Главная
страница 1страница 2страница 3страница 4

Новые теоретические и методологические горизонты

осмысления ситуаций

Открывшаяся гигантская панорама современного мира вызывает не только вопросы высокого ранга, но и даёт превосходный материал для выбора направлений осмысления общих тенденций мирового развития, материал для глобального анализа по нахождению скрытых закономерностей развития. И уже сейчас можно сделать ряд принципиальных умозаключений в этом направлении.

1. Человек и мир, им сотканный, – едины, многолики, деятельны и подвижны. Здесь уже иной масштаб ответственности – «глобальный человек» (далее будем называть его «геоэкономическим человеком») становится носителем глобального этоса и оснащается не диалектическим методом познания мира, а новым, выросшим из него, значительно «переросшим» его методом – квадралектикой.

2. Если только однажды спокойно показать, что человек не есть машина, – весь этот техногенный мир разлетится на куски.

3. Для того чтобы уяснить логику развития глобальности и механизмы функционирования глобальных процессов их нельзя рассматривать изолированно от других дисциплин и, прежде всего, от теории познания, философии хозяйствования, политологии, культурологии, социологии и других предметных, «соседних» научных сфер. Перед нами всё более отчётливо проявляется своеобразный «триптих», объединяющим стержнем которого является геогенезис, т. е. трансформационное развитие мирового пространства. Составные части этого методологического «триптиха» – «мотивация и ценности», «геоэкономика» («геофинансы»), «цивилизационные модели». В любом явлении современного мира (событии) с той или иной силой акцента эти три момента присутствуют. Носитель этого «триптиха» – новый, «геоэкономический человек». Он совершенно по-новому осознаёт окружающий его мир: здесь присутствует не системное, не линейно-плоскостное (диалектическое, кантовско-гегелевское, линейно восходящее) мироощущение, – постиндустриализм и его высшая, техногенная фаза (информационное общество) выросли на этих началах, растерзав человека на части, превратив человека в функцию его мельчайшей черты, способности, склонности, иначе говоря, наделив человека специальностью и, тем самым, изувечив его, внутри и внешне выстроив грандиозные противоречивые системы, – а объёмное, пространственное восприятие мира, включающего в себя новейшую составляющую: психосферу гармонии и самосохранения.

4. Человек бесповоротно выходит на глобальное мироощущение. Это не есть космополитизм «безродных»2, здесь удивительное сочетание национального и наднационального, ощущение своих «локальных», «местных» корней и одновременно охват «своей» цивилизационной принадлежности.

5. Мы видим поворотный пункт в судьбе гуманитарной парадигмы – новые горизонты мироощущения – пролог к мирозданию нового ренессанса.

Идёт философское осмысление существующих и открывающихся горизонтов бытия и мироздания, осознание возможной цивилизационной траектории развития человека и общества в грядущем веке, прояснение того, какие ценности человек возьмёт с собой, а с какими расстанется, вглядевшись более пристально в себя и, самое главное, в окружающий мир. Это целый пласт проблем. Их разрешение позволит в дальнейшем оценить новую хозяйственную философию надвигающейся эпохи.

6. Порог XXI века привнёс в наше мироощущение (и, прежде всего, научное) много не только диковинного, но и парадоксального. «Современная» гуманитарная наука избегает парадоксов: нелюбопытная и пугливая научная мысль, к сожалению, редко берётся за непонятное, боясь выскочить из наезженной колеи, но за это-то как раз «природа» общества опасно мстительна: с одной стороны, гуманитарную сферу постигла кара. Смысл этой кары в том, что гуманитарии «проспали» глобализацию и мировые тектонические разломы. А с другой стороны, пока гуманитарная наука дремала, убаюканная лучезарными социальными, политическими, экономическими и др. мифологемами и галлюцинациями, анализ процессов перехватила мистика (ненаука, полунаука – махровым цветом стали развиваться оккультные науки, «абстрактно-бледные» модели, символы и предначертания в конструировании мира и т. д.). В брешь, в оторванность от мировой фундаментальной науки ринулись астрологи, хироманты, ясновидцы и пр. дельцы от науки, отбрасывая нас в средневековье и готовя удел российской науке стать глубокой провинцией научного мира.

