Главная
страница 1страница 2 ... страница 11страница 12

В.Н. САДОВНИКОВ


ЧЕМУ УЧИЛ И ЧЕМУ НЕ УЧИЛ




ЗАРАТУСТРА

Учебное пособие




Санкт-Петербург


2003

Садовников В.Н. Чему учил и чему не учил Заратустра / Учебное пособие. СПб: СпбГУ ИТМО, 203.
Учебное пособие составлено в соответствии с программой Государственного стандарта высшего профессионального образования по курсу "Философия".

В учебном пособии рассматриваются основные идеи и понятия философии Ф. Ницше: учение о нигилизме, представление Ницше о культуре и причинах ее деградации, учение о жизни как воле к власти, учение о морали и происхождении добра и зла, учение о свободе как воле к ответственности, идея вечного возвращения и идея сверхчеловека.

Учебное пособие предназначено для студентов и аспирантов, но будет, безусловно, интересно и для широкого круга читателей, интересующихся проблемами человека, культуры, морали и нравственных ценностей, смыслом человеческого бытия.
Рецензенты: к.ф.н., доцент Г.П. Любимов,

к.ф.н., доцент В.Ю. Сухачев.


Печатается по решению Ученого совета гуманитарного факультета, протокол № 3 от 17.11.2003.

Санкт-Петербургский государственный университет информационных технологий, механики и оптики,

2003.

В.Н. Садовников,



2003.


СОДЕРЖАНИЕ


ПРЕДИСЛОВИЕ 4




Глава 1. УЧЕНИЕ О НИГИЛИЗМЕ И ПРОБЛЕМЫ КУЛЬТУРЫ 6

Глава 2. ЖИЗНЬ, ВОЛЯ К ВЛАСТИ, СВОБОДА 38




Глава 3. МОРАЛЬ И ЭТИКА ЛЮБВИ К ДАЛЬНЕМУ 71




Глава 4. И СТАНЕМ СНОВА СВЕТЛЫМИ ……………………… 91




Глава 5. ВЕЛИКАЯ ИЛЛЮЗИЯ ВЕЛИКОГО ПОЛДНЯ 120




Глава 6. НИЦШЕ И ДОСТОЕВСКИЙ 161




ЗАКЛЮЧЕНИЕ ………………………………………………………….. 210

РЕКОМЕНДУЕМАЯ ЛИТЕРАТУРА ………………………………. 211



ПРЕДИСЛОВИЕ

Данное учебное пособие написано на основе спецкурса, читаемого мной для студентов Университета информационных технологий и точной механики. Задачей пособия является оказание помощи в изучении основных положений философии Ф. Ницше, интерес к которой в последнее время, безусловно, возрастает. Чтение спецкурса в аудитории и общение со студентами обусловили способ изложения материала в пособии. К сожалению, современный студент технического вуза, за редким исключением, плохо образован, не начитан и не обладает навыками или умением самостоятельно читать и размышлять над прочитанным и особенно это относится к философским текстам. Студент сегодня все более стремится получить готовый "правильный" ответ от преподавателя или "скачать" его из интернета, используя его как шаблон на все случаи жизни по аналогии с математическими или физическими формулами наивно полагая, что на этом все его образование завершено, и он обладает теперь знанием, не понимая, что в сфере философии он должен сам, самостоятельно вывести свою собственную формулу, при условии знания других и при наличии умения "работать" на абстрактно-теоретическом уровне, на уровне философских понятий. В силу этого данное пособие содержит весьма большие фрагменты из текстов Ф. Ницше, что для читателя читавшего или читающего Ф. Ницше самостоятельно и знающего его тексты, может показаться излишним и обременительным, но для учебного пособия данную форму или данный способ изложения полагаю оправданным. Мной предпринята попытка "движения" по главному труду Ф. Ницше "Так говорил Заратустра" с выявлением и толкованием основных идей философии Ф. Ницше, с одновременным ознакомлением и вхождением в тексты. И пособие написано, повторю еще раз, для студентов технического вуза в надежде на то, что, читая фрагменты из Ф. Ницше здесь же в пособии (а не просто отсылки к тем или иным текстам, которые у него, естественно, на книжной полке не стоят, а в библиотеке то ли есть, то ли нет эта книга) и комментарии к ним, студент почувствует вдруг потребность к самостоятельному прочтению и самостоятельному размышлению по всем затронутым в данном пособии проблемам.

