Главная
страница 1страница 2 ... страница 21страница 22
Иоахим Видер, 1965г.
«Катастрофа на Волге»

Воспоминания офицера-разведчика 6-ой армии Паулюса.

КНИГА ИОАХИМА ВИДЕРА И ЕЕ ЗНАЧЕНИЕ.
ВСТУПИТЕЛЬНАЯ СТАТЬЯ.
Вторая мировая война принадлежит к числу таких событий, которые никогда не изгладятся из памяти людей. Стремление мировой общественности осмыслить причины, ход и последствия этого мощного социального катаклизма с годами становится все более настойчивым. Увеличивающийся поток книг и статей, посвященных второй мировой войне, как в странах социализма, так и в капиталистическом мире, недвус­мысленно свидетельствует об этом. Но в странах так называемого западного мира, особенно в ФРГ — право­преемнике государства, несущего главную ответствен­ность за развязывание двух мировых войн, к сожале­нию, как это уже неоднократно отмечалось в советской печати, историография второй мировой войны нередко вступает в заведомое противоречие с фактами.

В странах НАТО, и особенно в ФРГ, нарастает мутный поток фальсификаторских публикаций, ме­муаров, статей, исследований, описаний сражений, военно-стратегических обозрений по отдельным теат­рам боевых действий, монографий о родах войск, о войсковых формированиях, политических трактатов о предыстории и ходе второй мировой войны.

Весь этот поток литературы в той или иной мере служит делу апологии агрессии против СССР, других социалистических стран, реваншу, подталкиванию к тотальной термоядерной войне. Именно поэтому совет­ским историкам, работникам идеологического фронта, участникам минувшей войны не раз приходилось браться за перо, чтобы опровергнуть измышления мно­гих западногерманских авторов. Речь при этом шла о разоблачении идеологов реваншизма, преследовавших злонамеренные цели, такие, например, как реабили­тация германского генштаба, фашистского генералитета и вермахта в целом, стремившихся доказать, что поражение Германии носило случайный характер, В ряде книг беззастенчиво восхвалялись «опыт и про­ницательность» германского генштаба, «искусство» полководцев, «доблесть» гитлеровских вояк, «совершен­ство» германской техники и т. д. При этом фальсифи­каторы истории стремились оклеветать советский на­род и его армию, показать, что поражения, нанесенные гитлеровцам Вооруженными Силами СССР, явились всего лишь следствием тяжелых географических и климатических условий и численного превосходства. Наряду с этим обелялась политика нацизма по отно­шению к населению, проживавшему на оккупирован­ной территории. Попутно многие из авторов книг, в зависимости от своего участия во второй мировой войне, стремились выгородить себя, восстановить свой престиж. Едва ли не квинтэссенцией этих и многих других фальсификаторских измышлений является вер­сия, будто немецкая нация в итоге войны незаслуженно обижена и поэтому вынуждена готовиться к реваншу.

Характерно, что сия «идея» перекочевала со стра­ниц исторических сочинений во внешнеполитическую программу западногерманского правительства. Так, нынешний канцлер ФРГ Людвиг Эрхард в своей пер­вой программной речи заявил: «В этом договоре (имеется в виду «мирное урегулирование» с Германией в соответствии с интересами западногерманских моно­полистов.— А. Е.), и только в нем, могут и должны быть установлены окончательные границы Германии, которая, согласно действующему юридическому поло­жению, продолжает существовать в своих границах от 31 декабря 1937 года» ( См. «За рубежом», № 43,1963,стр.19). Глава западногерманского пра­вительства, таким образом, намерен возвести реваншистские фантазии монополистов и милитаристов в принцип международного права.

Лишь отдельные западногерманские авторы попы­тались осмыслить поражение Германии во второй ми­ровой войне. К ним, несомненно, принадлежит автор данной книги — Иоахим Видер.

Книга И. Видера весьма существенно отличается от подавляющего большинства работ западногерманских авторов о минувшей войне в целом и о битве на Волге в частности.

Ее характеризует прежде всего стремление честно, отбросив предвзятость, проанализировать причины и последствия гигантской катастрофы, разыгравшейся для немецких армий в междуречье Дона и Волги.

Если подавляющее большинство тех, кто писал в Западной Германии о минувшей войне, следует отне­сти к разряду ничему или почти ничему не научив­шихся в итоге войны, то Видер — это историк и чело­век, извлекший уроки из трагических событий прош­лого. Достаточно в этом плане привести такую вы­держку из его книги:

«...Я находился в состоянии нервной взвинченно­сти, которая, обострив мои чувства, помогла мне за­глянуть в пропасть нескончаемых бедствий, во всю ужасающую глубину нашего грехопадения. Близость смерти сорвала с моих глаз последнюю повязку, и вне­запно я с поражающей ясностью осмыслил разрознен­ные многолетние наблюдения, впечатления, мучительные размышления и восприятия. Теперь, на грани между жизнью и смертью, война, принявшая для нас самый ужасный оборот, предстала передо мной в роли неумолимого разоблачителя всего, что происходило вокруг. Противонравственная сторона войны и бес­смысленность ее, как, впрочем, и всего нашего роко­вого заблуждения вообще, которое логически привело нас в этот ад, со всей отчетливостью стала ясна мне. И я чувствовал себя участником разыгрывавшегося во­круг шабаша ведьм, в котором был повинен и я. Созна­ние этой вины свинцовым грузом висело на мне, отяго­щая мое сердце и совесть».

