Главная
страница 1 ... страница 3страница 4страница 5страница 6

ГОРЫ И ЛЮДИ

Фотоочерк Анатолия ПОЛЯКОВА




Другие вершины еще впереди





Другие вершины еще впереди





Другие вершины еще впереди



ПИК ЛЕНИНА
К. ГРЕБЕННИК,

мастер спорта
На вершине пика Ленина — самого популярного в стране ги­ганта (7134 м) — побывало уже около полутора тысяч альпи­нистов разных городов, республик, стран, национальностей. Восхождение на пик Ленина и соседние с ним вершины Заалайского хребта — отличная школа подготовки альпинистов-высотников.

...Летом 1970 года мы выехали в лагерь «Высотник». Вместе с новосибирцами в сборах приняли участие двое болгар и во­семь поляков, приехавших по приглашению райкома комсо­мола и нашего клуба «Вертикаль». Все они — альпинисты вы­сокого класса, совершавшие восхождения в Альпах, горах Скандинавии, в Африке, на Кавказе. Но на большую высо­ту — пик Ленина — почти все мы пойдем впервые.

Мы не первые новосибирцы, желающие покорить эту вы­соту. В 1968 году на пике Ленина уже побывали 12 земляков под руководством мастера спорта А. Серьезнова.

...Перевал Талдык. Справа и слева от дороги белеют пятна снега — на этой высоте (3650 м) в непогоду выпадает уже снег, а не дождь. Жаждем увидеть Алайскую долину, но ее пока закрывают боковые отроги хребта. Несколько петель сер­пантина, спуск — и открывается панорама, которая уже не раз поражала путешественников, — ровная гладь Алайской долины. За ней прямо из зелени лугов встают белые горы Заалайского хребта. Цепь снеговых гигантов, сверкающих бе­лизной, уходит на запад и исчезает за линией горизонта. Не сразу ощущаешь масштаб: не верится, что до подножия вершин не менее 25 километров.

Лагерь расположен на поляне в очень живописном месте. Над всей долиной возвышаются озаренные солнцем пики Ленина и XIX партсъезда.

12 августа первый выход на заброску до высоты 6000 метров. Пойдем по обычному маршруту, через скалы Липкина. После завтрака — осмотр у врача лагеря. Все чувствуют себя нормально, поэтому вечером решили провести 'футболь­ный матч со своими и лагерными инструкторами. Высота лагеря 3600 м, ощущается разреженность воздуха, особенно в первые дни. Быстро пойдешь или побежишь — потом дол­го стоишь, отдыхаешь. Но играть будем, так уж у нас пове­лось: в дни отдыха, когда собираемся вместе, устраиваем футбольные встречи. Это ускоряет акклиматизацию. Но до вечера еще далеко, и впереди — загруженный работой день: нужно приготовить снаряжение, отобрать продукты и все необходимое для выхода. Рюкзаки получились довольно тя­желые: кроме личных вещей, мужчины понесут по 15, а жен­щины по 10 килограммов общественного груза.

На заброску решено идти одной большой группой: так надежнее, ведь неизвестно, какие сюрпризы можно ждать от наших организмов на высоте. Руководителем восхождения назначается Олег Гребенник. Весь состав (24 человека) разде­лен на группы по 4-5 человек — столько вмещает высот­ная палатка. В случае недомогания кого-то из группы двое будут сопровождать больного вниз.

...Утром поднимаемся рано — в четыре часа. Завтракаем, одеваемся и собираемся на машину, которая подбросит нас на Луковую поляну, что километрах в пяти от базового лагеря.

С машины рюкзаки перекочевывают на наши плечи. Прямо от Луковой поляны начинается крутой подъем вверх. Тропа, протоптанная тысячей пар ног, вьется среди камней и зеленых высокогорных лугов, усыпанных яркими цветами.

Часа через полтора вышли на перевал Путешественни­ков, еще через два перешли на ледник и начали подъем. Шли не связываясь, каждый своим темпом; план этого дня всем известен, можно самому рассчитать свои силы. Реши­ли подняться до высоты 5100 метров и там заночевать. Нас догоняет солнышко, которое здесь, на снегу, совсем не раду­ет: одни мажут лицо и губы кремами, другие надевают маски из марли. Снег раскис, рюкзаки впились в плечи, и группа постепенно растянулась по всему леднику. На мо­рену 4200 первые добираются часа через два, а последние подходят лишь через шесть. Вот так по-разному восприни­мают организмы высоту.





На вершине пика Ленина.
От морены к лагерю 5100 путь лежит по крутому кулу­ару правее скал Липкина. Солнце палит нещадно, снег пре­вратился в мокрое месиво. Очень хочется пить, за день поте­ряли много влаги. Весь вечер отдыхали, варили чай, супы. На следующее утро ранний подъем. Быстро собрали рюк­заки — они немного полегчали: оставлены две памирки для оборудования этого лагеря, частично съедены продукты, уменьшились запасы бензина, а на этой высоте каждые пол­килограмма очень чувствительны.

Сегодня впереди идут наши друзья-поляки — бьют в креп­ком утреннем насте ступени. До лагеря 5100 доходим за пол­тора часа. Небольшой привал — и отправляемся дальше. Здесь снег уже высотный — сыпучий, глубокий. Приходится все время менять ведущего: первый идет 3-5 минут и от­ступает в сторону, его заменяет следующий — и так все по очереди. Такую тактику хождения по глубокому снегу ис­пользуют многие альпинисты. Через каждый час делаем десятиминутную остановку. Солнце палит нещадно. Мы под­нялись уже до высоты 5800.

Воздух неподвижный, душный. Снег нестерпимо блестит на солнце. Горы и ледники вплотную обступили нас. Наши лица успели достаточно почернеть, но от этого солнца не спасает никакой загар. Ощущение такое, будто ты попал в чудо-печку. Группа большая, поэтому разрыв во времени между первыми и последними доходит до 1,5-2 часов. На­конец, собрались все: пьем чай, перекусываем. По плану сегодня должны добраться до высоты 6100 метров, там поста­вить палатки, оставить продукты и снаряжение для штурма и спуститься вниз. Но чем дольше мы сидим в этом снеж­ном пекле, тем сильнее начинаем страдать от головной бо­ли — верный признак горной болезни. Головная боль появи­лась у нас из-за быстрого набора высоты (примерно за 3 ча­са — 700 м) и палящего солнца. После непродолжительных дебатов решили оставить заброску на этой высоте и идти вниз...

