Главная
страница 1страница 2 ... страница 18страница 19
Е.Я. РЕЖАБЕК


МИФ: КОГНИТИВНЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ

И ОГРАНИЧЕНИЯ
(экспозиция к лекциям

по исторической культурологии)

Ростов-на-Дону

2002

СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРЕ


Режабек Евгений Ярославович - доктор философских наук, директор Межвузовского Центра при РГУ, профессор кафедры исторической культурологии факультета философии и культурологии Ростовского госуниверситета.

ОГЛАВЛЕНИЕ


ВВЕДЕНИЕ В ПРОБЛЕМАТИКУ ………………………………………..

ГЛАВА 1. ПСИХИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ УСВОЕНИЯ

И ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ИНФОРМАЦИИ ЧЕЛОВЕКОМ ….

ГЛАВА 2. ПРАВОПОЛУШАРНЫЕ (СИМУЛЬТАННО-

НЕДИСКРЕТНЫЕ) И ЛЕВОПОЛУШАРНЫЕ

(СУКЦЕССИВНО-ДИСКРЕТНЫЕ) СПОСОБЫ

ОБРАЩЕНИЯ С ИНФОРМАЦИЕЙ …………………………

ГЛАВА 3. НЕРАСЧЛЕНЕННОСТЬ МЫШЛЕНИЯ РЕБЕНКА


И ПРОБЛЕМЫ ЕГО ВЕРБАЛИЗАЦИИ НА ПУТЯХ
К ЛИНЕЙНО-ДИСКРЕТНОМУ ЧЛЕНЕНИЮ МИРА ……..

ГЛАВА 4. РАННЯЯ СТУПЕНЬ РОДОИСТОРИЧЕСКОЙ

КОГНИТИВНОСТИ: УСЛОВИЯ ФОРМИРОВАНИЯ ……..

4.1. Социокультурные детерминанты когнитивности ……...

4.2. Моторно-гаптические средства нейтрализации

когнитивной погрешимости ……………………………...

ГЛАВА 5. КОНСТИТУИТИВНАЯ РОЛЬ РИТУАЛА
В ПЕРВОБЫТНОЙ КУЛЬТУРЕ ……………………………..

ГЛАВА 6. ПЕРЕХОД ОТ ГАПТИЧЕСКИ-ИЗОБРАЗИТЕЛЬНОГО

К ОНОМАСТИКО-ИЗОБРАЗИТЕЛЬНОМУ ВИДЕНИЮ

МИРА …………………………………………………………..

6.1. Гаптически-изобразительное восприятие мира

как базовый элемент тотемной мифологии ……………..

6.2. Ономастико-изобразительное видение как форма

когнитивности …………………………………………….

ГЛАВА 7. ДИФФЕРЕНЦИАЦИЯ КАРТИНЫ МИРА В ЭПОХУ
ПРОИЗВОДЯЩЕГО ХОЗЯЙСТВА. ГЕНЕЗИС ФИГУРЫ

КУЛЬТУРНОГО ГЕРОЯ - УСТРОИТЕЛЯ ВСЕЛЕННОЙ ….

7.1. «Девальвация» диффузной сегментации опыта
при переходе к неолиту …………………………………...

7.2. Когнитивные опоры Ригведы: их атрибуты и функции ...

ГЛАВА 8. АНТИЧНОСТЬ: ЭВОЛЮЦИЯ КОГНИТИВНОСТИ

ПРИ ПЕРЕХОДЕ ОТ КРИТО-МИКЕНСКОЙ КУЛЬТУРЫ

К ПОЛИСНОЙ ЖИЗНИ ……………………………………….

8.1. Этап перехода когнитивной неразличенности


в различенность ……………………………………………

8.2. Когнитивность гомеровского эпоса ……………………...

8.3. Когнитивность Гесиода …………………………………...

ГЛАВА 9. МАГИЧЕСКИЙ РИТУАЛ В ИНДОЕВРОПЕЙСКОЙ

ТРАДИЦИИ ……………………………………………………

ГЛАВА 10. ИСТОРИЧЕСКИЕ СУДЬБЫ ИНДОЕВРОПЕЙСКОЙ

МИФОЛОГИИ ………………………………………………..

ГЛАВА 11. ДВА ПОДХОДА К РОДОИСТОРИЧЕСКИМ


ПРИОБРЕТЕНИЯМ СОЗНАНИЯ ………………………….

ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ ………………………………………………...

КОММЕНТАРИИ И ПРИМЕЧАНИЯ ……………………………………


3
9

29

46


65

65

73


80

94
94


105

123
123

127

151
151



162

187
207


227
248

277


282


ВВЕДЕНИЕ В ПРОБЛЕМАТИКУ

Интеллектуальный климат 50-60-х гг. за рубежом был ознаменован взрывом интереса к процессам мышления. Немалую роль в этом деле сыграла потребность в разработке компьютерных моделей, связанных с созданием «искусственного интеллекта». Технические нужды и технические потребности пробудили к жизни новую науку - когитологию (от лат. kogitare - «мыс­лить»), представляющую собой междисциплинарную область исследований1.

Перед когнитивной наукой встала задача «понять, каким образом человек с его относительно ограниченными возможностями оказывается способным перерабатывать, трансформировать и преобразовывать огромные массивы знаний в крайне ограниченные промежутки времени»2.

В свете указанной задачи когитология оценивается как наука об общих принципах, управляющих мыслительными процессами3.

Увлечение техническими приложениями и компьютерными метафорами привело к рассмотрению функционирования разума (intelligence) и разумных систем по аналогии с вычислительными процессами4.

Аналогия человеческого мозга и компьютера усматривалась в способности человека и машины вести обработку информации пошаговым способом, хотя и при интеграции данных, полученных по принципиально разным каналам.

Биологическая «поправка», вносимая в операционалистские представления о деятельности мозга, выглядела так: универсальные стратегии встроены в человеческий мозг, заданы самой его биологической структурой и аналогичны электронным схемам в составе ЭВМ5.

Одновременно в операционалистские представления были внесены уточнения, по которым следующее поколение индивидов реализует в виде «электронной схемы» то, что раньше входило (отчасти) в программное обеспечение человеческого мозга. Такое допущение, по существу, разрушало гипотезу об исходной врожденности универсальных мыслительных стратегий, присущих человеку.

Другой моделью формирования когнитивной науки стала ее разработка на базе когнитивной психологии. Еще в 1960 г. в Гарвардском университете психологом Дж. Миллером организуется первый Центр когнитивных исследований. В 1975 г. фонд А.П.Слоана (США) открыл финансирование междисциплинарной программы по когнитивным исследованиям. С 1977 г. выходит журнал «Cognitive Science» с ежегодными и ежеквартальными выпусками6; затем стал выходить журнал «Evolution and Cognition».

Когнитивная психология заложила некоторые базовые представления в деле разработки нарождающейся области знания.

В отличие от бихевиористов и представителей нейрологической науки психологи-когнитивисты стремятся формулировать свои гипотезы в терминах ментальных процессов, несводимых ни к телесным реакциям организма, ни к взаимодействию нервных клеток. Эта задача была осознана как необходимость после «долгой холодной зимы объективизма»7 вернуть мысль (mind) в науки о человеке.

В этой парадигме признается, что культура формирует человека: индивид всегда находится под влиянием своей культуры8.

Одним из пионеров когнитивной психологии был Ульрик Найссер, который в 1967 г. публикует руководство, которое так и называется: «Когнитивная психология»9.

Руководящая идея когнитивной психологии заключается в утверждении, что поведение человека детерминировано знаниями.

«Мы все созданы теми когнитивными актами, участниками которых мы были»10, - утверждает У.Найссер.

Когнитивное направление в психологии стремилось и стремится обнаружить, зафиксировать, описать определенные ментальные образования, которые контролируют и регулируют способы восприятия, понимания и интерпретации человеком происходящих событий11. Назывались эти ментальные структуры по-разному («когнитивные схемы», «конструкты», «репрезентации» и т.д.), но везде подчеркивалась одна и та же мысль: от того, как устроены ментальные структуры, зависят конкретные проявления интеллектуальной активности и, более того, личностные свойства и характеристики социального поведения человека.

Согласно этой позиции, речь, мышление и любые другие формы когнитивной деятельности суть проявления действия одних и тех же фундаментальных когнитивных структур. В связи с такой установкой это направление в психологии называют, вслед за А.Пайвио, неоментализмом.