Таким образом, Видер мужественно признает ответ­ственность за бесчеловечную войну и ее последствия не только за Гитлером и окружавшими его политика­нами и генералами, но и за каждым военнослужащим вермахта, за каждым немцем, следовавшим за призы­вами бесноватого фюрера.

Пропасть разделяет постановку вопроса, свойствен­ную Видеру, от утверждений западногерманских фаль­сификаторов истории, будто в войне против Советской России Германия выполняла «цивилизаторскую» мис­сию. А ведь именно так ставили вопрос некоторые, чтобы не сказать многие, западногерманские авторы трудов о войне.

В книге «Роковые решения» генерал Блюментрит заявляет, что Гитлер «вынужден» был начать войну против СССР из «благородных» побуждений — защи­тить Европу от «красной опасности», так как «Советы в 20—30-х годах создали миллионную армию и увели­чивали ее». Далее он пишет: «Так как вермахт яв­лялся тогда единственным эффективным барьером между Красной Армией и Европой, Гитлер считал, что миссия Германии — ликвидировать угрозу на востоке и отбросить назад нависшие над Европой силы боль­шевизма. Он пристально наблюдал за ходом событий в этом районе и готов был действовать, как только в этом возникнет необходимость» (Блюментрит, Роковые решения, Воениздат, М., 1958, стр. 66).

Читая книгу Видера, убеждаешься, однако, что он не ограничивается утверждением виновности гитлеров­ских вояк, а идет дальше и ставит следующую, едва ли не самую важную для немецкого народа проблему о необходимости сделать выводы как из трагедии у стен волжской твердыни, так и из поражения во вто­рой мировой войне в целом. С тревожной озабоченностью свидетельствует он, что многие бывшие гитле­ровские генералы и высшие офицеры снова вернулись к старому — к проповеди милитаризма и реванша, что жиреющий по мере экономического восстановления ФРГ обыватель стал забывать уроки минувшей войны, а в исторической литературе вновь возрождается культ солдатчины, ореолом славы окружается вермахт. Видер заявляет: «Завещание павших может быть выпол­нено лишь в том случае, если воспоминание об этой (Сталинградской - А. Е.) военной, моральной и поли­тической катастрофе станет для нас неиссякающим кладезем исторических уроков».

В своей книге Видер, фактически солидаризуясь с материалами, разоблачающими западногерманских фальсификаторов истории, подготовленными советской к мировой прогрессивной историографией, с помощью неопровержимых фактов подтверждает злонамерен­ность писаний таких проповедников реваншизма, как Манштейн, Гёрлиц и другие.

Иоахим Видер участвовал в битве на Волге в со­ставе 6-й армии в качестве офицера для особых пору­чений и офицера разведотдела VIII армейского корпуса этой армии. Он принимал участие в сражениях под Харьковом, а затем с 6-й армией дошел до Сталин­града, где разделил участь окруженных войск. В те­чение нескольких лет Видер находился в советском плену, а затем возвратился в Западную Германию, где проживает и поныне. Видер — сын католического свя­щенника, весьма религиозный человек, которого не заподозришь в симпатиях к коммунизму. Его книга по­этому убедительный пример того, как люди с различ­ным мировоззрением становятся союзниками в борьбе за решение главной проблемы современности — за­щиты мира, предотвращения новой мировой войны.

Впервые воспоминания Видера о битве на Волге под заголовком «Сталинградская трагедия» были из­даны в 1955 году весьма ограниченным тиражом. В дальнейшем Видер переработал книгу, значительно расширил ее, дополнив анализом ряда работ, посвя­щенных этой же теме. Первая часть книги «Воспоми­нания пережившего трагедию» повторяет ранее издан­ные мемуары Видера. Наибольшую идейную нагрузку несет вторая часть — «Спустя 20 лет. Критические раз­думья», посвященная анализу книг: «Потерянные победы» Э. Манштейна, «Я выполняю приказ» (лите­ратурное наследство Паулюса в обработке Гёрлица), и рассмотрению деятельности командира LI армейского корпуса 6-й армии генерала артиллерии Зейдлица, во­шедшего затем в Национальный комитет «Свободная Германия».

Книга, первая часть которой представляет собой сгусток непосредственных личных впечатлений пере­жившего трагедию, а вторая — попытку осмыслить про­исшедшее спустя двадцать лет, ни по замыслу автора, ни по материалу, имевшемуся у него, не дает полного представления о битве на Волге. Она трактует лишь о втором оборонительном для немцев и наступательном для советской стороны периоде битвы. Таким образом, героическая оборона наших войск в Волго -Донском междуречье и в самом Сталинграде, то есть первый период битвы, длившийся четыре месяца — с 17 июля по 19 ноября 1942 года — остался вне поля зрения автора книги, хотя именно эти бои и подготовили усло­вия для той не виданной в истории войн катастрофы гитлеровских войск, которую столь впечатляюще опи­сывает Видер.

