Главная
страница 1страница 2 ... страница 5страница 6
39
В четверг вечером мама, папа, Анна и Элен внезапно завалились к Эмили. Они ездили в Диснейленд на весь день, так что я думала, что раньше полуночи они не появятся. Уже потом я поняла, что это неспроста, так как на маме был ее лучший кардиган, а губы подкрашены особым, «парадным» образом (это когда колечко помады шире, чем губы). Она выглядела как респектабельный клоун.

– Заходите, заходите, – сказала я. – Как Диснейленд?

Мама молча отошла в сторону, открывая нашему взору папу в ортопедическом воротнике.

– Ой.


– Вот ответ на твой вопрос, – проворчала мама. – Он снова встал на этих водных горках. Он никого не слушает. Никогда. Твой отец должен все проверить на себе.

– Оно того стоило, – возразил папа. Ему пришлось повернуться всем телом, чтобы посмотреть на маму.

– Пап, а когда ты сюда приезжал с другими бухгалтерами, вы были в костюмах?

– Костюмы? – Папа был шокирован. – Мы же представляли Ирландию. Разумеется, мы были в костюмах.

– Хорошо провели время в Диснейленде? – спросила я Элен.

– Ага. Потому что мы не ездили. Мы отправились в Малибу искать себе красавчиков – серфингистов.

– Но у вас же нет машины, – поинтересовалась Эмили у Анны. – Как же вы добрались до Малибу? Господи, надеюсь, вы не... вы не ездили на автобусе?

Анна покачала головой.

– Нет, Итан и его приятели из соседнего дома были очень любезны и отвезли нас на своем «рискмобиле».

– Но вы же познакомились только вчера вечером!

– Tempus fugit . – сказала Анна с видом знатока. – Живи настоящим!

Все в комнате замолкли и уставились на Анну, ведь ее девизом всегда было «Не делай сегодня то, что можно отложить на послезавтра. А еще лучше – на следующий год».

– Анна втюрилась в Итана, – сказала Элен.

– Нет, не втюрилась.

– Втюрилась.

– Нет.


– Да.

– Правда, что ли? – Эмили сгорала от любопытства.

– Нет!

– Да! – настаивала Элен. – Просто надо помучить ее, чтобы она призналась. Что тут у тебя может сойти за электрошок?



– Котенок, может, просто скажешь и все? – спросила мама. – Электрический шок это очень больно.

– Я в него не втюрилась.

Из кухни донесся грохот. Элен выдвигала ящики и рылась в них.

– Эмили, я нашла только электрический нож, – крикнула Элен. – Можно отрезать от нее по кусочку.

– Если вы будете меня мучить, то я поеду домой, – сказала Анна.

– Оставь нож на месте. Притащи лучше вина.

– А ты чем сегодня занималась? – спросила мама у меня.

У меня был странный день. Меня мучила ностальгия. Я вспоминала себя в семнадцать лет, когда у нас только-только завязались отношения с Шэем. Нахлынуло столько воспоминаний, которые отозвались во мне сладкой болью.

Но мои мысли прервал голос мамы, вернув меня в сегодняшний день, в солнечный Лос-Анджелес.

– Я что, со стеной разговариваю? – резко воскликнула она. – Что ты сегодня делала?

– Ой, извини. Я стирала. Ходила в супермаркет.

На меня снова наорал этот бомж. Что-то про автомобильную гонку и про какую-то Лалу, которой пуля попала в бедро. Но в этот раз я не приняла это на свой счет. Я набрала гору прекрасной еды. А потом долго думала, почему же – неважно, находится ли супермаркет в Ирландии или за шесть тысяч миль в Лос-Анджелесе, – почему я всегда стою в очереди за кем-то, кто удивлен, что за это еще и платить надо. Покупки уже запакованы, уложены в тележку, чтобы отвезти ее к машине. Кассир говорит сумму по чеку, тут этот чудак или чудачка удивляются до глубины души, и начинают шарить по карманам или рыться в сумочке в поисках кошелька. В конце концов эти горе-покупатели расплачиваются кредиткой, которая не читается или отсчитывают мелочь по три часа.

