Главная
страница 1 ... страница 2страница 3страница 4страница 5страница 6

Офицер конвоя сердито плюнул на пол, растер сапогом. Его глаза люто сверлили ликующего Тверда.

— Встать! — заорал он на нас. — Там ждут… с топорами, а они тут прохлаждаются!



Центурионы пинками подняли нас на ноги. Большинство сдержанно улыбалось, только один два, подобно офицеру, были мрачнее грозовых туч. Мы поднялись на второй этаж и поспешили по коридору в сопровождении лязгающего железа.

Двери попадались часто, офицер время от времени дергал за ручки, чертыхался, свирепо гнал нас дальше.

Мы дошли до конца коридора, никого не встретив. Последняя дверь оказалась распахнутой настежь, за ней просматривался просторный машинный зал. Каждая из стен — огромная ЭВМ с экранами, сигнальными лампочками. На экранах пляшут цветные кривые, на двух из них в бешеном темпе сменяется математическая символика, на одном медленно проплывают видовые картинки… Меня осыпало морозом: чужая планета! Настоящая передача с места…

В центре зала подковообразный пульт управления, за которым помещалось, судя по сидениям, пятеро. Сейчас там находились трое мужчин. Мне в глаза сразу бросились ошейники. Два медных, один серебряный.

Офицер, громко топая, подошел к пульту, опустил тяжелую ладонь на плечо человеку с серебряным ошейником:

— Эй, головастики! Нам нужна лаборатория параллельных миров. У нас есть такая хреновина?



Человек вздрогнул от прикосновения, пугливо обернулся. Лицо его было измученным, а в глазах застыла обреченность.

— Храбрый центурион, — ответил он подавленным голосом, — ты уже в лаборатории. Нам сообщили… Только не называй ее так, иначе гнев всемогущего Юпитера поразит тебя, хотя ты великий герой, судя по голосу и осанке.



Я уловил скрытую издевку, офицер же приосанился.

— Как же она зовется? — спросил он громко.

— Пока никак, наша лаборатория еще комплектуется… Но все подвластно Юпитеру, это аксиома. Потому возможные миры на всякий случай называй тоже юпитеровыми. Так сказать, во избежание.

— Возможные, — вмешался я, выступая вперед. — Вы еще не достигли их?



Человек с серебряным ошейником смерил меня взглядом. В его глазах появилось сочувствие. Голос несколько потеплел, хотя насмешки не поубавилось:

— Разве в Киеве достигли? Ведь ты судя по грубой речи, родом из Киевской державы? Гиперборей?



Я, наверное, сильно изменился в лице, если Тверд участливо подхватил меня под локоть. Все трое ученых рабов, теперь с интересом рассматривали меня.

— Мы достигли… — ответил я упавшим голосом. — Я прибыл из параллельного мира, или как вы говорите, из возможного. Только это оказалась не лучшая возможность.



Человек в серебряном ошейнике вскочил. Его глаза изучали мое лицо, быстро пробежали по комбинезону, кроссовкам, затем наши взгляды встретились.

— Офицер, — сказал он отрывисто, — доставьте этого человека к Главному Жрецу. Он один? Эти не с ним? Слава Юпитеру, а то я подумал уже о вторжении… Поторопитесь! Возможно, вас ожидает повышение!



Через пару минут я уже был на самом верху здания. Тверда с Илоной оставили обедать с младшими жрецами. Но Тверд предпочел компанию легионеров. С ними можно было обсудить, как он сказал мне, шансы «Медведей» на реванш в следующем сезоне. Команда сильная, из престижных соображений ей помогут. Усилят бойцами из других гладиаторских школ. Правда, «Сокол» тоже сопли жевать не будет, обязательно явится с сюрпризом…

Я в кольце легионеров ожидал Главного Жреца. Его кабинет был заперт, страж объяснил угрюмо, что Главный вот вот прибудет, уже сообщили по видео. В углу — бар, если мы желаем…

Не успел он договорить, как легионеры оказались в нужном углу. Офицер остался возле меня, раздираемый завистью и сомнениями. Легионеры, отталкивая друг друга, с хохотом вытаскивали бутылки. Им не часто приходилось сопровождать пришельцев из других миров, когда еще здесь побывают в другой раз!