Стоит поэтому хотя бы кратко сказать об этих со­бытиях. С 17 июля по 7 августа 1942 года развернулись ожесточенные бои в большой излучине Дона, основ­ным содержанием которых было сдерживание продви­жения противника, нанесение ему возможно больших поражений в живой силе и технике с целью выиграть время для осуществления необходимых оборонитель­ных мероприятий (подтягивание резервов, подготовка рубежей обороны). В итоге вместо запланированного захвата города с ходу в июле основные силы 6-й армии Паулюса втянулись в кровопролитные бои еще на дальних подступах к Сталинграду.

С 8 по 18 августа бои шли на внешнем обводе ста­линградской обороны. К этому времени гитлеровское командование уже убедилось, что сил одной 6-й гер­манской армии будет недостаточно для овладения го­родом на Волге, и повернуло сюда 4-ю танковую армию, которой по первоначальному плану предстояло насту­пать на Кавказ. Танковая армия Гота пробила нашу оборону на внешнем обводе и приблизилась на 30 километров к городу. Однако, несмотря на все это, с по­мощью жесткой обороны, контрударов и контратак советским войскам удалось и на этот раз сорвать за­мысел врага.

С 19 августа по 3 сентября гитлеровское командова­ние с необычайной настойчивостью стремилось осуще­ствить свое новое намерение — овладеть городом по­средством концентрических ударов обеих армий из района Трехостровская на восток (6-я армия) и из района Абганерово на север (4-я танковая армия). 6-я германская армия, передав участок от Павловска до устья реки Хопер 8-й итальянской армии, собирая мощный кулак, нацеливала теперь удар на форсиро­вание Дона в районе Вертячего и рассчитывала ворваться в Сталинград с северо-запада. Одновременно 4-я танковая армия, подтянув свои силы на правый фланг и обеспечив свой левый фланг двумя румын­скими дивизиями, должна была нанести главный удар на Сталинград с юга и также ворваться в город.

В начале этого этапа противнику удалось форсиро­вать Дон в районе Вертячего и прорвать внешний об­вод обороны города. 23 августа немецкие войска вышли к Волге на участках Ерзовка, Рынок. Город в то время подвергался ожесточенной бомбардировке с воздуха. Враг бросил на Сталинград всю авиацию своего 4-го воздушного флота. С выходом к Волге немецкое коман­дование предприняло удар с юга, стремясь отрезать от города 62-ю армию и часть сил 64-й армии, находив­шихся еще на внешнем обводе в районе города Калач. Чтобы спасти 62-ю армию от разгрома, а Сталинград от захвата, Советское командование приняло решение об отводе 62-й армии на средний обвод. Этот маневр, успешно осуществленный в ночь на 31 августа, не только сохранил силы 62-й армии, но и сорвал замы­сел врага захватить город с юга. Следует иметь в виду, что в самом Сталинграде в это время войск почти не было.

С 4 по 13 сентября бои разыгрались на внутреннем обводе сталинградской обороны. Боевые действия со­ветских войск вновь характеризовались осуществле­нием многочисленных контрударов и контратак с юга и особенно с севера по вышедшим к Волге войскам гитлеровцев. Эти активные действия отвлекли силы про­тивника с направления главного удара, позволили про­должить укрепление обороны самого города.

А затем на протяжении более 2 месяцев — с 14 сен­тября по 18 ноября — развернулись ожесточеннейшие бои в черте города; здесь с особенным упорством обо­ронялся каждый рубеж, каждый квартал, каждый дом. Одновременно на флангах наступавшей немецкой группировки — севернее и южнее города — велась под­готовка к нашему контрнаступлению.

Именно в итоге всех этих боев и произошло то со­бытие, с описания которого Видер начинает свою книгу, говоря о черном для гитлеровцев дне 19 ноября 1942 года: «В то пасмурное утро глубокой осени, — пи­шет он, — промозглый туман вскоре сменился ме­телью — наступила суровая русская зима. Но еще раньше, в предрассветных сумерках, здесь, на самом опасном участке Восточного фронта, где мы, немцы, глубже всего проникли на территорию противника, разразилась катастрофа, которую предчувствовали и ждали с нараставшей тревогой многие из нас. Русские перешли в наступление и сразу же нанесли сокруши­тельный удар сначала по румынским соединениям, находившимся на левом фланге нашей группировки... Развивая наступление, превосходящие танковые и кавалерийские соединения русских в тот же день молние­носно обошли нас с севера, а на следующий день и с востока. Вся наша армия была взята в стальные клещи. Уже три дня спустя в Калаче на берегу Дона кольцо окружения сомкнулось».

Таким образом, в книге Видера с той или иной сте­пенью полноты раскрываются события, связанные: а) с контрнаступлением советских войск с 19, 20ноноября 1942 года, приведшим к окружению немец­кой группировки; б) со сжатием кольца окружения с ноября по 11 декабря 1942 года; в) с попыткой деблокады окруженных силами вновь созданной 4-й танко­вой армии, вошедшей в группу армий «Дон», с 12 по 30 декабря 1942 года(В это же время войска Юго-Западного и частично Воро­нежского фронта разгромили основные силы 8-й итальянской армии и так называемой оперативной группы «Холидт», что также нашло отражение в книге Видера); г) с уничтожением окруженной группировки с 1 января по 2 февраля 1943года; д) с ликвидацией советскими войсками так называемого воздушного моста, который пытался создать Геринг с целью снабжения окруженных.

