Главная
страница 1страница 2страница 3
«Новая и новейшая история».-2012.-№1.-С.-82-97.

НАТО И БЕРЛИНСКИЙ КРИЗИС



1958-1961 годов

А.В. Пилько — кандидат исторических наук, научный сотрудник кафедры но­вой и новейшей истории стран Европы и Америки исторического факультета Московского госу­дарственного университета им. М.В. Ломоносова.

Создание и развитие Организации Североатлантического договора (НАТО), ана­лиз политики этого крупнейшего военно-политического объединения второй полови­ны ХХ-начала XXI в. давно находится в центре научных интересов историков между­народных отношений. В годы "холодной войны" НАТО принимало непосредственное участие в противостоянии сверхдержав, находясь на "линии фронта" между Западом и Востоком в ключевом для мировой политики регионе - Европе. Сегодня Североатлан­тический альянс продолжает представлять собой существенный фактор международ­ных отношений.

Цель работы - изучить реакцию НАТО (в частности, политическую и военную) на второй Берлинский кризис 1958-1961 годов. Для этого необходимо, прежде всего, отразить влияние событий вокруг Западного Берлина на Североатлантический блок, а также на политику Советского Союза; показать действия НАТО после перехода кри­зиса в активную фазу. Важен анализ политических шагов, предпринятых альянсом для нейтрализации кризиса, а также комплекса военных мер, которые НАТО планировало предпринять в случае возникновения в будущем аналогичной ситуации.

Берлинский кризис получил в отечественной историографии широкое освеще­ние1. Среди новейших работ отметим монографию A.M. Филитова и статью Р.В. Долгилевича2.

Однако как советские, так и современные российские специалисты изучали в ос­новном Берлинский кризис3, его причины и ход, последствия для отношений Востока и Запада. Мы же стремимся проследить, какое влияние события в Берлине оказали на блок НАТО как военно-политическую организацию.

Берлинская проблема широко освещалась в западной историографии. Можно упо­мянуть работы Д. Манке4, X. Херцфельда5, X. Герлаха6. Крупным исследованием, на­писанным современником кризиса с привлечением щирокого круга источников, явля­ется монография швейцарского юриста А. Риклина "Берлинская проблема"7. Риклину удалось систематизировать официальные документы, являвшиеся правовой основой транзитного сообщения с Западным Берлином, и выстроить их внутреннюю взаимо­связь.

Среди современных работ историков ФРГ отметим книгу Г. Веттига "Хрущев и Берлинский кризис 1958-1963 годов: политика угроз и возведение Берлинской стены"8. Автор делает основной упор на роли личности Н.С. Хрущева, волюнтаристское реше­ние которого о выдвижении ультиматума западным державам было принято без серьез­ных консультаций с министерством иностранных дел СССР. Мнение Веттига разделяет и A.M. Филитов9.

Остается открытым вопрос о хронологии второго Берлинского кризиса. Выд­вигаются три основные ее версии: 1961 г. (то есть только "активная фаза" кризиса), 1958-1961 гг. (от "ультиматума Хрущева" до возведения стены), 1958-1963 гг. (вер­сия Г. Веттига). Веттиг пишет: "от поздней осени 1958 г. до поздней осени 1963 г., с кульминационным пунктом - строительством стены в августе 1961 г. - и обостренной напряженностью в последующие месяцы" кризис находился в центре международных дел10. Однако германский исследователь объективно признает, что у кризиса "не было четкого окончания. Более того, он лишь перешел из острой фазы в латентную, когда советские действия менялись, но преследовали ту же цель, и завершился лишь в резуль­тате соглашения от 3 сентября 1971 г."11

Эту точку зрения поддерживает и A.M. Филитов, который отмечает, что "единствен­ной реальной акцией (в отличие от вербальных деклараций), которая была предпринята в отношении Западного Берлина за все время кризиса, стало закрытие его границы с восточным сектором и прилегающей территорией ГДР 13 августа 1961 г. ... После этого сам кризис пошел на убыль"12.

