом это хорошо знает.

УЧАСТКОВЫЙ. И что?

АЛИСА. Хотели сделать джем-сейшен. У одного парня были бонги небольшие… А у второго…

АЛЕКСАНДР ЗИНОВЬЕВИЧ. Я, как главный по подъезду, решительно заявляю…

ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Она шутит.

УЧАСТКОВЫЙ. Но вы же понимаете, Алиса… Драга. Лазить по веревке не безопасно.

АЛИСА. Откуда ты знаешь? Ты же не пробовал. Когда спишь — никакой опасности нет. Если что не нравится — всегда можешь придумать другое.

АЛЕКСАНДР ЗИНОВЬЕВИЧ. Ну и фантазии!

УЧАСТКОВЫЙ. Но дело не только в этом. Вы хорошо знаете тех ребят?

АЛИСА. Первый раз видела.

УЧАСТКОВЫЙ. Удирали они от меня очень быстро.

АЛИСА. Вот молодцы! А то лезть никак не могли, я думала — совсем дохляки…

УЧАСТКОВЫЙ. Понимаете ли, воры тоже вот так, через окна проникают в квартиры. И мы не знаем, что было на уме у этих…

АЛИСА. Я бы и так им дала, что нужно, — у нас всего полно.

АЛЕКСАНДР ЗИНОВЬЕВИЧ. Было полно. Благодаря вашему папаше. А вот в настоящее время…

ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Не стоит вам вдаваться в подобные рассуждения, мой милый.

АЛИСА. Мне не нравится, как ты разговариваешь.

ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Драга!

АЛИСА. Лучше помолчи о моем папе. Я этого не люблю!


Александр Зиновьевич в ужасе вскакивает.
АЛЕКСАНДР ЗИНОВЬЕВИЧ. Это угрозы!

АННУШКА. Ну, какие угрозы? Девочка просто очень любит своего отца.

АЛИСА. Все, дальше не интересно, я пошла.

УЧАСТКОВЫЙ. Вы не можете уйти, я составляю протокол.

АЛИСА. А что, ты можешь мне помешать?
Алиса хохочет и карабкается по опоре к себе, наверх.
АЛИСА. Кстати… ты говоришь по-испански?

УЧАСТКОВЫЙ. Что? Зачем это?

АЛИСА. Не зачем, а совершенно необходимо. Понимаешь, как раз на испанском некому со мной поговорить. А я сейчас им занялась. Англичан и американцев полно, французы — тоже есть, а вот испанцев…

УЧАСТКОВЫЙ. Где это их полно?

АЛИСА. Сейчас я тебе учебник принесу. Будем по-испански болтать. А потом и Лорку почитаем. Здорово, да?
Алиса исчезает у себя наверху.
АЛЕКСАНДР ЗИНОВЬЕВИЧ. Я думаю, это международный заговор.

ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Ах, не болтайте. Девочка занялась языками и ищет себе все время собеседников — то по Интернету, то по телефону. Где придется. Но ей не все подходят. Испанцы ей почему-то не подошли.

АЛЕКСАНДР ЗИНОВЬЕВИЧ. Испанцы-то ей чем не угодили?

ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Не знаю, кажется, начали ухаживать. Тоже на какой-то дискотеке. А она этого не любит.

АЛЕКСАНДР ЗИНОВЬЕВИЧ. На милицию надежды нет. Заведу собаку, посажу на балконе, и всех, кто полезет, она разорвет в клочья!

УЧАСТКОВЫЙ. Не любит? А зачем же туда ходит?

ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Она практикуется в современных танцах, разве не ясно? И потом… Надо же ей пообщаться… Я пригласила Аннушку. Простите, Анну Семеновну…
Аннушка слегка кланяется.
ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Теперь все пойдет по-другому. Анна Семеновна будет за ней присматривать. Алиса не будет убегать.

АЛЕКСАНДР ЗИНОВЬЕВИЧ. Да-да, лови ветра в поле.


Стремительный вихрь — Алиса спустилась в гостиную.
АЛИСА (Участковому). Вот тебе учебник, а это аудиокурс. Ты быстро учишься?

УЧАСТКОВЫЙ. Нет, я к языкам не способный.

АЛИСА. Я же говорю, ты не умеешь спать. Ладно, я к тебе приду, помогу.