Основное значение в описании этих событий Видером состоит в том, что советский читатель едва ли не впервые получает в целом достоверную картину того, как развивались и воспринимались эти события во вра­жеском стане.

Мне неоднократно еще в ходе самого сражения, ко­торое я пережил в роли командующего Сталинград­ским фронтом, приходилось мысленно воссоздавать картину событий по другую сторону линии фронта, но лишь сейчас, прочтя книгу Видера и легко отметая объяснимые, и в общем сравнительно не частые неточ­ности и искажения, я наконец ясно и отчетливо увидел грандиозную панораму трагедии двух германских ар­мий, погибших на Волге по вине своих недальновид­ных полководцев.

Как ни потрясающа картина катастрофы, воссоз­данная Видером — очевидцем событий —в первой ча­сти книги, вторая ее часть, где Видер выступает как исследователь и публицист, впечатляет не меньше. В этой части скрупулезно рассматривается проблема виновности и ответственности гитлеровских воена­чальников за сталинградскую трагедию вермахта.

На первый взгляд может показаться, что вопрос этот спустя два десятилетия после события не заслу­живает особого внимания. В действительности же он отнюдь не потерял актуальности и сегодня.

Бывшие гитлеровские военачальники, ныне служа­щие в бундесвере, активно готовятся к новой войне, а мощная пропагандистская машина Бонна, да и не только Бонна, непрерывно работает над тем, чтобы выгородить военных преступников, снять с них ответ­ственность за содеянные преступления (Характерно, что в силу порочной позиции наших быв­ших западных союзников гитлеровский генеральный штаб не был объявлен преступной организацией). Мы уже го­ворили об этом в начале предисловия. Ведь действи­тельно делается все, чтобы окружить имена гитлеров­ских военачальников, повинных в гибели сотен тысяч людей, ореолом славы, показать «совершенство их профессионального мастерства» (В этом отношении и Видер нет-нет да и поддается офи­циальной боннской пропаганде), «благородство духа», верность неким высшим солдатским принципам, само­отверженность в борьбе с преступным дилетантским руководством Гитлера. Для реабилитации преступных действий военачальников выдвигаются избитые аргу­менты о том, что военное командование было подчи­нено политическим инстанциям, что полководцам не­когда было заниматься вопросами права и морали, ибо все их внимание поглощала борьба на фронтах.

В связи с этим стоит привести следующую тираду генерал-полковника Фрисснера из его книги «Предан­ные битвы»: «Поскольку начало и окончание войны является прерогативой политики, нечего у военных спрашивать, почему они продолжали борьбу, хотя ви­дели, что война проиграна. Утверждения, подобные следующим: «вермахт капитулировал» или «генералы проиграли войну», нелогичны и несправедливы. Войну проигрывает или выигрывает политическое руковод­ство... Это несправедливо, когда после проигранной войны солдаты, которые, исполняя свой долг, жертво­вали собственной жизнью, делаются козлом отпуще­ния...» (Н. Frissner, Verratene Schlachten, Hamburg, 1G56, S. 227). Фрисснеру вторит и Гёрлиц. Получается, что ответственность должны нести лишь Гитлер и самые ближайшие его подручные. Милитаристы изобража­ются спасителями немецкого народа от самого страш­ного в его истории врага.

Видер же в своей книге резко и доказательно по­лемизирует с подобного рода попытками обелить и реабилитировать милитаристов, подобных Манштейну, верой и правдой служивших нацизму. Знаменательно то, что автор книги с фактами в руках обвиняет гитле­ровский генералитет наряду с преступлениями против народов оккупированных стран, прежде всего в пре­ступлениях против собственных солдат. Со скрупулез­ностью прокурора Видер исследует степень, виновности и ответственности за сталинградскую трагедию двух военачальников — Манштейна и Паулюса. И устанав­ливает, что основное бремя ответственности несет Манштейн. Это важный и совершенно правильный вывод. Но характерно, что именно фельдмаршал Эрих фон Манштейн был поднят на щит всей пропагандой по ту сторону Эльбы. Он был признан самым блестящим стратегическим умом в вермахте, ему приписывается замысел западной кампании 1940 года, в итоге которой Франция в молниеносной срок была поставлена на колени. Он же, Манштейн, якобы спас Германию от разгрома весной 1943 года, восстановив после ката­строфы на Волге немецкую оборону на южном крыле Восточного фронта, что дало в руки Гитлера, несмотря на опасно сложившуюся военную обстановку, необхо­димые предпосылки для политических акций, с по­мощью которых якобы можно было свести войну по меньшей мере вничью. (Речь идет о планах заключе­ния Германией сепаратного мира с Великобританией и США.) Наряду со стратегической и полководческой одаренностью фельдмаршалу приписывали и всевоз­можные другие достоинства: рыцарскую честность, преданность долгу, отечеству и своим солдатам, заботясь о которых он якобы не щадил своей карьеры и вступал с Гитлером в опасные для себя конфликты.

