Главная
страница 1страница 2страница 3страница 4

Сцена 7
(Поздний вечер. Горит настольная лампа. В редакции Наташа за компьютером. В дверном проеме появляется приятный молодой человек в потертых коричневых штанах и застиранной линялой майке.)

Герр Граббе: Халло!

Наташа (не слишком доброжелательно): Халло!

Герр Граббе: А я смотрю, свет горит. Думаю, кто же это здесь еще из наших засиделся? (Он приближается к компьютеру) С «Ренессансом» мучаешься? Ты польские или чешские книги ведешь?

Наташа: Русские.

Герр Граббе: Можешь что-нибудь по-русски сказать?

Наташа: Да только попроси – «себя не заставлю я ждать».

Герр Граббе: Это ты сейчас Бернса процитировала? Нет, я серьезно. Какое-нибудь стихотворение знаешь?

Наташа (усмехнувшись): Ладно, тогда слушай про жирафа. (Читает ему отрывок из стихотворения Н. Гумилева «Жираф»).

«Сегодня, я вижу, особенно грустен твой взгляд,

И руки особенно тонки, колени обняв.

Послушай: далеко, далеко, на озере Чад



Изысканный бродит жираф».

Продолжение (для инфо):

(Ему грациозная стройность и нега дана,

И шкуру его украшает волшебный узор,

С которым равняться осмелится только луна,

Дробясь и качаясь на влаге широких озер.
Вдали он подобен цветным парусам корабля,

И бег его плавен, как радостный птичий полет.

Я знаю, что много чудесного видит земля,

Когда на закате он прячется в мраморный грот.
Я знаю веселые сказки таинственных стран

Про черную деву, про страсть молодого вождя,

Но ты слишком долго вдыхала тяжелый туман,

Ты верить не хочешь во что-нибудь, кроме дождя.
И как я тебе расскажу про тропический сад,

Про стройные пальмы, про запах немыслимых трав.

Ты плачешь? Послушай... далеко, на озере Чад

Изысканный бродит жираф.)
Герр Граббе: Нет, это не про жирафа. Что это за поэт? Слушай, а русский язык так красиво звучит, оказывается.

Наташа: Это Гумилев. И правильно, это не про жирафа, это про любовь. На самом деле все зависит от того, что за текст, и кто его произносит. Иногда самый прекрасный язык звучит просто кошмарно. Если бы ты, например, советские фильмы про фашистов посмотрел, у тебя бы сложилось впечатление, что немцы не разговаривают, а только лают. А я вот тебе сейчас, например, другую русскую тираду выдам: «Ну, ты, че, в натуре, не понимаешь, чё те говорят русским языком? У меня дел по горло, а ты, блин, приперся на хрен...» Нравится? Разница есть?

Герр Граббе: Alles klar. (Все ясно.) Да, звучит совсем по-другому. Давно в Германии?

Наташа: Почти пять лет.

Герр Граббе: Ты хорошо говоришь по-немецки.

Наташа: Да, нет, не очень. Но если учесть, что до приезда я ничего, кроме «Hitler kaputt (Гитлер капут) и Hände hoch (руки вверх) не знала, то, учитывая мой возраст, смогла за эти годы довольно много взять в смысле языка.

Герр Граббе: Тяжело было?

Наташа: Ужасно. По десять-двенадцать часов каждый день сидела. Сдуру сначала пользовалась старыми русскими учебниками. Такие казусы случались...

Герр Граббе: Например?

Наташа: Например, заблудилась я как-то поздно вечером в Кельне, возвращаясь из гостей. Воскресенье, вечер, улицы все будто вымерли. Вдруг вижу вдалеке, какой-то пьяный панк, весь в заклепках, волосы сиреневые, вываливается из кабака. Мне его окликнуть как-то надо, я бегу за ним и кричу: «Knabe! Knabe!» Ну, он, естественно, припустил от меня, как от сумасшедшей. Потом только узнала, как архаично это у вас звучит. Примерно так же, как у нас я бежала бы и по-русски орала «Отрок! Отрок!»

Герр Граббе (хохочет): Веселый ты человек.

Наташа: Да не особенно. Слушай, а у тебя с «Ренессансом» нет проблем? Успеваешь к среде?

Герр Граббе: Да у кого нет проблем! Еще пока не знаю – успеваю или нет.

