Главная
страница 1

Е.П. Маточкин

ОБРАЗ БОГАТЫРКИ НА СКАЛАХ АЛТАЯ


По-видимому, героический эпос народов Сибири, являющийся одним из самых значительных феноменов современной культуры, ранее играл ещё более важную роль в их жизни и представлял из себя синкретичное явление. На эти мысли наводят исследования В.И. Ларичева, посвящённые мировоззрению тагарского жречества [Ларичев, 2002]. Проведённая учёным образная идентификация петроглифов свидетельствует о том, что и поэтические рифмы, и композиции выбитых изображений – всё это рождалось, быть может, параллельно и объединялось при исполнении эпических сказаний в местах, подобных изучаемому им скальному протохраму Хакасии. И несомненен вывод, что в интеллектуальном и духовном мире ранних кочевников юга Сибири имели широкое распространение достаточно сложные и развитые представления «об устроении Мира» [Ларичев, 2002, с. 224]. В этом убеждают и вновь открытые петроглифы Горного Алтая.

В 1996 года в музей Станции юных туристов районного центра Усть-Коксы Республики Алтай была доставлена каменная плита с выбитыми рисунками (рис. 1). Она была привезена местными жителями с берега одного из озёр, расположенных в юго-западной части района. Плита подпрямоугольной формы и имеет максимальные размеры 88 см в длину, 22 см в ширину и толщину около 10 см. Она сложена из плотной породы тёмного цвета, по-видимому, сланца, поскольку на её плоскости выступает довольно большая отдельность. Надо полагать, плита составляла часть какого-то большого образования, так как все рисунки на ней фрагментарны и должны были иметь своё продолжение на прилежащих массивах.

На плите просматривается частичное наложение разновременных петроглифов. Первоначально на поверхности камня были выбиты изображения маралов и пересекающиеся линии на краю (трудно предложить этим линиям какую-либо интерпретацию, поскольку на плите осталась, по-видимому, малая часть рисунка). Затем появилась антропоморфная фигура, ноги которой пришлись на более раннюю выбивку.

Левый марал довольно грузный. Это, похоже, самец. Задняя часть его фигуры и голова срезаны сколом плиты. В районе шеи выбит заострённый предмет, возможно, дротик. Правое животное самка. Часть её передних также не уместилась на плите. Вероятно, изображения зверей композиционно не связаны, поскольку их фигуры размещены не по линии, а под углом друг к другу.

Маралы выбиты однотипным способом. По силуэту туловища наносились удары инструментом, оставившим лунки около 4 мм в диаметре. В районе шеи и головы, где выбивка мелкоточечная, использовался другой инструмент. Этим же инструментом тщательно в виде сливающейся линии шириной около 5 мм очерчивался контур животных.

Фигуры зверей в значительной мере стилизованы. Силуэт туловища уподоблен прямоугольнику, а ноги, шея и голова необычайно удлинены. Своими изящными формами, тонкими ногами и окаймляющим контуром звери с усть-коксинской плиты близки изображениям маралов со скал Карагема эпохи бронзы [Маточкин, 1998]. Удлинёнными же шеями они напоминают длинношеих маралух грота Куйлю более раннего времени, контур которых выполнен желобком [Маточкин, 1990]. Таким образом, согласно приведённым аналогам датировку первоначальных рисунков можно отнести к эпохе бронзы.

Антропоморфная же фигура, появившаяся позднее, была создана, вероятнее всего, в эпоху раннего железа. Об этом же свидетельствует и весь её антураж.

Выбивка антропоморфной фигуры другая, силуэтно-контурная. Кроме того, тут местами проглядывают тонкие резные линии, намечавшие участки выбивки. Работа проводилась, как минимум, двумя инструментами с тонкой и более толстой ударной частью. Однако сделано это уже не так аккуратно; нет и окаймляющего контура. Более тщательно выбита только опущенная рука. Возле неё просматривается какое-то «нечитаемое» изображение, надо полагать, имевшее продолжение на другой плоскости. Также не вполне ясен смысл просматриваемого за фигурой предмета, сделанного с помощью длинных и узких сколов.

Скифский мастер изобразил на плите человека в костюме, стоящего фронтально. Из-за коротких рук и удлинённого туловища его фигура кажется необычайно высокой, богатырской. Поскольку же одна рука выбита только до локтя, то создаётся впечатление, что она согнута и закрыта спиной. То есть фигура человека «читается» так, как если бы художник изобразил её со стороны спины. Тогда узкий предмет можно воспринять как лук, который держат правой рукой.

