Главная
страница 1страница 2страница 3


Генерал-майор в отставке Даниленко И. С.

начальник Научно-методического центра

отечественной военной стратегии

доктор философских наук, профессор
ОТ ПРИКЛАДНОЙ ВОЕННОЙ НАУКИ

К СИСТЕМНОЙ НАУКЕ О ВОЙНЕ
Проблема статьи науковедческая, и с первого взгляда она может показаться далекой от практики. Но это будет ошибочный взгляд. В наше время нет более актуальной для всей общественной и особенно военной практики задачи, чем развитие науки о войне. Знания о войне явно неадекватны ей как реальному явлению нашего времени. Хотя та система современных знаний, которую принято называть «военной наукой», напряженно ищет победные варианты военной борьбы, но война становится неприемлемым средством для решения общественно-исторических проблем не только с позиций гуманизма, но с позиций эгоистического политического рационализма. И в то же время войной заняты, пожалуй, больше чем миром, политика, культура, средства массовой информации. Война является важнейшим отправным пунктом прогнозирования и планирования будущего, которое в предлагаемых широкой публике сценариях наполнено звездными, роботизированными и другими экзотическими войнами. Военными сюжетами предельно нагружена общественная и индивидуальная психология народов, включая детей.

За ХХ век и прошедшие годы ХХI века война фантастически изменилась, ее возможности по уничтожению людей, плодов многовековой культуры и чудесных даров природы стали безграничными. Необычайно расширился диапазон ее изменчивости, а фундаментальных знаний о войне как общественном явлении существенно не прибавилось. Сегодня есть все основания повторить слова выдающегося русского военного теоретик Н.Н. Головина, который еще в конце 30-х годов ХХ века назвал войну «Великой незнакомкой» («La Grande Inconnue»). Тогда же он разработал проект создания новой науки о войне и опубликовал его за рубежом на русском языке в 1938 году1. В последующие годы ХХ века и в начале ХХI века война многократно демонстрировала свои новые, ранее неизвестные военной науке качества. Многократно увеличился объем информации о войне, но новая наука о войне так и не создана, и не потому, что отпала необходимость. Наоборот, она серьезно возросла. Но оказалась очень трудной проблемой, требующей больших усилий, средств, времени и упорства, преодоления догматизма в науке и несовпадения интересов в политике, все субъекты которой в наше время декларируют приверженность миру, а на практике среди них есть и те, кто организует подготовку к войнам, изыскание новых средств и методов их ведения. Такими действиями они вынуждают все страны заниматься подготовкой к войне в целях обеспечения сваей военной безопасностью. А в итоге политика оказывается бессильной справиться с войной2. Возникает замкнутый порочный мирно-военный круговорот общественной истории.

А что же современная военная наука? Она занимается тем, что приказывает ей политика, т.е. проблемами подготовки и ведения войны, а не войной как общественным явлением. Именно наука о войне призвана дать обоснование путей, позволяющих разорвать порочный мирно-военный круговорот общественной истории. Как отметил А.Е. Снесарев, война «нелегко поддается как нравственному, так и научному критериям»3.Создание такой науки о войне сегодня требует существенного обновления и расширения понятийного инструментария той ее части, которая в настоящее время называется военной наукой, нового, более широкого подхода к определению объекта, предмета и структуры новой науки. Для ведомственно-прикладной современной военной науки и для системной науки о войне как общественном явлении они будут существенно разными. Но вначале о том, что побуждает и понуждает заниматься поиском обновления науки о войне. Этим «что» является, прежде всего, современный кризис сложившейся военной науки.
1. Особенности современного кризиса военной науки
Кризисы военной науки не раз бывали и раньше. Но современный ее кризис имеет глобальный характер. Он является отражением кризиса функциональной роли войны в общественном историческом процессе. Война, за крайне редким исключением, уже не может быть эффективным, хотя и антигуманным методом выхода из кризиса общества или межобщественных отношений. Раньше война могла быть меньшим общественным злом по сравнению с такими затяжными и трудно разрешимыми кризисами. В наше время война стала несравненно большим злом по сравнению с теми кризисами, которые пытаются с ее помощью разрешить. Не только сами войны, но всеобщая постоянная подготовка к ним стала одной из главных причин и препятствий в решении многих современных кризисных явлений в национальном, региональном и мировом общественном развитии.