Сильная сторона соответствующего психологического подхода связана с ориентацией исследований на понимание познавательной активности в том виде, как она обнаруживает себя в образе поведения обычного человека, а не в специально сконструированных и крайне односторонних экспериментальных условиях. В полной мере эта установка проявляется в так называемой «экологической оптике» Дж. Гибсона, его супруги Э.Гибсон и их последователей12.

Плодотворным нам представляется утверждение когнитивистов, что нельзя отсепарировать человеческое знание от шлейфа разнообразных когнитивных структур. Когнитивные структуры включают мифы, верования, знания, доказательства, планы, намерения и т. д. Специфика когнитивного подхода заключается в том, что когитологию интересует совместимость языковой, сенсорной и моторной информации в едином уровне представления знаний. Особо подчеркивается, что восприятие, язык, мышление, память, действие неразрывно связаны между собой. При этом подчеркивается, что разные формы восприятия, представления и переработки информации имеют различный ценностный статус и значимость. Когнитивный и лингвистический поворот в исследовании знания и познания предполагает объединение результатов антропологических, нейрофизиологических и нейропсихологических исследований13.

Соответствующую установку когнитивизма хорошо выразил В.З.Демьянков: «... Когниция вдвойне «интерактивна»: связана и с воспринимаемым миром и с волей человека»14.

Согласно такому допущению, модусы мысли включают в себя перцептивные, вербальные и активирующие (волевые) когнитивные структуры, и потому когнитивность должна изучаться в единстве всех перечисленных компонентов. Сама многокомпонентность феномена когнитивности требует междисциплинарного исследовательского подхода, а одно из первых мест в созвездии когнитивных дисциплин принадлежит когнитивной лингвистике.

Как подчеркивал Дж. С. Брунер, «...язык в своем строении должен отражать природу когнитивных процессов, продукт которых он кодирует»15.

Вот почему Т.Бивер, Дж. Кэррол, Л.А.Миллер исследование познания через язык представили как особую программу изучения человеческих знаний. Согласно аналогичному представлению, язык даже в большей степени, чем культура и общество, дает исследовательский ключ к человеческому поведению16.

Еще в 1981 г. Дж. Лакофф подчеркивал, что только общими усилиями психологии, лингвистики, антропологии, философии, компьютерологии (computer science) можно ответить на вопросы о природе разума, об осмыслении опыта, об организации концептуальных систем17.

К этой мысли на разные лады возвращаются ведущие представители когнитивной науки.

Те же Т.Бивер, Дж. Кэррол и Л.А.Миллер настаивали на достижении интегрированной картины языка, мышления и поведения людей18. В афористической форме соответствующая идея была выражена К.Стеннингом: «Сложите вместе логику, лингвистику, психологию и компьютерную науку и вы получите когнитивную науку»19.

Итак, когнитивная наука представляет сегодня реальное бурное развитие и реальные исследования.

В русле когитологического направления мы и предпринимаем наше исследование, опирающееся на общие принципы материалистического монизма, к которым у нас относятся следующие допущения: существует независимый от сознания, закономерно структурированный и взаимосвязанный мир, относительная познаваемость и понимаемость которого достигается посредством восприятия, мышления и науки.

Мы разделяем убеждение И.М.Сеченова о неосновательности учения идеалистов, которые «старались вывести всю психическую жизнь человека из деятельности одного только фактора - духовной организации человека, оставляя другой, т. е. воздействие извне, совсем в стороне ...»20

Отталкиваясь от данных когнитивной нейропсихологии, автор принимает положение, согласно которому родоисторический человек наделен двумя врожденными способностями: 1) холистско-симультанной (греч. holos - «целое», лат. simul - «совместно») программой переработки информации и 2) аналитической программой обращения с презентируемой извне информацией. Первую программу нейрофизиология связывает с анатомо-физиологическим устройством «правого» мозга, вторую - со структурами левой гемисферы.

Сравнение черепов раннего Homo sapiens с анатомическим устройством черепов Homo sapiens sapiens показывает, что филогенетически более древней и соответственно более развитой была деятельность правой гемисферы. Разработка аналитических когнитивных способностей архаического человека была исторически связана с эволюцией форм деятельности и с эволюцией культурно-специфических форм языкового выражения мысли.