Таким образом, теоретически можно датировать второй Берлинский кризис 1958- 1971 гг. Однако на практике такая датировка не применяется. При определении дати­ровки мы руководствовались, прежде всего, влиянием событий вокруг Западного Бер­лина на Североатлантический альянс как военную и политическую организацию. С этой точки зрения основные выводы, сделанные НАТО после кризиса, следует разделить на политические и военные. Военная реакция альянса, в отличие от политической, нача­лась с заметным запозданием. Разрабатывать возможные силовые контрмеры союзники стали лишь после августа 1961 г. К концу 1961 г. этот процесс был в основном завер­шен. Таким образом, с точки зрения реакции НАТО на Берлинский кризис правомочно говорить о "классической периодизации": 1958-1961 гг.

Второй Берлинский кризис стал одним из переломных моментов в истории НАТО. Впервые со дня подписания Вашингтонского договора создалось положение, когда эта организация вполне могла стать участником вооруженного конфликта со своим вероят­ным противником - Советским Союзом. Если взять за основу хронологическую струк­туру кризиса, о которой говорит российский исследователь РА. Сетов, его участники в течение указанных трех лет прошли все его фазы - вплоть до пиковой, когда стороны "манипулируют военной силой и демонстрируют возможности ее применения"13.

Более того, эскалация сложившейся вокруг Западного Берлина ситуации осложня­лась принципиально новой стратегической обстановкой, в корне отличавшейся от пер­вых лет "холодной войны". В 1957 г., после запуска советского спутника, стало понят­но, что Москва обладает техническими средствами, способными доставить ядерный заряд на американскую территорию. Это означало, что США потеряли свою "неуязви­мость", которая ранее позволяла им брать на себя обязательства перед своими союз­никами по НАТО нанести по СССР сокрушительный ответный удар в случае неприем­лемых действий советского руководства. Применение на практике принятой в 1957 г. на вооружение НАТО доктрины "массированного возмездия"14 сразу же оказалось под большим вопросом.

Необходимость пересмотра такого радикального подхода, каким была стратегия "массового возмездия", в НАТО понимали еще до начала второго Берлинского кризиса: в случае применения этой доктрины любой вооруженный инцидент мог молниеносно перерасти во всеобщую ядерную войну. После того как Советский Союз получил воз­можность нанести ядерный удар по территории США, в Вашингтоне все больше стали задумываться о необходимости пересмотра своих военно-стратегических концепций. Это было относительно просто сделать на национальном уровне, когда решение за­висело от американского политического и военного руководства. В случае же, когда требовалось изменить доктрину такого многостороннего военно-политического союза как НАТО, даже с учетом ярко выраженного лидерства США в этой организации, все было не столь однозначно. В этом отношении Берлинский кризис 1958-1961 гг. помог сделать решительный шаг к изменению существовавших доктринальных положений. Таким образом, этот дипломатический конфликт, едва не переросший в военный, имел существенные последствия для формирования новых стратегических взглядов Северо­атлантического альянса, определивших его развитие на десятилетия вперед.

Со времени окончания Второй мировой войны по территории Германии пролега­ла линия противостояния между различными социально-экономическими системами, а несколько позднее - между двумя военными блоками - НАТО и Организацией Вар­шавского договора (ОВД). Германский вопрос был, без преувеличения, главным нервом "холодной войны", ее барометром, чутко улавливающим различные повороты в поли­тике сверхдержав. Со второй половины 1950-х годов политика СССР - основного веро­ятного противника стран альянса - на этом направлении резко активизировалась, пос­кольку вступление ФРГ в Североатлантический блок, а также наличие открытых границ с Западным Берлином, уменьшало преимущества, которыми обладала Москва.

Советское дипломатическое наступление в германском вопросе началось в ноябре 1958 г. Правительство СССР направило ноты правительствам США, Великобритании, Франции, ФРГ. В них западные державы обвинялись в отходе от Потсдамских догово­ренностей. Подчеркивалось, что "из всех союзнических соглашений о Германии выпол­няется лишь одно: соглашение о так называемом четырехстороннем статусе Берлина". В силу этого Москва денонсировала трехстороннее соглашение о зонах оккупации Гер­мании и об управлении Берлином от 12 сентября 1944 г. и связанное с ним дополнитель­ное соглашение о контрольном механизме в Германии от 1 мая 1945 г. В официальном заявлении также говорилось: "Тот, кто грубо нарушил... [Потсдамские] соглашения, тот потерял право для сохранения своих оккупационных порядков в Берлине". Таким образом, был поставлен вопрос о превращении Западного Берлина в самостоятель­ную административную единицу - вольный демилитаризированный город15. При этом определялся шестимесячный срок, в течение которого западные державы должны были определиться с ответом на советские предложения.

