Главная
страница 1страница 2 ... страница 36страница 37


Книга публикуется в номерах: 1-6 за 1997; 1-6 за 1998; 1-3,5 за 1999; 1,2,4 за 2000 и 1-3 за 2001, доступных на страничке «Архив ФиО» http://www.socionauki.ru/journal/fio/archive/


ФОРМАЦИИ И ЦИВИЛИЗАЦИИ

«Философия и общество» №1-1997 С. 10-88


ОТ РЕДАКЦИИ

Работа «Формации и цивилизации» должна заинтересовать профессиональных философов, историков и всех тех, кто увле­кается проблемами теории исторического процесса. Эта боль­шая книга, которую мы будем публиковать из номера в номер, состоит из трех частей. Первая часть излагает философские и социологические основания, на которых автор строит тео­рию исторического процесса. Вторая – предлагает основные моменты этой теории, третья – как бы оформляет последнюю, поскольку в ней дается поэтапное описание самого историчес­кого процесса – от появления человека разумного до современ­ности. Это не компиляция и не эклектическое смешение разных взглядов, а систематизированное исследование, оригинально трактующее комплекс наиболее важных вопросов философии и теории истории.

Конечно, многое может показаться необычным и спорным, причем начиная уже с первой главы книги. Но это совершенно естественно, если учесть широту, остроту поднимаемых в ней проблем и, что особенно хочется отметить, масштабность их охвата.

В книге подробно рассмотрено соотношение формаций и цивилизаций. Это также явилось хорошей возможностью для автора проанализировать глубинные противоречия и основы кризиса нашего обществознания. В результате сделан важный вывод: без ревизии базовых философско-социологических посту­латов и выводов нельзя по-настоящему решить ни одной серь­езной проблемы теории исторического процесса. Отсюда ясно, почему проблематика работы значительно шире, чем это вы­текает из ее названия.

Л. Е. Гринин, отбрасывая многое из исторического материа­лизма, в то же время против огульного отрицания того, что в нем ценно. Поэтому автор стремится критически изучить теорию исторического материализма, чтобы использовать все продуктивное в ней, а также в других концепциях для создания собственной цельной теории всемирно-исторического процесса. Но такой теории, которая не превратилась бы в очередную жесткую схему и не связала бы исследователю руки готовыми выводами, а стала бы своего рода методологией по отношению к теориям более низкого уровня. Вообще, как вы убедитесь, в работе придается необычно большое значение методологии и делается немало интересных выводов и наблюдений в этом плане.

Как видим, цель поставлена огромная, сложная и даже сама попытка ее осуществления крайне важна. К тому же нельзя не отметить, что в работе не только излагается авторское ви­дение исторического процесса, налицо стремление показать, как можно преодолеть болезненное расхождение между теорией и историей, которое он называет кризисом схоластики-фактологии. Намечены также пути перехода от их противостояния к сотрудничеству и взаимному обогащению. Может оказаться плодотворным и предпринятый поиск способов интеграции раз­ных взглядов и точек зрения.

Как бы читатель ни воспринял эту книгу, думаем, что он поймет своевременность и важность самой постановки вопроса о необходимости переосмысления тех основ, из которых, в разной мере, исходит большинство наших теоретиков истории и практикующих историков. И думаем, стоит прислушаться к мнению о том, что оставлять ситуацию в прежнем виде, избегать реконструкции исходных постула-тов – значит ждать саморазрушения науки, превращения ее полностью в ненужную практике схоластику.
ВВЕДЕНИЕ

Весь темп исторического развития сущес­твенно изменился... и у нас создается впечат­ление об особенно интенсивном движении «историчного». Я думаю, что это острое чув­ство является особенно важным потому, что человеческая мысль и человеческое сознание обратились к пересмотру основных вопросов философии истории, к попыткам построить философию истории новым образом. Мы вступаем в эпоху, когда человеческое созна­ние будет направлено к этим вопросам боль­ше, чем было направлено до сих пор.



Н. Бердяев

«Заглавие этого произведения было выбрано не без серьезного и основательного обдумывания, которого важные дела требуют от осмотрительного человека»1, – мог бы я пов­торить вслед за известным писателем. Действительно, избран­ная тема способна заинтересовать многих. Ведь проблема общественных формаций в центре внимания философов и историков уже несколько десятилетий и не раз вызывала го­рячие дискуссии2. А тема цивилизаций с конца 80-х годов стала едва ли не самой модной. Исследование историческо­го процесса в этом аспекте можно лишь приветствовать. Настораживает иное. В одних случаях – повторение уже пройденных зарубежной наукой ошибок. Попытки предста­вить историю как сумму изолированных и почти неизменных в своих главных чертах культур при последовательном про­ведении могут вести лишь в никуда. И потому почти так же вредны, как и стремление подогнать непохожие общества под один ранжир. В других – желание механически совместить формационный и цивилизационный подходы. При этом должным образом не учитывается тот факт, что в своем клас­сическом виде теория цивилизаций создавалась в значитель­ной мере в противовес теории единства развития человече­ства (следовательно, и как альтернатива марксизму). Поэтому-то ни эклектическое смешение этих двух парадигм, ни замена одной категории – «формация» – другой – «цивилизация», ни т. п. комбинации не могут быть эффективны, ибо они механически несовместимы. Здесь дает себя знать глав­ная проблема современных философии и теории истории. Что я имею в виду?