Последняя часть пособия "Ницше и Достоевский" писалась изначально как статья для "Вестника ИТМО" и содержит некоторые из фрагментов текстов Ф. Ницше и моих комментариев уже имеющихся в других частях пособия. Ничего не исключая, но, несколько дополнив статью, я включил ее в пособие, ибо в ней рассматривается одна из самых интересных и спорных идей Ф. Ницше, идея сверхчеловека.

Надеюсь, что именно в данном виде или в данной форме пособие окажется интересным и полезным и не только для студентов.


"Многими путями и способами дошел я до моей истины: не по одной лестнице поднимался я на высоту, откуда мой взор устремлялся в мою даль.

И всегда неохотно спрашивал я о дорогах – это всегда было противно моему вкусу! Я лучше сам вопрошал и испытывал дороги.

Испытывать и вопрошать было всем моим хождением – и поистине, даже отвечать надо научиться на этот вопрос! Но таков – мой вкус:

ни хороший, ни дурной, но мой вкус, которого я не стыжусь и не прячу.



"Это теперь мой путь, – а где же ваш?" – так отвечал я тем, кто спрашивал меня о "пути". Ибо пути вообще не существует!

Так говорил Заратустра".

Глава 1.
УЧЕНИЕ О НИГИЛИЗМЕ И ПРОБЛЕМЫ КУЛЬТУРЫ



Лучше слушать обличения от мудрого,

нежели слушать песни глупых.

Еккл.: 7;5
В возрасте 30 лет ушел Заратустра в горы и наслаждался там своим духом и одиночеством. По истечении 10 лет такой жизни он вдруг почувствовал необходимость спуститься с гор и одарить мудростью людей, оставшихся внизу. Что же случилось? Да вроде бы и ничего особенного. Заратустре захотелось испытать счастье во всей полноте. Что же это за счастье такое и что значит быть счастливым по Заратустре? Это мы можем узнать из обращения Заратустры к солнцу. "Великое светило! – восклицает он. – К чему бы свелось твое счастье, если б не было у тебя тех, кому ты светишь?".1 Заратустре, оказывается, нужны люди, дабы он смог поделиться с ними своей мудростью, одарить их своей мудростью. "Я хотел бы одарять и наделять…", – говорит он. Оказывается, что счастье для Заратустры в том, чтобы дарить. Счастье в том, чтобы делиться. Но спуститься с гор к людям – это все равно что закатиться солнцу за горизонт. "Так начался закат Заратустры".

На пути к людям, в лесу, Заратустра встретился со старцем, святым, который жил в одиночестве, как и Заратустра, однажды покинув людей. Мы не знаем пока причину, побудившую Заратустру уйти в горы и жить в одиночестве, но знаем причину возвращения к людям: "Я люблю людей, – говорит Заратустра. – Я несу людям дар". Старец же покинул людей оказывается потому, что слишком любил их и любовь к человеку несовершенному убила его. Теперь уже он не любит людей, а любит Бога. Старец предостерегает Заратустру от людей, призывая не ходить к людям и остаться в лесу. Лучше идти к зверям, уверяет он Заратустру. Но что может делать святой в лесу? – задается вопросом Заратустра. И ответ довольно прост: плачем, смехом и бормотанием может славить он здесь своего Бога и ничего более. Но что более всего удивляет Заратустру, так это то, что этот святой старец не знает о смерти Бога.

Итак, Заратустра знает, что Бог мертв. Как же мог умереть Бог? Как это произошло? Что означают слова "Бог мертв"? Притча о безумном человеке, изложенная в "Веселой науке", даст нам об этом достаточно ясное представление.