Понятие «кризис» соответствует состоянию военной науки не только у нас, в России, а и в остальном мире. Хотя характер и содержание этого кризиса различно в разных странах. Но для всех характерен кризис общественно-смысловой части военной науки. Все труднее найти обоснование оправданности войны. И в то же время войны не прекращаются.

Тот факт, что военная наука в настоящее время находится в кризисе, признают многие известные современные отечественные и зарубежные авторитеты. Поскольку у нас привычка больше доверять чужим пророкам, приведу позиции иностранных авторов.

Известный американский философ, социолог и футуролог Элвин Тоффлер в своей книге «Война и антивойна» пишет, что его целью было «набросать новую теорию войны и борьбы с нею»4 [Выделено И.Д.]. Существующая теория войны его не устроила, к такому выводу он пришел после длительной совместной научно-теоретической работы с американскими военными профессионалами, обратившимися к нему за помощью в прогнозировании эволюции войны.

Западноевропейский автор Мартин ван Кревельд в своем труде «Трансформация войны», к которому был проявлен и до сих пор не утрачен общественный интерес, целью своей работы заявляет попытку «заглянуть в будущее войны», но, прежде всего, выяснить, «почему наши представления о войне оказались тупиковыми»5 [Выделено И.Д.]-

В советское время на подобного рода утверждения был бы дан типичный ответ: это буржуазная военная наука находится в кризисе, советская – кризисов не знает. Только Холодную войну она не освоила, и Советский Союз потерпел в ней сокрушительное поражение. Самоуверенность господствующей идеологии, позволявшей ей брать на себя право делать выводы о состоятельности и ли несостоятельности той или иной науки, оказали плохую услугу обществу, интересы которого она бралась выражать и защищать. Сейчас другие времена. Провозглашен плюрализм мнений, но при негласной господствующей роли либеральной идеологии и декларативном отрицании идеологии вообще. Разговоров о кризисе военной науки почти совсем не слышно. Хотя он существует не в менее острой форме, чем в западных странах, и для современной России состояние военной науки представляет важнейшую, можно сказать, судьбоносную задачу.

Есть все основания утверждать, что кризисная ситуация в военной науке в современной России более сложная, чем на Западе, конкретно в США, где разработана теория и практически освоено искусство ведения нетрадиционной, Холодной войны, многие тайные операции которой не раскрывается и вряд ли будет это сделано в обозримое время.

И все же отечественные военные историки и военные теоретики все чаще поднимают вопрос о необходимости принципиально нового подхода к конструированию и развитию военной науки. На эту тему в военной периодике был ряд заслуживающих внимание публикаций. Отмечу только два факта, оставленных безо всякой критической реакции.

Еще в 90-е годы автор данной статьи ставил вопрос о крайней важности для современной России реформировать военную науку. Поскольку без научного обоснования невозможна успешная военная реформа6.

В 2001 году с аргументированным предложением о необходимости менять подходы к формированию и развитию системы военных знаний выступил известный военный историк В.А. Золотарев. Он писал: «В современных условиях коренного пересмотра методологических основ научных знаний о войне, армии и всей военной сферы необходимо срочное оперативное вмешательство для заполнения теоретико-методологического вакуума. Иными словами, нужна новая наука о войне, по своему содержанию отражающая все богатство взаимосвязей современной цивилизации»7 (Выделено – И.Д.). Было предложено и название предлагаемой новой науки о войне: неополемология, т.е. новая полемология (от греч. полемос – война).

Но как и чем заполнить теоретико-методологический вакуум, чтобы вывести военную науку из нынешнего тупика, – вот вопрос, на который надо найти ответ. Его поисками активно занимается академия Генерального штаба с начала 90-х годов. Теме «Военная наука» под разными названиями в академии в эти годы было издано четыре коллективных труда. Труды эти актуальность темы не исчерпали. Но в них доказывается необходимость более широкого подхода, по сравнению с общепризнанным, к исследованию объекта, предмета и содержания военной науки. Хотя разногласия остались, но все авторы согласились с тем, что военная наука не может ограничиваться проблематикой искусства подготовки, обеспечения и непосредственного ведения массовой вооруженной борьбы. Но выход этих трудов не вызвал ожидаемого авторами резонанса среди профессиональной военной общественности.