Мир незаметно для «научного глаза» стал менять свой облик: он двинулся к единству, целостности, общности, глобальности (из всех этих понятий в статусе научной категории «прижился», в основном, термин «глобальность»); с лица евразийской платформы исчезла огромная империя, уже с десяток лет идёт постоянный неумолимый геоэкономический бескровный передел мира; мир гигантскими шагами двинулся к поиску новой точки стратегического равновесия; всплыли новые угрозы и вызовы и т. д. Другими словами, мир давно уже стал «иным», а методы его познания остались прежними, «сугубо научными», иначе, произошёл огромный разрыв между гносеологией и онтологией: «бытие» поменялось до неузнаваемости, а «модель его познания» осталась прежней. Чуткое ухо улавливает рыдания и стоны по этому поводу: катастрофизм обуял учёные умы – верните старое, умершее, любимое, понятное, «наше»! Любой ценой! После гигантских пертурбаций 90-х многие учёные стали в растерянности вопрошать друг друга: «Что это было?», «Чьей волей совершено, доброй ли, злой ли?», «Куда подевались до боли знакомые ориентиры и что случилось с «нашей оптикой?» и т. д. Но в этом наборе, к сожалению, не прозвучали более важные, более главенствующие вопросы – вопросы высшего ранга: «А не исчерпала ли себя нынешняя гуманитарная парадигма, не приблизились ли мы к поворотному пункту в её судьбе и не зарождается ли здесь новый человек с новыми ценностями и новыми мотивациями?», «Не двинуться ли нам «вперёд», отплакав «потерянное» и настроившись на новые горизонты развития, дабы не «потерять последнее?», «Не взглянуть ли нам на мир с «новой высокой точки зрения», более пристально всмотревшись в контекст мировых событий?».

7. Сегодняшние мироощущения, навеянные новым научным устремлением – глобализацией, призвали нашу мысль не только откликаться на события и чуть заметные тенденции, зачастую слабо проявляющиеся, но и пристально всматриваться в контекст многих событий. Более того, заманчиво «побродить» у самых истоков и опор наших представлений о мироздании, «пощупать» эти опоры-понятия, категории, вычленить из них наиболее ослабевшие, посмотреть, насколько из-за этого «накренилась» вся конструкция миропонимания, определиться, подлежат ли они «восстановлению», или же мы являемся свидетелями того, как воздвигаемые время от времени человеческим сознанием гигантские идеологемы – мифы (на практическое воплощение которых волей элит и правящих партий поднимаются силы наций) опрокидываются под тяжестью груза накопившегося «незнания». Так не следует ли нам расстаться с тем, что, «умирая, хватает живых», и сформировать в своём сознании новейшую парадигму, более стройную, более приближённую к нашим сегодняшним реальным мироощущениям.

Отсюда грандиознейшая научная задача: не только вооружить себя энергией на штурм всё возрастающей сферы незнания, но и хотя бы контурно очертить для себя представление об этой недоступной зоне, укрупнённо её структурировать, вычленить наиболее важные точки, уходящие в глубину непознанного, выработать модели фронтального и глубинного изучения этой сферы. Иными словами, речь идёт о задаче науки по постижению знания о «незнании».

При разработке методов познания просматриваются две наиболее крупные и значимые проблемы. Первая – это судьба категорий и их цикл жизни, поддерживающий наши представления о мироустройстве. И – вторая – оправданность познания мира через его моделирование, построение грандиозных моделей мира и возможность прогнозирования на их основе. Исходя из этого предстоит ответить на вопрос: правомерно ли и впредь выстраивать концептуально-логические модели и способы их формализации на традиционном (системном) подходе к моделированию и в какой мере либо должны ли вообще прогнозные оценки базироваться на накопленных прошлых знаниях в области истории, социологии, политологии, математики и кибернетики?