“Слышали ли вы о том безумном человеке, который в светлый полдень зажег фонарь, выбежал на рынок и все время кричал: "Я ищу Бога! Я ищу Бога!" – Поскольку там собрались как раз многие из тех, кто не верил в Бога, вокруг него раздался хохот. Он что, пропал? – сказал один. Он заблудился, как ребенок, – сказал другой. Или спрятался? Боится ли он нас? Пустился ли он в плавание? Эмигрировал? – так кричали и смеялись они вперемешку. Тогда безумец вбежал в толпу и пронзил их своим взглядом. "Где Бог? – воскликнул он. – Я хочу сказать вам это! Мы его убили – вы и я! Мы все его убийцы! Но как мы сделали это? Как удалось нам выпить море? Кто дал нам губку, чтобы стереть краску со всего горизонта? Что сделали мы, оторвав эту землю от ее солнца? Куда теперь движется она? Куда движемся мы? Прочь от всех солнц? Не падаем ли мы непрерывно? Назад, в сторону, вперед, во всех направлениях? Есть ли еще верх и низ? Не блуждаем ли мы словно в бесконечном Ничто? Не дышит ли на нас пустое пространство? Не стало ли холоднее? Не наступает ли все сильнее и больше ночь? Не приходится ли средь бела дня зажигать фонарь? Разве мы не слышим еще шума могильщиков, погребающих Бога? Разве не доносится до нас запах божественного тления? – и Боги истлевают! Бог умер! Бог не воскреснет! И мы его убили! Как утешимся мы, убийцы из убийц! Самое святое и могущественное Существо, какое только было в мире, истекло кровью под нашими ножами – кто смоет с нас эту кровь? Какой водой можем мы очиститься? Какие искупительные празднества, какие священные игры нужно будет придумать? Разве величие этого дела не слишком велико для нас? Не должны ли мы сами обратиться в богов, чтобы оказаться достойными его? Никогда не было совершено дела более великого, и кто родится после нас, будет, благодаря этому деянию, принадлежать к истории высшей, чем вся прежняя история!" – Здесь замолчал безумный человек и снова стал глядеть на своих слушателей; молчали и они, удивленно глядя на него. Наконец, бросил он свой фонарь на землю, так что тот разбился вдребезги и погас. "Я пришел слишком рано, – сказал он тогда, – мой час еще не пробил. Это чудовищное событие еще в пути и идет к нам – весть о нем не дошла еще до человеческих ушей. Молнии и грому нужно время, свету звезд нужно время, деяниям нужно время, после того как они уже совершены, чтобы их увидели и услышали. Это деяние пока еще дальше от вас, чем самые отдаленные светила, – и все-таки вы совершили его!" – Рассказывают еще, что в тот же день безумный человек ходил по различным церквам и пел в них свой Requiem aeternam deo. Его выгоняли и призывали к ответу, а он ладил все одно и то же: "Чем же еще являются эти церкви, если не могилами и надгробиями Бога?".2

Комментируя эту притчу, М.Хайдеггер указывает, что три образа, используемые в притче – Солнце, Небосвод и Море – помогают нам понять, что подразумевается под убийством Бога. "Убивать, – пишет Хайдеггер, – этим подразумевается здесь устранение людьми сущего самого по себе сверхчувственного мира. Убивать – этим словом наименовано здесь событие, в котором сущее как таковое не уничтожается, вообще без остатка, но становится иным в своем бытии. В этом событии иным становится и человек, и прежде всего человек. Он становится тем, кто устраняет сущее в смысле сущего само по себе".3 "Солнце" и "Небосвод" напоминают здесь миф пещеры Платона. Солнце и вся его сфера, следуя мифу Платона, это область сущего самого по себе, т.е. мир идей, вечных и абсолютных истин, тот сверхчувственный мир, который является мерой и образцом для чувственного мира вещей, в котором собственно и живет человек. И вот, теперь земля отделена от этого мира, ибо этого мира теперь нет. Небосвод стерт, сущее исчерпано людьми до дна.