Дело в том, и это уже давно ясно, что «коренных перемен в историческом материализме не произойдет, пока со­храняют силу общепринятые представления о собственности, роли личности, о пяти формациях, строящихся вокруг форм собственности, о жесткости законов, прямолинейности отношений базис – надстройка и т. п. Таким образом, наряду с тяжелым наследием прошлого, традициями мертвых поколений, которые тяготеют над умами живых, в нашей философии истории есть и коренные методологические пороки, устарелость, которые не позволяют сделать ее адекватной для познания исторического и современного процессов. Эти пороки и устарелости не устранить косметическими сред­ствами, здесь необходима серьезная реформа»3. Так я думал в конце 80-х. Сегодня же эти убеждения стали только гораздо более ясными и глубокими. Несомненно, за прошедшие годы наша общественная наука сделала громадный шаг впе­ред: отказалась от ряда догм и грубой необъективной крити­ки, познакомилась со многими достижениями мировой нау­ки, усвоила, что правомерно наличие многих подходов и т. д. Но все это только обнажило пороки общей философско-социологической системы. И в то же время доказало, что далеко не все в историческом материализме
(и шире – марксизме) не выдержало проверки временем. Следовательно, многoе в них может быть успешно использовано и сегодня, но только после адекватной интерпретации.

Поскольку основные теоретические проблемы истмата не были решены, ученые оказались перед дилеммой: либо отказаться от истмата и тем самым лишить себя путеводной нити, либо пытаться совместить его с достижениями мировой науки. Однако ни из того, ни из другого ничего перспек­тивного не вышло. Получалось так: либо отказ от теории вообще, либо эклектика, либо противоречивые в своих ос­новах теории, либо слишком формализованные суперконцепции, которые игнорировали специфику социального, что не позволяло применять их для анализа исторического процес­са.

Как видно из названия, в работе также делается попытка объединить формационный и цивилизационный подходы. Но желание «примирить» эти две концепции, скорее, удобный предлог для того, чтобы по возможности решить еще более глобальные задачи. Дело в том, что ни эту, ни множество других проблем нашего обществознания не решить до тех пор, пока не будет коренной ревизии все еще господствующей истматовской теории, причем начиная с самых общих, исход­ных постулатов, законов, категорий и т. п. Без этого, без пе­реосмысления всей системы философии и теории истории в целом, из порочного круга, по моему глубочайшему убежде­нию, не выйти. Ведь стоит только «тронуть» ту или иную категорию, тот или иной закон, вывод и т. д., как – из-за жесткой связи систематизированного знания – убеждаешь­ся: необходимо идти дальше и дальше, чтобы разобраться в проблеме. Но поскольку большинство ученых либо не име­ют возможности этого делать, либо не хотят, либо не могут, как правило, получается «тришкин кафтан»: латая теорию в одном месте, исследователь не замечает, что в другом обра­зовалась дыра4. Если же игнорировать философию истории вообще, то попадаешь, по выражению Коллингвуда, в плен еще худших доктрин.

Столкнувшись с такой ситуацией и осознав ее, я задался целью разобраться в глубинных противоречиях истмата с тем, чтобы, используя все продуктивное в нем и все то, что мне было известно и казалось ценным и приемлемым в мировой науке, создать широкую и непротиворечивую теорию исто­рического процесса человечества.

Нет ни возможности, ни нужды рассказывать здесь о сложных и даже драматических коллизиях творческой и лич­ной судьбы автора. Важнее отметить другое: я постепенно уверовал в возможность осуществить задуманное, в правильность в целом избранного направления, которое требовало от меня постоянного уточнения и в определенной части пересмотра полученных выводов, открывало новые горизонты. Плоды многолетних изысканий – в этой книге. Конечно, я лучше, чем другие, представляю ее недостатки и ни в коем случае не полагаю, что моя концепция единственно возмож­ная и правильная5. Напротив, читатель убедится, что один из главных моих постулатов – нет единственно верной и остальных неверных концепций, а есть относительно лучшие и худ­шие. Однако я надеюсь, что мои взгляды глубже тех, что господствуют сегодня в нашем обществознании.