Главный Жрец вошел крупными шагами. Легкая накидка не скрывала его широкой выпуклой груди. Плечи у Главного оказались такой ширины, что стоя перед ним, нужно было поворачивать голову из стороны в сторону, чтобы их увидеть. Высокого роста, на щеке два косых шрама, словно следы сабельных ударов. Глаза ярко синие, проникающие собеседнику в мозг. Он был красив настоящей мужской красотой, и явно знал это.

— Пришелец из параллельного мира — спросил он густым благородным голосом, делая приветственный жест. — Мне сообщили, но это невероятно!



Руки его были довольно длинными, жилистыми. Правая рука чуть толще, такие бывают у легионеров профессионалов от многочасовых упражнений с тяжелым мечом. Но взгляд был острый, оценивающий.

— Пройдем в кабинет, — предложил он. Офицер дернулся было за нами, но Главный остановил его: — В этом необходимости нет. Отдыхайте внизу.

— Но этот человек может быть опасен… — начал офицер.

В голосе Главного зазвучал металл:

— Вот и отдохните в безопасности! А мы здесь справимся сами!



Страж распахнул дверь перед Главным, пропустил меня следом. Дверь за нами закрылась. Главный быстро прошел через кабинет к столу, бросил несколько отрывистых слов в микрофон. Я стоял у двери, рассматривая кабинет. Справа от стола — массивная ЭВМ с дисплеем, слева на столике интерком, переносной пульт управления. На стенах большие телеэкраны. За спиной Главного в нише гигантская статуя Юпитера. Выполнена настолько художественно, без навязывания идеи господства Юпитера над миром, что даже я перенес бы ее в свой кабинет.

Приоткрылась дверь, в кабинет неслышно скользнули два младших жреца. Присев на корточки, они достали диктофоны, один направил не меня видеокамеру.

— Итак, — сказал Главный, — на чем основывается твое утверждение, что ты прибыл из параллельного мира? Садись, рассказывай.



Я сел так, чтобы жрецу было удобнее снимать, чтобы движения губ на пленке совпадали с произнесенными словами. Главный внимательно слушал, я видел за его бесстрастными глазами четко работающий мозг, потому в детали не вдавался, рассказывая о главном, основном. Иногда Главный прерывал вопросами, я отвечал быстро, потому что все вопросы касались технических подробностей, а здесь все ответы простые, легкие… К счастью, Главный, подобно своему коллеге, Верховному Жрецу Киевской державы, совершенно не интересовался общественным строем моего мира, нашей философией, этикой, иначе мы застряли бы на первом шаге. Но дважды два везде равняется четырем, железная руда плавится при той же температуре, число пи имеет в этом мире ту же величину…

Постепенно Главный растерял невозмутимость. Лицо его побагровело, не сразу вернулось в норму.

— Я верю, — сказал он. Голос его чуть дрогнул, но в следующий миг он уже обрел свой обычный тон. — Удивительно, что отыскался мир, где Юпитер еще не установил свою власть! Видимо, наш прародитель в благородной рассеянности проглядел его среди многочисленных миров!..

— Вы достигли других миров? — спросил я.

— Только в линейном пространстве, — объяснил Главный. — Планеты, согреваемые нашим Фебом, их мелкие спутники… Пробуем дотянуться до ближайшего звездного острова. Но в параллельных мирах у нас никто не бывал. О них даже не думали! Полагали, абстракция, игра ума… Впрочем, теперь срочно начнем исправлять положение.



Он перевел взгляд на жрецов, один тут же вскочил:

— Прикажешь отправить заказ на аппаратуру, Великий?



Главный кивнул. Голос его был ровен, каждое слово падало, как тяжелый молот на наковальню?

— Немедленно. С грифом «Императорский заказ». За малейшую задержку — казнь на кресте. За умышленную отсрочку — сдирать кожу с живого. Эксперименты начнем сразу же, когда прибудет оборудование. Сейчас — всех на подготовку места!