Затем я зашла в аптеку по соседству и купила себе скребок для языка. Теперь буду ждать, когда же моя жизнь наладится.

– А потом я пришла домой и помогала Эмили.

Я приготовила ей черничный коктейль, подобрала синоним к слову «блестящий», ответила на звонок Ларри Сэведжа и сказала ему, что к ней пришел специалист по глубокой очистке кишечника, хотя Эмили лежала на диване с сигаретой в зубах и плакала.

– Прошлый вечер был чудесен, – сказала мама. – Если не считать фильма. А Шэй Делани ни чуточки не изменился. Встреча с ним на меня благотворно повлияла. И он собирается прийти завтра к нам на ужин. Папа сказал.

– Он не придет, – сказала я. – Это было сказано из вежливости.

– Придет, – настаивала мама. – Он же сказал, что придет.

Папа практически приставил ему нож к горлу, разумеется, ничего не оставалось сделать, как наобещать с три короба.

– Шэй – козел, – сказала Элен. – Он так смотрел на тебя, Мэгги.

– Он на всех нас смотрел, – отрезала мама.

– Нет, я имею в виду, он по-особому на нее смотрел. Глазами.

– А чем он еще должен был смотреть? Ногами? – фыркнула мама.

Но не успела я разобраться в том запутанном клубке чувств, которые вызвали во мне ее слова, как Анна сказала удивительную вещь:

– Он хочет всем понравиться.

– А что в этом плохого? – спросила мама. – Его и впрямь все любят.

– Я – нет, – сказала Элен.

– Ты говоришь это лишь из чувства противоречия.

– Иди домой, старушка. Я устала, и ты меня выводишь из себя.

– Я пойду, но только когда сама захочу. Эй ты! – Мама окликнула отца, словно он был послушным песиком. – Пора заканчивать с этим!

– Куда это вы намылились?

– К соседям на вечер увлекательных историй! Когда мы закончили смеяться, я сказала:

– Зачем ты идешь, если не хотела?

– Разумеется не хотела, а что делать? – возмутилась мама. – Просто Майк поставил меня в неловкое положение.

– Ну и не ходи, – предложила Элен. – Пусть идет на три буквы.

– Нет! – Внезапно мама задрала нос. – Если уж я пообещала что-то, то сделаю. Я не из тех свистушек, которые берут свое слово назад. Мы пойдем на часок из вежливости, а потом откланяемся под предлогом, что у нас другая встреча.

– Скажи, что ты сегодня идешь в знаменитый ночной клуб «Вайпер-Рум», – предложила Элен. – Там вечеринка для пожилых.

– «Вайпер-Рум», – повторила мама. – Правильно. Если мы сами не выберемся оттуда через полтора часа, приходите на помощь.


Как только родители свалили, Элен деловито поинтересовалась:

– Расскажите мне про этого парня со здоровенным шнобелем. Его Трой зовут? Как ни странно, он кажется мне привлекательным.

– Сейчас присвоим тебе номер, и вставай в очередь! – сказала ей Эмили те же слова, что и мне когда-то. – «Не влюбись в меня, детка, потому что я лишь разобью твое сердце».

– Влюбиться? – удивленно усмехнулась Элен. – Хорошая мысль. А кто-то спал с ним? – Она взглянула на Эмили. – Ты, разумеется!

– Спроси лучше Мэгги.

– Хорошо. Так кто спал с ним?

Я пожала плечами, а Элен бросила на меня пронзительный взгляд.

– Ты?


– Да, я.

– Но ты же у нас хорошая девочка.

– Да?

Она с недоверием рассматривала меня, а потом решила разузнать все поточнее.