Основная трудность, с которой я столкнулся в своих исследованиях, заключалась в следующем: совмещая две противоположности, важно было не отказаться от общей теории и не создать очередную жесткую схему, которая уже заранее связывала бы исследователя готовыми выводами. Этого можно было достичь, только исходя из принципа, что я анализирую и описываю исторический процесс человечества в целом, а каждое конкретное общество соотносится с этим процессом сложно, непрямо, особо и чаще всего непохоже. Неразделение всемирного и конкретно-общественного, общего и частного, на мой взгляд, важнейший недостаток истмата. Вот почему я буду постоянно возвращаться к данной проблеме. Только уяснив, что выводы, касающиеся общечеловеческого развития, не должны прямо прилагаться к какому-либо (вообще ни к какому) обществу (такая операция, кроме учета конкретных исследований, требует сложной системы правил и процедур), можно понять, как совместить общую доктрину и свободу выводов исследователя.

Иными словами, общая концепция, несущая, разумеется, определенное содержание, должна выступать прежде всего методологией по отношению к исследованиям более низкого уровня. Очерчивая круг проблем, помогая найти адекватные средства их решения, предостерегая от «изобретения велосипеда» и иного рода ошибок – она ни в коем случае не должна навязывать готовых, априорных выводов. Поэтому читатель не удивится тому, что в работе столь большое внимание я уделял объяснению собственных и чужих методов, их возможностей, достоинств и недостатков. Без этого идеи автора понять сложно6.

Но дело еще и в другом. Создается впечатление, что между философией и историей в последние несколько лет – после отмены идеологической цензуры и ослабления внутренней идеологической дисциплины – разрыв не только не умень­шился, но даже увеличился. Историки все больше «впадают» в эмпиризм, и только «последние из могикан» продолжают попытки «расшить» теорию. Как уже отмечалось, исключи­тельно остра потребность в новых подходах и идеях. Но, может быть, существует не меньшая потребность в поиске возможностей интеграции этих новых подходов. Иными сло­вами, нужна методология синтеза разных взглядов, аспектов, углов, точек зрения и т. п., которая позволяла бы переходить от одной схемы научного анализа к другой, яснее видеть область и пределы применения той или иной теории, осво­бождаться от бесплодной критики. Задача эта между тем едва ли в полном объеме осознается. Но она назрела.

Стремление довести до минимума противоречия концеп­ции, а сделать это в рамках только теории исторического процесса невозможно7, заставило меня углубиться в пробле­мы философии истории и общей исторической социологии (книгу предваряет философско-социологическая часть), бо­лее того, мне пришлось «вторгнуться на территорию» того, что прежде называлось диалектическим материализмом, ибо вопрос о законах истории не мог быть решен без выяснения, что такое закон вообще. А проблема общественных законов, их правильной интерпретации и применения, как читатель убедится сам, методологически и логически важнейшая. И только осознав философско-социологические выводы, чита­тель яснее и глубже поймет и теорию истории. Вторая часть книги посвящена основным моментам теории историческо­го процесса, а в третьей – дано поэтапное его описание.

Теперь несколько неизбежных во введении объяснений.

Поставленные задачи громадны, а потому не хотелось бы перегружать читателя детальным разбором недостатков и ошибок различных концептуальных подходов. К тому же критика, как известно, сама по себе не несет положительно­го содержания8. И хотя ее здесь достаточно, она подчинена задачам построения концепции автора. Ибо самое важное – чтобы читатель понял его замысел. Поэтому я также неред­ко отказывался от обсуждения толкований тех или иных тер­минов, теми или иными школами, теми или иными учены­ми.

Я вынужден был ввести немало собственных категорий. Но там, где была возможность обойтись общепринятыми, я использовал их. Правда, подчиняя их логике концепции и исходных посылок: в одних случаях отграничивая содержа­ние, в других – существенно меняя его. Такой прием впол­не естествен и даже обычен в науке. Но это потребует от читателя большего внимания, для того чтобы не путать при­вычное значение с тем, какое определил автор.

Я также хотел бы извиниться за повторы, которых не уда­лось избежать. С этим так или иначе сталкиваются все, кто пытается охватить широкий круг вопросов. Поэтому, выби­рая из двух зол меньшее, я, говоря словами одного ученого, предпочитаю лучше быть многословным, чем непонятым.