Я спросил осторожно, не давая разрастись надежде:

— Вы полагаете… Вы начнете пробивать Дверь?



Главный усмехнулся, но глаза его оставались колючими:

— Вы еще не высадились даже на Марсе!.. А мы уже основали там две колонии рабов каторжников. И к звездам подбираемся. Дорогу в параллельные миры вы открыли раньше вас по чистой случайности. Это отставание мы ликвидируем в считанные недели!


Оборудование начало поступать к концу дня. Я был потрясен эффективностью императорской власти. Противоречить никто не смел, увязывать и согласовывать не приходилось, уже на второй день в храм Кроноса нагнали массу жрецов разных специальностей. Никто не возражал, не роптал, не ссылался на оставленную работу. Когда приходит пора государственной необходимости, кто говорит о своих правах? Впрочем, я уже видел права в этом мире.

Офицер с легионерами сторожил ходы выходы, а за мной ходили два жреца, записывали каждое слово, каждый жест, взгляд. С помощью мощной ЭВМ жрецы аналитики из касты авгуров расшифровывали, толковали.

В каждом зале теперь царила суета. Людей толпилось множество, словно здесь был не храм науки, а овощная база, куда прислали физиков теоретиков. Время от времени кого то уволакивали центурионы, на заднем дворе деловито пороли, заколачивали в колодки. Все происходило быстро, отлажено, даже рутинно.

Подготовку к эксперименту взял под личный контроль сам император Прокл, по слухам. Теперь в институте постоянно мелькали преторианцы, по коридорам проплывали, шурша шелковыми занавесками, носилки высокопоставленных лиц, сенаторов, консулов, императорских фавориток. Однако вся полнота власти и полная ответственность лежала на Главном Жреце. Столкнувшись с ним в коридоре, я сказал потрясенно:

— Как вам все удается… Теперь верю, что в ближайшие месяцы вы откроете дверь в мой мир!



Главный посмотрел снисходительно, слабая улыбка промелькнула на его сильно похудевшем лице:

— В ближайшие месяцы? Через пятнадцать дней мир отмечает день рождения нашего августейшего императора! Вся империя в этот знаменательный день рапортует о достижениях. А мы должны, просто обязаны совершить прорыв в честь этой даты!



Он говорил громко, четко произнося слова. Я тоже ответил четко и отчетливо:

— Но не рискованно ли? Через полгода все бы прошло более благополучно, а так могут быть неполадки, аварии.



Главный снисходительно хлопнул меня по плечу, одновременно отстраняя с дороги:

— Тебе о чем беспокоиться? В нашем мире технология совершеннее вашей. К тому же мы отправим двух испытанных героев! Потом перебросим армию! Все миры должны ощутить могучую руку императора Прокла! А тебе обеспечено сытое существование от императорских щедрот. Живи и радуйся. Когда нибудь тоже можем переправить обратно, хотя вряд ли у тебя самого возникнет такое странное желание.

— Благодарю за милость, — прошептал я ему в спину омертвевшими губами. — Я это учту.
К концу второй недели основная часть аппаратуры была смонтирована. Они спешили получить результаты, потому совершенно не разрабатывали теоретическую базу, оставив «это» на потом, а я не стал указывать, что это только часть необходимой аппаратуры. Она сработает лишь в том случае, если на «той» стороне будет ждать мощнейший приемник. Обязательно включенный!

Все равно скорость работы потрясала и даже тревожила. У нас ушли бы годы. Даже с готовой аппаратурой еще долго выдерживали бы натиск комиссий, убеждая, оправдываясь, уточняя, согласовывая… Куда проще здесь. Дан приказ — выполняй!

На следующий день империя готовилась ликовать по случаю дня рождения императора. В институте уже украшали лентами его статуи, готовили жертвенные столы. Император был приравнен к живому богу, ему полагаются жертвы не меньшие, чем самому Юпитеру, его предку. Я отправился проведать Тверда, место которого было на нижнем этаже вместе с охраной и младшими жрецами.