После обострения ситуации вокруг Западного Берлина для Запада на повестке дня встал вопрос о реакции на нее. Требовалось выработать единую позицию для ответа на советский дипломатический "укол", который, при неблагоприятном стечении обстоя­тельств, мог вылиться в военный конфликт. Оптимальной площадкой для проведения многосторонних консультаций между союзниками стал Североатлантический альянс. Его механизмы позволяли после проведения закрытых переговоров между членами НАТО (во время которых, конечно, проявлялись разногласия) выходить на международ­ную арену с общей политической линией.

Создавшееся в берлинском вопросе положение рассматривалось в декабре 1958 г. на министерской сессии Совета НАТО16. В итоге в январе 1959 г. разработка ответа на советскую ноту была поручена постоянной рабочей группе. Она предложила созвать совещание министров иностранных дел СССР, США, Великобритании и Франции для обсуждения германского и западноберлинского вопросов. 2 марта 1959 г. Советский Союз подтвердил желание участвовать в таком совещании, предложив, со своей сто­роны, привлечь к нему Польшу, Чехословакию и оба германских государства. Поми­мо этого, СССР несколько смягчил свои первоначальные предложения: выразил готов­ность подписать мирные договоры отдельно с ГДР и ФРГ, а также оставил возможность для нахождения иностранных войск в Западном Берлине на определенный срок. Но од­новременно с этим советские предложения содержали в себе ультиматум: СССР заявил, что в случае их не принятия он подпишет отдельный договор с Германской Демокра­тической Республикой. В ходе последующих переговоров между СССР, США, Велико­британией и Францией было достигнуто соглашение о созыве совещания в Женеве для обсуждения путей решения этой международной проблемы.

Женевское совещание, на котором обсуждался германский вопрос (включая и его западноберлинский аспект), открылось 11 мая 1959 г. и продолжалось с перерывом до 5 августа 1959 г.17 Позиция советской делегации заключалась в следующем: предлага­лось заключить временное соглашение по Западному Берлину, рассчитанное на опре­деленный период. Это соглашение могло включать в себя договоренность по трем клю­чевым вопросам: о сокращении оккупационных войск западных держав в Берлине до символических контингентов; о прекращении подрывных действий из Западного Бер­лина против ГДР; о неразмещении на территории Западного Берлина ядерного и ракет­ного оружия18.

Помимо решения вопроса о временном соглашении по Берлину, советская позиция предусматривала предложения по германскому мирному урегулированию. В заявлении министра иностранных дел СССР А.А. Громыко говорилось о необходимости того, что­бы "два германских государства создали на паритетных началах из представителей ГДР и ФРГ Общегерманский комитет. В задачи комитета входило бы расширение и развитие контактов между двумя германскими государствами, разработка конкретных мероприя­тий по объединению Германии, а также рассмотрение вопросов, связанных с подготов­кой и заключением мирного договора с Германией"19.

Советский Союз всеми силами стремился добиться международного признания ГДР. Москва исходила из того факта, что на территории Германии существуют два не­зависимых государства, и на этой платформе предлагала приступить к объединению на приемлемых для нее условиях. Таковыми были, прежде всего, выход объединенной Германии из Североатлантического альянса и ее последующая нейтрализация. В этом случае развитие событий приводило к значительному ухудшению стратегических по­зиций НАТО в Центральной Европе в целом, не говоря уже о потерях в военном плане (не следует забывать, что западногерманский бундесвер был ядром объединенных сил альянса в Европе, и компенсировать образовавшийся в центре региона вакуум было бы крайне сложной задачей).