Эта книга – плод почти двадцатилетних изысканий и раздумий. В ней много того, что я считаю своим достижением, открытием, и, где это возможно и удобно, я подчерки­ваю собственный вклад в развитие каких-то вопросов, про­блем. Но еще Гердер более двух веков назад замечал, что трудно изобрести что-то по-настоящему новое9. А сегодня при гигантском объеме литературы ученые часто просто не знают, что делают их коллеги, и физически не могут прочи­тать все. Поэтому – хотя везде, где только можно, я указы­вал первенство других или определенное сходство моих взгля­дов со взглядами других – я заранее хочу извиниться, если где-то по незнанию или недоразумению упустил подобное совпадение. И буду благодарен тем, кто внесет ясность в те или иные частности в этом плане.

Однако мне не хотелось бы, чтобы возможная критика делала акцент на приоритетах отдельных моментов, игнори­руя при этом главное – общую идею. Можно доказать, что кто-то, где-то, когда-то нечто подобное уже сказал. (Кажет­ся, и Маркса изводили подобными придирками.) Однако нередко забывают, что на первый взгляд сходные мысли, идеи и выводы в разных теоретических рамках приобретают иной, порой даже противоположный смысл.

В общей же концепции самое важное – это именно тео­рия как нечто новое и принципиальное, как результат осо­бого творческого подхода и процесса. Как говорил Толкотт Парсонс: «Научный интерес состоит не в том, чтобы обна­ружить в работах этих ученых отдельные разрозненные утверждения, но единый массив систематической теоретичес­кой аргументации»10.

Теоретик обычно одни элементы и компоненты своей теории берет готовыми, другие – изменяет, совершенству­ет, третьи – создает сам. Но часто самое трудное – именно соединить их в некую целостность, чтобы она была органичной, непротиворечивой, чтобы она работала. Этот процесс можно сравнить с творческой работой конструктора, который из известных в принципе элементов, частей и т. п. и собственных находок создает принципиально новый тип машины.

Вот мне и хотелось бы, чтобы читатель сумел понять и оценить концепцию в целом. Но как бы ни отнеслись к этой работе, я полагаю, что предпринятая мною попытка полез­на, поскольку она заставит задуматься над многими проблемами, иные из которых по-настоящему не осознаны. Остав­лять же ситуацию в прежнем виде, избегать реконструкции исходных постулатов – значит ждать саморазрушения науки, превращения ее в схоластику.




ЧАСТЬ I




ФИЛОСОФСКО-СОЦИОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ ТЕОРИИ ИСТОРИЧЕСКОГО ПРОЦЕССА


Первая часть названа по аналогии с известной работой Рудольфа Карнапа «Философские основания физики». Как уже отмечалось, здесь рассматриваются вопросы, без правиль­ного понимания которых не будет ясна позиция автора по очень многим проблемам теории исторического процесса11. Читатель убедится сам, что от исходных философских посы­лок в значительной степени зависят (иногда даже удивитель­но, до какой степени) выводы в исследованиях, казалось бы, далеких от философии12.

Данная часть разбита на два раздела, первый посвящен философским проблемам, второй – общесоциологическим.




следующая страница >>
Смотрите также:
Книга публикуется в номерах: 1-6 за 1997; 1-6 за 1998; 1-3,5 за 1999; 1,2,4 за 2000 и 1-3 за 2001, доступных на страничке
6512.39kb.
37 стр.
В ред. Федеральных законов от 24. 07. 1998 n 125-фз, от 04. 01. 1999 n 5-фз, от 17. 07. 1999 n 172-фз, от 27. 05. 2000 n 78-фз, от 09. 06. 2001 n 74-фз, от 08. 08. 2001 n 123-фз, от 29. 12. 2001 n 188-фз
416.96kb.
1 стр.
С изменениями от 25 января 1996 г., 28 мая 1997 г., 30 марта 1998 г., 21 ноября 1999 г., 2 марта 2000 г., 9 апреля, 5 октября, 23 декабря 2001 г.; Указом Президента РФ от 11 апреля 2008 г
49.28kb.
1 стр.
С изменениями от 16 июля 1998 г., 5 августа 2000 г., 30 декабря 2001 г., 21 марта, 24 декабря 2002 г
277.71kb.
1 стр.
Изменения от 22. 05. 2013г. Информация по международным и всероссийским соревнованиям в 2013 году
336.61kb.
1 стр.
Изотопия кислорода благородных опалов
59.93kb.
1 стр.
Наша гордость- наши выпускники
10.44kb.
1 стр.
21 июля 1997 года n 114-фз российская федерация
607.05kb.
3 стр.
Сборник материалов 1998-1999 гг. М.: «Святитель Киприан»
354.93kb.
2 стр.
Общероссийский классификатор информации о населении
473.22kb.
9 стр.
Закон 5 марта 1999 года №46-фз "о защите прав и законных инвесторов на рынке ценных бумаг"
175.42kb.
1 стр.
Обзор отрасли: производство стройматериалов (часть 1) Общая характеристика строительного комплекса РФ
168.88kb.
1 стр.