Манштейн, как и Гудериан, стал знаменем опреде­ленных кругов ФРГ, стремящихся переиграть войну. Неким идеалом человека и полководца Манштейн сде­лался, однако, неспроста и не без собственного участия, ибо своими выступлениями и прежде всего своей кни­гой «Потерянные победы» Манштейн показал, что го­тов верой и правдой служить идее реванша.

В своей книге он, в частности, решился доказать, что если бы Гитлер следовал советам военных специали­стов, и особенно его, Манштейна, советам, то исход войны был бы благоприятным для Германии. Использование имени и авторитета Манштейна с целью кон­солидации сил реваншизма вызвало стремление изъять из биографии фельдмаршала все неблаговидные мо­менты и прежде всего тот неприятный факт, что Ман­штейн в полной мере вместе с Гитлером и Герингом несет ответственность за одно из самых мрачных пре­ступлений нацизма перед германским народом — за авантюру на Волге. Это решено было сделать с по­мощью весьма несложной операции, а именно свалив вину на командующего 6-й армией Паулюса, тем более что тот и впрямь был весьма и весьма причастен к этой катастрофе. Вместе с тем всячески запятнать Паулюса реваншистам было выгодно потому, что быв­ший командующий 6-й армией, находясь в советском плену, сумел извлечь уроки из прошлого и понять глу­бину своих ошибок.

Видер справедливо указывает: «Однако в одном существенном отношении Паулюс все же отличается от большинства своих коллег генералов, в том числе от фельдмаршала фон Манштейна... Паулюс безогово­рочно признал лежавшую на нем ответственность. Он счел также уместным высказать мысли и выводы, к которым он впоследствии пришел, сказать о своем ложном пути».

«Генералы, — писал Паулюс,— были продуктом ок­ружающей среды и своего воспитания... Субъективно они верили, что служат, своему народу. Объективно они стали столпами отвергаемого ими самими и па­губного для немецкого народа режима. Результатом этого стала повсеместно распространившаяся безответственность, которая проявлялась и в сфере управле­ния войсками, вызывая ужасающие последствия. Я сам шел по ложному пути и теперь не боюсь признать это». Таким образом, исследование Видером проблемы ви­новности за катастрофу на Волге носит отнюдь не ака­демический, отвлеченный характер, а имеет для Запад­ной Германии, где пытаются обелить не только Манштейна, но и самого Гитлера, весьма актуальный характер. Видер сопоставляет ответственность обоих военачальников (Паулюса и Манштейна) на протяже­нии всего периода борьбы гитлеровских войск в окру­жении и, что особенно важно, их отношение к проис­шедшему после битвы и после войны, руководствуясь верным принципом, гласящим, что обществу отнюдь не безразлично, осознал ли преступник вину и не будет ли он впредь сам совершать или подстрекать других к подобного рода преступлениям.

Видер с неопровержимыми аргументами в руках доказывает, что Манштейн виновен в большей сте­пени, чем Паулюс и кто-либо другой, за катастрофу на Волге. Манштейн командовал группой армий «Дон» — оперативно-стратегическим объединением, в которое входила 6-я армия Паулюса. Командование группы армий подчинялось непосредственно Гитлеру, так как он взял на себя руководство войсками Восточного фронта. Манштейн глубже, чем кто-либо другой, мог осмыслить обстановку на всем южном крыле советско-германского фронта. Фельдмаршал пользовался в это время почти неограниченным авторитетом у Гитлера и был действительно талантливым военачальником. Короче, он мог спасти окруженные на Волге войска от уничтожения либо с помощью их своевременного от­вода, либо разрешив им капитулировать. Но он не делает этого, исходя якобы из стратегических сообра­жений, и заведомо обрекает на гибель по меньшей мере 200 тысяч своих соотечественников-солдат, оказавшихся в окружении.

Кстати сказать, вопрос о стратегическом значении обороны «котла» был подвергнут после войны иссле­дованию и объективный анализ показал, что уже к 15 января окруженные войска полностью исчерпали свои боевые возможности и выполнили свою послед­нюю оперативную задачу по сковыванию советских сил. Если бы Манштейн разрешил тогда окруженным войскам почетную капитуляцию, сохранена была бы жизнь еще по меньшей мере 150тысячам немецких солдат. Проследим очень кратко, как развивались со­бытия на южном крыле советско-германского фронта в конце 1942 — начале 1943 годов. Группа армий «А», действовавшая на Кавказе, после нашего контрнаступ­ления на Волге в конце декабря 1942 года получила приказ Гитлера на отход. 31 декабря начался этот отход. Особенно поспешно отступала 1-я танковая ар­мия. Уже к 10 января она достигла рубежа Дивное, Пятигорск, а к 22 января была на рубеже Белая Глина, Сальск. Ей оставалось пройти 160—180 километров, чтобы отойти за Ростов. В первых числах февраля большая часть ее войск была уже за Ростовом и в районе Таганрога.