После разрушения Советского Союза соотношение между фундаментальной и прикладной частями военной науки принципиально изменилось. По существу в ней осталась одни прикладные научные дисциплины. Советская военная наука могла претендовать на статус системной науки о войне. Другой вопрос, насколько эта претензия была обоснована. Сегодня ясно, что она была явно завышенной и в конечном итоге несостоятельной. В то же время в системе советской военной науки была довольно широко разработанная с позиции коммунистической идеологии фундаментальная, общественно-смысловая часть, представленная марксистско-ленинским учением о войне и армии. В него были включены не только марксистские философские воззрения на войну, но и политологические, социологические, психологические, организационно-управленческие и даже педагогические проблемы ее подготовки и ведения. Другую, непосредственно боевую, прикладную часть советской военной науки составляла система конкретных научных дисциплин во главе с военной стратегией как интегрирующей дисциплиной всего дела организации, подготовки и планировании ведения вооруженной борьбы в вероятных войнах.

Обе части советской военной науки декларативно представляли единую систему, но органической связи между ними не было. Советская военная наука, придерживаясь ограничительного взгляда на сущность войны как процесса массовой вооруженной борьбы, поэтому она оказалась не в состоянии освоить все направления бурной эволюции войны в ХХ веке, конкретно, оставила без внимания ее нетрадиционное направление. В результате она не трансформировалась в подлинную науку о войне по ряду объективных и субъективных причин. Они будут раскрыты, когда будет написана научная история отечественной военной мысли советского периода. Тогда станет ясно, что в геополитическом крушении Советского Союза есть доля вины и советской военной науки.

Для подъема военной науки современной России до уровня науки о войне важно, по существу необходимо критическое исследование истории ее формирования и развития как в досоветский, так советский периоды. Прежде всего, предстоит выяснить, что сужало горизонт и препятствовало развитию военной науки в науку о войне.


2. Две аксиомы, ограничившие развитие военной науки

и ее трансформацию в системную науку о войне.
Первая аксиома заключается в объявлении вооруженной борьбы абсолютным средством достижения целей войны, что теоретически исключает самую возможность войны без массовой вооруженной борьбы. Согласно этой аксиоме различие между миром и войной составляет только вооруженная борьба. Это ограничивает изучение содержания и исторической эволюции войны исследованием эволюции оружия и его применения.

Вторая аксиома провозглашает войну явлением вечным, неустранимым. Такое утверждение вводит ограничение на изучение войны как общественного явления, отрицает возможность создания о ней положительной науки как составной части науки об обществе. По существу она ограничивает военную науку проблематикой технологии подготовки и ведения военной борьбы, дополняя ее только философско-мировоззренческим утверждением о вечном характере войны.

Обе аксиомы были введены в военную науку на этапе ее институционального утверждения в первые десятилетия ХIХ века и связаны с именами таких выдающихся классиков военной науки, как генералы Жомини и Клаузевиц. Они оказали большое влияние не только на формирование и развитие военной науки своего времени, но и на последующие подходы к ее построению, вплоть до наших дней.

Жомини (1779-1869), швейцарец, до 1813 года служил у Наполеона, был им замечен и отмечен как военный теоретик. В 1813 году он перешел на службу к Александру I и находился на русской военной службе до конца жизни (1869). Особой заслугой Жомини перед Россией было активное участие в обосновании необходимости и в разработке проекта документов создания академии Генерального штаба (первоначальное название «Императорская военная академия»). Как теоретик Жомини абсолютизировал наполеоновский метод ведения войн, из него он выводил всеобщие принципы организации военной борьбы. Для него война была вечным явлением и в принципе неизменным процессом вооруженной борьбы. При таком подходе назначение науки о войне сводилось к открытию законов вечной военной борьбы в форме вооруженного противоборства, к формулированию на основе этих законов принципов его организации ведения в интересах достижения победы.