Наташа: А я думала – только у меня проблемы.

Герр Граббе: А в чем дело-то?

Наташа: Да как тебе объяснить... На, вот, почитай – я тут все в рецензии объяснила. Сразу все поймешь. А я пока вещички собирать буду. Домой пора. (Герр Граббе у компьютера читает рецензию. Закуривает).

Наташа: Ты, что, с ума сошел? Меня Кристина завтра убьет! Она дым совершенно не выносит.

Герр Граббе: Т-с-сс! Не мешай.

Наташа: Я тебе серьезно говорю.

Герр Граббе: И я тебе серьезно говорю – не мешай, дай дочитать. Никто тебя не убьет.

(Наташа собирается домой. Запихивает верстку в пакет, убирает в сумку очки, снимает с вешалки куртку)

Наташа (раздраженно): У тебя, что, своих дел не хватает что ли? Ты из какой редакции?

Герр Граббе (дочитывая рецензию, поднимает на нее глаза в задумчивости): Ты на машине?

Наташа: Нет.

Герр Граббе: Подбросить тебя не могу. Вызови такси. Счет за такси – в бухгалтерию. И придется слетать в Москву. У нас большой контракт с этим московским издательством. Так дальше дело не пойдет. Надо все урегулировать в самом начале пути. Все. Пока, уважаемая фрау Вольская! Правильно? Русские проекты у нас ведет фрау Вольская? Прошу прощения, забыл представиться - герр Граббе.
Сцена 8
(В квартире у Наташи. Данька и Анна у компьютера играют в какую-то азартную игру. У Анны не получается. Огромная коробка с огрызками от пиццы и банки «Пепси» валяются на полу).

Наташа (в ярости): Вы полагаете, что такое свинство – это как раз то, чего я жду - не дождусь увидеть, вернувшись с работы в одиннадцать часов?

Данька (подскакивая со стула): Just a moment! Сейчас все будет all right. Keine Sorge! ( Момент! (англ). Сейчас все будет в порядке (англ.). Не беспокойся! (нем.)

(Анна виновато молчит).

Наташа (фальцетом): Как ты разговариваешь???

Данька: Мам, ты чего? Что я сказал-то? Я сказал, чтобы ты не беспокоилась, подождала минутку, а я все быстренько сейчас уберу.

Наташа (в истерике): Нет, как ты разговариваешь??? Русский язык, что, уже отменили вообще? Все вперемешку – и немецкий, и английский, и русский!

Данька: Слушай, ну ты же сама всегда говорила, что нам надо стараться больше на немецком разговаривать, чтобы «язык пошел». А теперь... (Уходит).

(Наташа отрывает огромный кусок бумажного полотенца, валяющегося среди хлама, и вытирает им слезы).

Наташа: Мало ли, что и когда я говорила!!!

Анна: Ну, мы два сволоча, конечно, немного расслабились. Ну, заигрались немножко. Детство вспомнили. Ты прости нас. Вот видишь, я была права.

Наташа: В чем ты была права?

Анна: Я всегда говорила: «Какое счастье, что мы с тобой ни одного дня вместе не прожили! Обязательно бы сковородками друг другу по голове настучали – физиология бы своё взяла!»

Наташа: Да при чем тут сковородки! Мне просто скоро в Москву лететь придется!

Анна: Ну, и что? Радовалась бы! Отличная командировка. Столько лет там не появлялась!

Наташа: Да что мне там делать? Кто меня там ждет? Кому я нужна там? К кому? Приехать в родной город, поселиться в гостинице инкогнито, никому не дав о себе знать? С кем мне там встречаться? Никого уже нет! Ольга Викторовна умерла. Галя уехала. Серега в Штатах. Валентина покончила жизнь самоубийством. Ленка предала меня. Остальные либо лживы и неискренни, либо просто чужие мне люди. Зачем я приеду в это издательство? Чтобы у меня поинтересовались, на каком, собственно, основании я, эмигрантка, приехала их учить работать? Они и без меня все прекрасно знают. Меня даже некому встретить в Шереметьево! Одна Татьяна осталась! А с твоим сыном я встречаться не собираюсь!