Слова "Бог мертв" не означают, что люди просто отреклись от Бога или, что Бог сам по себе удалился. Его убили люди и Ницше сам удивляется этой мысли, подчеркивает Хайдеггер. "Только потому безумец у него и спрашивает непосредственно после того, как произнес решающие слова: "Мы его убили – вы и я! Все мы его убийцы! – только потому он и спрашивает: "Но как мы его убили?" Ницше поясняет этот вопрос, повторяя его в виде перифразы, в трех образах: "Как сумели исчерпать глубины морские? Кто дал нам губку, чтобы стереть небосвод? Что творили мы, отцепляя Землю от Солнца?".4

Хайдеггер подчеркивает, что "у Ницше, в его мысли, слова "Бог" и "христианский Бог" служат для обозначения сверхчувственного мира вообще. Бог – наименование сферы идей, идеалов. … Слова "Бог мертв" означают: сверхчувственный мир лишился своей действенной силы. Он не дарует уже жизни".5 А раз это так, то человеку теперь нет опоры и он ничем более не направляем. Сверхчувственный мир, как мы уже знаем, обладал творческой и созидающей силой. А раз его нет, то кто же будет творить и созидать? Утрачены все ценности, смыслы, цели и ориентиры, в том числе и прежде всего нравственные и безумный человек вопрошает: "Куда движемся мы? Прочь от всех солнц? Не падаем ли мы непрерывно? Назад, в сторону, во всех направлениях? Есть ли еще верх и низ? Не блуждаем ли мы словно в бесконечном Ничто? Не дышит ли на нас пустое пространство? Не стало ли холоднее? Не наступает ли все сильнее и больше ночь? Не приходится ли средь бела дня зажигать фонарь?" И ведь действительно страшно перед бесконечной пустотой ночи, перед бесконечным Ничто. "Бог мертв" и Ничто ширится во все концы, Ничто со всех сторон. Здесь мы вплотную сталкиваемся с проблемой нигилизма.

Что же такое нигилизм, как понимает его Ницше? В работе "Воля к власти", подзаголовком которой является "Опыт переоценки всех ценностей", Ницше отмечает, что вся европейская культура уже с давних пор пребывает в каком-то напряжении, которое все растет и растет и направляется к катастрофе. Это напряженное движение он и называет нигилизмом. Таким образом, нигилизм это не чей-то взгляд, не чья-то оценка, – это реальное историческое движение, реальный исторический процесс. "Нигилизм стоит за дверями", – говорит Ницше, – и им затронуты практически все стороны жизни человека: философия, мораль, политика, наука, искусство. "Что означает нигилизм? То, что высшие ценности теряют свою ценность. Нет цели. Нет ответа на вопрос "зачем"?".6

Мир оказывается несостоятельным по отношению к высшим ценностям, таково убеждение радикального нигилизма. Чувствуя и переживая это, Ницше и предпринимает попытку, вернее ставит перед собой задачу написать фундаментальное произведение, которое он предполагает назвать "Воля к власти. Опыт переоценки всех ценностей", но он так и не написал этой работы, однако оставил множество подготовительного материала для своего, как он заявлял, главного труда. Эти предварительные записки и были изданы уже после смерти Ницше его сестрой, под тем же названием. "Ибо пусть не ошибаются относительно смысла заглавия приданного этому евангелию будущего, – пишет Ницше. – "Воля к власти. Опыт переоценки всех ценностей" – в этой формуле выражено некоторое противоборствующее движение по отношению к принципу и задаче, – движение, которое когда-нибудь в будущем сменит вышеуказанный совершенный нигилизм… почему появление нигилизма в данное время необходимо? Потому, что все наши, бывшие до сих пор в ходу ценности сами находят в нем свой последний вывод; потому, что нигилизм есть до конца продуманная логика наших великих ценностей и идеалов, – потому, – что нам нужно сначала пережить пессимизм, чтобы убедиться в том, какова в сущности была ценность – этих "ценностей"… Нам нужно когда-нибудь найти новые ценности…".7

