Главная
страница 1
Десять причин для конструктивного взаимодействия науки и религии

Уильям Джон Грэсси


1. Культурная амбивалентность

Когда мы говорим о сферах науки и религии (и намного реже – о конструктивном взаимодействии между ними), мы сталкиваемся с существующей в культуре амбивалентностью в отношении той и другой. Наука вызывает в сознании многих негативные образы токсичного производства, вредных для организма продуктов питания, самоуверенных медиков, дегуманизирующего знания, ядерного холокоста и прочих трагедий новейшего времени. Подобным же образом, религия вызывает у многих негативные ассоциации с религиозными войнами, инквизиторскими пытками, нетерпимостью фанатиков, преследованиями и геноцидом иноверцев и жестокими культами. С такого рода негативными представлениями об одной из этих сфер, религии или науке, как правило, соседствует положительное и подчас утопичное устремление к тому, что считается другой, противоположной сферой. В свете этих глубоко укоренившихся предрассудков, многие скажут, что идея «конструктивного взаимодействия» науки и религии глупа и бессмысленна. Но почему бы нам не принять это как запоздалый комплимент, как доказательство того, что такой диалог является одновременно отважным и провидческим? Мы явно выступаем против скопления самых устойчивых предрассудков и наиболее глубоких противоречий, существующих сегодня в нашей культуре. По крайней мере, это плодотворная и необходимая почва для серьезного академического исследования. Взаимодействие науки и религии – это «горячая точка» на карте культурной эволюции.


2. Нечеткость определений

На самом деле, науки как таковой, как и религии как таковой, не существует. В реальности мы сталкиваемся с многообразием религий, иногда кажущихся несовместимыми в их притязаниях на истину и обрядовых практиках, и множеством научных дисциплин, которые могут не иметь между собой почти ничего общего. Эти абстрактные термины, которые мы употребляем каждый день в их общепринятом, обиходном значении, начинают ускользать от понимания, стоит нам предпринять попытку дать им философски строгое определение. Современный университет превратился в новую Вавилонскую башню, где все мы говорим на непонятных друг другу языках, если вдруг покидаем свое уютное узкоспециальное гнездышко для того, чтобы вступить в междисциплинарный диалог, который, кстати, в каком-то смысле обязательно является и столкновением разных вер. Может быть, предельных определений и не существует, и уж точно не существует окончательных ответов, но мы, во всяком случае, должны снова начать задаваться вопросами универсального значения внутри университета.


3. Метафизика имеет значение

Начиная разговор о метафизике, хотел бы попросить вас держаться подальше от озаглавленной так секции в книжном магазине, где под этим словом, судя по всему, понимается собрание самых фантастических спекуляций и необоснованных теорий. Метафизика – это раздел философии, который исследует природу реальности, например, отношение между сознанием и материей, одушевленным и неодушевленным, субстанцией и атрибутом, фактом и значением. Вопреки распространенному в сегодняшней науке мнению, свободного от метафизики способа миропонимания не бывает. Доказывать, что не существует всеобъемлющей метафизической реальности, как в случае постмодернизма, или что такая реальность – всего лишь редукционистски понятый материализм, – значит уже утверждать некую метафизическую систему. Как только мы пытаемся понять, как несопоставимые данные соотносятся друг с другом в рамках некой согласованной или несогласованной системы, мы оказываемся вовлеченными в метафизическую спекуляцию. Какие-то трактовки могут оказаться более убедительными, чем другие, но не существует каких-либо окончательных доказательств. И хотя метафизические мета-нарративы в сегодняшней науке не в моде, тем не менее, это те основания, на которых мы выстраиваем свое понимание мира и свои действия в этом мире. Один из крайне интересных аспектов диалога науки и религии заключается в том, чтобы увидеть, как наука как будто указывает за свои пределы на нечто большее, нечто трансцендентное, хотя нельзя, конечно, сразу приравнять это нечто большее к Богу Моисея, Иисуса и Магомета, или, скажем, к природе Будды во всех вещах. Тем не менее, метафизика важна. Нам потребуется более смиренная герменевтика, в которой мы не будем использовать свои метафизические посылки как полицейскую дубинку, для того чтобы перекрыть открытые возможности для дискуссии.