Клаузевиц (1780–1831) – прусский офицер, впоследствии генерал, в 1812-1814 годах добровольно, вопреки позиции своего короля, служил в русской армии, был рекомендован Александру I как подающий большие надежды военный теоретик. После разгрома Наполеона Клаузевиц снова перешел на прусскую военную службу, но возлагавшиеся на него надежды серьезного военного теоретика он оправдал, создав труд «О войне». Опубликованный в 1832-1834 годы после его смерти (1831), этот многолетний труд стал всемирно известным, обессмертившим имя автора.

В отличие от Жомини Клаузевиц отрицал возможность открытия наукой о войне безусловных принципов организации военной борьбы по причине изменчивости обстоятельств, ее содержания и характера, но сделал в этом вопросе одно существенное исключение. Он абсолютизировал роль войскового боя, т.е. вооруженной борьбы, в достижении военной победы. Военная стратегия по Клаузевицу реализуется через организацию системы таких победных боев. Правда, он сделал оговорку, утверждая, что могут быть исключения: частная военная победа может быть одержана и без боя, но принципиально его решающую роль в войне не пересмотрел. В результате это делало принципиально разные подходы Жомини и Клаузевица в конструировании военной науки тождественными в прикладном отношении. Представление о войне жестко связывалось с вооруженной борьбой.

Относительно познания войны как общественного явления Клаузевиц считал, что положительная наука о войне в принципе не может быть создана. Действительно уровень развития общественной науки в его время не позволял создать такую науку о войне. К тому же Клаузевиц не стремился выйти далеко за пределы своего исторического времени, даже опасался от него оторваться в своих философско-социологических обобщениях. В предисловии к своему труду «О войне» он писал: «Философские заключения не избегались, но в тех случаях, когда связь доходила до крайне тонкой нити, автор предпочитал ее обрывать и снова прикреплять к соответствующим явлениям опытного порядка»8.

Но последователи Клаузевица его тезис о невозможности положительной науки о войне в его время возвели в ранг аксиомы для военной науки на все времена. Таким образом, выходило, что положительная наука о войне как общественном явлении не может быть создана никогда, и основой войны, ее сущностью всегда будет вооруженная борьба. Правда, Клаузевиц указал на связь войны с политикой. Это существенно расширяло изучение войны как общественного явления, выводило ее исследование за рамки «вещи в себе». Следовательно, войну порождает политика общества. Это очень важный вывод. Но он представляет только посыл в сторону исследования войны как общественного явления, кстати, противоречащий выводу о невозможности создания о ней положительной науки.

Интересна реакция русской военной мысли на указанные аксиоматичные положения этих выдающихся классиков европейской военной мысли первой половины XIX века.

По отношению первой аксиомы, абсолютизировавшей роль вооруженного противоборства в военной борьбе, с аргументированной критикой ее ошибочности выступил первый профессор стратегии академии Генерального штаба Николай Васильевич Медем. Сделал он это в 1836 году в своем труде «Обозрение известнейших правил и систем стратегии»9. Это был первый в мировой истории обзор основных течений европейской военной мысли, претендовавших на роль военной науки. Делался этот обзор для ориентации формировавшейся русской военной науки в уже существующих в других европейских государствах подходах к ее конструированию.

В своем обозрении известных в то время европейских военных теоретиков Медем особо выделил и внимательно исследовал творчество именно Жомини и Клаузевица. Подход первого в качестве ориентира для русской военной мысли он отверг, хотя отметил, достоинства Жомини по сравнению с многими другими военными теоретиками того времени. Что касается Клаузевица, отрицавшего возможность установления военной наукой общих, безусловных принципов и правил организации и ведения военной борьбы, поскольку она по своей природе переменчива и неповторима, Медем считал его подход правильным, продуктивным, но обесцененным абсолютизацией роли боя в достижении целей военной стратегии. В конечном итоге это делало подход Клаузевица тождественным подходу Жомини, который он отрицал. При этом Медем не ограничился критикой Клаузевица, а предложил свою аксиому, исправляющую его доктринальную непоследовательность в трактовке военной борьбы. По Медему в этой борьбе «все соображения должны иметь целью ослаблять или истреблять, какими бы то ни было средствами, силы противника и лишать его средств к защите»10 (выделено И. Д.).