Однако в той же мере можно полагать, что фигура изображена в фас. Тогда согнутой оказывается его левая рука, которая достаёт из-за спины узкий предмет. К подобному «прочтению» склоняет и положение ног: ступни их развернуты вперёд вполоборота. Следует к тому же отметить, что одна нога смотрится слегка отставленной в сторону, поскольку ступня её, как бы стоящая на ноге маралухи, расположена несколько выше.

Возможна ещё одна интерпретация рисунка. В этом случае надо приписать художнику особую условность изобразительности, при которой близкие и мелкие объекты на фоне более далёких и массивных не изображаются. Тогда согнутая у груди рука, держащая лук (?), и часть этого лука (?) оказываются невидимыми. В принципе, исключать нестандартность такого метода нельзя, поскольку данный рисунок вообще достаточно оригинален. Например, совсем необычно представлена здесь одежда, выбитая широким контуром.

Оставленная же нетронутой поверхность камня в средней части силуэта обращает на себя особое внимание. Она выглядит как расширяющийся к низу прямоугольник, что придаёт фигуре женский облик. Об этом же говорят и неширокие покатые плечи, и тонкие руки, и весь удлинённый абрис фигуры с подчёркнутой талией.

Итак, нам представляется, что здесь изображен персонаж скифского времени – пазырыкская воительница. А о том, что этот образ посвящён человеку пазырыкского общества, свидетельствует его костюм, с таким тщанием выбитый древним художником, - шуба, сапоги-чулки и головной убор.

Рис. 1. Каменная плита из Усть-Коксы.


В покрое шубы можно отметить несколько бросающихся в глаза особенностей. Это широкий подол, отсутствие воротника и узкие рукава. Все эти характерные элементы костюма присущи именно тёплой наплечной одежде пазырыкцев. Кроме того, в рисунке обращает на себя внимание свисающие по бокам края подола. Возможно, таким способом мастер петроглифа хотел показать обычно пришиваемые к шубе кисточки конского волоса и распространённые в древности «хвосты», свисающие до колен [Полосьмак, 2001, с.127 – 132].

Кстати, колени на рисунке лишь угадываются. Мягкие очертания ног, надо полагать, обусловлены тем, что на них надеты типичные для пазырыкцев высокие сапоги-чулки из войлока. Их носили и мужчины, и женщины. В пазырыкских погребениях на Укоке найдены три пары целых и фрагменты двух пар таких войлочных чулок [Полосьмак, 2001, с. 125].

Однако самым показательным в костюме изображённой женщины является головной убор в виде шлема с высоким завершением. Как правило, такие шлемы были в ходу у мужчин, однако иногда и девушки-воительницы облачались подобным образом. Именно в таком высоком головным убором была обнаружена погребённая девушка на плато Укок в кургане 1 могильника Ак-Алаха 1 [Полосьмак, 1994, с. 43]. Примечательно, что на наскальном рисунке запечатлены даже такие немаловажные элементы шлема как «уши» - завязки.

Интересно также отметить, что художник несколько не рассчитал местоположение своего рисунка, в результате чего его шлём «не стоит прямо». Видимо, он сделал разметку только центральной части фигуры и не учёл высоту головного убора. Однако, как известно, навершию шлема, имевшему форму птичьей головы и украшенному фигурками животных, маркирующих сакральный «верх», придавалось особое значение. Отдал должное ему и мастер петроглифа, выдержав верные пропорции и сделав наверху несколько дополнительных ударов. Конечно, в таком масштабе невозможно в камне изобразить венчавшие шлем фигурки, но всё же ясно, что эти дополнительные удары несут особую смысловую нагрузку. В конечном итоге художнику пришлось выбивать навершие наклонённым, чтобы оно не попало на ногу марала.

Абрис войлочного шлема воинов-пазырыкцев представляет собой птицу [Полосьмак, 2001, с.158]. Действительно, в его изображении на усть-коксинской плите есть что-то птичье. Более того, мотив распахнутых крыльев последовательно проводится художником, начиная с «ушей» - завязок, и в линиях покатых плеч и рук, и в свисающих краях подола. Надо полагать, «птичьи» черты героя более всего символизировали быстроту и неуязвимость – главные боевые достоинства пазырыкского воина.

По наблюдениям Гиппократа, женщины у савроматов участвовали в войнах наряду с мужчинами и не вступали в брак, пока не убьют трёх неприятелей [Косвен, 1947, с. 34]. Такая же роль воинов была позволена и женщинам пазырыкского общества [Полосьмак, 2001, с. 276]. По этнографическим свидетельствам, воинственностью отличались женщины из привилегированных сословий. Неординарность же статуса человека подчёркивалась у пазырыкцев величиной навершия на шлеме [Полосьмак, 2001, с. 160]. Видимо, обладавшую выдающимися качествами воителя деву-богатырку и изобразил на плите художник.