Страны НАТО, со своей стороны, выступили с единым "планом Гертера", согласно которому предлагалось воссоединить Германию еще до подписания мирного договора. В нем говорилось о необходимости проведения общегерманских выборов для определе­ния политического будущего страны; ее нейтрализация по образцу Финляндии или Авст­рии полностью исключалась. Исходя из численности населения Восточной и Западной Германии, было понятно, что при реализации этого сценария произойдет поглощение ГДР Федеративной Республикой. Относительно Западного Берлина план предусматри­вал его объединение с Восточным и распространение оккупационного режима на весь Берлин.

Конкретного решения о будущем Германии в Женеве так и не было принято. Слиш­ком уж разными были подходы сторон к решению этой сложнейшей международной проблемы. Как СССР, так и западные державы отстаивали при этом свои собственные геополитические интересы. Государства, входящие в Североатлантический альянс, сле­дуя принятой в декабре 1955 г. доктрине Хальштейна, отказывались признавать ГДР, считая территорию Восточной Германии оккупированной территорией единой Герма­нии, законным представителем которой могло быть, по их мнению, только правитель­ство ФРГ20.

Непризнание Германской Демократической Республики гарантировало сохранение существующего в Европе положения, прочную интеграцию Западной Германии в Се­вероатлантический альянс и присутствие натовских войск на территории ФРГ. Одно­временно удобная стратегическая позиция Западного Берлина предоставляла широкие возможности для ведения пропаганды и психологической войны против Организации Варшавского Договора - основного противника НАТО.

Ситуация, тем временем, продолжала обостряться. 4 февраля 1960 г. в Москве со­стоялось совещание Политического консультативного комитета Варшавского договора. В декларации, опубликованной по его итогам, политика Бонна в германском вопро­се подверглась жесткой критике: "Правительство ФРГ... доходит до того, что выдви­гает требования о присоединении Западного Берлина... к Западной Германии, а коль скоро это неосуществимо, оно предпочитает сохранить там оккупационный режим"21. Одновременно, вероятно, с целью смягчить общую позицию социалистических стран, правительство ГДР заявило 10 февраля 1960 г. о возможности подписания странами антигитлеровской коалиции мирного договора только с ФРГ, если они по какой-либо причине не смогут сделать этого с ГДР22.

В связи с обострением ситуации вокруг Западного Берлина в НАТО росли опасе­ния относительно возможности проведения Советским Союзом ограниченной военной операции либо против Западного Берлина, либо против Западной Германии с целью добиться от нее уступок. Сложно сказать, насколько они были обоснованными. Но ло­гика существования военно-политического союза заставляла считаться с любыми, даже гипотетическими угрозами. Наиболее вероятной в отношении Западного Берлина и За­падной Германии натовским аналитикам представлялась "ограниченная агрессия" со стороны стран Варшавского договора. В связи с этим 13 июня 1961 г. в меморандуме для Военного комитета НАТО сообщалось о проекте создания специальных мобильных сил, подчиненных объединенному командованию НАТО в Европе.

В их состав планировалось включить по усиленному батальону со стороны США, ФРГ, Великобритании и Бельгии, а также английские, канадские, бельгийские и ни­дерландские военно-воздушные подразделения. Эти силы должны были подчиняться непосредственно командующему силами альянса в Центральной Европе. Отмечалось, что они "имеют цель, прежде всего, продемонстрировать солидарность НАТО своим прибытием до начала боевых действий в любую часть страны НАТО, которая нахо­дится под угрозой проникновения врага, вторжения или ограниченной враждебной ак­ции... тем не менее, они не будут задействованы, если всеобщая война окажется неиз­бежной". Инициатива создания мобильных сил получила продолжение позднее, однако она столкнулась с определенными трудностями. Постоянная группа Военного комитета НАТО докладывала Генеральному секретарю НАТО 17 августа 1961 г. об отказе Фран­ции участвовать в мобильных силах и о том, что свои авиаподразделения так и не пре­доставила Канада23.