Манштейном надумана угроза войскам группы ар­мий «А» в случае капитуляции окруженных на Волге. Общеизвестно, что основная масса окруженных по­гибла после 15 января. Если бы 15—18 января окру­женные капитулировали, то наши войска, действовав­шие в районе Сталинграда, затратили бы не менее пяти дней на приведение себя в порядок, упорядочение дел с пленными, подтягивание тылов из-за Волги. Это зна­чит, что начать активные действия против кавказской группировки гитлеровцев они могли не ранее чем 23— 25.января. В это время войска группы армий «А» были на расстоянии однодневного перехода от Ростова. Наши же войска Донского фронта отделяло от этого города расстояние не менее чем 400 километров, поэтому они ни при каких условиях не могли принять участие в разгроме южной группировки войск противника. Сле­дует иметь в виду, что против группы армий «А» дей­ствовали войска наших Южного и Закавказского фрон­тов. В итоге их ударов к 24 января были освобождены обширные районы Кавказа, враг был отброшен на ру­беж Северный Донец, Красный Маныч, Белая Глина, Армавир, Лабинская. В дальнейшем же группа армий «А» была расчленена — меньшая ее часть прорвалась к Ростову, а остальные силы были зажаты на Таман­ском полуострове.

Таким образом, у Советского командования в это время вообще не было необходимости использовать войска, принимавшие участие в разгроме окруженных, на южном направлении немецких частей. И, как пока­зало дальнейшее развитие событий, их использовали не на южном, а на центральном участке советско-герман­ского фронта.

Видер, однако, не ограничивался рассмотрением стратегической целесообразности сопротивления окру­женных до их полного уничтожения. Он закономерно ставит следующий вопрос: «Может ли вообще оправ­дать так называемая стратегическая необходимость массовую гибель солдат?» И обоснованно отвечает: «Нет, не может!»

Он пишет: «...фельдмаршал, занимавший тогда столь высокий пост, считает возможным ограничить свой анализ сталинградской катастрофы одним лишь стра­тегическим аспектом и не ставит в заключение вопрос о политической и моральной ответственности руковод­ства». А, по мнению Видера, сознательно доведя дело до катастрофы, немецкие руководители «не только по­терпели военное поражение, но и гнусно надругались надо всем, что свято для человека, над его жизнью, честью и достоинством». Он восклицает: «В последние дни битвы я не мог избавиться от впечатления, что вместе с тысячами трупов в немецких могилах под Сталинградом погребена человечность».

Правда, позицию Видера относительно моральной стороны ответственности за гибель солдат в Сталин­градском «котле» нельзя признать последовательной и исчерпывающей. Он, в частности, приводит по этому поводу выдержку из письма Герделера, где говорится, что «военные, как и политики, имеют право лишь на такие жертвы, которые являются залогом успеха в будущем». Это фактически повторение старого афо­ризма о том, что победителей не судят. Советскому читателю ясно, что жертвы на войне в конечном счете оправдываются лишь справедливостью целей этой войны. Нельзя забывать, что Видер далек от верного понимания исторического процесса, является идеали­стом, приверженцем религиозной философии.

Тем не менее вызывает одобрение то, что Видер не ­ограничивается в своих обвинениях Манштейна ссыл­ками на принципы религиозной морали, а прямо ста­вит вопрос о том, пересмотрел ли фельдмаршал после войны свои ошибочные и опасные для немецкого на­рода взгляды.

Видер констатирует: «Трудно избавиться от впечат­ления, что точка зрения Манштейна и поныне опреде­ляется его тогдашними раздумьями и выводами и что для него и по сей день сохраняют полную силу те в высшей степени сомнительные соображения (как стра­тегические, так и политические, и моральные в самом широком смысле этого слова), в жертву которым были принесены на берегах Волги сотни тысяч людей».

Это значит, что Манштейн и иже с ним и по сей день считают правомерной внешнюю политику Гит­лера, и это в то время, когда всеми честными людьми, в том числе большинством немецкого народа, признано, что война со стороны гитлеризма велась с преступными целями и преступными методами. Известный западно­германский историк Голо Манн подчеркивает, что в минувшей войне Германия поставила перед собой «несправедливейшие цели, самые несправедливые, ко­торые когда-либо ставила перед собой христианская нация» («За рубежом», № 45, 1962, стр. 6). Поэтому послевоенные стратегические вы­кладки Манштейна о некой целесообразности гибели немецких солдат на Волге являются глумлением над их памятью и над памятью тех, чьей праведной кровью была достигнута победа над фашизмом. Об этом и го­ворит Видер.

Целый ряд других разоблачений, брошенных Манштейну, окончательно срывает с него маску непогре­шимости. Так, Видер доказывает, что фельдмаршал не гнушается использовать аргументы гитлеровской пропаганды, чтобы выгородить себя. Опровергает автор книги и утверждение Манштейна, что в его войсках якобы игнорировалась преступная директива Гитлера о расстреле советских политработников. Видер, кроме того, показывает, что Манштейн без зазрения совести оговаривает своего товарища по оружию Паулюса, ста­раясь свалить на него всю полноту ответственности за катастрофу, и так далее.

Из главы о Манштейне читатель без труда сделает вывод, что фельдмаршал усугубил трагедию немецкого народа. А это означает, что высшие военачальники вермахта являются военными преступниками.

В книге Видера сделана в целом верная оценка сте­пени виновности Паулюса и его личности. Автор пи­шет: «Паулюса следует рассматривать как типичного представителя офицерской касты, к которой он принад­лежал, как сына своего времени и своего поколения. Как в положительном, так и в отрицательном смысле он был продуктом своего воспитания и окружающей среды... Паулюс, будучи лояльным исполнителем воли и одновременно жертвой Гитлера, символизирует собой многих, слишком многих людей. Как и Паулюс, они могли и должны были действовать иначе».