Нигилизм для Ницше это не только реальный исторический процесс развенчания и утраты высших ценностей, но и психологическое состояние. Это состояние наступает после осознания невозможности найти какой-нибудь смысл в этом мире или увидеть за всем свершающимся некоторое единство, систему, ценность, ибо становлением, как отмечает Ницше, ничего не свершается и ничего не достигается. Понятием "становление" Ницше обозначает реальный мир, бытие, т.е. понимает бытие в духе Гераклита, как становление, как процесс, как нечто изменчивое и постоянное именно в этой изменчивости. Осознав все это, человек начинает творить некоторый истинный, потусторонний мир, дабы посредством его обрести собственную ценность и смысл. Однако со временем приходит и осознание того, что этот мир создан человеком из его психологической потребности и возникает неверие в этот метафизический мир, разочарование и тем самым возникает последняя форма психологического нигилизма.

“Что же в сущности произошло? – спрашивает Ницше. И отвечает: – Сознание отсутствия всякой ценности было достигнуто, когда стало ясным, что ни понятием "цели", ни понятием "единства", ни понятием "истины" не может быть истолкован общий характер бытия. … Коротко говоря, категории "цели", "единства", "бытия", посредством которых мы сообщили миру ценность, снова изъемлются нами – и мир кажется обесцененным…".8 Отсюда Ницше делает вывод, что вера в категории разума – это и есть причина нигилизма, ибо мы измеряли ценность мира категориями, относящимися к вымышленному миру. Таким образом, возникает крайний нигилизм, гласящий: "нет никакой истины; нет абсолютных свойств вещей, нет "вещи в себе".9 Следовательно, нигилизм это не только и не столько отрицание Бога людьми неверующими, сколько фундаментальный процесс и даже закономерность всей истории. В этой связи интересно выделение особого вида нигилизма – нигилизм "петербургского образца (т.е. веру в неверие, вплоть до мученичества за нее), – даже эта запальчивость, – писал Ницше, – свидетельствует прежде всего о потребности в вере, в поддержке, в хребте, в опоре… Вера всегда больше всего жаждется, упорнее всего взыскуется там, где не достает воли: ибо воля, как аффект повеления, и есть решительный признак самообладания и силы. Это значит: чем меньше умеет некто повелевать, тем назойливей он влечется к тому, кто повелевает, и повелевает строго, – к Богу, монарху, званию, врачу, духовнику, догме, партийной совести".10

Нигилизм, по мнению Ницше, одновременно, не только обозначение обесценивания прежних высших ценностей, но это и движение против обесценивания. В первом случае нигилизм – это падение и регресс мощи духа – пассивный нигилизм. Во втором – это повышение мощи духа – активный нигилизм. Для сильных умом и волей, утверждает Ницше, просто невозможно остановиться на Нет, как приговоре; ибо "нет как деяние вытекает не из их природы".11 Но сегодня, отмечает Ницше, мы еще живем среди неполных форм нигилизма. Неполнота нигилизма сегодня проистекает из попыток избежать нигилизма, не переоценивая бывшие ценности, но это только обостряет проблему, подчеркивает он. Что бы это значило? А это означает лишь одно. Коль скоро Бог мертв, то опустело место, занимаемое им и это место взывает к тому, чтобы его заполнили, чтобы Бога заменили чем-то иным, так размышляют умы бесхитростные, неискушенные. И вот в основание бытия, в опустевший, но все тот же самый сверхъестественный, умопостигаемый, метафизический мир закладываются новые ценности, новые идеалы, которые таковыми, по мнению Ницше, совершенно не являются. Это лишь химерические представления "стадного" человека: счастье большинства, благо, истина, справедливость, равенство, добро, гуманизм, либерализм, социализм и т.п. И в качестве еще одной из причин нигилизма Ницше как раз и указывает то, что "низший вид ("стадо", "масса", "общество") разучился скромности и раздувает свои потребности до размеров космических и метафизических ценностей. Этим вся жизнь вульгаризируется: поскольку властвует именно масса, она тиранизирует исключения, так что эти последние теряют веру в себя и становятся нигилистами".12 Заметим себе, что если на старое опустевшее место поместить новые ценности, то тем самым нигилизм не преодолевается, но лишь продлевается.