– Но ведь ты и этот Трой, вы ведь не пара?

– Не пара.

– Тогда ты не будешь возражать, если я с ним потусуюсь?

– Мне до этого нет дела.

– Ты, должно быть, хочешь иметь дело с его подружкой? – неожиданно резко спросила Эмили.

– С кем? С этой кучерявой мымрой? – Элен тихонько рассмеялась. – Не думаю, что с ней будут какие-то проблемы. Лучше расскажите мне о Ларе. Соседские парни сказали мне, что она – лесбиянка. Интересно, на что похож секс с девушкой, – произнесла она мечтательным тоном, но лишь потому, что хотела вызвать фурор своим свободомыслием. – Чем же они занимаются в постели?!

– Спроси у Мэгги, – снова порекомендовала Эмили.

– Ха-ха-ха! – заржала Элен, а потом резко остановилась, будто врезалась в гранитную стену. Ее лицо стало бледным, все краски исчезли. – Я тебе не верю.

Я снова пожала плечами.

– Как хочешь.

Вся эта ситуация меня забавляла.

– Когда?


– На прошлой неделе.

– Я тебе не верю. Я спрошу у Лары.

– Валяй, – спокойно сказала я.
Следующий час Элен разглядывала меня, как будто видела в первый раз. Она качала головой и едва слышно бормотала:

– Господи, госпо-о-оди.

Остановилась сестрица, только когда Эмили взглянула на часы и воскликнула:

– Кстати о ваших родителях! Они там уже почти полтора часа. Не пора ли их спасать?

– Да, давайте.

Мы вышли из дома и с улицы посмотрели через стеклянную входную дверь в гостиную Майка и Шармэн. Мама величественно восседала на стуле, а остальные скучковались у ее ног. Она что-то рассказывала и улыбалась. Папа неестественно неподвижно стоял, опершись на диван, в своем ортопедическом воротнике. Он тоже улыбался.

Я постучала в стекло. Какой-то тощий бородатый тип подошел к двери и прижал палец к губам:

– Это история про знаменитого Симуса. Про то, как он добился любви дочери врача.

Мы с Эмили, Анной и Элен обменялись озадаченными взглядами. Потом прошли за бородачом и заняли место на полу. И тут я забеспокоилась. У мамы был сильный ирландский акцент, я такого даже и не слышала ни у кого. А количество столь любимых ирландцами слов «охохошеньки» и «ойойошеньки» опасно зашкаливало.

– Охохошеньки, да этот Симус был мастер на все руки. Мог трактор перевернуть, и деньжата у него водились, а как он танцевал! Ойойошеньки, да это был самый лучший танцор, какого вы только знали. Он даже на блюдце смог бы станцевать!

Я была в ужасе, что она выставляет себя посмешищем. Но я посмотрела на лица собравшихся, и промелькнула мысль: да они же ловят каждое ее слово, как завороженные! Все наклонились вперед, словно мама была магнитом, а они – железными опилками. Можно было услышать, как муха пролетает, такая стояла тишина.

– Он умел просто танцевать под джаз, как обычно, вести партнершу по одной линии. А мог раскрутить ее на восемь оборотов. А какие у него были мозги, охохошеньки, просто супермозг! Он столько книжек перелопатил...

– Перелопатил книжки? – прошептала Эмили. – О чем это она?

– Тихо! – свирепо шикнула на нее девица, которая могла бы быть моделью для рекламы батиков.

– ... Он разбил сердца всех женщин Ирландии. Все матери в городе не спускали с него глаз. – Она профессионально держала слушателей в напряжении. – И не только из-за своих дочек!

Это замечание вызвало смех, которым я поспешила воспользоваться, и жестами показала ей, что пора закругляться. Она поняла. Но выглядела расстроенной.

– Дамы и господа! – прервала она смех.– Дамы и господа! Как вы заметили, пришли мои дочки. Они хотят отвезти меня в клуб «Вайпер-Рум».