Тверд жил на положении младшего жреца. Правда, ночевал он не в институтской казарме, а снял квартиру в городе, где поселил Илону. Он бы вовсе не заглядывал в храм Кроноса, но здесь ему выдавали каждый день по золотому на прокорм, и Тверд, хоть и с проклятиями, но появлялся.

— Мне нужен славянин, с которым я прибыл, — объяснил я обоим сопровождающим.



Меня постоянно сопровождали два младших жреца. Когда то они были легионерами, об этом сами рассказывали с гордостью, служили в особых десантных отрядах, которым запрещено брать пленных, теперь прошли переподготовку и занимали промежуточное положение между техниками и вышибалами.

— Мне нужен Тверд, — повторил я тому, который казался поразвитее. Его звали Агапом. — Если его здесь нет, придется поискать на квартире… Кто знает, где он живет?



Второй жрец, Петроний, рослый, светлоглазый детина похожий больше на викинга, захохотал:

— В это время твой Тверд уже сидит в третьей таверне! Он настоящий парень. Вчера разнес двери одного заведения, куда его пытались не пустить… Как он их отделал! Одного прямо в морг уволокли. И все законно: его спровоцировали.



Они довольно заржали. Я сказал решительно:

— Что делать. Придется искать в тавернах. Я давно не видывал друга.



Агап усмехнулся:

— Наше дело сопровождать тебя. Ограничивать приказа не было. Только потом не скажи, что это мы тебя потащили по скверным местам!



В первой таверне Тверда не оказалось, но нам сообщили услужливо, что гиперборей был тут, выпил кувшин пива, разбил нос сармату и сломал руку раба хозяина, после чего заплатил ущерб и ушел без помех. Во второй таверне объяснили, что Тверд был совсем недавно. Здесь он выпил кувшин вина, съел бараний бок с кашей, подрался с центурионами — вон там замывают кровь — и ушел, никем не задержанный.

Мои жрецы радостно ржали. Тверд им нравился все больше. А я смотрел на этих бородатых мужчин, и сердце сжималось. Я их понимал, более того — видел свое отражение. В детстве не мог понять, почему после победы не перебили всех немцев, почему не нападали на страны, которые меньше нас, почему не пошлем Красную Армию освобождать негров… В том возрасте я отвергал симфонии и одобрял марши, я бы тогда выпускал книжки только про шпионов и войну, я бы снес все театры и заменил их стадионами, где играли бы в хоккей, футбол, дрались бы боксеры, самбисты, дзюдоисты, каратэки. Я не знал о гладиаторских боях, но если бы знал? Милое жестокое детство, выбирающее кратчайшую прямую. Дать обидчику в морду! Сокрушить! Прыгнуть выше всех, выжать самую тяжелую штангу! Вперед, к звездам! Мы самые сильные, значит — мы и самые умные, и во всем самые лучшие…

Римляне остались взрослыми детьми. Скорострельные пулеметы еще не говорят о взрослости их создателей. Дети дошкольного возраста иной раз лучше нас с вами разбираются в технике, блещут в математике, делают опыты по химии, но все равно это еще не люди, а только личинки людей. Имаго станут не раньше, чем пройдут через сложнейшую, мучительную раздвоенность души, через понимание Достоевского, через бог знает какие сложности, которым не сразу отыщешь название, но без которых нет взросления, нет человека. И никакой технический прогресс еще не говорит о прогрессе вообще…

Тверда мы отыскали в шестой по счету таверне. Здесь в низком помещении за широкими столами насыщались крепкие мужчины. Одни были в легких доспехах, на поясах болтались акинаки и лазерные пистолеты, другие носили экзотические одежды. На поясах у каждого висело оружие, назначение которого с первого взгляда я понять не сумел. Хотя не сомневался, что это оружие. Здесь собирались настоящие парни, а без оружия их, похоже, не пускают даже в туалет.