Память о таких живших когда-то замечательных людях, ставших своего рода легендой, доносит до наших дней не только наскальное искусство, но и алтайский героический эпос. Сказание «Очы-Бала» целиком посвящено подвигам отважной и мужественной девы, не раз освобождавшей свой народ от завоевателей. Поэтические строфы рисуют её облик в виде статной, как скала, красавицы со стройными плечами и нежными руками, одетую в кафтан из тёмных соболей. Примечательно, что Очы-Бала была способна превращаться в девятикрылого орла. Завершив же свои подвиги на земле, она «как птица в небо уплыла» [Алтайские героические сказания, 1983, с. 283].

Интересно также, что Очы-Бала своею матерью называла «одну из нежно-лунных скал». Более того, она могла скалу превратить в своё подобие. Эта связь девы, которая «сама собою рождена», со скалой оказывается весьма многозначительной [Алтайские героические сказания, 1983, с. 237, 265]. Можно вообразить, что пазырыкская дева, подобная отважной героине эпоса, вдохновила скифского художника запечатлеть её в камне. Потом же её образ стал настолько почитаем, что она как бы сошла со скалы и обрела жизнь в поэтическом сказании. Возможно, что и сейчас алтайцы, увидев петроглиф пазырыкской воительницы, будут воспринимать его как первообраз своей великой богатырки Очы-Бала.



Подобные метаморфозы в русле «современной мифологии» вполне возможны в Горном Алтае. Так, на республиканском празднике «Эл-Ойын» летом 2000 года у села Кокоря Кош-Агачского района алтайская девушка, наряженная в пазырыкский костюм, являла собой живое воплощение женщины, более 2-х тысяч лет назад похороненной на плато Укок. Более того, в сознании народа она соединилась с богатыркой Очы-Бала, то есть стала персонажем одноименного алтайского героического произведения [Полосьмак, 2001, с. 285].

Список литературы
Алтайские героические сказания / Сказитель А.Калкин; пер. с алт. А.Плитченко – М.: Современник, 1983. – 288 с.

Косвен М.О. Амазонки: История легенды // Советская этнография. – 1947. – № 2. – С. 33 – 59.

Ларичев В.Е. Структуры Мироздания и обитатели его в мировоззрении тагарского жречества Южной Сибири // Астрономия древних обществ. – М.: Наука, 2002. – С. 217 – 227.

Маточкин Е.П. К расшифровке петроглифов грота Куйлю // Семантика древних образов. – Новосибирск: Наука, 1990. – С. 35 – 53.

Маточкин Е.П. Искусствознание и проблемы изучения первобытного искусства Сибири // Международная конференция по первобытному искусству. – Т.1. – Кемерово: НИКАЛС, 1999. – С. 110 – 117.

Полосьмак Н.В. «Стерегущие золото грифы» (ак-алахинские курганы). – Новосибирск: Наука, 1994. – 125 с.

Полосьмак Н.В. Всадники Укока. – Новосибирск: ИНФОЛИО-пресс, 2001. – 336 с.

Республиканский краеведческого музея им. А.В. Анохина,

Горно-Алтайск


Смотрите также:
Е. П. Маточкин образ богатырки на скалах алтая
77.15kb.
1 стр.
Образ женщины-богатырки в якутском олонхо
245.27kb.
1 стр.
Е. П. Маточкин юрий николаевич рерих – художник, исследователь искусства алтая
103.03kb.
1 стр.
Приказ № от рабочая учебная программа история культуры алтая
142.08kb.
1 стр.
Сценарий смотра конкурса художественной самодеятельности «Я горд лишь тем, что родом я с Алтая»
57.21kb.
1 стр.
Мировоззренческие проблемы взаимоотношений религиозных систем в горном алтае
161.67kb.
1 стр.
Е. П. Маточкин кандидат искусствоведения
173.23kb.
1 стр.
Конспект урока по литературе Алтая для 2 класса. Тема. «М. Мокшин. «Мы живём на Алтае»
46.81kb.
1 стр.
Здоровый образ жизни и спорт
82.77kb.
1 стр.
М. С. Панин, Д. С. Жилкишинова географические особенности распределения цинка и свинца в почвах юго-западного алтая
81.75kb.
1 стр.
Дополнительная информация по Алтаю! Турбаза “Лесовичок” — это одна из летних турбаз Горного Алтая рядом с озером Ая
20.1kb.
1 стр.
* пишущий привод (подробнее тут) с возможностью выставлять booktype для болванок dvd+r dl в dvd-rom
11.58kb.
1 стр.