Тут же несколько человек начали сердито протестовать.

– Так что мне пора покинуть досточтимую публику.

– Досточтимую публику? – спросила Элен. – Где она этого набралась.

– Неужели нельзя подождать пять минуток? – злобно спросил здоровяк с конским хвостом, повернувшись к нам. – Нам хочется услышать конец истории!

– Да! – воскликнул кто-то еще. – Пусть Джонни Депп подождет !

Ну и что нам оставалось делать?

– Хорошо, – сказала я. – Не имеет значения.

– Ойойошеньки! – застеснялась мама. – Я и не знала, что вам так понравилось. Ну, если вы настаиваете...

– Мы настаиваем! – взорвалась комната. Кто-то из ее поклонников в первом ряду нежно дотронулся до нее и попросил:

– Продолжайте, мама Уолш!

И мама Уолш продолжила и рассказывала свои байки еще весьма продолжительное время. Когда слушатели наконец отпустили ее, то чуть ли не на руках вынесли на улицу. И папу тоже. К несчастью, все слегка усложнилось, когда выяснилось, что ни в какой клуб она не идет. Это была лишь уловка, чтобы вызволить ее оттуда, которую она сама же и одобрила.

– Я хочу в «Вайпер-Рум», – сказала мама голосом капризного ребенка.

– Ты не можешь, ты слишком старая, – отрезала Элен.

– Ты сама сказала, что там вечер для пожилых.

– Это была шутка. Мы сегодня вымотались. Да еще эта смена часовых поясов. Так что мы идем спать.

Мама повернулась к нам с Эмили. На ее лице было написано «и ты, Брут?».

– Мне нужно дописать сценарий, – нервно сказала Эмили. – Надо поспать.

– А я ей помогаю. Всем спокойной ночи, увидимся завтра!

Мы с Эмили помчались домой, заперли за собой дверь, но несмотря на это с улицы еще какое-то время доносился жалобный мамин голос:

– Но я же на каникулах! А с вами никакого веселья.
40
Отпуск должен был пойти нам с Гарвом на пользу, но получилось наоборот. Мы вернулись измученные. Нас терзали сомнения, что все, что мы делали вместе, неправильно. Словно у нас был билет в одну сторону в страну под названием Катастрофа. Чем сильнее мы пытались выпутаться из сложившейся ситуации, тем глубже она нас затягивала.

Когда мы вернулись, атмосфера оставалась натянутой. Пару раз я замечала, что Гарв смотрит на меня, и в его глазах застыло обвинение. Примерно дней через десять после возвращения из «отпуска» у нас была назначена встреча с гинекологом доктором Коллинзом, где мы вновь пытались выяснить причину двух выкидышей подряд. Именно в его кабинете и рухнула последняя подпорка под нашим браком. Так что я точно могу сказать, когда, мой брак потерял равновесие и скончался.

Однако, когда происходит нечто фатальное, в тот самый момент вы можете не понять, что это «нечто» имеет именно фатальный характер. Вы подозреваете, что произошло что-то нехорошее и губительное, но только с течением времени открывается весь ужас ситуации.

Я во всем виню рутину. Рутина скрывает от вашего взора беду. И вы думаете, что если встаете с утра, надеваете чистую одежду, ходите на работу, время от времени едите и смотрите сериалы по телику, то все под контролем. Мы тоже жили по такому расписанию, но каждую минуту нам приходилось таскать с собой всю тяжесть наших умирающих отношений.

После первого выкидыша мы оба хотели попробовать еще раз и немедленно. Мы очень надеялись, что новая беременность смоет нашу печаль. В этот раз все было иначе. Думаю, я боялась снова забеременеть, боялась нового выкидыша. Тем не менее я следила за своей базальной температурой ежедневно, и мы с Гарвом занимались сексом, правильно сказать, выполняли супружеский долг, если день был благоприятным. Пока не произошло кое-что, чего раньше не случалось. Мы были в постели, Гарв уже собирался войти в меня, но тут я заметила, что у него проблемы. Его эрекция уменьшилась, стала менее твердой.