Офицеры пировали во втором зале. Здесь чуть почище, народ покрепче, но могучая фигура гиперборея выделялась даже здесь. Тверд как раз шел от стойки, держа в каждой руке по грозди кружек с пивом. За столом, куда он направлялся, шумно веселились могучего сложения светловолосые мужчины. Все крепко сложенные, примерно одного возраста. Судя по внешнему виду — германские наемники. На столе ни одной амфоры с вином, зато от кружек с пивом не видно крышки стола.

Тверд расплылся в улыбке, широко развел руки, словно пытаясь обнять меня, не выпуская кружек.

— Юрай, дорогой! Рад тебя видеть. Эти двое с тобой?

— Со мной, — вздохнул я.

Тверд понимающе кивнул. Германцы негромко переговариваясь, с интересом присматривались ко мне. Тверд поставил кружки на стол, что то сказал собутыльникам. Двое рассмеялись, поднялись, уступая мне место. Агапа и Петрония долго уговаривать не пришлось, оба позволили увести себя к другому столу, где тут же заказали большой кувшин вина. Впрочем сели так, чтобы отрезать мне дорогу и к выходу, и к задней двери через кухню.

— Как твои дела? — поинтересовался Тверд, усаживаясь рядом. — Есть возможность вернуться на родину?

— Хороший вопрос, — ответил я искренне. — Я рад, что спросил именно об этом.

— А что я мог спросить еще? — удивился Тверд

— Стал бы допытываться, какое мне отвалили жалование, в каких апартаментах живу, сколько рабов и рабынь дали в услужение, какие льготы причитаются…

Тверд отмахнулся:

— Это все для ненастоящих людей. А ты — настоящий. И племя твое близкое нам, чую. Значит, для тебя благополучие родины важнее.



Германцы рядом весело спорили, орали песни. Нас никто не слушал, а микрофоны не ставят в подобных заведениях, рыбешка здесь мельче крючка.

— Если я стоящий человек, — сказал я, — то лишь потому, что родом из стоящего племени. Поверь, в моем племени большинство куда лучше меня…



Тверд довольно крякнул, залпом осушил половину кружки.

— Достойно говоришь! Пей, пиво здесь варят здорово. Эту корчму держит немец.



Я пригубил пиво. Оно напоминало перебродившие щи.

— Римляне вовсе не собираются отправлять меня обратно, — сказал я, понижая голос. — Я им открыл путь, а они тут же подготовили десантников! По их следам двинут армию!



Тверд спросил, сразу посерьезнев:

— Твой мир слаб? Отбиться не сумеете?

— Мы давно не воюем, — ответил я неохотно, понимая, что таким заявлением унижаю племя людей в глазах настоящего парня Тверда. — Мы взрослые, мы воюем доводами, идеями… Конечно же, мы справимся, в конечном счете. Но много людей все таки погибнет! А нельзя, чтобы погибали даже красиво, по геройски…

Я лепетал жалкие слова, у Тверда глаза становились недоверчивыми. Мой голос был слаб еще и потому, что меня не покидало нелепейшее беспокойство. Я боялся вторжения. Лазерные автоматы — не главное, но вот идеи… Да, бесчеловечность этого строя видна, но только человеку, а наш мир заполнен все же недочеловеками. Хоть они этого не знают, гордо именуют себя гомо сапиенсами. Но ведь гомо сапиенс — это еще не человек, а всего лишь «разумный». А разумный в нашем мире тот, кто умеет ковать мечи, пулеметы, атомные бомбы… Или, как говорят, не тот, кто изучает философию Достоевского, а кто изучает автомат Калашникова… Это нам только кажется, что симпатий к рабовладельческому строю быть не может! Никогда. Ни за что. Ни за какие пряники… Однако здесь уже основали города на Марсе, Венере, Ганимеде, в поясе астероидов… Пусть из ссыльных рабов, но все же колонии существуют! Здесь запустили межзвездную экспедицию. Здесь приказы выполняются мгновенно. Здесь правит железная рука, что так любезно простому человеку…

А еще неизвестно, где в моем мире вынырнут оба десантника! На Земле есть режимы, которые ухватятся за идею вот так же решить все проблемы, все сложности, одеть медные ошейники на интеллигенцию, плебс купить хлебом, зрелищами, победами в спорте, обогнать другие страны в гонке к звездам…

— Я должен успеть раньше их, — закончил я совсем жалко.