Социальная антропология свидетельствует, что человек таков, каково его сознание, но само сознание - продукт истории, в которой решающая роль принадлежит предметно-практической деятельности. Вступая в отношения с природой, человек в первую голову познает не физические свойства вещей как таковых, а способ употребления вещи другим человеком, ее вписанность в отношения между людьми, ее социальное определение, аутентичное сложившейся культуре. Именно культура выступает как источник программ и способов действия, которыми надлежит овладеть человеку. Вот почему необходимо связывать культурные различия в познавательной деятельности с видами деятельности, принятыми в данных обществах21.

Как подчеркивает М.Коул, для когнитивной психологии «...человеческая деятельность в культурном контексте является основной единицей психологического анализа»22. Вслед за системными преобразованиями культуры изменяется и органика23.

Но если тип культуры накладывает свою печать на когнитивность, то в свою очередь и характер когнитивности накладывает печать на тип культуры.

Ошибки в копировании сознанием информации о внешнем мире так или иначе оказываются связанными с неразвитостью языка. Репертуар языковых апперцепций в одинаковой мере характеризует и уровень когнитивности и уровень культуры, до которой возвысилось общество. Познание тем лучше справляется со своими задачами, чем глубже оно погружается в структуры бытия, чем тоньше различает его определения и подуровни, но в формах холистско-симультанного мышления, задачи членения, развертки и обособления элементов целостности плохо достижимы. Агглютинированные элементы информации, присутствующие в континуально-размытых образах, в которых специфические черты предмета представлены в наиболее общем виде, должны быть «разлеплены», диагностированы и отделены друг от друга. Это аналитическая, а не холистская задача. Холистские когнитивные режимы подлежат вытеснению дискретными линейно-последовательным построениями. Последовательная развертка элементов информации необходима для выявления структуры целого: для соотнесения уровней организации объекта между собой. Отсюда основное направление когнитивной эволюции - диверсификация слепившегося, недискретного содержания. Такое направление когнитивных преобразований востребовано самой жизнью, диктуется культурно-исторической необходимостью. Вот почему проблемы исторической трансформации холистско-симультанного мышления в мышление линейно-дискретное, раскрытие этапов соответствующей трансформации находятся в центре внимания предлагаемой работы.

Содержательные преобразования информационных паттернов неотделимы от изменений в способах кодирования информации. Здесь одно изменение вырастает из другого. Изменение формы служит откликом на изменение содержания, и наоборот. Последовательность смены вербальных кодов переработки информации позволяет выявить сравнительно-историческое языкознание. Единство формы и содержания наиболее выпукло выступает в языковых апперцепциях, а устоявшиеся вербальные апперцепции, получившие мировоззренческое значение, в историю культуры вошли на правах мифов. Таким образом, генеративные преобразования мифов, на наш взгляд, манифестируют генеративные преобразования и языка, и мышления. Так когнитивная история мифов становится главным предметом нашего исследования.

Обращение к филологическим штудиям оставляет философские концепции мифа за пределами нашего рассмотрения. Тайна происхождения человеческого сознания всегда была оплотом теологии и религии. Свою задачу автор видит в том, чтобы показать: ничего «чудесного» в появлении Homo sapiens sapiens не было. Был очень медленный, очень постепенный процесс пробуждения человеческого сознания, проходивший через ряд последовательно сменяющих друг друга этапов.

Обращение к истории когнитивности подтверждает предложенную Э.Дюркгеймом еще в XIX в. теоретическую модель.

«Народы, - писал Э.Дюркгейм, - идут различными путями. Развитие человечества должно быть изображаемо не под формой прямой линии, но как дерево с различными и многочисленными ветвями»24.

За многообразием исторических альтернатив общая тенденция только проглядывает: это - тенденция когнитивного движения от обогащения содержания информации за счет все новых и новых дистинкций к расширению объема информации путем стадиальных ветвления то ли сохраняемого, то ли отрицаемого ядерного содержания исходной информации.

На наш взгляд, главное достижение когитологии - взаимосогласованность результатов, добытых в разных областях знания. Такой взаимосогласованностью выводов из разных наук мы особенно дорожим.

Специфика когитологического подхода к языку - это выявление связи языка с экстралингвистической реальностью. Свою задачу мы видим в том, чтобы показать, какую роль сыграл язык в преодолении первичной погрешимости знания, которая досталась нам от наших первобытных предков.