Анна: Не хочешь – не встречайся. Кто тебя заставляет? Я бы тоже, кстати, не стала… Наташенька, не плачь. Послушай меня. Ведь мы с тобой никогда на эту тему после того последнего телефонного разговора в Москве не разговаривали. Да и тогда – что я могла тебе сказать. Что я могла тебе сказать? Что ты мне дорога? Как дочь… Даже больше…

Наташа (сбивчиво, плачет): Понимаешь, я же не хотела уезжать, я же просто его увозила от всех проблем, все тогда уезжали, страшно было, убивали всех. Банк его был на грани банкротства. Родное государство, как всегда, главным рэкетиром поработало. Кто бы стал разбираться – виноват он или нет? Я его пыталась спасти… У меня же была любимая работа... За что?

(Анна издает странные звуки, похожие на хрюканье).

Наташа: Ты же ничего не знаешь. Никто ничего не знает. Я одна все эти годы… Я не понимаю и никогда не пойму, как это могло произойти? Почему это со мной случилось? Мне тогда казалось, что все наши мысли, все наше время было заполнено предотъездными делами. Мы все что-то пытались продать, раздавали вещи и книги, все выкидывали из дома. Только однажды на меня снизошло прозрение. Когда я поняла, что окончательно разорила свое гнездо. Я сидела одна в пустой квартире и выла от отчаяния. Зачем я все это делала? Мне же это совсем не надо было. Я потом, конечно же, нашла всякие умные доводы, чтобы успокоить себя. Ну, там, что спасаю своего Андрея, которого страшно обижают, валят на него чужую вину, угрожают ему… Убеждала себя, что он не может без конца подниматься с колен, что в этой стране не дают никому нормально жить, что мы обязаны уехать. Говорила, что понимаю, что нам будет нелегко, что мы вряд ли приживемся на чужбине, и может быть, нашему сыну будет тоже трудно, но зато следующие поколения уже будут жить по-другому. Ведь кто-то должен взять на себя эту боль, кто-то должен разорвать эту цепь, пусть это будем мы, если наши родители, бабки и деды не смогли это сделать. Во имя будущих поколений… И т.д. и т.п.

(Анна издает странные звуки, похожие на хрюканье).

Знаешь, меня ведь уже почти не было в Москве, хотя я еще бегала на Пятую улицу Ямского поля сдавать последние рукописи, встречалась на Самотеке со старыми друзьями, заканчивала дела на работе на Малом Черкасском переулке… Я почти простилась со всеми этими улочками… И Андрей тоже носился как ненормальный по городу. Все какие-то были дела… А вот когда и где, на каком Сумском проезде или улице Лобачевского он столкнулся со своей новой судьбой? И тогда вдруг оказалось, что уже через неделю после этой встречи он понял, что ни я, ни сын, ни семнадцать лет совместной жизни, ни три билета на самолет рейсом Москва-Дюссельдорф с этой минуты не имеют больше никакого значения. А дальше – просто отвратительно. Просто ужасно. Как он мог так поступить? Он якобы еще боролся какое-то время с собой, боялся сделать нам с Данькой больно, и по инерции завершал какие-то дела. А за неделю до отлета все же решился. И сделал это так трусливо… Наверно, испугался моей истерики, поэтому просто позвонил по телефону и поставил перед фактом, сказав, что с этого дня он будет жить в другом месте… Даже вспоминать не могу. Противно…



(Анна издает странные звуки, похожие на хрюканье).

Наташа: Ты чего хрюкаешь-то? Плачешь что ли? Не реви! Я должна была когда-то тебе это рассказать.

Анна: Сама не реви! Да знаю я все. Ты, что, из-за него боишься лететь домой?

Наташа: Да, нет, Анна. Чего мне теперь его бояться. Все уже позади. Выгорело все. Ты – единственное, что еще связывает меня с той жизнью. Тут другое. Не могу я здесь жить. Чужое все, понимаешь? И я чужая. Все раздражает. Язык чужой, город чужой, люди чужие. Вот поеду, а назад не вернусь. А мне надо, чтобы Данька здесь университет закончил. Да и жить мне там уже негде. А так я, может, уже давно бы в Москву махнула. Это мой город. Я скучаю сильно. Знаешь, как сильно я скучаю. Я здесь такой квасной патриоткой стала…

Анна: Ты прости меня, детка. Не думала никогда, что от нас зло к тебе придет. Как бы ты ни решила, знай, я всегда на твоей стороне. Уедешь в Москву – я тебе свою квартиру отдам, сама к Андрею или к дочке перееду. Останешься здесь – я к тебе перееду, если разрешишь. Только похоронишь меня все равно на Донском кладбище, где у нас все лежат. И ты потом ко мне туда придешь. И живая и мертвая.