...5 августа вышли на маршрут. Рюкзаки теперь полег­че — заброшены наверх шекльтоны, теплая одежда, верев­ки, палатки, продукты и бензин.

Погода стоит прекрасная, но это внизу, а над нашим гребнем и вершиной постоянно висят снежные флаги — зна­чит, наверху сильный ветер.

Легко преодолели выход на ледник, прошли его беско­нечные поля и к двум часам дня поднялись до намеченной высоты — 5100. Теперь этот путь не кажется таким длин­ным и утомительным.





Пик Ленина.
На следующий день нам предстояло подняться до плато на высоте 6100. Переход оказался легким — к 3 часам дня мы уже подошли к палаткам, оставленным лагерными груп­пами. Здесь ночевка. Настроение хорошее, отсутствием ап­петита пока никто не страдает. Когда же начнутся «ужасы» высоты?

К вечеру погода испортилась — задул ветер, несет снег. Днем, правда, успели построить около палаток стенки из снега, и теперь они немного защищают нас от ветра. Палатки у нас высотные, двойные, в них уютно и тепло.

Утро нас встретило мглой. Пока не прояснится, выходить нельзя: можно легко заблудиться в этой белой пурге.

К полудню, наконец, посветлело, и мы решили идти. Снег глубокий, сыпучий. Опять по очереди бьем тропу. Идем по направлению к северному гребню, который на высоте 6300-6400 смыкается с восточным, ведущим к вершине. Видимость хорошая, но сильный ветер, очень тяжело дышать, кажется, кислород, которого здесь и так мало, улету­чивается вместе с ветром.

Выходим на северный гребень, высота — 6200 метров. Идущие сзади решили остановиться здесь на ночевку: у троих так замерзли ноги, что потеряли чувствительность, а на высоте это чревато обморожением. После некоторых де­батов спустились к ним и организовали бивак. В этот день проработали всего два часа, но лучше переждать непогоду и «охранить силы, к тому же хорошее самочувствие далеко не у всех: начала действовать высота. Это не рекорд, взойти нужно, по возможности, всем, поэтому нельзя торопиться, чтобы слабые привыкли к высоте, переночевав ниже.

В тот вечер рано легли спать, надеясь, что утро встретит нас хорошей погодой.

Но ветер не прекратился и утром, хотя видимость хоро­шая. Взлет гребня довольно крутой, идти тяжело — подни­мешь ногу, и кажется, что тебя сейчас подхватит ветром и унесет. Каждый идет своим темпом, но стараемся все же держаться небольшими группками, чтобы в случае необходи­мости обеспечить помощь. По времени растянулись часа на два-три. Каждый шаг — личный рекорд в покоренной высоте. Часам к четырем подходим к лагерю 6600. Это, конечно, не лагерь, а удобное место для палаток. Установив свои «дома» и снежные стенки вокруг них, разжигаем примусы, чтобы к приходу остальных был готов чай.

Сошла еще одна лавина с ледника Трамплинного.


Ветер не утихает. Самые бодрые среди нас — Равиль Хусаинов, Гена Стариков и Володя Прокопенко. У многих болят головы. Ветер набрасывается на наши палатки с остер­венением, будто хочет выгнать нас отсюда. В этот вечер съе­даем последнее мясо, которое берегли для высоты, остается только жалеть, что его слишком мало, так как аппетит у большинства не пропал.

В день штурма выходим в 10 часов, раньше у нас никак не получается — очень медленно все делается на высоте. Где-то на высоте 6700 встречаем группу ребят из ЦСКА, они спускаются вниз, не дойдя до вершины. Ночью у них порва­ло ветром палатку, все измучились, и мысль о восхождении им пришлось оставить. Обидно, конечно, уходить из-под вер­шины, когда она совсем рядом, но лучше уйти живым и здоровым, чтобы потом повторить еще раз штурм.

К полудню подходим к лагерю на высоте 6800, ставим две палатки, складываем в них наши рюкзаки. Те, кто в вибрамах, надевают кошки. Берем веревки, фотоаппараты и налегке отправляемся вверх. Идти трудно. Каждый выбирает свою тактику: одни — перебежками, другие — медленно.

Через 2 часа мы — на вершине пика Ленина! Видимость прекрасная. Дух захватывает от величия панорамы гор, обступивших нас со всех сторон и простирающихся до гори­зонта. На западе находим массивы пика Коммунизма и Е. Корженевской.

Побежден первый в нашей жизни семитысячник! Теперь можно мечтать о других семи- и восьмитысячных пиках. Дует пронзительный ветер, очень холодно, но уходить быст­ро с вершины не хочется. Рассматриваем сувениры, остав­ленные здесь другими альпинистами. Рекорд пребывания на вершине установил среди нас Анджей Завада, он пробыл на ней 3 часа, полагая, что длительное пребывание в одной точке — лучший способ адаптации к высоте.

Потом связываем две веревки по 80 метров, организуем страховку и спускаемся по крутому участку предвершинно­го взлета. Сказывается усталость, действует высота. Все по­лучается здесь, на высоте, до смешного медленно. Если вни­зу палатку ставили за 10 минут, то здесь затрачиваем око­ло часа. К вечеру все собрались на высоте 6800 (24 человека). Ветер усиливается, палатки продуваются насквозь, и все-таки мы любуемся окружающими горами и великолепием красок. Только здесь можно увидеть такое разнообразие цвета. Внизу уже ночь, а нас еще освещает закатное солнце. И от сознания того, что все выдержал, что взошли все — настроение приподнятое. Готовим почти праздничный ужин, сегодня можно съесть лосося и красную икру, крабов и прочие деликатесы. Представляешь, с каким бы удовольст­вием съел все это внизу, а здесь, как мы выяснили, хочется свежего борща и натурального мяса, а не «даров моря».

...Утром собираемся быстрее обычного: ночью нас из­рядно потрепало, и теперь хочется вниз, в тепло, к шашлыкам и фруктам. Спускаемся очень быстро. Большую часть пути преодолеваем сидя, имитируя бобслей. Часам к двум мы уже у лагеря 5100. Решаем так — желающие идут вниз, осталь­ные ночуют здесь. Желающих четверо: Эдик Могилевский, Володя Кузнецов, Эрик Рапопорт и я. Часам к восьми вече­ра мы вышли на Луковую поляну. Приятно ощутить под но­гами мягкий ковер травы после шести дней жизни в снегах.