Такой подход к военной борьбе он считал аксиоматичным. Для своего времени это был очень смелый новаторский вывод. Война рассматривалась не с позиции господствующей теории военной борьбы, абсолютизировавшей вооруженную борьбу, а с позиции интересов достижения целей военной борьбы. Для этого на войне могут применяться все средства ослабления, истребления и лишения противника способности защищаться.

К сожалению, отечественная военная наука не последовала за Медемом. Заменившие его на кафедре военной стратегии вначале полковник Голицын, а затем генерал М. П. Богданович не обратили внимания на его аксиому. Более того, генерал Богданович фактически дезавуировал ее. В своей книге «Записки стратегии», в которой он повторяет медемовский прием обзора мировой стратегической мысли, тем не менее, замечает: «Он (Клаузевиц) говорит, что ежели, мы достигаем какой либо военной цели и без боя, от опасения противника вступить с нами в бой, то это все равно, как если бы мы достигли цели посредством боя. Нельзя не сознаться в том, что такой подход несколько натянут»11 (выделено И.Д.).

Следовательно, оговорка Клаузевица, которая обязывала его, по мнению Медема, пересмотреть всю концепцию своего труда «О войне», отказа от абсолютизации вооруженной борьбы, для Богдановича была, наоборот, «натянутым» подходом. В результате русская академическая военная мысль пошла по пути поиска победных схем ведения вооруженной борьбы. Правда, в истории отечественной военной мысли имела место вторая попытка снять абсолютизацию роли вооруженной борьбы в войне и утвердить более широкой взгляд на военную борьбу. Это сделал А.Е. Снесарев в 1926 году. В своей рецензии на только что вышедшую книгу А.А. Свечина «Стратегия», давая ей высокую оценку, он отметил и существенный недостаток, который заключался в отсутствии должной связи войсковых операций с другими военными операциями. Он писал: «…Непрерывность усилий и вместе с этим и единство стратегии будут тогда лишь восстановлены, если «операции» придать более уширенный смысл, чем тот, который ей придает автор; тогда промежутки между «операциями» автора не будут провалами, а лишь какими-то другими операциями, в которых стратегия работает не мечом, а другими средствами, хотя бы и чужими - агитацией, сокрушением вражеской экономики, обгоном в воссоздании своих сил и т.п.»12.

Положение о том, что «стратегия работает не только мечом» также не было принято во внимание. Более того, А.А. Свечин, развивавший идеи Клаузевица и немецкого военного историка Дельбрюка (1848-1929) о стратегии измора и сокрушения, был подвергнут уничтожающей критике именно за стратегию измора. Эта стратегия как раз расширяла арсенал средств военной борьбы, открывая наряду с фронтами вооруженной борьбы фронты экономической, политической, информационно-психологической и других видов военной по своим целям и характеру борьбы.

В советский период отечественной истории в военной идеологии, соответственно и в военной науке, утвердилась априорная догматическая точка зрения, согласно которой сущность войны составляет вооруженная борьба. Отсюда вытекал культ стратегии сокрушения. После Второй мировой войны оружие массового уничтожения сделало такую позицию как бы вообще бесспорной. Применение этого оружия делало вроде бы малозначащими вообще другие средства военной борьбы.

Но именно это оружие серьезно стимулировало развитие эволюции войны в нетрадиционном направлении, выразившегося в активной разработке средств и методов, искусства ослаблять, уничтожать и лишать противника средств и способности защищаться без ведения вооруженной борьбы. Война с применением обеими сторонами ракетно-ядерного оружия не имела политического смысла, но и от военного уничтожения противника, которым США объявили Советский Союз, они не отказались. Холодная война в большой мере явилась результатом появления и накопления ракетно-ядерных вооружений.