Для решения этой задачи хотя бы в первом приближении требуется ответить на вопросы:


  • как добывается человеком информация о мире?

  • как она достигает сознания?

  • как она перерабатывается в мозгу человека?

  • какова роль языка в этом процессе?


ГЛАВА 1. ПСИХИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ УСВОЕНИЯ

И ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ИНФОРМАЦИИ ЧЕЛОВЕКОМ

Возникновение когитологии и когнитивной психологии неразрывно связано с информационным подходом в психологии. Модель, которой обычно пользуются когнитивные психологи, называется «моделью переработки информации»25.

Остается разобраться, что же представляет собою информация?

Автор этой книги разделяет то представление, согласно которому информация содержится во всех объектах и событиях природы. Как писал А.И.Берг, «...ни вещества, ни энергии, не связанных с информационными процессами, не существует»26.

Информация дифференцирует одно природное или социальное образование от другого в соответствии с уровнем их упорядоченности и сложности.

Еще в 70-е гг. А.И.Колмогоров показал, что информация служит объективной мерой сложности структур. Таков ее самостоятельный и объективный физический смысл27.

Принимая физическую природу информации, мы обязаны признать, что свойства информации, генерируемые ее источником, не исчезают при восприятии (потреблении) информации человеком. Вода кипит при 100о при нормальном атмосферном давлении независимо от того, знает ли об этом что-либо человек или нет. С физической точки зрения, неизменяющийся источник генерирует неизменяемую информацию. Информация дословно означает «отпечаток». «Отпечаток», передающий сложность объекта, доходит как до живых, так и до неживых систем, но у живых систем вырабатывается свойство копирования запечатленной в них информации. Передавая разнообразие от одного объекта к другому, информация создает в живых системах «отпечаток», в той или иной степени изоморфный оригиналу: в мозгу человека такой «отпечаток» приобретает вид когнитивного паттерна (англ. pattern - «выкройка», «узор»). Изоморфность означает, что когнитивный паттерн как-то соответствует «паттерну» информации, генерируемому источником информации. Когнитивный паттерн как-то соответствует физическому паттерну информации. По современным представлениям, носителями и переносчиками физических паттернов информации служат различные виды энергии.

Любой поток энергии так или иначе структурирован своим источником. Структурированность потока энергии создает информационный «образец» вещи, ее информационную проекцию, распространяющуюся в пространстве (от источника к приемнику информации). Информационная проекция есть показатель превышения (или непревышения) структурированности одного потока энергии по сравнению с другим потоком энергии. Очевидно, каждому объекту присуща своя специфическая мера сложности. И ее-то проекции переносятся и транслируются энергетическими полями.

За информационным срезом, характеризующим вещь, стоят ее вещественная структура и телесные свойства. Тем самым информационные срезы характеризуют и наличное, и внутреннее бытие вещи. Информационные срезы вещей неисчерпаемы и, следовательно, информационный континуум, наполняющий Вселенную, также неисчерпаем.

Итак, информация - это некоторое состояние энергетического поля, неотделимое от самого поля. Она - вполне материальный феномен. Обмен информацией происходит между любыми двумя объектами, представляющими открытые (в физическом смысле слова) системы, однако необходимым (облигатным) условием самого существования системы служит ее информационный обмен со средой тогда, когда система решает задачу самоупорядочивания, самодостраивания, самоопределения. Саморазвитие таких систем невозможно без обмена со средой веществом, энергией и информацией. По определению, информационный обмен всегда асимметричен, поскольку предполагает перемещение информации от объекта с большим информационным разнообразием к объекту с меньшим информационным разнообразием (обмен между объектами с равной информационной насыщенностью не служит задаче самоупрочения ни одной из взаимодействующих систем). Объект, поставляющий информацию, называют источником, объект, принимающий информацию, называют реципиентом. Рецепция (лат. recipio - «получать», reception - «путь, на котором нечто получено») - это процесс изменения состояния принимающей системой28.