Утром подходят остальные, мы идем в базовый лагерь.

Два дня отъедаемся, нежимся на солнышке, ждем ма­шину, которая отвезет нас в теплый, пестрый город Ош, а оттуда самолеты доставят в родные города и страны. Поко­рена первая в нашей жизни высокая гора.

ИСПЫТАНИЕ ВЫСОТОЙ
В. МЕШКОВ

Вершина открылась неожиданно. Вертолет «срезал» очеред­ной гребень бокового хребта, и пилот, повернувшись в ка­бину, махнул нам рукой — смотрите! Дома по фотографиям мы выучили наизусть все контрфорсы и ребра, все изломы висячих ледников, и тем не менее впечатление было ошелом­ляющим — гора, запирая ущелье, уходила высоко вверх, а километровая пустота, отделявшая вертолет от ледника, только подчеркивала грандиозность картины. Сделав круг над ледником Фортамбек, вертолет «плюхнулся» на Зеленую поляну. За сорок минут из знойного Джиргаталя мы перенес­лись в мир ледников и эдельвейсов, оказавшись сразу на че­тырехкилометровой высоте, у подножия пика Коммунизма — главной цели экспедиции.

Высотный полюс страны — 7495 м. В 1932 году отряд геолога А.В. Москвина из легендарной Памиро-Таджикской экспедиции Академии наук СССР установил высоту и место­положение вершины. Год спустя экспедиция московских аль­пинистов увенчалась замечательным спортивным достиже­нием — Евгений Абалаков поднялся на вершину, завершив тяжелый труд своих товарищей, которые сделали все ради общего успеха, но не смогли преодолеть рубеж 7000 мет­ров. С тех пор число восходителей на пик Коммунизма пе­ревалило за семьсот, но от этого интерес к вершине не упал.

Нас тридцать пять. Для восьми — сборной команды об­ласти — восхождение является одновременно участием в чемпионате СССР, поэтому к вершине эти восемь пойдут по новому, еще нехоженому пути через пик Кирова. Маршрут остальных немного полегче. Он проходит через Памирское фирновое плато — гигантскую террасу, протянувшуюся на двенадцать километров вдоль северных склонов пика Комму­низма и хребта Петра Первого. Плато расположено на высо­те 5600-6000 метров. На него найдено всего три варианта подъема, и наиболее популярный из них — ребро «Буре­вестник».

Правда, и этот, самый «простой», путь проходит по слож­ному скальному ребру с перепадом высоты почти в два ки­лометра. По нашим планам, сборная, пройдя пик Кирова» спустится на плато, где ее встретит группа подстраховки, поднявшаяся по ребру. Затем, с интервалом в сутки, обе команды самостоятельно пойдут к вершине.

Пик Коммунизма — не единственная наша цель. Всего в семичасовом переходе от базового лагеря экспедиции нахо­дится ледник Москвина, над которым высится еще один семитысячник Памира — пик Евгении Корженевской. На него пойдут двенадцать альпинистов во главе с В.А. Мартыно­вым. Несмотря на свои 53 года, он по-прежнему неудержимо рвется на сложнейшие маршруты и лишь иронически хмы­кает, слыша в свой адрес уважительное «старейший альпи­нист»...

С группой Мартынова пойдут еще четыре польских альпиниста: молчаливый, даже застенчивый Анджей Хайнрих — участник покорения восемнадцатой вершины мира — пика Куньянг-Чиш (7852) в Каракоруме, неугомонный Рышард Ковалевский — первопроходитель грозной стены Троллинген в Норвегии, мягкий, улыбчивый Яцек Рушецкий к невозмутимый Марек Гроховский — спортсмены, за плеча­ми которых не один маршрут экстра-класса, пройденный в Альпах.

18 июля. Третий день экспедиции, начало спортивной про­граммы. Уходят группы к пику Корженевской, на ребро «Бу­ревестник», начинает разведку своего маршрута сборная…

Памирские масштабы сразу же заявляют о себе: два ча­са пересекаем ледник Фортамбек, потом по бесконечным осы­пям медленно ползем к перевалу в северном гребне пика Ки­рова. Камни ручьями текут из-под ног, шаги «вязнут» а сползающем щебне. Приходится так выбирать путь, чтобы можно было мгновенно укрыться от камнепада за скалами — «короткими перебежками от блиндажа к блиндажу, шутят ребята.

14.00. Время радиосвязи. Достаю рацию, начинается при­вычный разговор:


  • Я «Киров», я «Киров». Кто меня слышит? Прием!

Через несколько попыток в телефоне раздается:

  • Я «Ребро», я «Ребро». Как слышите? Прием!

Это отозвались ребята с ребра «Буревестник». Им предсто­ит за два дня выйти на плато, установить там палатки и спуститься обратно — необходимый процесс акклиматизации.

— «Киров», «Киров», вас слышу! У нас все нормально, трое останутся на «Никитинских ночевках», остальные идут дальше. Завтра надеемся выйти на Парашютистов...

Чуть позже в разговор вступает «Корженева» — сеанс состоялся!

20 июля. Вернулись в базовый лагерь — и ЧП. Заболел Саша Носков. Он был на ребре и не смог подняться выше 4600. Пришлось уводить его вниз. Пытаемся связаться с Ду­шанбе, вызвать вертолет санитарной авиации.

Вот она, высота! Падает атмосферное давление, наступа­ет кислородное голодание — гипоксия. Медицина пока до­вольно приблизительно знает о процессах, происходящих в условиях гипоксии. Почему у одних слабость и головная боль, а другие чувствуют себя великолепно? Почему на 6000 м у здорового человека вдруг отказывает вестибуляр­ный аппарат? И — самое страшное — почему (редко, но бы­вало и такое) внешне здоровые люди умирают после нес­кольких дней высотного восхождения? Почти вековой опыт высотного альпинизма выработал простой «рецепт»: набрав километр-полтора высоты, нужно обязательно вновь «поте­рять» ее, спуститься вниз и «отдышаться» на привычной уже высоте. После этого можно снова идти вверх — акклимати­зация проведена.

На высоте очень тяжело протекают самые безобидные за­болевания. Обычная ангина, «подкрепленная» гипоксией, приводит к отеку легких. Потеря высоты в таких случаях — лучшее лекарство.