8. Если исходить из существующей познавательной парадигмы и её атрибутики, то на рубеж тысячелетий выпадает редчайшая возможность задуматься над такими категориями бытия, жизнь которых определяется огромными тысячелетними вехами и до которых «не доходят руки» при столетних переломах. Только тысячелетний рубеж даёт нам такую возможность и право, и если ими не воспользоваться, то мир покатится снова по накатанным дорожкам, убаюкивая себя первородными смыслами, блуждая вдоль категорий-сфинксов, под завораживающими и могучими взглядами которых человеческое сознание покорно катится от тысячелетия к тысячелетию. Немного наберётся таких фундаментальных понятий-сфинксов. Центральные и самые грандиозные из них – «пространство», «время», «природа», «человек», «сознание», «жизнь», «идеи (идеальное)», «власть» и др.

Модели мира и категорийный (понятийный) аппарат для их описания хотя и тесно переплетены, но судьба их различна: зачастую модель постижения мира может обветшать значительно ранее, нежели сходят со сцены категории (понятия), их оформляющие. Тогда модель повисает на этих понятийных опорах, а затем и от понятий остаётся только одна оболочка (их содержание постепенно выхолащивается). Но они продолжают жить и поддерживать мёртвые схемы, модели, концепции, парадигмы и т. д.

9. Проблемы сходятся – философы, экономисты, историки, политологи, социологи, математики хотя и с разных сторон, но все вместе постепенно стягиваясь в одну точку, предприняли попытку выявить поворотный пункт в судьбе гуманитарной парадигмы, высветить болевые точки в осознании окружающего нас мира, нащупать некоторые пути решения поставленных проблем, приоткрыть возможные горизонты в методологии познания, подступиться к ряду «ослабевших» понятийных категорий. Такая грандиозная проблема призвала под свои знамена лучшие мировые умы, ибо масштабность выдвигаемых задач призывает (по Шопенгауэру) попасть не только в цели, в которые другие люди попасть не могут, но и в цели, которые люди пока не видят!3

10. Для разрешения этой проблемы гуманитарная наука выявила базовые начала (основные постулаты).

Постулат первый. Человек и мир, им «сотканный», деятельны. Повседневная забота о выживании, благополучии человека и его семьи, общества, страны достигается через реальную деятельность, в реальной обстановке, в реальных отношениях друг с другом, обществом, природой. Иными словами, человек естественно-рационален, т. е. экономичен. На национальном уровне – это национальная экономика (промышленное производство, финансы, деньги, доход, рынок, право и т. д.), на глобальном уровне – геоэкономика (геофинансы, интернационализированные воспроизводственные циклы, мировой доход, геоэкономический атлас мира, мировой рынок, международное право и т. п.). Иными словами, экономика (геоэкономика) – это философия восприятия человеком реальной действительности и функционирования в ней. Итак, современный мир экономцентричен.

Постулат второй. Центризм, как здоровое явление, на определённом этапе не удержал гуманитарную парадигму от грандиозной, разрушительной деформации: в симбиозе с системным подходом, занесённым из естественных наук, разорвал гуманитарную сферу (особенно экономику) на части (дисциплины).

Разбредясь по своим цеховым ячейкам, гуманитарная наука превратилась в «вещь в себе» – в замкнутую, закрытую гильдию цеховиков (экономистов, политологов, социологов, культурологов, этнографов, правоведов и т. д. и т. п.). Стыки наук с соседними науками превратились в межведомственные непроницаемые стены. В свою очередь, экономика разбилась на свои подблоки, подъячейки, подразделы. Родилась отраслевая наука как апологетика центризма.



Постулат третий. Сама экономика из рационального способа ведения хозяйства в современном мире превратилась в иррациональность высшего разряда.

Постулат четвёртый. Гуманитарная наука практически «проспала» глобализацию (исключение, может быть, составляют экономика и философия). Реальный мир становится единым, целостным, глобальным. Зародился новейший класс мировых сфер (геоэкономика, геофинансы) и структур (наднациональных). Геоэкономика выступает сегодня как центральный вектор мирового развития, обращённый к человеку, его семье, к обустройству жизни, как ориентир для выстраивания национальных стратегий развития.

Постулат пятый. Потребовалась новая методологическая основа для понимания современной архитектоники мира, не линейно-плоскостная, а объёмная – геогенезис, а для осознания того, как функционирует новое мироздание, – геоэкономический подход. Иными словами, речь идёт о философско-пространст­венной методологии осознания глобального мира, формировании глобального геоэкономического атласа мира в качестве его новой модели.