Более высокоорганизованная система может выступать реципиентом информации, поступающей от менее организованной системы, если источник содержит информацию, недостающую для поддержания структурной устойчивости реципиента. Поставляемую источником информацию называют презентируемой. Это - «содержание, полученное из внешнего мира»29. Принятую информацию называют реципируемой. У человека реципируемая информация принимает вид когнитивной. В живых системах обмен информацией со средой складывается по схеме каузального цикла: в этом цикле реципируемая и презентируемая информация постоянно меняются местами. Живое существо выступает то генератором, то приемником информации. Прием информации происходит в форме кодирования, т. е. перевода информации из энергетического состояния в вещественное (в запись на материальном носителе). Последующий перевод информации из вещественного состояния одного кода в вещественное состояние другого кода, лучше отвечающего адаптивным целям, называется декодированием.

Отличительная черта потоков информации заключается в том, что кодирование не уничтожает самой информации, в то же время адекватность записи презентируемой информации может быть большей или меньшей. Информация тем ценнее, чем выше ее изоморфность структурной упорядоченности источника. Следует подчеркнуть, что активно реагировать на изменение состава реципируемой информации в адаптивных целях могут только живые системы. Эффект обратной связи в структуре каузального цикла возникает за счет «примеривания» реципированной информации к презентируемой, за счет сопоставления когнитивной информации с ее оригиналом во внешнем мире. Такое проецирование когнитивной информации вовне есть ее воспроизведение с целью декодирования.

У Homo sapiens проецирование когнитивной информации принимает вид наложения на объект, частичного отождествления с объектом. Имея в виду сознательно организуемую Homo деятельность, А.И.Колмогоров подразделял информацию на собственно информацию об объекте и программу построения объекта по данной информации30. Программу построения объекта по данной информации будем называть процессом апплицирования: когнитивный паттерн так или иначе примеривается к физическому паттерну, сопоставляется с ним.

У человека акт «примеривания» (апплицирования) когнитивной информации сменяется актом приема презентируемой информации, акт приема сменяется актом апплицирования, вне этого каузального цикла сознательная жизнь родового человека невозможна. Все более адекватное распознавание содержания презентируемой информации - необходимое условие когнитивных успехов многих поколений людей, их вписанности в био- и геосферу. Доступ к информационным срезам бытия определял возможности и адаптационной и преобразовательной программ, которыми руководствовались люди на протяжении их истории.

Во взаимодействии между людьми источник информации называют адресантом, отправителем информации, а реципиента называют адресатом, получателем информации. Свободное оперирование информационными данными мы называем интеллектом. Согласно очерченному выше информационному подходу к психике, мы воспринимаем не сам объект, а те информационные структуры, информационные проекции, которые генерируются объектом. Наши органы чувств предназначены для того, чтобы следить за событиями окружающего нас мира, т. е. искать и принимать любую информацию о нашем окружении и интегрировать и перерабатывать эту информацию по мере ее поступления. Информационный подход в психологии когнитивной (познавательной) деятельности наиболее полно представлен в работах Дж. Гибсона и Э.Гибсон по так называемой «экологической оптике». Исходная установка этой концепции утверждает, что мы познаем мир потому, что сам мир наделен информационными свойствами. Дж. Гибсон подчеркивает: «Извлече­ние информации - процесс активный и непрерывный, то есть он никогда не прерывается и не прекращается. Море энергии, в ней мы живем, течет и изменяется без явных пауз. Даже мельчайшие доли энергии, которые воздействуют на рецепторы глаз, ушей, носа, языка, кожи, представляют собой не последовательность, а поток»31. И в другом месте: «Информация, содержащаяся в свете и задающая нечто, не похожа, да и не должна быть похожа на то, что она задает. Она не копирует задаваемый ею объект, не является чем-то подобным ему, она даже не является точной его проекцией. В свете, который попадает в глаз наблюдателя, ничто не копируется - ни форма объекта, ни его поверхность, ни вещество, ни его цвет, ни тем более его движение. Однако все это в свете задано»32.

Исходным пунктом рецепции служит физическое воздействие информационного паттерна, информационно-энергетического стимула на рецепторные поверхности органов чувств. В информационных паттернах, присущих вещи, присутствуют(заданы) все ее признаки, но в нерасчлененном, неотдифференцированном виде. Отдифференцировать, отличить один признак вещи от другого признака, совместно данного с первым - таково назначение рецепции, осуществляемой в последовательно усложняемых формах33.