Наташа: Ну, засобиралась. Все там, на Донском, будем. Только неизвестно, кто раньше.
Сцена 9
(Утро. Анна одна в доме. Спит. Звонок по домофону. Спросонья не может ничего понять. Наконец берет трубку).

Анна (долго соображая): Да, я. Доброе утро, герр Шульц. Впускаю. Проходите.

(В ночной рубашке мечется по комнате с причитаниями). Ужас! Патлы в разные стороны! Расческа!!! Где моя расческа? (Накидывает халатик). Хорошо, хоть, Наташа приличный пеньюарчик подарила! Не стыдно людям показать! (Звонок в дверь). Мамочки! Помада! Где помада хоть какая-нибудь? (Пытается дрожащими руками быстро накрасить губы. Опять звонок. Анна в совершенном ужасе. Вопит). Где моя челюсть??? Я же зубы не успела вставить!!! Он же меня без зубов может увидеть!!! (Что-то хватает с тумбочки, вставляет в рот. Открывает дверь с победной улыбкой).

Доброе утро, Мартин. Могу я вас называть просто Мартин? Без всяких там церемоний, герр Шульц? Вот и договорились.



Мартин (вручая цветы): Доброе утро, Анна! Во-первых, хотел поблагодарить вас за вкусный обед. Во-вторых, чтобы не осталось никакого неприятного осадка после нашего разговора, сегодня я приглашаю вас на обед. Мы выпьем хорошего немецкого пива, а потом вкусно пообедаем в моем любимом китайском ресторанчике и поговорим о вечности, если вам уж так хочется. А то вы меня упрекнули в трусости.

Анна: Я не говорила, что вы трус. Я сказала, что в вас куражу нет.

Мартин: «Кураж» – французское слово, и на немецкий язык переводится как «смелость».

Анна: Ну, значит, это языковые трудности. По-русски значение «кураж» воспринимается несколько шире. Так что обвинение снимается. Я рада, что вам понравился борщ. И вот что, Мартин. Вы появились как нельзя кстати. Я здесь случайно познакомилась с одной чудной женщиной, и мы решили с ней сегодня поехать в Фантазия-Ланд. Я все мечтала побывать в Дисней-Лэнде, да не удалось. Это такой парк развлечений… Мы договорились с ней по-настоящему оттянуться. Говорят, этот парк недалеко от Кельна. А сын ее не пускает со мной.

Мартин: Почему?

Анна: Говорит, в ее возрасте небезопасно… Получается, что я та самая девочка, с которой не разрешают водиться. Давайте, в ресторан поедем в следующий раз, а сегодня рванем в парк развлечений? А?

Мартин (немного растерянно): Ну, давайте, рискнем.


Сцена 10
(В парке развлечений «Фантазия-Ланд». Анна не хочет стоять в огромных очередях, без очереди быстро шмыгает под турникет и застревает там. К ней направляется полицейский).

Полицейский: Уважаемая дама…

Анна: Вы что, не видите, что я застряла, как Винни Пух?

(Мартин торопится на помощь. Полицейский хохочет над объяснениями Анны. Они вдвоем проталкивают ее, полицейский пропускает их без очереди, говоря какие-то любезности Анне. Мартин отходит в сторону и наблюдает за ними. Анна кокетничает, смеется. Вдруг неожиданно лицо ее посуровело, она надменно смотрит на полицейского, кивает ему и направляется к Мартину. Мартин вопросительно смотрит на нее).

Мартин: Что, напоследок он предложил вам оплатить штраф?

Анна: Бестактный козел, но ему все равно не удастся испортить мне настроение. Я с обаятельным мужчиной в Фантазия-Ланд. И пошло все к черту!

Мартин: Он вас чем-то обидел?

Анна: Он вдруг очень захотел познакомить меня со своей мамой, чтобы она перестала говорить все время о старч… ну, в общем, о болезнях и поучилась у меня жизнелюбию. А вообще-то у меня, оказывается, столько шарму…

Мартин: О, да! Но думаю, что ему следовало бы познакомить вас не только с мамой, но и с женой. А возможно, даже с дочерью. Хотя… Бесполезно. С этим надо родиться.