Насущной задачей сегодня является, по мнению Ницше, доведение нигилизма до конца, т.е. необходимо осуществить полный нигилизм, устранив совершенно прежнее место ценностей, этот сверхчувственный мир идей и установить, утвердить совершенно новые ценности на новом основании. Забегая вперед, скажем, что в силу этого сверхчеловек не занимает место Бога и сам не становится Богом. Само выявление новых ценностей требует, прежде всего, выявления такого нового основания, отталкиваясь от которого и следует произвести переоценку всех ценностей. Если этого не произойдет, то нам придется расплатиться, пишет Ницше, "за то, что целых два тысячелетия мы были христианами: мы потеряли устойчивость, которая давала нам возможность жить, – мы некоторое время не в силах сообразить, куда нам направиться. Мы стремглав бросаемся в самые противоположные оценки, с той степенью энергии, какую всегда возбуждала в человеке такая крайняя переоценка человека.

Теперь все насквозь лживо, – продолжает Ницше, – все "слово", все спутано – или слабо или чрезмерно:

делается попытка некоторого рода земного решения вопроса, но в том же смысле, – в смысле конечного торжества истины, любви, справедливости (социализм: "равенство личности");

равным образом делается попытка удержать моральный идеал (с предоставлением первого места неэгоистическому, самоотречению, отказу от воли);

(утверждается – В.С.) презрение к "естественности", к вожделению, к ego; попытка понять даже высшую духовность и искусство как следствие отречения от своей личности…



церкви предоставляется право все еще вторгаться во все существенные переживания и главные моменты в жизни отдельного лица, чтобы дать им освящение, высший смысл…".13

Ницше уверен в том, что человечество постоянно жило в иллюзиях, воздвигаемых человеческой мыслью. Во-первых, человечество верило в цель или цели, поставленные мировому процессу. Во-вторых, человечество верило в благо некоторого целого, ради которого можно жертвовать отдельным и требовать самопожертвования отдельного или части. И вот на этой основе, презрев реальный мир люди начали создавать себе фиктивные, иллюзорные миры, усматривая в них ни много ни мало абсолютную, вечную истину бытия. Но эти миры, а с ними и абсолютная истина начинают рушиться, разрушая и веру в категории разума и истину. В результате и мир, и деятельность человека, вообще жизнедеятельность его начинают утрачивать всякий смысл и ценность, ибо нет основы для цели, ценности и смысла. Но тем самым утрачивается и основа для творчества, а жизнь и жизнедеятельность человека, по мнению Ницше, всегда должны быть творчеством. Отсутствие творчества ведет к деградации, к упадку и человечество, таким образом, оказывается перед лицом Ничто.

Итак, переоценка ценностей просто необходима, нужны новые ценности. Но что взять за основу? Жизнь – вот та основа, вот от чего должна отталкиваться переоценка всех ценностей, вот откуда должен выводиться и на чем базироваться новый принцип переоценки и ценности, если речь идет ни много ни мало как о деградации и возможности уничтожения жизни вообще. Но вполне очевидно, что речь идет не просто о возможности жить (сохранение), а о жизни способной к возрастанию, расширению и возвышению, иначе и огород городить не стоит. Жизнь же в сущности своей как возрастание и возвышение, как самообладание и сила – это воля к власти, утверждает Ницше. Воля к власти, следовательно, и будет тем основанием для переоценки всех ценностей и источником, фундаментом, основанием для существования ценности вообще. Для Ницше является несомненным, что конечной целью стремлений человека является не благо, не удовольствие и уж конечно не истина, а жизнь. И он утверждает примат жизни над всеми до сих пор утверждавшимися ценностями.