Постулат шестой. В недрах гуманитарной сферы зародилась потребность, граничащая с манией, – безудержное, маниакальное стремление к «развитию», «прогрессу», «инновационным революциям». Наука стала относиться с подозрением ко всему работающему, отлаженному, устойчивому.

Постулат седьмой. Гуманитарная наука вошла в «соприкосновение» с цивилизационными моделями. Стала вырисовываться грандиозная проблема: техногенный мир (западная модель постиндустриализма) «подкрался» к традиционной (восточной) цивилизационной модели бытия и приступил к «прощупыванию» её на прочность. На горизонте замаячила не гипотетическая, а вполне реальная угроза межцивилизационного столкновения. Альтернативу и противовес этому открывает геоэкономическая парадигма мирового развития – переход на новую цивилизационную модель – неоэкономическую (этноэкономическую модель), вызревающую на стыке техногенной и традиционной моделей.

Постулат восьмой. Гуманитарная наука должна найти силы поставить вопросы высшего ранга, касающиеся основ бытия, методов познания окружающего мира, осознания новейшего класса ценностей человеческой жизни. В поле критического зрения, его новой оптики должны попасть фундаментальные категории и понятия, прежде всего, категории «человек», «жизнь», «время» и «пространство». Собрать растерзанного человека в единый «узел» и ввести его в новый мир – мироздание нового ренессанса – вот грандиозная и великая задача, и мы на пороге её разрешения. Битва за нового человека уже началась! Мировая вестфальская оседлость вызывает вселенскую скуку и запустение. Современный геоэкономический человек преодолевает это!

11. Гуманитарная наука превозмогла себя и выдвигает ряд критических принципиальных положений, связанных с судьбой гуманитарной парадигмы и побуждающих к осознанию новой гуманитарной модели мироздания. Среди них:

а) болевые точки теории и методологии. Прояснение новаций и ощущение того, что гуманитарная сфера требует смены «оптики», вызревали давно, а события последних десятилетий выявили неспособность гуманитарной науки не только предугадывать события, но и объяснять их. Гуманитарная сфера больна! Симптомы этой болезни – нежелание видеть и считаться с реалиями. А реалии эти таковы:


  • Экономика трансформируется, однако одновременно с этим сбрасывает своё рациональное оформление.

Глобализация привнесла новейшие моменты в экономическую и социальную архитектонику мира. Сформировавшаяся гигантская наднациональная мировая геоэкономическая популяция, функционирующая как единый целостный экономический механизм со своими институциональными и правовыми системами, подвижными (блуждающими) экономическими границами, в корне и качественно изменила как традиционную экономическую картину, так и представления о классической рациональной экономике.

Наши экономические понятия, приспособленные к описанию национальной экономики и прекрасно с этим справлявшиеся, уже не отражают новации, ставшие сегодняшними реалиями. Например, трансграничность пронизывает буквально всю мировую экономику: в воспроизводственной сфере – появление блуждающих интернационализированных воспроизводственных ядер, превративших многие страны в «страны-системы», включившие в свой состав огромные «чужие» хозяйственные зоны (территории); в финансовой – мощные трансграничные финансовые потоки; в информационной – мировая компьютерная сеть с огромной скоростью передачи информации; в правовой – отход от международного права к корпоративному; в военной – ориентация военной компоненты на защиту не только суверенных границ, но и, в основном, на защиту экономических границ «стран-систем», внешних геоэкономических плацдармов, что превращает национальные Вооружённые Силы в Силы быстрого геоэкономического реагирования; в цивилизационном аспекте – резко консолидировались мегацивилизационные анклавы и обозначились границы их напряжённого соприкосновения с глухим (пока ещё!) рокотом взаимных угроз и вызовов; в социальной сфере – резкое разграничение между владельцами мировых богатств («золотой миллиард», развитые страны) и остальным населением Земли, брошенным умирать от голода («третий мир», «четвёртый мир», «страны-изгои», «страны-парии» и т. п.). Мировая бедность объединяется и переходит во фронтальное наступление!