Лагерь новосибирцев при штурме пика Коммунизма.
23 июля. Наш базовый лагерь расположен на заросших холмах старой левобережной морены ледника Фортамбек. Это место известно альпинистам и вертолетчикам как поляна Сулоева — в память о Вале Сулоеве, одном из первооткры­вателей ребра «Буревестник». В этом году на поляне много­людно. Неподалеку от нас стоят палатки медико-биологи­ческой экспедиции Академии наук Таджикской ССР. Вот уже третий год подряд прилетают сюда ученые, исследующие проблему адаптации организма к высокогорью. Большинство из них — альпинисты высокой квалификации. На их спи­нах во имя науки совершают восхождения на плато белые мыши. Впрочем, этот год для мышей рекордный: их зата­щили даже на пик Коммунизма.

Ниже медиков, рядом с вертолетной площадкой, распо­ложились сразу три экспедиции — альпинисты Грузии, Лат­вии и Братска. С братчанами мы образуем единую «сибир­скую коалицию»: вместе добирались от Душанбе, вместе планируем восхождения, обеспечивая друг другу подстра­ховку. Сейчас одновременно с группой Мартынова братчане ушли на пик Корженевской.

Сегодня утром была установлена, наконец, связь с Ду­шанбе. До этого радист двое суток тщетно посылал в эфир сигнал «SOS» — его никто не слышал. И все эти двое суток наш врач Толя Макарчук и его коллеги из биологической экспедиции не отходили от больного.

...К шести часам вечера прилетел вертолет санитарной авиации. Взлет на высоте 4000 метров над уровнем моря — Дело большого искусства. В вертолет, кроме Саши, быстро набралось еще четверо пассажиров из других экспедиций.

Пилот слил лишний бензин, запустил винт и долго «взвеши­вал» машину на месте. Потом высадил лишнего, вырулил в дальний угол площадки и, разогнав машину (взлет «по-са­молетному»), в самый последний момент в каких-то метрах от грядки валунов резко бросил нос вертолета вверх, так, что переднее колесо едва не чиркнуло по камням. Вертолет перевалил через грядку, и — полетели!

Все. Теперь можно быть спокойным за Сашу — его ждет квалифицированная медицинская помощь. Ну, а нам пора вспомнить о вершинах...



27 июля. Четвертый день восхождения. Утром закончи­ли обход Большого жандарма. Вчера, при первом знакомст­ве, он поразил нас своей неприступностью: гигантская пи­рамида перегораживала гребень, по обе стороны которого уходили вниз отвесные стены.

Пока наша ударная тройка скалолазов — Григорий Каспирович, Валерий Водолажский и Володя Прокопенко — вы­искивали обход жандарма, остальные занимались «мирным трудом» — разбирали скальный гребень, пытаясь выровнять две площадки для палаток. На первый взгляд, операция ка­залась бесперспективной: на остром гребне и сидеть-то не­где, где уж тут ставить палатки? Однако трудолюбие «камне­тесов» дало поразительный результат — к возвращению ребят удалось разровнять две вполне сносные площадки, низверг­нув для этого несколько центнеров скальных обломков.

В нашей команде представлен весь индустриальный Но­восибирск. Григорий Каспирович и Валерий Водолажский — инженеры-конструкторы, Иосиф Добкин — строитель, Нико­лай Бархатов — слесарь-инструментальщик. Есть у нас даже «пожарник»: Сергей Кургин, выпускник НЭТИ, возглавляет отдел конструкторского бюро, разрабатывающего средства автоматического пожарного контроля. Алексей Серьезное — инженер, занимается проблемой прочности в технике; отъезд в экспедицию оторвал его от последней главы доктор­ской диссертации. Володя Прокопенко и я «представляем» Сибирское отделение Академии наук. Володя — кандидат технических наук, работает в области автоматики и телеме­ханики, я — физик.

Вообще писать о друзьях — занятие неблагодарное и да­же опасное. Помню, однажды мой приятель, желая поль­стить физическим кондициям своего товарища по походу, позволил себе в газетной статье фразу: «...и я добродушно хлопнул его по широкой спине...» Потом, наверное, с год каждый знакомый при встрече не упускал возможности повто­рить эту операцию, сопровождая ее приведенной цитатой.

Вот и сейчас так и просится написать нечто вроде «но всех нас объединяла любовь к горам...» Да, как это ни ба­нально, объединяла и объединяет вот уже лет десять» С Алексеем мы вместе прошли свои первые «пятерки» — маршруты пятой категории трудности, с Иосифом — контр­форсы Чимтарги и Шхары, с Володей — пик Ленина и Ушбу, с Колей — свой первый зарубежный маршрут — северную стену самой популярной в Болгарии вершины Мальовица. С Гришей и Валерием у меня еще не было совместных вос­хождений, но зато они вместе с Колей были i? команде, ко­торая два года назад принесла нашему городу первые ме­дали чемпионата СССР. Только Сергеи, самый молодой в команде, не ходил раньше ни с кем из нас, но у него уже немалый опыт, а это главное...

Работу наших скалолазов мы оценили сегодня утром, когда обходили жандарм. Ребята забили десятка два скаль­ных крючьев и навесили на них сто восемьдесят метров пе­рил. Пристегнув к ним петлю страховочного пояса, лезешь, используя для опоры скальные выступы и давая себе отдых на крохотных полочках. Рюкзак отталкивает от вертикаль­ной стены, все время приходится идти на руках, подтяги­ваясь и прижимаясь к скале. Вниз смотреть как-то не хочет­ся: прямо под ногами ледник Фортамбек, нас разделяют «только» полтора километра отвеса.

Вышли на гребень и — новое испытание — еще один жан­дарм, желтый, с двухсотметровой скальной стеной, которую пришлось теперь брать «в лоб».

28 июля. Прошли, пожалуй, половину гребня пика Киро­ва. Но самое серьезное еще впереди. Вот уже три дня мы с беспокойством посматриваем на скальную стену, «запираю­щую» наш гребень. Над стеной уходит вверх острое ледовое ребро, щедро украшенное снежными карнизами. С каждым днем мы все ближе к стене, и завтра, наконец, предстоит знакомство с ней...