8 августа 1961 г. на специальной сессии Североатлантического альянса были ут­верждены новые меры по укреплению сил НАТО на предполагаемом Центральном те­атре военных действий. В Центральную Европу перебрасывались дополнительные кон­тингента войск США24. Конечно, усиление американского военного присутствия в ФРГ имело скорее пропагандистский характер, ибо оно не могло компенсировать в военном плане превосходство советской группировки. Но, вместе с тем, это была пусть и сим­волическая, но демонстрация готовности США выполнить союзнические обязательства перед партнерами по альянсу.

В начале августа 1961 г. правительства стран-участниц Варшавского договора обра­тились к Народной палате ГДР с предложением установить новый порядок на границах Западного Берлина. В заявлении, обосновывающем необходимость принятия срочных мер, говорилось: "Западные державы не только не предпринимали усилий по норма­лизации положения в Западном Берлине, но продолжают усиленно использовать его в качестве центра подрывной деятельности против ГДР и всех других стран социалис­тического содружества"25. В результате в ночь на 13 августа 1961 г. между восточной и западной частями Берлина появилась стена и контрольно-пропускные пункты.

Подчеркнем, что положение Западного Берлина после событий августа 1961 г. в значительной степени ухудшилось. Прекращение свободного сообщения между запад­ной и восточной частями города привело к уменьшению его стратегической ценности в глазах НАТО. Как справедливо отмечает В.Н. Высоцкий, "в результате мероприятий 13 августа 1961 г. Западный Берлин утратил ряд своих прежних функций", а именно: его нельзя было больше использовать для осуществления нелегальной миграции из Восточной Германии в Западную, для вербовки нужных технических специалистов. В меньшей степени он уже годился и для разведывательных операций26.

Сохранение этого берлинского анклава под западным контролем имело уже не во­енную, а скорее идеологическую ценность. Западный Берлин активно эксплуатировался в качестве символа "свободного мира" в глубине контролируемой Советским Союзом территории. Об этой новой роли Западного Берлина говорил, в частности, государс­твенный секретарь США Д. Раек: "Они [коммунисты] возвели стену... не против Запа­да... они возвели стену для того, чтобы остановить поток жителей Восточной Германии и Восточного Берлина, которые хотели уйти на Запад... Она [стена] является великим символом того концентрационного лагеря, который они [коммунисты] должны постро­ить для того, чтобы пресечь стремление своего собственного народа к свободе"27. При­сутствие сил НАТО в этом анклаве было своеобразным "залогом" Запада, демонстраци­ей готовности сохранить свой контроль над Западным Берлином.

Помимо жесткого демонстративного демарша, действия стран НАТО распределя­лись по двум направлениям. Первое можно назвать дипломатическим. Оно представ­ляло собой проведение регулярного обмена мнениями между представителями США и СССР по поводу сложившегося положения и поиск взаимоприемлемого компромисса.

Второе имело военно-стратегический характер. Оправившись от шока, вызванно­го активной фазой кризиса, и убедившись, что к таким сценариям развития ситуации на международной арене необходимо готовиться заранее, НАТО приступило к раз­работке целой серии детальных военных планов, предназначенных к использованию в будущем.

Основная нагрузка по политическому диалогу с Советским Союзом пришлась на американскую дипломатию, которая пыталась сбить чересчур "эмоциональный" на­строй ФРГ и договориться с Москвой хотя бы об общих принципах поведения в гер­манском вопросе. Следует отметить, что двусторонние контакты между СССР и США по западноберлинскому вопросу были инициативой Москвы и Вашингтона, которые несли на себе, в качестве лидеров двух крупнейших военно-политических блоков, осо­бые обязательства. Как писал по этому поводу Г. Веттиг, «из четырех держав в Берлине только две сверхдержавы были в состоянии решать вопросы войны и мира и оказывать определяющее влияние на ход кризиса. Франция и Англия "играли во второй лиге", а германские государства не обладали никакими правовыми основаниями для самосто­ятельных действий»28.

Ни Североатлантический альянс, ни Организация Варшавского договора офици­ально не делегировали таких полномочий американскому и советскому руководству. В случае с Советским Союзом, учитывая специфику межсоюзнических отношений в ОВД, такая ситуация не привела к негативным последствиям. Однако в НАТО прямые советско-американские переговоры стали причиной увеличения конфликтного потен­циала между США и ФРГ.