Иррациональность же предопределена тем, что мир попал в фазу псевдоэкономики. Начиная с 90-х годов, происходит трансформация качественных функций мировых финансов, которая способствует зарождению геофинансовой системы (геофинансы), проявляющейся в новейших финансовых потоках. Природа этих потоков заключается в том, что они не только опосредуют эквивалентный обмен в рамках воспроизводственных циклов (мировых воспроизводственных ядер), но и несут в себе новейшую компоненту – виртуальную, отражающую появление гигантского мирового пласта виртуальной финансовой среды. Это потянуло за собой (и как следствие, и как причина) появление виртуальных воспроизводственных циклов и проектов, виртуальной инновационной сферы (большая часть инновационных прорывных технологий не находит своей реализации, а играет только «ажиотажную» роль). Денежные потоки пополняются квазиденьгами и денежными суррогатами, мировая собственность изымается из мирового воспроизводственного и финансового оборота, зарождаются тезаврационные формы денежного эквивалента и т. д. Всё это не оставляет и следа от рациональности экономики, её дематериализация настраивает на поиск новейших моделей управления в области хозяйствования, которые должны выстраиваться на совершенно других принципах.

  • Милитаризация обусловила парадоксальную ситуацию. Её суть в том, что экономика, обеспечивая гигантское военное производство, растрачивает основную долю мирового и национальных доходов именно на эти цели. О какой экономике и её рациональности (а рациональность является принципиальной основой экономики) можно вести речь, когда в мирное время «под ружьём» содержатся гигантские армии, безостановочно работают конвейеры по производству вооружения, военного снаряжения; когда страх оказаться не на должном военно-инновационном уровне заставляет снимать с вооружения вполне жизнеспособные и отмобилизованные системы; когда гражданские отрасли (машиностроение, лёгкая промышленность, сельское хозяйство) во многом подчинены этим гигантским военным машинам. Для поддержания этих машин нужна напряжённость, постоянное ощущение угроз и опасности, образ врага.

Для поддержания постоянной напряжённости предлагаются всё новые и новые стратегические инициативы (типа американской СОИ), которые «цементируют» милитаристскую «экономическую» парадигму на долгие годы, приводя время от времени к мощному разряду этой напряжённости в виде мировых войн. Ими заканчиваются одни циклы милитаристской (мобилизационной) экономики, зарождаются другие и т. д. И это притом, что на военную сферу работает первоклассная фундаментальная и отраслевая наука и правительства тщательно оберегают подобную когорту учёных, готовят молодое поколение к включению в сферу действия этого гигантского мирового молоха.

В подобной ситуации экономикой можно назвать с большой натяжкой примерно 1/10 часть современного хозяйствования в мире, имея в виду изначальное классическое понимание экономики как рационального способа ведения дела.



  • Мания развития. Сформировалась неутолимая жажда технологических революций, переворотов, обновления как всеобщая мания развития в ведущих (базовых) машиностроительных отраслях. Это вносит «свой вклад» в дело иррационализации экономики, вталкивая мировую хозяйственную систему и национальные структуры в полосу экономической неоправданности и безэффективности функционирования огромных экономических ареалов, для поддержания которых человек в бешеном темпе и ритме проживает и без того крайне малый срок своего существования. К изматыванию мирового сообщества милитаризмом добавилось техногенное изматывание. Но техногенное изматывание во много крат изощрённей и опасней, нежели изматывание милитаризацией.

Теперь, если соединить воедино ущербные мировые факторы, обусловившие абсолютное изматывание человека, породившего эти факторы, – виртуальные финансы и квазивоспроизводственные процессы, милитаризацию, манию развития и др., то практически мы имеем дело с новейшей экономической категорией и новым типом мирохозяйственного общения, ему имя, скорее всего, – экономабсурд. Здесь болевые точки экономической теории и методологии превратились в болезнь, в глубочайшее поражение здорового мирового экономического организма. Лечение возможно на основе нового, геоэкономического подхода, новой цивилизационной парадигмы – неоэкономической, с её новейшей атрибутикой и понятийным аппаратом, в том числе этноэкономическими системами, воспроизводством качества жизни и т. д.