4. Относительность откровений

Разумеется, необязательно начинать с метафизики науки. Для большинства людей истоки их духовных убеждений или религиозных воззрений не имеют к сфере науки никакого отношения. Для кого-то это личный мистический опыт, для кого-то – волнующие его моральные и экзистенциальные проблемы, а кто-то просто был воспитан в традиции, где принято определенное мировоззрение. Однако сегодня мы не можем игнорировать многообразие религиозных традиций, даже будучи привержены какой-либо одной из них. Пусть каким-то из традиций отдается предпочтение, но сами откровения вновь и вновь указывают на ограниченность нашей способности понять их Источник, а значит, требуют, чтобы мы смотрели на мир вокруг нас с точки зрения их относительности, как на что-то значимое для этого Источника. Поскольку все откровения могут быть поняты только как относительные, смирение духа всегда считалось важной религиозной добродетелью. Например, в теистической традиции мы верим в Творца, Вседержителя и Искупителя мира. Как, в таком случае, теисты могут не проявлять интереса к содержанию науки как языка описания этого мира? Вопреки статичности религиозных воззрений, существует длительная, постоянно развивающаяся и весьма захватывающая история толкования и интеграции научных прозрений в наши традиции. Однако, верно и обратное: наше богословие и философия природы на самом деле тоже оказывают влияние на научные трактовки. В то время как наука пытается быть аподиктичной, объект религии – апофатичен. Мы не должны, поддавшись зависти к науке, перенимать методы, не подходящие для Источника, и идол надежности не должен нас соблазнять.


5. Наука как духовный поиск

Я думаю, что в действительности научная карьера большинства ученых начинается с их влюбленности в мир, который они изучают. Иначе зачем посвящать всю свою жизнь строго дисциплинированному и нередко утомительному изучению набора каких-то явлений в мельчайших подробностях, при том что на вознаграждение или широкое признание рассчитывать, как правило, не приходится? В этом смысле, можно смотреть на науку как на процесс, сходный с изучением иностранных языков: это требует не только огромного труда, но и мистического момента глубинного изменения гештальта. Большая наука начинается, судя по всему, тогда, когда ученый «врастает» в среду, подобно тому как антрополог или миссионер в чужой стране перенимает местные обычаи. Хороший физик видит сны, связанные с математикой космоса; хороший химик мыслит внутри трехмерного пространства соединений сложных молекул; хороший биолог обладает чувством организма. Наука должна представляться не как эпистемология для избранных, но как самоотверженная преданность изучаемым явлениям. Чтобы пронести любовь через всю жизнь, требуется, как обнаруживает большинство пар, определенное духовное самоотречение и дисциплина. Наука сама по себе – своего рода духовное послушание. Если ученые увидят, что их любовь не приносит плодов и не находит ответа, ими может овладеть гнев по отношению к себе самим, друг другу и предмету их исследования. Так что в диалоге науки и религии заключена также своего рода добрая пастырская забота о том, чтобы жизнь ученых и их отношения с окружающим миром носили здоровый и полноценный характер. К счастью, сегодня многие из ученых начинают открыто говорить о понимании ими своей профессии как своего рода духовного поиска. Необходимо в полной мере оценить и реализм, и романтику того огромного труда, который выполняют ученые, и поддержать их в этом труде.