30 июля. Кажется, прошли! Эти два дня стоят, наверное, всего восхождения. Скальная стена, действительно, оказа­лась непростой. Часа четыре проходили сложные скальные отвесы, забивая крючья и навешивая перила, по которым потом поднимались с рюкзаками.

Сразу над скалами — выход на лед. Подхожу к последне­му крюку, забитому ребятами, следом за мной Алексей Серьезнов.



  • Пойдешь первым? — Леша выжидающе смотрит на меня.

  • Выпускай!

Оставляю рюкзак и делаю первые шаги по льду. Это да­же не лед, а плотно спрессованный ночным морозом и солн­цем высотный снег-фирн. Ледоруб вбивается наполовину, ледовые крючья бесполезны: в фирне они не держат.

—Леша, давай второй!



На поляне Сулоева...


Алексей подвязывает к страховочной веревке свой ледо­руб (он «стоит на крюке», то есть пристегнут к забитому в скалу крюку, поэтому его ледоруб свободен).

—Хорошо стоишь? Выбирай!

Это «хорошо стоишь» известно каждому альпинисту, хо­дившему сложные маршруты: сейчас, пока я вытягиваю на веревке ледоруб, я поневоле остаюсь без страховки, но я «хо­рошо стою»... Конечно, таких ситуаций следует избегать, но всего не предусмотришь.

Теперь с двумя ледорубами я чувствую себя гораздо увереннее: пока вбиваю один, второй надежно страхует меня на случай срыва. А вот и лед обнажился, теперь можно ввернуть ледовый крюк, так-то спокойнее. Раньше я посмеи­вался, когда слышал чьи-нибудь рассказы о восхождениях по отвесным снежным склонам — если крутизна склона пре­вышает 60°, снег на нем не держится или, по крайней мере, не выдержит человека. Здесь же, пожалуй, покруче, но фирн держит довольно надежно.

Прошел уже восемьдесят метров, по всем канонам аль­пинизма нужно бы принять Лешу — но куда? Ледовое реб­ро без единого намека на пологий участок. Приходится лезть выше в надежде на участок с карнизами — этот «петушиный гребень» мы еще снизу облюбовали для ночевки. Еще во­семьдесят метров — и я на «петухе».

Полнейшее разочарование: места для палаток нет, при­дется ночевать сидя. По перилам подходят ребята, начина­ем дружно рубить фирн и лед, расширяя узкий гребешок. Ухожу вниз за рюкзаком, теперь, когда есть перила, идти по крутому льду вниз одно удовольствие. Меня встречает Коля, помогает надеть рюкзак — на покатой узенькой по­лочке это очень непростая операция, особенно, когда ты пристегнут к крюку. В надвигающейся темноте мы оба ле­зем вверх, вытягивая за собой веревки.

Наверное, чувство дома живет в человеке с детства. У альпиниста к нему добавляется чувство бивака: появляет­ся спокойствие и уверенность, если знаешь, что ночевка обеспечена, даже когда ночевка — такой вот «петушиный гребень». Нас восемь. На нормальной ночевке мы ставим две палатки. Сейчас четверо из нас, прижавшись друг к другу на крохотной площадке, вырубленной в фирне, натянули палатку прямо на себя, а вторая четверка разместилась в индивидуальных «ложах», подстелив поролон и забравшись в спальные мешки. Все пристегнуты к страховочной веревке, закрепленной на ввинченных в лед крючьях.



Мастер спорта В.А. Мартынов

поздравляет участников штурма пика Коммунизма.
Ночь кажется бесконечной. Спишь урывками, просыпаясь то от потрескивания карниза, то оттого, что вдруг начина­ешь съезжать вниз. Большая Медведица медленно плетется по небосводу, бездонное черное небо создает ощущение взве­шенного состояния. Сквозь дырки в карнизе далеко внизу виден ледник, освещенный молодой луной. Кажется, что карниз и мы вместе с ним висим над этой бездной в ожида­нии восхода...

Шесть тысяч метров, а довольно тепло, только под утро поднимается ветерок, заставляя прятать лицо под капюшоном штормовки. Светает. Начинаем шевелиться. Леша на коленях разводит примус. Пора собираться...

...Первым весь день идет Валерий. Сегодня, похоже, еще труднее. Ледовый гребень прерывается скальным поясом, потом снова лед. Облегченно вздыхаем только когда Вале­рий, пройдя последний склон с сыпучим снегом и сорока­метровую отвесную стену над ним, выходит на широкое го­ризонтальное плечо пика Кирова. Здесь есть где поставить палатки, а солнце щедро греет еще долго после того, как внизу тонет в сумерках ущелье.

Последним поднимается Иосиф Добкин, весь опутанный веревками. На протяжении всего маршрута ему и Коле до­ставалась самая неблагодарная работа — выбивать крючья и вытягивать веревки. Кажется, что труднее всех первому. Нет! Опаснее — да, а вот тяжелее всего последнему: он бук­вально рубит сук под собой, выбивая крючья, за которые, если нужно, держатся идущие перед ним. И только верев­ка, уходящая вперед, к друзьям, облегчает его участь.

Салютуем ракетами, включаем рацию:

— База, база! У нас все в порядке! Как поняли? Прием! 1 августа. Вы любите чай? Что в знойный летний день может быть лучше крепкого чая? Блаженствуем, потягивая «индийский 1-й сорт иркутского развеса» с пометкой «мел­кий». На высоте альпинист теряет два-три литра влаги в день: сухой воздух, солнце, а главное — большие физические нагрузки «испаряют» человека. Поэтому, когда это возмож­но, мы не отказываем себе в удовольствии «вернуть утра­ченное»...

Чаевничаем, сидя на снежном гребне, как на заборе, под которым расстилается вожделенный «огород» — в пятистах метрах ниже фирновое плато со всем своим двенадцатикило­метровым размахом. Вершина пика Кирова уже позади, и теперь можно немного «расслабиться», наблюдая, как по плато медленно ползет, растянувшись на пару километров, наша вспомогательная группа — подходят к намеченному месту встречи. Сейчас вот допьем чай и спустимся к ним... Как же, спустились! Уже три часа идем по гребню, а спуска не видно: отвесные ледовые стены отделяют нас от плато. Внизу ребята дошли уже до лагеря 6100 и теперь с любопытством рассматривают наши «маневры»...

...Спустились только к вечеру, исчерпав всеобщее тер­пение.