Сразу же после окончания Второй мировой войны США настойчиво искали теоретическое обоснование и практические пути уничтожения Советского Союза без развязывания с ним вооруженной борьбы. Теоретической основой нового ведения войны, по-видимому, послужила теория «стратегии непрямых действий», которую активно разрабатывал английский военный историк и теоретик Лиддел Гарт (1895-1970). Похоже, что положения этой теории имели как открытую, так и строго закрытую часть. Но и без их публикации ясно, что США и Великобритания не связывали себя догматическими представлениям и о войне только как процессе массовой вооруженной борьбы. Холодная война для них не была аллегорией, а реальной войной с конкретными геополитическими целями, с отвечающим особенностям этой войны военным искусством: стратегией, оперативным искусством и тактикой. В разном отношении к этой новой войне сказалось разное геополитическое положение и разный мирно-военный опыт континентальных и морских держав. Для последних было привычным сочетание вооруженных и невооруженных средств и методов достижения военных целей.

Советская военная мысль не нашла адекватного ответа на развязанную против Советского Союза нетрадиционную войну, названную «холодной войной», на деле оказавшейся Третьей мировой войной, существенно отличной от первых двух мировых войн по средствам и методам ведения. Неприятие ее за войну говорит о том, что насаждаемая неадекватная виртуальная модель реальности может стать устойчивым предрассудком не только в общественном сознании, но и в узкой сфере науки, особенно когда другая точка зрения отрицается безоговорочно. Цепляясь за догму, согласно которой «сущность войны составляет вооруженная борьба», советская военная наука, считавшая себя самой передовой, не постигла Холодную войну, которая явилась результатом эволюции войны как общественного явления.

Следовательно, советская военная наука активно реагировала только на одно направление эволюции войны, конкретно на эволюцию средств вооруженной борьбы. И в разработку искусства подготовки и ведения традиционной войны, то есть на основе массовой вооруженной борьбы, советская военная наука внесла существенный вклад, который достоин сохранения и умножения, поскольку эта война еще не сдана в архив. Но она оставила без внимания нетрадиционное направление эволюции войны, а оно-то и породило Холодную войну. И наша военная история и военная теория до сих пор не могут признать этот факт. Мешает догма, сводящая сущность войны к вооруженной борьбе.

Таким образом, аксиома, связывающая понятие «война» только с вооруженной борьбой, была и остается серьезным препятствием для развития военной науки в науку о реально развивающейся войне. И хотя Холодная война дала убедительные доказательства того, что военные цели могут быть достигнуты не только вооруженными, а и другими средствами и соответствующими методами, наша военная наука в своем учебно-программном содержании остается на прежних позициях. В этом сказывается и ее ведомственное положение, и догматизм военных ученых, а также политическая заинтересованность определенного круга людей в объяснении разрушения Советского Союза исключительно общественно-политическими причинами. Именно в этих целях фактор Холодной войны сбрасывается со счетов истории. В этом сказывается влияние радикальной либеральной идеологии, претендующей на монопольное объяснение истории и целей современной политики. Как видно, война идеологий препятствует трансформации военной науки в подлинную науку о войне. Теперь уже другая господствующая идеология неявно ограничивает военную науку прикладной проблематикой.


следующая страница >>
Смотрите также:
Генерал-майор в отставке Даниленко И. С. начальник Научно-методического центра отечественной военной стратегии
407.18kb.
3 стр.
Секция краеведческо-поисковой работы
146.68kb.
1 стр.
Ветеранам северо-восточных пограничных рубежей России
12.56kb.
1 стр.
Женат. Воспитывает сына
11.66kb.
1 стр.
С. Г. Долгов, майор внутренней службы в отставке
3965.91kb.
16 стр.
И. Ф. Петров- один из первых военных лётчиков Советского Союза, генерал-майор в отставке, первый ректор Московского физико-технического института, рассказывая о своей жизни и людях, •с которыми ему довелось общатьс
1512.37kb.
5 стр.
Подведение итогов деятельности по тушению лесоторфянных пожаров 2011 года на территории Московской области
108.04kb.
1 стр.
Генерал-майор кгб вспоминает…
30.01kb.
1 стр.
И. В. Малиновский. «О жизни генерал-майора Вольховского»
119.27kb.
1 стр.
А. Улицы Омска, названных в честь омичей героев Великой Отечественной войны
192.52kb.
1 стр.
Наркоконтроль правительсто Самарской области поможет самарским наркополицейским
1158.57kb.
17 стр.
Конкурс «Дорога к звездам»
370.8kb.
1 стр.