Но что такое ценность для Ницше? В чем ее сущность? И Ницше дает такой ответ: "Ценность – это наивысшее количество власти, которое человек в состоянии себе усвоить, – человек, а не человечество! … Точка зрения "ценности" – это точка зрения условий сохранения, условий подъема сложных образований с относительной продолжительностью жизни внутри процесса становления".14 Здесь мы совершенно однозначно можем сделать вывод о том, что не было и нет вечных, неизменных, абсолютных ценностей. Не было и нет чего-то ценного самого по себе изначально. Ценность – это только точка зрения смотрящего и полагающего, исходя из количества власти, доступного ему, т.е. ценности – "это полагаемые самой же волей к власти условия ее самой",15 а изменение ценностей происходит в связи с усилением или ослаблением воли к власти, смотрящего и полагающего ценности.

Однако оставим пока разговор о жизни, становлении и воле к власти на будущее и вернемся к направляющемуся в ближайший город Заратустре, знающему, что Бог мертв и желающему одарить людей своей мудростью, которая, как мы уже можем догадаться, базируется именно на этом знании и отталкивается от него.

В ближайшем городе Заратустра на базарной площади находит множество народа, ожидающего зрелища. Какая сразу же развертывается перед нами картина: город – множество народа, ожидающего зрелища – базарная площадь! Вот с чем сталкивается, прежде всего, Заратустра. Толпа ожидает зрелища и зрелища, щекочущего нервы – плясуна на канате. И этой толпе, ожидающей зрелища на базарной площади Заратустра начал говорить о сверхчеловеке, т.е. самом главном и сокровенном, ради чего он и спустился к людям. "Я учу вас о сверхчеловеке. Человек есть нечто, что должно превзойти. Что сделали вы, чтобы превзойти его?… Сверхчеловек – смысл земли. Пусть же ваша воля говорит: да будет сверхчеловек смыслом земли!".16 Реакция народа была проста и бесхитростна, он начал смеяться над Заратустрой и требовать плясуна на канате. Однако Заратустра решил продолжить свою речь к народу и начал говорить толпе о тех, кого любит он. А кого же любит Заратустра?

"Я люблю тех, кто не умеет жить иначе, как чтобы погибнуть, ибо идут они по мосту. …

Я люблю тех, кто не ищет за звездами основания, чтобы погибнуть и сделаться жертвою – а приносит себя в жертву земле, чтобы земля некогда стала землею сверхчеловека.

Я люблю того, кто живет для познания и кто хочет познавать для того, чтобы когда-нибудь жил сверхчеловек. Ибо так он хочет своей гибели. …

Я люблю того, чья душа расточается, кто не хочет благодарности и не воздает ее: ибо он постоянно дарит и не хочет беречь себя. …

Я люблю того, чья душа глубока даже в ранах и кто может погибнуть при малейшем испытании: так охотно идет он по мосту.

Я люблю того, чья душа переполнена, так что он забывает самого себя, и все вещи содержатся в нем: так становятся все вещи его гибелью.

Я люблю того, кто свободен духом и свободен сердцем…".17 Однако народ не внял и этим словам, ибо их уши были не для этих речей. И тогда решил Заратустра обратиться к их гордости. Ведь есть же у них то, что делает их гордыми, чем гордятся они, размышляет Заратустра. И это не что иное, как культура, ибо "она отличает их от козопасов", решил он. Вот и еще одно ключевое понятие – "культура", и ее нам необходимо будет сделать предметом специального анализа.

Обратившись к их гордости, Заратустра решил говорить о самом презренном существе, о "последнем" человеке. "И так говорил Заратустра народу:

Настало время, чтобы человек поставил себе цель свою. Настало время, чтобы человек посадил росток высшей надежды своей. (Здесь весьма существенно требование именно своей цели, своей надежды, т.е. человеческой и земной, а не потусторонней и непостижимой. – В.С.)

Горе! Приближается время, когда человек не родит больше звезды. Горе! Приближается время самого презренного человека, который уже не может презирать самого себя.