3 августа. Говорят, что выше шести тысяч метров чело­век уже не в состоянии восстановить утраченные силы. Может быть. Но только мы великолепно отдохнули вчера, про­ведя день на плато. Наши вспомогатели ушли дальше, к вершине, а мы весь день загорали... в палатках — солнце в этой снежной пустыне печет так, что для полного обугли­вания достаточно получаса. Отдохнули хорошо, и теперь подбираемся к семи тысячам так быстро, словно не было десяти дней восхождения. Идем в стиле классического вы­сотного восхождения: склон некрутой, знай себе шагай — если позволяет дыхание.

Фирновое плато медленно уходит вниз, а мы поднима­емся уже выше соседних с пиком Коммунизма шеститысячников — пиков Ленинград, Mocква, Евгения Абалакова...

...Размеренный ритм высотного восхождения порождает в голове некий хаос мыслей, движение почти не требует внимания — знай себе переставляй ноги след в след, исполь­зуя плоды трудов своих друзей, пробивших здесь ступень­ки днем раньше. О чем только не передумаешь за несколько часов дневного перехода — о доме, о близких, о работе, где тебя уже устали ждать,— земные заботы вторгаются в «за­облачный мир», вытесняя высотные впечатления. Но вот — поднял голову, оторвал взгляд от ботинок идущего впереди товарища — и снова «нет на свете ни любви, ни дома», как поется в альпинистской песне, снова вокруг вершины, все те же Москва, Ленинград, пик Евгения Абалакова...

...Евгений Абалаков... Послезавтра из последнего штурмо­вого лагеря мы поднимемся по крутому снежному склону на северный гребень пика Коммунизма и пойдем к верши­не, повторяя путь человека, который 40 лет назад был здесь лервым... Абалаков и его товарищи начинали с ледника Федченко, но их маршрут выводил на тот же северный гребень, примыкающий к вершине, на который завтра под­нимемся мы, только по другому, восточному склону. С этого гребня Евгений Абалаков, наверное, мог видеть плато и ледники далеко внизу. Но, скорее всего, ему было не до то­го — вершина была совсем рядом, а сил оставалось немного, и он был один... Четыре года спустя по пути Евгения Абала­кова поднимались еще шестеро, но именно здесь, на север­ном гребне, один из них — замечательный альпинист и не­заурядный организатор, руководитель штурма Олег Арис­тов сорвался и, не удерживаемый друзьями (они шли, не связавшись!), пролетел по крутейшему склону все полтора километра до плато...





На ребре...
Только в 1955 году вновь решились альпинисты на штурм пика Коммунизма — первыми это сделали альпинисты Грузии, потом восхождения следовали с интервалом в два го­да, а с середины шестидесятых годов они совершаются еже­годно, причем, поднимаются по нескольку групп за сезон...

...Все ближе предвершина — Большой Барьер, как зовут ее альпинисты. Где-то за ней седловина, на которой обычно ставят последний штурмовой лагерь. Сейчас там уже стоят, наверное, палатки наших ребят. В этот лагерь мы придем завтра, когда ребята будут на вершине, а нам предстоит весь день «болеть» за них, без конца пересчитывая фигурки на снежном склоне, вначале медленно ползущие вверх, а не­сколько часов спустя быстро спускающиеся вниз...



5 августа. Вершина! Вот когда мы окончательно оценили «безоблачное небо Памира». Бескрайние горы от горизонта до горизонта. Пытаемся отыскать своих знакомых: пик Ле­нина, на котором мы были в 1968 и 1970 годах, вершины Юго-Западного Памира, узел Матча... А там уже Гиндукуш или даже Каракорум!

Что испытывает человек, поднявшись на вершину? Спе­циалисты и дилетанты создали такой букет мнений по это­му вопросу, что я рискую не сказать ничего нового. Могу лишь свидетельствовать: равнодушие исключается. Ощуще­ния разнообразные и противоречивые — от огромного удов­летворения (дело сделано!) до легкого разочарования (уже все?) — на разных вершинах по-разному. И, наконец, на трудных вершинах после первых минут радости постепенно появляется смутное и не всегда осознанное беспокойство: залезли — но ведь еще и спуститься нужно...

Впрочем, на этот раз я не злоупотреблял эмоциями. Ре­бята «прочесывали» вершину в поисках кристаллов пирита — сернистого железа, надеясь унести вниз, на память, краси­вые золотистые кубики, а я... спал! Высота решила сыграть еще одну из своих шуток: на подъеме от лагеря 6900, пока шли в тени, Сергей Кургин, беспокоясь за ноги, потеряв­шие чувствительность, выпросил у Валерия, нашего «и.о. врача», две сосудорасширяющие таблетки. Я решил соста­вить ему компанию — ноги морозил уже не раз. Реакция наступила через пятнадцать минут: слабость, сонливость, ноги «не идут». Буквально заставил себя пройти оставшиеся пятьсот метров. А потом... сладко вздремнул на высшей точке страны!

6 августа. Пик Парашютистов. Четыре палатки, приютив­шиеся на покатом «пятачке»... Неужели на всем плато не нашли места удобнее?

— Игорь! Хрбаты? — Яцек протягивает кружку, и я, прихлебывая чай, продолжаю «глотать» письма из дома, кото­рые принесли польские ребята. По рации нам уже сообщи­ли об успехе на пике Корженевской и о том, что поляки выходят на пик Коммунизма по ребру «Буревестник», но, приз­наться, никак не ожидали встретить их сегодня на Парашю­тистах, да еще получить письма! Если бы только письма! Марек притащил даже две бандероли, на что кто-то не упу­стил заметить: «А посылок не было?». «Увы, пан Гроховский очень сожалеет, но посылок еще не присылали»...

Через четыре дня ребята будут на вершине. От лагеря 6900 они взойдут на вершину по полукилометровой скаль­ной стене, никем до них не пройденной — «польска дрога на пик Коммунизма». Сейчас они только и думают о ней...

А мы завтра будем в базовом лагере и для нас тоже начнется второй этап Памирской эпопеи...



14 августа. Ночь на высоте 6300 выдалась на удивление тяжелой. Казалось, что два предыдущих дня прошли совсем без напряжения: « легко и непринужденно» набрали два о лишним километра высоты, собираемся прямо отсюда, из лагеря 6300, идти на вершину — и вот на тебе! Долго воро­чались в спальных мешках, не могли заснуть. Кира и Вале­рий даже пробовали пить снотворное. Один Володя мирно сопел у выхода. В соседних палатках тоже спали неспо­койно.