УЧАСТКОВЫЙ. Не надо, я сам вас вызову.

АЛИСА. Как тебя зовут?

УЧАСТКОВЫЙ. Сергей Васильевич, разве не знаете?

АЛИСА. Так, Серега, значит, договорились.
Участковый решительно встает, собирает свои бумаги. Александр Зиновьевич тоже поднимается, передает свой исписанный листок Участковому.
УЧАСТКОВЫЙ. Послушайте, с какой стати я должен терпеть это тыканье?

АЛИСА. Знаешь, во сне все равны, у всех одинаковые возможности, даже с генералами. Так что, поверь, ты сможешь все. Я помогу. Ну, пока, у меня дела.


Алиса опять поднимается наверх.
УЧАСТКОВЫЙ (ей вслед). Кстати, а сейчас вы тоже спите?

АЛИСА. Конечно. Только во сне бывает интересно, и можно делать, что захочешь.

УЧАСТКОВЫЙ (Генриетте Борисовне). Вам надо положить ее на лечение.

ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Вы только не решайте за меня, мой милый.

УЧАСТКОВЫЙ. Ну, смотрите. Вот вам повестка. Там разберутся.

АННУШКА. Вы забыли учебник.

УЧАСТКОВЫЙ. На что мне?

АННУШКА. Девочка расстроится, возьмите.


Аннушка берет со столика учебник и диски, протягивает их участковому.
УЧАСТКОВЫЙ. Это просто смешно.
Участковый, пожимая плечами, берет у Аннушки учебник и диски, уходит вместе с Александром Зиновьевичем.
АННУШКА. Беспокойная ночь.

ГЕНРИЕТТА БОРИСОВНА. Обычная. Пойдем, милая, поспим. Вставать уже скоро. Утро как-то всегда неожиданно наступает.


Гасят свет, уходят. Через несколько мгновений раздается шум.
ГОЛОС АЛИСЫ. Ты что, ходить нормально тоже не можешь?

ГОЛОС ВИТЬКА. Так ничего же не видно. Включи свет.


Зажигается свет торшера.
АЛИСА. Зачем свет во сне? И так все видно. Со светом, кстати, осторожно надо — эти (кивает в сторону комнат) на него прилететь могут. А по веревке почему не мог залезть?

ВИТЕК. Опыта нет.

АЛИСА. Вижу, ты многого не умеешь. Хорошо, хоть дождался.

ВИТЕК. А мне все равно идти некуда.

АЛИСА. Ты бездомный?

ВИТЕК. С квартиры выгнали — платить нечем.

АЛИСА. И зачем вы себе такие глупые сны выдумываете? Хочешь есть — придумай еду, и она будет, хочешь карьеру — придумай себе нужную должность, и получишь, хочешь всемирную славу — то же самое…

ВИТЕК. Смешная ты.

АЛИСА. Это работает. Надо только не бояться попробовать. Ты пробовал?

ВИТЕК. Нет.


следующая страница >>
Смотрите также:
Действующие лица: алиса, она же Драга, девушка лет двадцати
1447.51kb.
7 стр.
Пьеса в двух действиях
515.55kb.
3 стр.
Действующие лица : она существо перепелкин вася
231.06kb.
1 стр.
Сценарий для 9-11 классов
133.4kb.
1 стр.
Праздник урожая Действующие лица
49.1kb.
1 стр.
В гостях у принцессы кассиопеи Действующие лица
83.82kb.
1 стр.
Внеклассное мероприятие для учащихся 5-9 классов
107.06kb.
1 стр.
Действующие лица: Аладдин. Принцесса Будур. Султан. Колдун Джафар. Джинн Дахнаш. Девушка
251.8kb.
1 стр.
Чужие корни екатерина асмус 2011 год действующие лица
380.16kb.
1 стр.
Действующие лица: Принцесса, Король, Министр, Эрудит (девушка), фрейлины (по одной девушке от каждой класса), кавалеры (по одному юноше от класса). (Король и Принцесса сидят на троне). Принцесса
79.77kb.
1 стр.
Действующие лица дима 19 лет Славик 22 лет Лера 20 лет Юлька, её сестра 18 лет Кулёк, отец Димы 50 лет Старуха Аркаша
437.33kb.
2 стр.
Перевод с английского Алексея Седова Действующие лица
68.22kb.
1 стр.