– Что такое? – спросила я.

– Просто слегка... – замялся он, пытаясь все-таки попасть в цель.

Но надежды не было. Прямо на глазах его член начал опадать, опадать, опадать, и за какие-то секунды из твердого жезла превратился в дряблую сосиску.

– Прости, – сказал Гарв, отодвинувшись от меня и уставившись в никуда. – Это, наверное, из-за алкоголя.

– Ты же выпил всего литр пива. Это из-за меня. Ты меня больше не хочешь.

– Нет, что ты. Я тебя хочу, как и раньше. Он снова лег рядом, и мы лежали, обняв друг друга, но каждый – внутри своей печали.

В следующий раз, когда мы попробовали заняться сексом, это случилось опять. Гарв был подавлен. Из статей в «Космополитен» и от своих подружек я знала, что это самое ужасное, что только может произойти с мужчиной, так как он чувствует, что его оставила мужская сила. Но я не могла утешить его. Я и сама была ранена в самое сердце. Мне было тяжело от того, что он отверг меня. Я сердилась на его бесполезность. Если так пойдет и дальше, как же мы заведем ребенка?

Мы предприняли еще одну попытку, еще более провальную, чем остальные. А потом молча пришли к обоюдному решению, что больше не будем. С тех пор мы практически друг до друга не дотрагивались.
Однажды субботним вечером мы смотрели видео. Кажется, «Люди в черном». Короче, какая-то туфта про то, что мир вот-вот рухнет, если кто-то немедленно не совершит героический поступок. Мы досмотрели фильм почти до конца. Заиграла быстрая музыка. Обстановка в кадре накалялась. И вдруг Гарв сказал:

– А кому какое дело?

– Что, прости?

– Кому какое дело? Пусть рушится этот чертов мир! Всем будет лучше.

Это было так непохоже на Гарва, что я пристально на него посмотрела. Шутит или нет? Но, разумеется, он не шутил. Передо мной был человек, неуклюже развалившийся на диване, волосы растрепались над почерневшим от горя, непокорным лицом. Кто это?

На следующее утро я проснулась, приняла душ, выпила кофе, оделась, а Гарв все еще лежал в постели.

– Вставай, ты опоздаешь, – сказала я.

– Я не буду вставать, останусь в кровати. Раньше он себе такого не позволял.

– Почему?

Он не ответил, я спросила снова:

– Почему?

– Из-за налогообложения, – пробормотал он, повернувшись лицом к стене.

Несколько минут я просто стояла и смотрела на этот неподвижный холм, укрытый пуховым одеялом. Потом вышла из комнаты и отправилась на работу. Он не хотел со мной разговаривать, а я почти и не расстроилась. Новые огорчения больше не наполняли мою душу тяжелым отчаянием, они просто спокойно ложились поверх других огорчений. Наверное, потому, что там уже места для них не было. Мое настроение и так было хуже некуда.

Кроме тех редких дней, когда мы пропускали работу (но только по очереди), наша обыденная жизнь заставляла нас бежать по кругу, как белки в колесе. Мы думали, что двигаемся вперед, но топтались на месте, ничего не изменялось. Примерно тогда я и начала пить свои контактные линзы.