Анна: Именно!

(Они двигаются к аттракционам, держась за руки. Череда каруселей, смех Анны, изумление Мартина и пр. На высокой ноте.)


Сцена 11
(Анна с Мартином мчатся по автобану. В машине гремит музыка).

Анна: Ура! Нет ограничений скорости!

Мартин: Есть, Анна, есть!

Анна: Нет, Мартин, нет. У меня нет! Никаких ограничений! И не страшно! После всех этих аттракционов уже ничего не страшно! А вы часто в «Фантазии-Ланд» бываете?

Мартин: С вами – первый раз!

Анна: Да, вы что! Там же всюду – просто дух захватывает! Представляете, некоторые умирают, даже не испытав ничего подобного!

Мартин: Господь с вами, Анна! Я несколько раз думал, что отдам Богу душу прямо там, на этих «чертовых горках».

Анна: Ну, что вы! Со мной ничего не бойтесь!

(Мартин счастливо смеется).
Сцена 12
(В доме у Наташи. Наташа нервно ходит по комнате в ожидании Анны. Входит Анна, с виноватым выражением лица. Наташа сразу накидывается на нее).
Наташа: Ты совсем сдурела? Где тебя носит? Я уже собралась в полицию заявлять.

Анна: А что, собственно, случилось? Все получилось спонтанно. Я не могла тебя предупредить.

Наташа: Ты просто не хотела меня предупреждать…

Анна: Ну, может быть. Началось бы сплошное занудство – «В твоем возрасте…» А мы с Мартином ездили в парк развлечений. В «Фантазия-Ланд». Покатались почти на всех аттракционах. Было ужасно весело. Не порть мне настроение. Я вся прямо до сих пор парю.

Наташа: Какой Мартин? Откуда взялся этот Мартин? Где ты его подцепила? Ты все-таки держи меня в курсе своих передвижений.

Анна: Я не могу тебе сейчас рассказывать. Это требует обстоятельности.

Наташа: Хорошо, не рассказывай, но говори просто иногда, куда и с кем ты едешь! Я, в некоторой степени, отвечаю за тебя. Хотя бы – как приглашающая сторона. Ты ведь в чужой стране…

Анна: Ты знаешь, он - потрясающий мужик! Конечно, не красавец, но…

Наташа: Я спрашиваю - где ты его подцепила?

Анна: Ну, я же тебе все время говорила, что я скучаю по нормальной сметане...

Наташа: Почему ты скучаешь?!?!

Анна: Не почему, а по чему. По сметане. Я всюду ищу нормальную русскую сметану. В Германии такой нет. Есть всякие там «Зауэрзанны», «Шманды» и все тому подобное. Сметаны нет. Я пошла в магазин… Я надеялась, что найду нормальную сметану.

Наташа: Ты, что, так всех и спрашивала про сметану?

Анна: Не всех. Но Мартина я спросила. Он произвел на меня хорошее впечатление. Вообще такое ощущение, что я его давно знаю – такое знакомое лицо.

Наташа: И ты решила пристать к мужику?

Анна: Можно и так сказать. Я приняла его за человека, который может мне помочь разобраться со сметаной.

Наташа: Помог?

Анна: Знаешь, что ты мне сейчас напомнила? Мне как-то говорит один мой знакомый: «Я сейчас пишу рукопись о поиске интеллигенцией места в этом мире». А я его и спрашиваю: «Ну, и что, нашел место-то?» А он мне: «Какое место?» - «Ну, место для интеллигенции». «Нет, - говорит, - не нашел».

Наташа: Не уклоняйся от темы. Значит, сметану ты тоже не нашла?

Анна: Нет, настоящую так и не нашла, хотя мы ее долго искали. А когда я вышла из магазина, то он меня ждал… Ну, если честно, то я ждала. Мы разговорились о том, о сём...

Наташа: О чем - о том, о сём? Он немец?

Анна (язвительно): Да, дорогая, оказывается, «немцы в городе». Ты, что, считаешь, что со мной не о чем поговорить?

Наташа: Боже упаси!

Анна: Ну, в общем, мы прогуливались вдоль магазина довольно долго. У меня даже ноги разболелись. Нет, вру. Не так уж долго. Я сразу же пригласила его на борщ.

Наташа: А он?