6. Новый взгляд на науки о религии

В основе социальных наук в XIX и XX веках лежало во многом враждебное отношение к религиозным явлениям. Религия, как правило, рассматривалась как нечто разрушительное, регрессивное и подавляющее, что нужно было как-то оправдать, а затем заменить наукой. Сегодня мы все чаще осознаем, что религия может быть также чем-то весьма созидательным и целительным, как для общества, так и для отдельного индивида. Освободившись от той эдиповой враждебности и иных апологетических программ, аппарат социальных наук сможет пролить новый свет на религиозные явления в их как созидательных, так и разрушительных проявлениях. Как любопытный пример можно привести психологию, которая, когда-то будучи открытым врагом религии, стала теперь ее помощницей в широком использовании психологических тестов при отборе и обучении нового духовенства, весьма распространенном в большинстве семинарий Соединенных Штатов. То же можно сказать и о социологии, которая указывает на центральную роль религии в избавлении от алкогольной и наркотической зависимости, социальном росте молодежи из необеспеченных семей, сокращении рецидивизма в тюрьмах. Заново обратившись к наукам о религии, мы обнаружим огромное поле для сложного и захватывающего исследования. Можно надеяться также, что это исследование поможет и религиозным людям стать более подлинно верующими.


7. Семиотика здоровья

Все мы раньше или позже заболеваем. Сегодня достоверно установлено, что наша вера – мощное лекарство. Около тридцати процентов эффективности любого лечения, будь то западная научная медицина или какая-либо нетрадиционная практика, является результатом так называемого «эффекта плацебо». Это касается как таких чисто «механических» способов лечения, как операция на колене, так и лечения проблем, связанных с психикой, например, депрессии. Современным медикам хотелось бы думать, что плацебо можно «выделить» в головах их пациентов. Так случилось, что, проводя свои дважды слепые испытания, ученые оказались слепы к семиотике здоровья. Необходимо поговорить о глубинных эффектах плацебо, которые заложены в культурном контексте, в традиции лечения. Так, прием таблеток может сопровождаться эффектом плацебо в Соединенных Штатах, но не иметь такого эффекта, скажем, в Бразилии, где культура приема таблеток отсутствует. Хотя акупунктура и антибиотики действуют, в общем-то, независимо от системы верований, даже на животных, тем не менее, такое лечение будет более эффективным, если в него верить. Кроме того, система верований часто имеет глубокую связь со структурами социальной поддержки и другими факторами, определяющими жизненную позицию человека, которые, в свою очередь, всегда оказывают влияние на иммунную систему и состояние здоровья. Разумеется, в конечном итоге, единственное в этой жизни, в чем можно быть уверенным, – это налоги и смерть. Но и тут вера человека и его отношение к обязательствам жизни и таинству смерти глубоко затрагивают качество его жизни в целом. Семиотика здоровья неизбежно вовлекает медицинские науки в сплетение культурных противоречий.


8. Массовая неграмотность

Исследования показывают, что большинство людей в Соединенных Штатах не могут сказать, чем отличается атом от молекулы и от клетки, не имеют даже элементарных познаний об электромагнитном излучении, не знают разницы между звездой и галактикой, и уж конечно, не имеют представления о генетике и об основных этапах естественной истории нашей планеты. Это весьма примечательно, учитывая, сколько денег и усилий было вложено в течение последних сорока лет в государственное научное образование. Возможно, мы как-то не так преподаем научные дисциплины? Перефразируя колкое замечание Генри Форда по поводу истории, научное образование превратилось в «один чертов факт за другим». Возможно, включение философских, религиозных, исторических и этических вопросов в план обучения наукам даст новую жизнь научному образованию. В отсутствие больших проблем, способных возбудить интерес, и мета-нарративов, которые помогут сориентировать несметное число подробностей, общая научная грамотность будет продолжать оставаться на том же плачевном уровне. А это не сулит ничего хорошего в будущем ни для демократии в эпоху стремительно ускоряющегося роста науки, ни для постоянного и обширного государственного финансирования научных исследований. Традиционно религиозные вопросы цели и смысла, добродетелей и ценностей могут вдохнуть жизнь в общее научное образование. Религиозные институты должны, в сущности, стать главным союзником институтов научных в совместных усилиях, направленных на увеличение общей научной грамотности и расширение государственного финансирования научных исследований.