Анализируя позицию Паулюса, Видер делает не­сколько обоснованных упреков и в адрес других выс­ших фашистских генералов, таких, например, как ко­мандующий группой армий «Б» (До создания группы армий «Дон» 6-я армия Паулюса входила в состав группы армий «Б») фон Вейхс и началь­ник штаба сухопутных войск Цейцлер, которых реак­ционная историография также старалась обелить, хотя, как показывают факты, в том числе и приведенные Видером, эти военачальники несут немалую долю от­ветственности за гибель немецких солдат на Волге.

В главе о Паулюсе привлекает внимание также справедливая критика Видером ненаучного, по суще­ству фальсификаторского метода, к которому прибег Гёрлиц при подготовке к печати мемуаров бывшего командующего 6-й армией. Видер нелицеприятно гово­рит о «грубом», «безответственном» обращении с доку­ментами Паулюса, о том, что Гёрлиц по собственному произволу, без каких-либо оговорок включил в текст паулюсовских манускриптов свои собственные сообра­жения и заимствования из других источников. Эта со­вершенно справедливая критика жестоко бьет не только по Гёрлицу, но и по его многочисленным со­братьям по перу, фальсификаторам истории, которые подобными же нечестными методами стряпают свои многотомные «исследования». Видер, таким образом, подтверждает полную правомерность и справедливость критики фальсификаторов истории, которая ведется в странах социализма.

Показывая в следующем разделе своей книги нрав­ственное превосходство Зейдлица в сравнении с дру­гими немецкими генералами, Видер, как видно, одерги­вает тех, кто обливал этого человека грязью в связи с его активной работой в Национальном комитете «Сво­бодная Германия». В эволюции сознания Зейдлица можно обнаружить моменты, сближающие его с Петерсхагеном, автором известной книги «Мятежная со­весть».

К числу других достоинств книги следует отнести в целом верную оценку значения битвы на Волге. Ви­дер указывает:

«Никакие стратегические расчеты, сколь бы даль­новидны они ни были, не могли свести на нет много­образные последствия политического и морального ха­рактера, порожденные страшной катастрофой, которая обрушилась на Германию под Сталинградом. Послед­ствия эти не исчерпывались потерей одной из самых лучших и боеспособных немецких армий, вместе с ко­торой была уничтожена и значительная часть артиллерийских и саперных соединений резерва главного командования сухопутных сил. Дело не ограничилось гибелью 300 тысяч человек, что, впрочем, само по себе было трагедией хотя бы для доброго миллиона семей в Германии и Австрии. Катастрофа, постигшая Германию на Волге по вине Гитлера, позволила русским нанести целую серию сокрушительных ударов, в результате которых были уничтожены две румынские, одна итальянская и одна венгерская армии. Таким образом, за короткий период основная масса вооруженных сил союзников Германии на Восточном фронте была сме­тена с полей сражений в России. Если учесть, подводя жуткий баланс Сталинградской битвы и связанных с ней событий, и тяжелые жертвы, понесенные нами в ходе деблокирующей операции, закончившейся полным провалом, и в тяжелых оборонительных боях в тех районах, где советские армии пробили в стене немец­кого фронта кровавые бреши, то наши потери будут исчисляться многими сотнями тысяч. Гигантский уча­сток Восточного фронта протяженностью в тысячу ки­лометров — от Терека до Воронежа — рухнул, и раз­верзшаяся бездна поглотила более 60 немецких диви­зий и целый воздушный флот.

Но катастрофические последствия Сталинграда — это не только огромные потери в живой силе и тех­нике. Падение боевого духа на фронте, моральный ущерб, нанесенный тылу, возросшая боеспособность русских, напрочно захвативших инициативу, окрепнувшая вера СССР в собственные силы, осложнение внутриполитической обстановки в Германии и, нако­нец, резкое ослабление ее внешнеполитических пози­ций — все эти последствия сталинградской катастрофы не заставили себя долго ждать.

Учитывая, что Германия вела тотальную войну, в которой моральный фактор играет решающую роль, следует признать, что Сталинград был из ряда вон вы­ходящим, беспрецедентным и немыслимым дотоле по­ражением, поворотным пунктом всей минувшей войны».

Заслуживают внимания и несколько беглых заме­чаний Видера о советском плене, из которых с непре­ложностью вытекает, что советские власти отнеслись к немецким солдатам во много раз гуманнее, чем их собственное командование.

Видер свидетельствует: «И все же впоследствии, несмотря на трудности с транспортом (которые Манштейн недооценивает), несмотря на бедственное поло­жение своего гражданского населения, одним словом, несмотря на многочисленные объективные причины, русское командование старалось по мере сил оказать помощь пленным и улучшить их положение. И в этой связи хотелось бы особо подчеркнуть, что многие со­ветские медсестры и женщины-врачи (в том числе и еврейки), движимые чувством истинного милосердия и принципами гуманизма, пожертвовали собой во имя спасения немцев, взятых в плен под Сталинградом: работая в лагерных госпиталях, они заражались сып­няком и умирали». Убедительны приводимые им дан­ные о том, до какой степени физического истощения и морального упадка были доведены окруженные в Ста­линградском «котле».