Тверд осушил тем временем четвертую кружку, лицо его покраснело, чуть оплыло…

— Я бы помог тебе, Юрай, — ответил он просто. — Даже, если бы с меня за это содрали шкуру. Интересы племени должны быть выше личных. Но что ты можешь? Я не люблю римляшек, слишком задирают нос, но они смелые и умелые солдаты. И хорошие хозяева. Что можно придумать, чего они бы не предусмотрели?

— Пока не знаю, — признался я. — Но они не все знают. Как не знали о моем мире вовсе. Я лучше умру, чем останусь купаться в золоте.

— А мы здесь уже мертвые, — сказал Тверд очень трезвым голосом. — Разве здесь живут? Жрут, паруются, гадят да спят. Одна гадость… А мой мир светлый, цветом украшенный, радостный. Боги улыбаются, когда смотрят на славянский мир. Я тоже не хочу оставаться в этом мире живых мертвецов. Но что мы можем сделать?

— Можем погибнуть при попытке к бегству, — сказал я. Тверд помрачнел, и я поспешно поправился: — Погибнуть с оружием в руках, прорываясь на родину!

Лицо Тверда просветлело.
На следующее утро в храм Кроноса прибыли два десантника. В первый момент мне стало чуть ли не смешно. Собираются забросить этих громил, у которых лба не видно, зато кулаки размером с детские головки. Да их раскусит любой ребенок!

Затем волна смертельного холода пробежала по телу. Конечно, раскусит. Но у нас по всему миру, благодаря свободе печати и телевидения, узнают также о городах на Марсе, о прыжках в высоту на три метра, о толчке штанги весом в полтонны… Несерьезно? Но так ли уж крепко стоит на обеих ногах наша система ценностей? В моем мире многие ли знают о работах великолепнейшего ученого, немало вложившего в развитие нашей цивилизации, академика Блохина, часто ли видим его портреты? А вот футболиста с такой фамилией знает каждый. Посмеиваемся, что в старину знали титулы каждого князька, барона, графа, а незамеченными жили Авиценна, Ломоносов, Кулибин, но разве не заняли места царственных баронов спортсмены, киноактеры, бравые десантники? Кого видим на телеэкранах ежедневно? Детишки играют не в творцов, а в разрушителей, гоняясь друг за другом с тщательно сработанными на заводах автоматами. Нет, этих супердесантников в наш мир пускать не следует. У них остается шанс навредить гораздо больше, чем Главный Жрец предполагает.


<< предыдущая страница   следующая страница >>
Смотрите также:
Юрий Никитин Десант центурионов Далекий светлый терем – Юрий Никитин
918.92kb.
6 стр.
Юрий Никитин Владыки Мегамира Мегамир – 02
4867.12kb.
21 стр.
Юрий Никитин Трехручный меч Зубы настежь – 3
6639.62kb.
27 стр.
Никитин Б. П., Никитина Л. А. Резервы здоровья наших детей
3553.17kb.
48 стр.
Л. Н. Никитин Алгоритмы сжатия изображений и стандарты цифрового кодирования
1086.9kb.
5 стр.
Юрий Коваленко, к ф. м н., Юрий Кулинич, к ф. м н., Михаил Прихно
189.01kb.
1 стр.
Разноуровневые тестовые задания Афанасий Никитин
8.8kb.
1 стр.
Никитин Максим Петрович
31.3kb.
1 стр.
Анохин юрий михайлович
22.27kb.
1 стр.
Урок №22. Святая София Слуцкая Юрий старший Княжеские палаты Юрий младший Какие-нибудь другие палаты
78.03kb.
1 стр.
Ю. С. Павловец. Декабрь 19, 2010 год. Павловец Юрий Сергеевич
159.31kb.
1 стр.
Юрий арустамов
29.14kb.
1 стр.