б) глобализация и эволюция государственных форм. Любое государство есть функция (момент, случай) общего, глобального, а не наоборот. Реально вся мировая история представляет собой бесконечную череду, калейдоскоп изменений в рамках ситуации, когда пространство и его наполняющие – политические, идеологические, экономические, силовые компоненты, время от времени «прижимаются» к тем или иным географическим ориентирам (границам), затем появляются новые ориентиры, идёт перетасовка пространств, возникают новые государства как распад старых и объединение различных их частей с новой конфигурацией и т. д. Но здесь удивительно другое – как бы внутренне ни перестраивалась мировая система (и сетка границ), в любом случае она сама по себе никуда не исчезает, она как была целостной, глобальной, так и осталась такой же, но расчленённой по определённым «меткам». Причём на различных этапах исторического развития уровень осознанности этого процесса был различным, и только на пороге третьего тысячелетия мировое сообщество, наконец-то, смогло единым взглядом, глобально, охватить мировую панораму.

Это позволяет выявить новейшие государственные формы в глобализированной системе и новые модели общественных правовых интересов, иными словами, дать классификацию государственных форм, проследить трансформацию государственного суверенитета, вычленить новые модификации государственных образований и причины возникновения многочисленных правовых систем.

в) методологические корни деформированного мироощущения и новая методология мироосознания. В последнее время на мировой арене произошли настолько серьёзные и неожиданные изменения (обвальная перестройка мировой системы, «сдёргивание» идеологического покрова с полумира, ускоренное продвижение к новой точке стратегического равновесия и т. д. и т. п.), что невольно возникают вопросы: а можно ли было предусмотреть подобную надвигающуюся ситуацию и способна ли наша гуманитарная наука на это?

Нам представляется, что истоки таких «неожиданностей» лежат в общем кризисе гуманитарной науки, и, в частности, в кризисе под-основы современной экономической теории.

Ранее уже отмечалось, что современная наука выросла из индустриальных воззрений на гуманитарную сферу, и, прежде всего, на экономическую науку. Вот почему современная наука не способна предугадать многие кризисные явления, чему мы явились невольными свидетелями. Одна из причин – ослабление категорийного и понятийного аппарата вследствие всё более глубокого распространения техногенной экспансии на гуманитарную сферу. В результате: 1) естествознание через системный подход выхолостило гуманитарную сферу, тем самым она была разорвана на куски, различные дисциплины, поддисциплины и т. д.; 2) обобщающий синтез явлений подменён анализом; 3) методология пока не вооружена наддисциплинарным подходом к исследованию.



В принципе, эта ситуация характерна для любой отдельно выделенной сферы познания, но наиболее удручающе она проявляется в экономической теории. Здесь свои проблемы:

    • Центризм породил научный лоббизм, где пробиваются теоретические выдумки, которые ни по одному пункту не соприкасаются с практикой, – в этом их самосохранение, они заталкиваются в абстрактные оболочки по высшему разряду, вплоть до символов, ибо если они соприкоснутся с практикой, то они тут же исчезнут с научного горизонта. Так, экономцентризм в теории, «разогнавший» экономическую науку по отдельным ячейкам (дисциплинам), не позволил своевременно оценить новейшую фазу мирового развития – глобализацию и геоэкономику как центральную её часть, поэтому поздно стали складываться национальные школы глобалистики и геоэкономики. И в других дисциплинах (научных сферах) такая же картина (в социологии, культурологии, политологии и др.). Болезнь затянулась, и центризм переродился в государственно-центристскую методологическую схему. И Здесь не обошлось без «нюансов»:

    • Отсталость, страх и жажда реванша порождают новые «измы». Исходя из национального менталитета, многие страны (и Россия здесь не исключение) глобализацию ощутили как нечто надвигающееся «извне». Это «извне» было увязано, прежде всего, с такими субъектами глобализации, как США, Западная Европа, Япония и др., и с той системой мировых подвижных интернационализированных воспроизводственных ядер, центры которых сформированы постиндустриальной машиной. Многие стали воспринимать эту надвигающуюся мировую популяцию как враждебную – в традиционном сознании место канувшего в лету «империализма» (идеологической парадигмы) заступила идеологема «глобализма», «вестернизма» и др.