Положительным является и использование Видером советских источников; речь идет не только о при­водимом в конце немецкого издания историографиче­ском обзоре, но также и о самом содержании книги, в которой нашли отражение исторические труды, вышедшие в Советском Союзе и других социалистических странах, в том числе и в ГДР.

Книга Видера радует наглядной демонстрацией того факта, что, несмотря на громадные усилия пропаган­дистской машины, цель боннского государства, срос­шегося в единое целое с монополиями и милитариз­мом, не достигнута. Ему не удается извратить сущность целей минувшей войны и еще раз превратить немцев в безликую массу, готовую к новому «дрангу нах остен».

В этом смысле убедительно звучат следующие слова Видера:

«В самом деле, уж не считает ли фельдмаршал, что под Сталинградом и вообще в минувшей войне мы сра­жались за святое и правое дело... Трагедия, непосред­ственными участниками которой мы были, слава богу, раскрыла нам глаза на все происходившее в Германии и за ее пределами, рассеяла наши заблуждения и заста­вила трезво взглянуть на вещи. Смутные подозрения, которые многие из нас до тех пор так или иначе стара­лись заглушить, переросли в твердую уверенность в том, что сталинградское побоище было расплатой за политические злодеяния, логическим результатом за­хватнической и несправедливой войны, развязанной Гитлером».

Эти справедливые слова особенно актуально зву­чат сегодня, когда в ФРГ делается все для того, чтобы дорваться до ядерного арсенала НАТО, создать некий пояс ядерных мин по границам с социалистическими странами, попытаться прекратить преследования воен­ных преступников под липовым предлогом давности времени.

Характерно, что Иоахим Видер не одинок в своем стремлении рассказать правду о минувшей войне. Мы приводили уже выдержку из статьи западногерман­ского историка Голо Манна. В целом в положитель­ном плане выдержана и большая статья известного в ФРГ историка Ганса Адольфа Якобсена «О Сталин­градской битве. Спустя 20 лет» («Allgemeine Schweizerische Militarzeitschrift», Heft 2, Feb-ruar, 1963, S. 65—70), в которой разделяется точка зрения Видера на многие аспекты битвы на Волге.


В заключение нельзя не отметить, что, сказав много горьких истин в адрес гитлеровских полководцев, Видер отнюдь не идет до конца. Пытаясь объяснить, по­чему произошла катастрофа на Волге, автор книги нередко сбивается на повторение субъективистских концепций, широко распространенных в буржуазной историографии. Он подчас как бы забывает, что немец­кие полчища были разбиты на Волге Красной Армией, поддержанной всем советским народом. Идеализм в трактовке исторических событий приводит Видера к поверхностным, а иногда и глубоко ошибочным выво­дам. Видер умалчивает, например, о том, кто привел к власти Гитлера и его камарилью, кто вложил в руки вермахта оружие, ради чьих интересов был зажжен пожар мировой войны. Советский читатель без труда заметит слабости в аргументации и методологии Ви­дера. Там же, где необходимы фактические исправле­ния ошибок и передержек, ему помогут примечания русской редакции.

В целом же советский читатель получает возмож­ность ознакомиться с интересной книгой о битве на Волге, которая показывает, что в различных слоях на­селения Западной Германии есть люди, сделавшие пра­вильные выводы после немецкой катастрофы на Волге и отвергающие авантюристическую политику агрессии и реванша.


Маршал Советском Союза А. ЕРЕМЕНКО

следующая страница >>
Смотрите также:
Книга иоахима видера и ее значение. Вступительная статья
3972.25kb.
22 стр.
Сборника статей Л. В. Шапошниковой «Держава Рерихов»
36.2kb.
1 стр.
Франциско де Кеведо. История жизни пройдохи по имени Дон Паблос, пример бродяг и зерцало мошенников
1685kb.
9 стр.
Жемчужины Омара Хайама. Подборка переводов и вступительная статья
538.63kb.
3 стр.
Виктор Франкл в борьбе за смысл Вступительная статья
4304.15kb.
29 стр.
Статья 79. Нормативное значение пожарного риска для зданий, сооружений и строений 1
15.07kb.
1 стр.
Рузвельт Эллиот Roosevelt Elliott Его глазами Сайт «Военная литература»: militera lib ru Издание
2465.26kb.
17 стр.
Книга нумерологии Наталья Ольшевская Большая книга нумерологии
6208.27kb.
38 стр.
Книга 2 вторая книга 7 третья книга 11 четвертая книга 16
1328.24kb.
12 стр.
Книга 2 книга 3 книга 4 книга 5 эхо идриса шаха error: Reference source not found
67.65kb.
1 стр.
Статья 1 Термины, которые используются в настоящем Соглашении, имеют идентичное значение с терминами Договора. Статья 2
155.66kb.
1 стр.
Книга представляет собой сборник очерков о наиболее тяжелых катастрофах на море за последние два века. Написанная популярно, она подробно освещает такие темы, как борьба моряков против перегрузки судов, значение для безопасности плавания остойчивости
4777.54kb.
33 стр.