Нас семнадцать — бывшие «вспомогатели» и «сборная» — вместе идем теперь на пик Корженевской.

Позавчера мы целый день шли по ледникам — вначале вниз по Фортамбеку, потом по правобережной морене лед­ника Москвина — и к вечеру добрались до второго базового лагеря, который заложили еще во время вертолетных забро­сок. Тогда Алексей Серьезнов и Володя Трубников, руко­водитель братчан, высадились здесь с горой продуктов и снаряжения (пока вертолет летал в Джиргаталь, возвращался на поляну Сулоева и выгружал там очередных пассажи­ров) и поставили три палатки — база была заложена, и че­рез рейс вертолет снова сделал крюк, чтобы захватить де­сант в Джиргаталь. И только оттуда уже ребята попали на поляну Сулоева. Благодаря этому воздушному путешествию о пересадками мы были полностью обеспечены всем необ­ходимым для восхождения на пик Корженевской, и не нуж­но было тащить на своих плечах тяжелый груз из базо­вого лагеря на ледник Москвина.

Теперь мы повторяем маршрут, пройденный нашими ре­бятами две недели назад. Не все тогда прошло гладко: в последнем штурмовом лагере заболел Илья Куликов, почув­ствовал недомогание Владислав Сахончик. Илья остался ждать в последнем лагере, а вершины достигли шестеро — В. А. Мартынов, И. Компаниец, В. Кирюхин, Э. Могилевский, В. Самсонов, В. Сахончик. За день до них вершины до­стигли братчане и поляки. Впервые этот маршрут был прой­ден альпинистами московского «Буревестника» во главе с Ев­гением Таммом, поэтому теперь его так и называют — путь Тамма. В прошлом году по этому маршруту поднялась чет­верка женщин-альпинисток — Эльвира Шатаева, Галина Рожальская, Эльсияр Мухаммедова, Антонина Сон — событие беспрецедентное в истории отечественного альпинизма... А сейчас наша очередь...





Грохот лавин...
В восемь утра, налегке, прихватив с собой только примус с кастрюлей да немного продуктов, начинаем. Идти тяжело, сказывается плохая ночь. Приходится заставлять себя актив­но дышать, принудительно вентилируя легкие. Идем в связках по пять человек: гребень простой, кошки отлично держат на жестком фирне, только на крутых взлетах нужна страхов­ка через ледоруб. В нашей связке впереди идет Кира Гре­бенник — «Вершина женская, пойду первой!». Никто не про­тестовал, только порой приходится сдерживать ее рвение.

Перед последним взлетом устраиваем чаепитие — не та­щить же примус на вершину!



15 августа... Удивительное это место — поляна на леднике Москвина под пиком Корженевской. Мы провели на ней день, отдыхая перед восхождением после долгого перехода от ба­зового лагеря на поляне Сулоева. Отгороженная от ледника словно дамбой высоким валом морены, она создает редкое в горах ощущение покоя и уюта. С поляны виден весь маршрут восхождения, и, кажется, совсем рядом вершина, на которой стоял еще вчера и от которой теперь снова отделяют три ки­лометра высоты...

17 августа. Базовый лагерь, лихорадочные сборы: еще вчера, на подходе к поляне Сулоева, увидели вертолет. Это прилетел Валерий Барашков — забрал первую партию и сегодня должен вывезти всех оставшихся. Вертолет ждать не будет, поэтому спешно сворачиваем лагерь, щедро наделяя биологов стройматериалами и оставшимися продуктами — им здесь ра­ботать до сентября, да и о будущем годе можно позаботиться.

Пока мы были на пике Корженевской, здесь разыгрались драматические события, отрывки которых долетели до нас: в последний день, на спуске, удалось связаться с базой и сквозь треск помех разобрать, что группа Мартынова транс­портирует с пика Коммунизма заболевшего, но кого — понять не удалось. Все выяснилось только в базовом лагере...

...Еще на спуске по ребру «Буревестника» наша команда встретила группу московских туристов, которые, по их сло­вам, поднимались «только на плато — погулять и пожить не­сколько дней». Нам это не понравилось, но останавливать их у нас не было ни прав, ни особого желания. Хотя подъем по ребру соответствует 4Б категории трудности, с туристами спо­рить не стали: по всему ребру еще год назад, во время Меж­дународной альпиниады, натянули страховочные веревки, и с тех пор альпинисты из биологической экспедиции заботливо их подновляют, так что путь до плато обеспечен «перилами». Кроме всего прочего, у туристов свои законы.

На следующий день по этому же маршруту вышла наша четверка во главе с В.А. Мартыновым. Они догнали туристов на перемычке за Большим Барьером.

Из базового лагеря в 60-кратную трубу постоянно велось наблюдение за вершиной. 14 августа, когда группа Мартыно­ва должна была подняться на вершину, из лагеря увидели, как по снежному склону вершинной башни движутся... не че­тыре, а семь человек (?!). Позже заметили четверку, спуска­ющуюся с Большого Барьера. Кто это? Поляки и братчане уже на плато, с ними была радиосвязь, они ждут (для подстра­ховки) группу Мартынова. Значит... это туристы! И вот наблю­датели подмечают, что эти четверо ведут себя как-то странно: часто останавливаются, садятся, и в конце концов один из них ложится на снег и больше не поднимается. Потом они ставят палатку — останавливаются на ночлег! А это грубейшая ошибка: лучшее и часто единственное лекарство на высоте — максимально быстрый спуск больного вниз, к богатой кис­лородом атмосфере.

Тем временем группа Мартынова и еще трое спустились с вершины в лагерь 6900 на перемычке. На следующее утро по рации Мартынову сообщили о событиях на спуске. При объяс­нении с туристами выяснилось, что они еще вчера знали о заболевании товарища и поэтому разделились: трое пошли на вершину — истинную цель невинной прогулки, а остальные вниз. Когда группа Мартынова догнала спускающихся, они были в полной растерянности. В результате четверым альпини­стам пришлось по крутому фирновому склону спускать боль­ного, утратившего способность самостоятельно передвигаться, а шестеро здоровых, но полностью деморализованных парней безвольно брели сзади, даже не пытаясь помочь спасателям. На плато «героев» пристегнули по трое к страховочной верев­ке, на концах которой привязалось по альпинисту, и под та­ким «конвоем» они благополучно спустились на поляну Сулоева. Остальные альпинисту транспортировали больного. Авантюра могла кончиться совсем печально, не окажись рядом опытных альпинистов.