Раз-два-три. Пролетали дни. Мы выплачивали проценты по закладной, удивлялись, какие большие пришли телефонные счета, обсуждали любовную жизнь Донны. Это были знакомые темы. Неотъемлемая часть нормальной жизни. Мы ходили на работу, иногда выбирались куда-то с друзьями, где пускали всем пыль в глаза, потом шли в спальню и, не дотрагиваясь друг до друга, засыпали на несколько часов, чтобы проснуться в четыре утра и начать беспокоиться. Не буду скрывать, я ждала, когда же все нормализуется. Я все еще была уверена, что это ужасное состояние лишь временное. Пока не наступила та самая ночь. Незадолго до того, как предметы потеряли свои очертания, я вдруг увидела ситуацию насквозь. Я смотрела через завесу нашей обыденной жизни, через язык, понятный только нам, через все то, что мы пережили. Прямо в наши души. Смотрела на то, что произошло в последнее время. Осталась только суть. И мне пришла в голову очевидная, но ужасная мысль: «У нас все плохо».
Не знаю как, но после нашей поездки в Сент-Люсию прошло несколько месяцев.

Тот день, когда мы должны были пойти в гости к Элейн и Лайму, ничем не отличался от остальных. Никто не мог предвидеть, что именно тогда вся хрупкая структура нашего брака развалится окончательно. И вот вступает в действие неумолимая цепочка событий: телик с плоским экраном падает на ногу Лайма, во время телефонного разговора я говорю, что куплю что-нибудь на ужин, и коробка шоколадных трюфелей в холодильнике попадается мне на глаза. А заканчивается все неожиданно и неприятно. Картина следующая: Гарв вынимает трюфели из пакета с покупками и восклицает:

– Эй, смотри-ка! Снова эти конфеты. Они что, преследуют нас?

Я посмотрела на него. Потом на коробку. Снова на него. Недоуменно.

– Ну же, ты знаешь, – игриво сказал Гарв, продолжая стоять на своем. – Мы ели эти же конфеты, когда....

И тут все стало очевидным, и я поняла. Он говорил о ком-то другом, о каком-то интимном моменте с другой женщиной. И это было недавно.

Я почувствовала, что падаю, и было ощущение, что буду падать вечно. Но я резко заставила себя остановиться. Вот оно, финита ля комедия. Но я не могу. Не в состоянии наблюдать, как мой брак не только движется по спирали вниз, но еще и захватывает других людей, утягивая их в водоворот.
41
В пятницу папа пошел к хиропрактику вправлять шею, а мама с Элен и Анной отправились на Родео-драйв. Мама настояла, что тоже хочет поехать, хотя мы и предупреждали, что цены там кусаются. Без сомнения, она насладилась прогулкой. По крайней мере, по возвращении она с удовольствием поворчала по поводу высоких цен.

Я не смогла пойти с ними, так как Эмили сказала, что я должна помочь ей заколотить пару последних гвоздей в крышку гроба ее переписанного сценария. Ларри Сэведж хотел увидеть текст на своем столе к обеду, поэтому мы работали в режиме аврала. Все утро мы читали вслух, искали непоследовательности, проверяли причинно-следственные связи. В полдень, как говорит Эмили, «в двенадцать ноль-ноль», мы распечатали сценарий. Пришел курьер. Эмили поцеловала пачку листов и попрощалась со своим детищем:

– Удачи, мой бедный ублюдочек!

И сразу после сцены прощания измученная Эмили отправилась в постель. С Лу. Я неожиданно поняла, что мне делать нечего. Было слишком жарко, чтобы загорать, по телику ничего интересного, а по магазинам идти страшно – еще куплю чего-нибудь.

Мои мысли вернулись к сегодняшнему ужину. Я могла зуб дать, что Шэй не придет. Вы бы видели его лицо, когда папа пристал к нему с приглашением. Неохотно он сказал «да», просто чтобы не обидеть отца. Ничего удивительного, если мы получим сообщение, что он никак не может уйти со встречи или что-то в этом духе.

Но что, если он придет? Что тогда?

И сразу же я решила сделать укладку. Единственным возможным выбором была Реза. Она странноватая и неуравновешенная, но до ее салона всего две минуты по прямой. Если отвлечься от того, что Реза в прошлый раз сотворила с моей челкой, она поработала на славу. Просто придется пару часиков поносить на башке колготки, когда вернусь домой, и все будет великолепно.