9. Филистерский фидеизм

В результате субъективизации религии в ХХ веке и превращения ее в предмет потребления мы пришли к абсурдной ситуации, когда каждый может объявить себя экспертом в вопросах религии. Как будто под гнетом этой грандиозной кампании по исполнению желаний, многие свели свою духовную жизнь к простому мнению. Любое утверждение можно считать истиной, если кто-то достаточно сильно в это верит. А между тем, нет ничего более далекого от простоты, чем религии. Изучение религии – это бесконечно пленительный, сложный и высоко дисциплинированный процесс. Верховный суд США неоднократно запрещал преподавание сектантской религии в государственных школах, но в то же время всегда разрешал преподавать религиозную историю, философию религии, священные тексты как литературу и сравнительное религиоведение. К сожалению, это часто воспринимается как противоречие, и потому в большинстве школ игнорируется. Конечно, вряд ли найдется много учителей, обладающих нужной подготовкой для преподавания религиозных предметов. Однако диалог науки и религии требует от нас свежего взгляда на религию, дабы попытаться понять ее принципиальный партикуляризм и ее глубинную всеобщность. Наука может создать прекрасную базу для межрелигиозного диалога и сравнительного религиоведения, заострить философскую рефлексию и помочь нам глубже понять и оценить эти вековые традиции мудрости. Это было бы прекрасным противоядием против Филистерского Фидеизма!


10. Морально-этические проблемы

Диалог науки и религии находится в точке пересечения наиболее актуальных этических и эстетических проблем нашего времени. Мы живем в особый момент исторического развития нашей планеты и культурной эволюции нашего биологического вида. За последние сто лет произошел значительный рост человеческого населения и потребления природных ресурсов. Мы изменили каждую биорегиональную экосистему на Земле и атмосферу планеты в целом. Мы вот-вот начнем применять достижения генной инженерии в крупном масштабе для производства не только других форм жизни, но и себе подобных. Человечество – самое непредсказуемое звено в эпосе эволюции. Дело не только в том, что наука и ее технологии наделяют нас силой изменять мир и самих себя, но и в том, что наши ценности и мотивация будут вдыхать жизнь в эту постоянно растущую силу. Метафизика становится движущей силой нашей дальнейшей эволюции. Какие ценности, моральные и эстетические нормы будут править на этом новом этапе эволюции – в XXI веке и после? Эти вопросы невозможно решить, если воздвигать между наукой и религией герметичный и герменевтический барьер. Мы должны вступить в серьезный и продуманный диалог, прокладывая свой путь в, хочется надеяться, более здоровое и безопасное будущее.



Перевод Е. Черняковой


Смотрите также:
Десять причин для конструктивного взаимодействия науки и религии
96.44kb.
1 стр.
Организация конструктивного взаимодействия воспитателей и родителей с детьми раннего возраста
113.44kb.
1 стр.
Программа вступительного экзамена по философии религии и религиоведения в аспирантуру
280.24kb.
1 стр.
«Социология религии» Аннотация программы учебной дисциплины для направления подготовки 040100. 62 «Социология»
20.73kb.
1 стр.
4 – 5 апреля 2009 г г. Ростов-на-Дону
138kb.
1 стр.
Обращение последнего диктатора Европы Чарльз Таннок Европейский Союз недавно начал политику «конструктивного вмешательства»
44.63kb.
1 стр.
Социальное взаимодействие как фактор интеграции образования и науки
119.09kb.
1 стр.
Science and Public Policy (spp) Наука и государственная политика
45.22kb.
1 стр.
Метлик И. В. Изучение религии в системе образования Для обозначения образовательной деятельности, связанной с изучением религии, чаще всего употребляются два понятия: «религиозное образование»
164.2kb.
1 стр.
Антихрист тайна восьми зверей. Зверь первый: духовный египет
216.34kb.
1 стр.
Десять причин отдать ребенка в музыкальную школу
44.37kb.
1 стр.
Примерные темы письменных работ по истории и теории религии. История религии: Введение. Общие понятия. Теории происхождения религии
107.37kb.
1 стр.