История закончилась товарищеским судом, в котором при­няло участие все население поляны...

...К полудню ущелье затягивает туманом, в котором тонут вершины и наши надежды на вылет...



18 августа. Утро. Солнце старательно слизывает следы ноч­ного снегопада. Вот-вот должен быть вертолет. Вначале из-за поворота ущелья доносится стрекот мотора, следом за ним выносится стремительная «стрекоза». Загружаемся и —

Вертолет над поляной Сулоева

Не спеша запустил винты...
Уплывают Фортамбек и Корженева, мелькнула под кры­лом долина Муксу, показывается аэродром в Джиргатале, на котором уже грузится машина...
«22 августа. Душанбе (по телеграфу). Сборная команда Новосибирской области успешно завершила сложнейшее 15-дневное восхождение на выс­шую точку страны — пик Коммунизма (7495 м) по новому пути через пик Кирова в зачет чемпионата СССР... Еще 16 новосибирцев взошли на пик Коммунизма по традиционному пути через фирновое плато, 23 под­нялись на семитысячник — пик Корженевской...»

«Вечерний Новосибирск», 23 августа 1973 года

Из постановления Президиума Федерации альпинизма СССР об итогах чемпионата 1973 года: «...По классу высотных восхож­дений присудить третье место команде Новосибирской области».

Словарик альпинистских терминов
Айсбайль — инструмент альпиниста для забивания скальных крючьев, вырубания ступеней во льду и страховки на снежных склонах,

Бергшрунд — трещина, образуемая при отрыве льда от крутых скальных склонов, окаймляющих ледник.

Дюльфер — спуск, сидя на веревке.

Жандарм — отдельная скала, выступающая над грянем.

Зайльцуг — прием подъема альпиниста с помощью веревки, про­пущенной через крюк.

Здарка — двухместная альпинистская палатка, названная по имени изобретателя Здарского.

Камин — вертикальная расщелина в скале.

Карниз — нависающая над склоном часть снежного гребня. В применении к скальному рельефу обозначает узкую полку на скальной стене.

Карабин — стальная замкнутая скоба, часть которой снабжена пру­жиной и может откидываться. Служит промежуточным звеном между веревкой и крюком.

Карманы — углубления на поверхности скал. На ледовом склоне специально вырубаются альпинистами.

Контрфорс— крутое скальное ребро, начинающееся от гребня и спадающее вниз к подножию массива.

Кошки — стальное приспособление с острыми зубьями (надевается на обувь) для преодоления крутых склонов, покрытых льдом или плот­ным снегом (фирном).

Крюк — стальной костыль с отверстием в головке. Забивается в тре­щину скалы или в лед, образуя опору для страховки на трудном участке.

Кулуар — желоб значительного размера, спускающийся со склона горы.

Памирка — четырехместная альпинистская палатка из перкаля.
Перильная веревка (перила) — веревка, привязанная к крю­чьям для страховки движущихся вдоль нее альпинистов.

Репшнур — вспомогательная альпинистская веревка.

Трикони — металлические оковки альпинистских ботинок, служат для улучшения сцепления со скалой, снегом, льдом.

Тур — башенка из камней, в которую помещают банку с запиской восходителей. Складывается обычно на вершине.

Цирк — расширение верховьев горной долины, окруженное крутыми склонами хребтов.

Шекльтоны — альпинистская обувь для высотных восхождений.



Содержание
Вступление 3

Е. Алексеев, В. Мартынов. Страницы истории 8

Я. Мешков, И. Добкин. Первая экспедиция 37

B. Гаршин. Неуютный «Дом ветров» 49

C. Андреев. Третья попытка 57

В. Прокопенко. Большие фамилии 68

А. Серьезное. Над Аксайским ледником 81

И. Мешков. К вершинам узла Матча 97

А. Богомолов. Превзойти себя 108

К. Гребенник. Пик Ленина 121

И. Мешков. Испытание высотой 130

Словарик альпинистских терминов 149



* Ледники, спадающие на север и юг с массива Белухи, имеют двой­ные наименования: Аккемский — Родзевича, Геблера — Катунский.

** Траверс — пересечение склона по горизонтали или наискось. Сло­ва, помеченные звездочкой, объяснены в словаре в конце сборника.


* Маршруты восхождений на вершины классифицируются по воз­растающей трудности на шесть категорий: 1 — несложные восхождения, дающие право на получение значка «Альпинист СССР», 3 и 4 — средней сложности, 5 — сложные, 6 — предельно сложные маршруты, требующие высшего спортивного мастерства. В свою очередь, каждая категория от 1-й до 5-й разбита на подкатегории: А (легче) и Б (труднее).

* Ушба и Шхельда — красивейшие вершины Кавказа, на которые проложены трудные стенные маршруты.


<< предыдущая страница  
Смотрите также:
Рассказать вам о том, что такое альпинизм. «Альпинизм вид спорта, восхождения на труднодоступные вер­шины»
1361.88kb.
6 стр.
Книга написана не спортсменом-альпинистом, а профессиональным журналистом Василием Сенаторовым, который в этой экспедиции оку­нулся во все перипетии альпинизма
1854.96kb.
12 стр.
Рассказать Вам о статусе проекта «Йенс и Тэо в России», а так же о том, что получается, что нет и какой опыт можно использовать для своих мероприятий
93.11kb.
1 стр.
Лекция первая дорнах, 8 октября 1923 г
3068.11kb.
16 стр.
Для тех, кто изучает английский
87.7kb.
1 стр.
Временные правила безопасности в промышленном альпинизме
473.52kb.
7 стр.
Рассказать о способах ловли рыбы, и о том, что такое рыбалка
34.6kb.
1 стр.
Бадминтон
73.94kb.
1 стр.
Консультация для родителей «Причины речевых нарушений у детей»
64.85kb.
1 стр.
Что такое беспроводные коммуникации
57.3kb.
1 стр.
Виктор Франкл коллективные неврозы наших дней[1]
217.32kb.
1 стр.
Олимпиадные задания по русскому языку 8 класс. (2012 г.) Что такое [туш]
62.52kb.
1 стр.