Я записалась на укладку по телефону. Когда я пришла в парикмахерскую, нелюбезность Резы меня не удивила, к тому же в этот раз она была не так груба. Несколько раз, намыливая мою шевелюру, она устало вздохнула. Потом она начала дергать мои волосы щеткой, и раздался еще более глубокий горестный вздох.

Через пару секунд еще один. Он прошел через все ее тело и обдал меня, словно ураган. И еще один! Наконец я решилась спросить:

– С тобой все в порядке?

– Нет, – ответила Реза.

– Что случилось?

Еще один вздох был на подходе. Я почувствовала его приближение. Он собирается где-то внизу, поднимается вверх по телу, распирает ей грудь и вырывается наружу. Она так долго не отвечала, что я решила – ответа не последует. Но Реза подыскала нужные слова:

– Мой муж обманывает меня. Господи, зачем я только спросила?!

– Обманывает? Не все деньги отдает? – спросила я с надеждой.

– Нет!


Господи, я так и думала, но мне просто невыносимы дискуссии на тему неверных мужей.

– Он нашел другую любовь.

К моему ужасу, по ее щеке покатилась слеза. И еще одна. И еще.

– Мне очень жаль.

– Но он все еще спит в моем доме, ест мою еду и звонит этой шлюхе с моего телефона, а счета оплачиваю я!

– Это просто ужасно!

– Да, мне очень грустно. Но я сильная!

– Молодец.

Казалось, она впервые за сегодняшний день обратила внимание на мои волосы.

– У тебя слишком длинная челка.

– Нет, у меня отличная челка.

Но было слишком поздно. Она уже достала ножницы, и начала стричь мне челку. Слезы наполнили ее глаза, ослепляя ее. Ослепляя.

Хватило каких-то двух-трех секунд, чтобы моей голове был нанесен непоправимый ущерб. Секунду назад у меня была нормальная челка, и вот уже она стала абсолютно кривой, как у неоромантиков. В самом коротком месте она не достигала и двух сантиметров. В ужасе я смотрела в зеркало. Хорошо еще, что Реза не довела свое черное дело до конца и не сделала из меня индейца. Но что я могла сказать? Я не могла ругаться с женщиной в таком состоянии. Хотя я и в другой день не стала бы этого делать. Вы же знаете, что высказать парикмахеру правду-матку труднее, чем заставить верблюда пройти сквозь игольное ушко и так далее.

Меня подташнивало. Я расплатилась. Прикрыла рукой лоб и побежала домой. Когда я мчалась мимо дома Козлобородых, Итан открыл окно и заорал:

– Эй. Мэгги, какая у тебя странная челочка! В два счета все трое оказались на улице, как и после прошлого моего визита к Резе, и начали изучать мой новый облик.

– Думаю, это круто, – сказал Луис.


следующая страница >>
Смотрите также:
Заходите, сказала я. Как Диснейленд?
828.81kb.
6 стр.
Диснейленд парк
42.18kb.
1 стр.
Диснейленд в Токио, открытый в 1983 году, стал первым Диснеевским парком развлечений за пределами США
29.69kb.
1 стр.
Обзор арт-кафе
44.46kb.
1 стр.
Павел Амнуэль
1863.52kb.
13 стр.
Инструкция по активации eToken для «psb on-Line»
19kb.
1 стр.
Ганс Христиан Андерсен Дюймовочка
148.96kb.
1 стр.
Проверочная работа
67.56kb.
1 стр.
"Диснейленд"
10.88kb.
1 стр.
Расположение: Сан-Диего, штат Калифорния
53.38kb.
1 стр.
Азартный Париж Львов- прага- карловы Вары Париж(2ночи)- версаль– Диснейленд- нюренберг -львов
74.7kb.
1 стр.
Алиса играет в крокет
9.87kb.
1 стр.