Причина такого мироощущения лежит не только в традиционном подходе к рассмотрению мира, но и в методологии;

    • Методологическая деформация: системный подход и анализ как барьер на пути осознания глобального мира. Методологическая деформация, которая выразилась в абсолютизации системного подхода (анализа), оказавшегося недостаточным для осознания целого, живого, глобального мира, так как этот подход не «схватывает» целостность, не может описать и передать ее постоянные внутренние изменения, импульсы и ритмы мира как живого организма. Здесь вопрос принципа: в последние десятилетия гуманитарная наука была буквально заполонена научными работами, в основе которых – «анализ» тех или иных явлений. Берется актуальная, нужная, «нормальная» тема. Исследователь, вооружившись «системным подходом», на нее набрасывается, терзает ее на части («классифицирует»), вырывает факторы, внимательно их рассматривает, сталкивает отдельные «аспекты» и т. д., т. е. «анализирует» и в итоге – в таком растерзанном виде тему оставляет, ибо считает, что дело сделано, а на самом деле бросает его на полдороге исследования: до «синтеза» руки не доходят – методологии «синтеза» не было, а системный подход не приспособлен для этого. И вот здесь-то и кроется разгадка ситуации – явление (процесс, мир и т. п.), тщательнейшим образом «проанализированное», «не желает» развиваться по выявленным анализом тенденциям и закономерностям, зачастую результаты самые противоположные, самые удручающие, самые неожиданные (пример тому – исчезновение с исторической оси СССР, СЭВ, ОВД, глобальные финансовые кризисы, локальные войны и т. д. и т. п.), а между тем постоянно анализировались мириады «факторов», «проявлений», «сторон» и т. д., связанных с этими сферами, выпущены горы книг, масса рекомендаций, доктрин, концепций, стратегий – ничего не помогает. Да и понятно: ведь процессы в отличие от явлений с обратно «засунутыми», растерзанными «анализом» частями живут в особой, естественной «среде взаимодействия», совершенно по другим тенденциям и закономерностям, нежели выявленные в результате анализа. Они в своей основе синкретичны и таят в себе синергетические эффекты. А сколько ещё актуальных тем кандидатскими и докторскими диссертациями будет погублено посредством «анализа». Когда слышится команда – «проанализируйте!», понимайте – запутайте решение проблемы, загубите её.

Выход: только переход на новую методологию – геогенезис (объёмно-про­странственную), используя синкретическое состояние мира, возможно вскрыть жизнь сложнейших явлений гуманитарной сферы, их синергетику.

Если спроецировать вышеотмеченное отношение к процессу глобализации («деформацию методологии») на сферу осознания глобального мира, то огромные методологические проблемы проявляются в том, что многие страны не ощущали себя в самой глобальной системе, боялись «нырнуть» в эту систему и остаться в ней, а, следовательно, быть в ней мировым полноценным игроком и, глядя изнутри, отслеживать судьбу национальной ячейки (страны, государства, его экономики), предвосхищая и предохраняя её от возможных изменений (глобальной пульсации, вытекающих отсюда новых вызовов и угроз, и т. п.), и своевременно реагировать на них. Иными словами, ориентиры национального развития в современном глобализированном мире лежат не только внутри национальной экономики, они далеко вынесены на арьергардные геоэкономические рубежи, и именно там нужно принимать стратегические решения, формировать таким образом мировую глобальную систему и мировой порядок, который позволит национальным системам вовремя перестраиваться и развиваться в равновесном направлении.

Если эту методологическую посылку рассмотреть применительно к экономике, то тогда мировая экономическая система предстанет не как механическая сумма национальных экономик (эта пагубная трактовка всё ещё бытует в умах некоторых как российских, так и зарубежных исследователей), а как самодостаточная, саморазвивающаяся популяция – геоэкономика, границы которой «дышат» между мегаэкономикой (расширение геоэкономической наднациональной популяции до мировой) и системой национальных экономик. Она работает по своим геоэкономическим и геофинансовым законам, которые формируют новейшую, подвижную экономико-финансовую мировую популяцию, и нам ещё предстоит разгадать многие загадки в её поведении, а значит, приблизиться к описанию законов её развития и правовых основ регулирования. Это можно сделать на базе геоэкономического подхода к исследованию проблем мирохозяйственного и общественного взаимодействия.