Смотрите! Я показываю вам последнего человека.

"Что такое любовь? Что такое творение? Устремление? Что такое звезда?" – так вопрошает последний человек и моргает.

Земля стала маленькой, и по ней прыгает последний человек, делающий все маленьким. Его род неистребим, как земляная блоха; последний человек живет дольше всех.

"Счастье найдено нами", – говорят последние люди, и моргают.

Они покинули страны, где было холодно жить: ибо им необходимо тепло, также любят они соседа и жмутся к нему: ибо им необходимо тепло.

Захворать или быть недоверчивыми считается у них грехом: ибо ходят они осмотрительно. Одни безумцы еще спотыкаются о камни или людей!

От времени до времени немного яду: это вызывает приятные сны. А в конце побольше яду, чтобы приятно умереть.

Они еще трудятся, ибо труд – развлечение. Но они заботятся, чтобы развлечение не утомляло их.

Не будет более ни бедных, ни богатых: то и другое слишком хлопотно. И кто захотел бы еще управлять? И кто повиноваться? То и другое слишком хлопотно.

Нет пастуха, одно лишь стадо! Каждый желает равенства, все равны: кто чувствует иначе, тот добровольно идет в сумасшедший дом.

"Прежде весь мир был сумасшедший", – говорят самые умные из них, и моргают.

Все умны и знают все, что было; так что можно смеяться без конца. Они еще ссорятся, но скоро мирятся – иначе это расстраивало бы желудок.

У них есть свое удовольствие для дня и свое удовольствие для ночи; но здоровье – выше всего.

"Счастье найдено нами", – говорят последние люди, и моргают".18

Эффект от речи о презренном существе, о "последнем" человеке был неожиданным. Заратустру прерывает радостный крик толпы: "Дай нам этого последнего человека, о Заратустра, – так восклицали они, – сделай нас похожими на этих последних людей! И все радовались и щелкали языком".19 В очередной раз приходит Заратустра к выводу, что его речи не для этих ушей. А толпа уже увлечена плясуном на канате и пребывает в ожидании его падения. Более того, ему помогают упасть. Насытившись, толпа покидает площадь, оставляя Заратустру с умирающим канатоходцем.

Предавшись размышлениям после похорон разбившегося плясуна на канате, Заратустра делает вывод: "не к народу должен говорить Заратустра, а к спутникам!


следующая страница >>
Смотрите также:
Учебное пособие Санкт-Петербург 2003
3145kb.
12 стр.
Практикум Санкт-Петербург 2003 ббк 73
414.05kb.
1 стр.
Учебное пособие Санкт-Петербург 2012
3455.98kb.
18 стр.
Учебное пособие спбгут санкт-петербург 2012 +658. 012. 011. 56 Ббк 32. 811я7 П16 Рецензент
52.39kb.
1 стр.
Учебное пособие Нижний Новгород 2003 ббк 65. 9 (2) 32 5 К
5084.23kb.
20 стр.
Учебное пособие (Краткий курс) Москва Издательство Российского университета дружбы народов 2003
2201.34kb.
16 стр.
Учебное пособие подготовлено в рамках программы «Формирование установок толерантного сознания и профилактика экстремизма в российском обществе»
863.34kb.
4 стр.
Учебное пособие Санкт-Петербург Издательство «Дидактика Плюс»
869.79kb.
5 стр.
Проблемы здоровья и экологии
3773.97kb.
37 стр.
Учебное пособие для студентов вузов специализирующихся на информационных технологиях и информатизации. Санкт Петербург 2006
2347.42kb.
12 стр.
Учебное пособие по междисциплинарному курсу «Технология работ по наладке станков и манипуляторов с программным управлением»
243.74kb.
1 стр.
Учебные пособия по обществознанию Кириленко Г. Г., Кудина М. В., Логунова Л. Б. Обществознание Учебное пособие для абитуриентов вузов. М., 2003
26.42kb.
1 стр.