Анна (передразнивая): А она? Он жутко разволновался сначала. Потом спросил, где я живу, как меня зовут, и пообещал появиться минут через двадцать. Я пришла домой, разогрела твой потрясающий борщ. Там, кстати, еще хоть чуть-чуть осталось? Я зверски голодна!

Наташа: Ты, что, сразу так и поверила, что он придет?

Анна: Нет, конечно. Но мне борща самой жутко хотелось. Я, между прочим, в Москве почти все время на сухомятке сижу – ты же знаешь, я готовить не умею. Ты уехала, и я совершенно заброшена.

Наташа: Ой, ну, прям, сирота казанская! Бульон она себе сварить не может, а ни одного аттракциона в парке не пропустила. Знаем мы вашу позицию – не царское это дело на кухне стряпать! Не отвлекайтесь, мадам. Чем вы там занимались, пока я на работе была?

Анна: Ничем мы не занимались. Мы еще мало были знакомы. Ну, вот. Я открываю дверь, а там стоит Мартин, в руках у него коробка конфет, бутылка вина и цветы. Та-а-а-к красиво пришел…

Наташа: Анна!

Анна: Ну, что, Анна? Ты хочешь спросить - не появились ли у меня первые признаки старческого маразма? Нет, не появились. Хотя маразм, говорят, не так страшен – тогда не помнишь, что у тебя склероз. Нет, никаких фантазий, никаких галлюцинаций. Все, что рассказываю, чистейшая правда. И, похоже, он очень увлечен мною. Ну, что ты так смотришь на меня? Ты хочешь спросить – не некрофил ли он? Все-таки мне семьдесят пять…

Наташа: О, господи, Анна... Ну, хорошо хоть у тебя мозги в полном порядке. Пойдем спать. Я жутко устала.

Анна: Сейчас. Последний вопрос. Только один маленький вопрос. Он сказал, что заедет за мной завтра часов в двенадцать, мы поедем куда-то, а потом пообедаем в китайском ресторанчике. Ты подскажи, как мне пошикарнее выглядеть в ресторане?

Наташа: Вот этого не надо. Вы, насколько я понимаю, идете куда-то погулять, а потом зайдете в тихий ресторанчик. Поэтому, пожалуйста, скромненько и со вкусом...

Анна: А я как раз собиралась пойти в любимом платье с тюльпанами.

Наташа: В кримпленовом???!!! Зачем ты его вообще с собой приперла? Образца, какого оно, лохматого, года? Не ходят сейчас уже люди в таких «праздничных» платьях.

Анна: Умеешь же ты праздник испортить. У меня с этим платьем столько хороших воспоминаний связано...

Наташа: Так. Слушай сюда. Серенькие брючки и серенькая кофточка, которые я тебе подарила. Любимые бусики разрешаются. Все.

<< предыдущая страница   следующая страница >>
Смотрите также:
С лариса Румянцева, 2006 другая жизнь пьеса в двух действиях Действующие лица
748.91kb.
4 стр.
С лариса Румянцева, 2006 девятая жизнь пьеса в двух действиях Действующие лица
583.45kb.
4 стр.
Пьеса в двух действиях
515.55kb.
3 стр.
Пьеса в двух действиях. Действующие лица
395.91kb.
3 стр.
Янина новак без солнца пьеса в двух действиях действующие лица
964.62kb.
5 стр.
Подарочек пьеса в двух действиях Действующие лица: Маргарита Николаевна – хозяйка дома Борис – муж Маргариты Николаевны Эрик – сын Маргариты Николаевны и Бориса
642.57kb.
5 стр.
Трава у дома или Где-то в космосе. Пьеса в 6-ти действиях Действующие лица
217.4kb.
1 стр.
Г. Миропольский Двенадцать Пьеса в трех действиях, двенадцати сценах. Действующие лица: Алексей
417.02kb.
1 стр.
Маргарита Ляховецкая Однажды на Луне Пьеса в трёх действиях Действующие лица
757.96kb.
5 стр.
Аристарх Обломов женитьба чубайса (Пьеса для чтения и театра. Комедия в 5 действиях) действующие лица: Феликс Маркович Жоголь
1414.87kb.
9 стр.
Комедия в двух действиях по мотивам одноименного романа Джессики Адамс действующие лица
1243.86kb.
4 стр.
Пьеса в пяти действиях Действующие лица
760.82kb.
4 стр.