Осенью 1961 г. начался обмен мнениями между СССР и США по германской про­блеме. В сентябре 1961 г. министр иностранных дел СССР А.А. Громыко встретился с государственным секретарем США Д. Раском в Нью-Йорке для обсуждения междуна­родных проблем, в частности западноберлинского вопроса. С января по март 1962 г. пе­реговоры о германском мирном урегулировании велись в Москве с американским пос­лом JI. Томпсоном и в Вашингтоне с советским послом А.Ф. Добрыниным. При этом американская сторона не исключала возможность заключения компромиссного согла­шения, устраивающего обе стороны. Так, специальный представитель президента США Ч. Боулс 16 января 1962 г. заявил: "Окончание Берлинского кризиса трудно предвидеть. Для того чтобы снизить опасность прямого столкновения, необходимо новое соглаше­ние, которое обеспечит будущее Западного Берлина"29.

В целом позиция США в берлинском вопросе была гораздо умеренней западногер­манской. Единственное, что Вашингтон решил отстаивать жестко, - сохранение связей западной части города с внешним миром. Ввиду ряда инцидентов в воздушных коридо­рах над территорией ГДР30, когда обе стороны "прощупывали" решимость друг друга, государственный департамент США неоднократно делал заявления о намерении США, в случае необходимости, силой отстаивать право доступа в западноберлинский анклав31.

В Западный Берлин прибыл американский генерал Клэй, выступавший за силовое ре­шение берлинской проблемы32.

С другой стороны, США не желали силой восстанавливать статус-кво, разрушая стену в Берлине; они публично отрицали военную ценность Западного Берлина: "[За­падноберлинский гарнизон] не имеет никакой военной значимости в силу огромной численности русских войск... в Восточной Германии. Предметом является лишь... наше присутствие в Берлине и доступ к нему"33.

США сосредоточили основные дипломатические усилия на том, чтобы убедить Советский Союз в целесообразности создания международного органа для обеспече­ния доступа в западную часть Берлина. В заявлении государственного департамента США от 3 марта 1962 г. говорилось: "Одной из областей в мире, где существует серь­езная опасность столкновения между советскими и западными вооруженными сила­ми, являются маршруты доступа в Берлин, в случае, если будет предпринята попытка заблокировать доступ в город". С целью недопущения развития потенциально крайне опасного конфликта, предлагалось "установить по соглашению между Соединенными Штатами, Великобританией, Францией и Советским Союзом международный орган для управления доступом между Западной Германией и Западным Берлином"34. Прези­дент США Дж. Кеннеди 25 ноября 1961 г. в интервью главному редактору газеты "Из­вестия" А. А. Аджубею впервые сделал предложение международных гарантий доступа к Западному Берлину35.


следующая страница >>
Смотрите также:
Нато и берлинский кризис 1958-1961 годов А. В. Пилько
421.48kb.
3 стр.
Высшие органы управления нато
178.45kb.
1 стр.
Кризис 1918-1920-х годов в Европе
43.19kb.
1 стр.
Интервью Генерального Секретаря нато яапа де Хооп Схеффера риа новости
69.06kb.
1 стр.
Августовский кризис на кавказе и его последствия
312.61kb.
1 стр.
Кризис 90-х годов вывел в лидеры множество теперь крупных компаний именно за счет больших рекламных акций. По теории, те, кто в кризис вкладывает средства в рекламные кампании, выходит из него практически победителем
30.8kb.
1 стр.
Г. В. Плеханова мировой финансовый кризис 2008/2009 годов и его связь с развитием производных финансовых инструментов
17.05kb.
1 стр.
Сирийский кризис: причины и перспективы
310.69kb.
1 стр.
Политический кризис в России 30-40-годов XVI века
712.36kb.
3 стр.
Г. П. Щедровицкий о различии исходных понятий «формальной» и«содержательной» логик в последнее время в самых различных сферах общественного производства и науки выдвигается на передний план задача
305.28kb.
1 стр.
Россия больше отступать не будет
44.13kb.
1 стр.
Изменения Административно-территориального устройства касср в 1958 – 1959 годах Город Петрозаводск 1958 год
139.4kb.
1 стр.