Именно геоэкономический подход инициировал и стимулировал становление институционально-сетевой методологии и разработку высоких гуманитарных технологий, обозначив общий контур гуманитарной парадигмы XXI века, сердцевину гражданского общества, реальный разворот к демократии, человеку, его целям, ценностям, мотивациям и интересам. Традиционно же сложившаяся модель восприятия мира стала тормозом в развитии гуманитарных наук.

г) переход от линейно-плоскостного восприятия мира на методологию геогенезиса. Экономика, как и все гуманитарные науки, в плену линейно-плоскостного восприятия мира. У нас долгое время не было соприкосновения экономики с философией, мы её отчуждали от философии, жёстко увязывали с производством, и она насыщалась техногенностью. В ответственный момент трансформации мировой системы наша наука использовала техногенные западные экономические наработки, оправданные для совершенно иной и ушедшей в «свою» сферу цивилизационной модели, и переносила их на национальную почву.

Длительная задержка на линейно-плоскостном восприятии не могла не сказаться при теоретическом и методологическом выстраивании концепций и логики осознания окружающего нас мира. Она на долгие годы наложила отпечаток односторонности (одномерности) на его восприятие: 1) общественное развитие выстраивалось по линейным законам (например, одна формация сменяла другую по «восходящей» линии); 2) а из представления об окружающем нас мире практически исчезли объёмные интерпретации. В частности, это особенно проявляется в склонности выстраивать внешнюю политику через геополитическую парадигму, низведённую до идейно-политической карты мира с её плоскими контурами суверенных границ, различными комбинациями возможных ареалов и т. д.

Сейчас на первый план выдвигается поиск новых методологических начал для осознания глобализирующегося мира и в качестве новейшей методологии выступает геогенезис – новая методологическая основа понимания современной архитектоники мира. Что обусловило его появление? Начало XXI века. Новая повестка: интеллектуальная мысль всё более активно стремится осмыслить новейшую фазу в развитии миросознания, выявить реальную природу надвигающейся общности, целостности реального мира, являющегося вместе с тем удивительно неоднородным, гетерогенным. Постепенно пришло осознание того, что какие бы процессы в мировой системе мы ни рассматривали, их объединяет одно – на них лежит печать общности, единства, глобальности. В силу этого формирование современной картины мира востребовало новейшие методологические подходы. Можно сказать, что мы находимся на подступах к новейшей теории познания, принципам философско-пространственного (объёмного) осмысления бытия. И здесь на авансцену выходит новая методологическая парадигма – геогенезис, предполагающий методологическое членение пространства по функциональному признаку на его подпространственные формы с последующим их синтезом.

Геогенезис – пространственно-философская методология осознания (постижения), восприятия и отображения мира, методологическая основа глобалистики; синтез подпространственных форм, выделенных по функциональному признаку, в единое целостное пространство. Таким образом, геогенезис выступает как новая методологическая призма осознания нового мира.



<< предыдущая страница   следующая страница >>
Смотрите также:
Эрнест Кочетов Гуманитарный манифест как доктрина человека XXI века
615.57kb.
4 стр.
«Евгений Вулгарис и манифест «Размышления»
44.45kb.
1 стр.
Лениниана XXI века
30.89kb.
1 стр.
Эрнест Хемингуэй «…оставаться самим собой…»
882.22kb.
6 стр.
Преображение евразийской платформы (широтный геоэкономический пояс: миланский мозговой штурм)
258.61kb.
1 стр.
От редакции. Конец 2012 года завершился уникальным событием Бакинским международным гуманитарным форумом
853.6kb.
8 стр.
-
72.69kb.
1 стр.
Изучение генетики человека прошло долгий и непростой исторический путь. Открытие законов Менделя более ста лет тому назад имело революционный характер, как для биологии, так и для медицины
28.21kb.
1 стр.
-
3620.65kb.
22 стр.
Спирулина – пища XXI века Москва 2006 ббк 53. 54 Х 03 спирулина – пища XXI века. – Москва «Фарма Центр»
2280.14kb.
9 стр.
Кто убил занзу?
274.49kb.
1 стр.
Семинар «Современные строительные материалы и технологии, как основа перспективного малоэтажного строительства сельских поселений XXI века»
45.68kb.
1 стр.