Итак, следует отличать когнитивную информацию, как она представлена в голове человека, от презентируемой информации. Именно объект является источником презентируемой информации. Структуры световой, тепловой, химической энергии образуют паттерны информации, поставляемой нашим органам чувств: презентация есть наличие объекта в восприятии субъекта. Отметим, что сенсорные характеристики вещей в одинаковой мере презентированы как человеку, так и животным, а вот способы переработки информации у них разные. Специфически человеческий способ переработки информации мы будем называть когнитивным паттерном. Когнитивный паттерн представляет собою дубликат презентируемой информации в структурах мозга. Информация, проникшая в органы чувств человека, преобразуется психической энергией и превращается в когнитивный код.

Эволюционная эпистемология (К.Лоренц, К.Поппер) также признает информационную природу познания. Сильную сторону постулатов когнитивного дарвинизма К.Поппера составляет последовательная критика «обсерваци­о­низма», согласно которому - люди - лишь пассивные приемники информации, впечатываемой в нас извне. В противовес этой позиции К.Поппер утверждаем, что мы, как организмы, чрезвычайно активны в приобретении знания - может быть, даже более активны, чем в приобретении пищи: «Информация не вливается в нас из окружающей среды. Это мы исследуем окружающую среду и активно высасываем из нее информацию, как и пищу. А люди не только активны, но иногда и критичны»34.

Но критика обсервационизма не мешает К.Попперу нацело отказаться от допущения «чувственных данных», т. е. элементов информации, «вливающих­ся» в наши органы чувств. Объективная данность элементов информации, аффицируемых извне, подвергается К.Поппером всеразъедающему сомнению. По Попперу, информация, которую мы носим в своих головах, - это знание лишь в субъективном смысле слова. Любое «чувственное данное» мы оформляем посредством языка, а человеческий язык может передавать информацию о положении дел, о ситуации, которая может иметь место, а может и не иметь места или быть либо не быть биологически релевантной. «Она может даже не существовать»35. В любом случае к информации, приходящей из внешней среды, мы добавляем гипотетическое измерение: «Для того, чтобы быть способным увидеть какую-то вещь, мы должны знать, что такое «вещи»: что их можно локализовать в пространстве, что некоторые из них могут двигаться, тогда как другие не могут, что некоторые из них имеют для нас непосредственное значение и потому могут быть замечены и будут замечены, в то время как другие, менее важные, никогда не достигнут нашего сознания ...»36.

К.Поппер является последовательным сторонником фаллибилизма - теории о том, что невозможно достичь абсолютной уверенности в эмпирическом знании (от англ. fallible - «погрешимый»). Более того, по К.Попперу, человеческому познанию присуща предрасположенность к совершению ошибок, склонность впадать в ошибки для человеческого ума неискоренима. К.Поппер прямо утверждает, что человеческое познание, по существу, столь же погрешимо, «как познание животных»37. Вот почему в рамках эволюционной эпистемологии (ЭЭ) нет места абсолютному знанию, нет места привилегированному классу высказываний, представляющих ядро несомненного знания; нет места чувственным данным как основанию для достоверности знания. Нам ничто не «дано» нашими органами чувств: все интерпретируется, декодируется, все является результатом активного экспериментирования, управляемого побуждением к исследованию. С полной определенностью К.Поппер утверждает: «Мы должны отказаться от любого подхода, который исходит из чувственных «данных» и вообще «данного», и заменить его предположением, что всякое человеческое знание погрешимо и предположительно. Оно является продуктом метода проб и ошибок»38.

Правда, К.Поппер не совсем последователен. Ведь вначале он утверждал: «Они (теории. - Е.Р.) дают нам всю лучшую и лучшую информацию о действительности (они все больше и больше приближаются к истине)»39.

С чем же можно согласиться в попперовском подходе к познанию?

От субъективно заданной избирательности рецепции никуда не деться. Когда К.Поппер пишет, что к интерпретации и истолкованию воспринятого нас подталкивает «соблазн будущего», т. е. нами двигают ожидания, направляемые нашими желаниями и настроениями, то он прав40. Любая реципируемая информация преломляется через структуру индивидуального сознания, взятого в целом, и потому наполняется домысливаемым содержанием. Вне переосмысления и переконструирования сознанием реципируемая информация никогда не «вливается» в мозг. Сознанию всегда нужно «докопаться» до незамутненного содержания, связанного с объектом как таковым. Вот почему погрешимость обязательно присутствует в восприятии (в «чувственном данном»), весь вопрос в том, каков удельный вес этой погрешимости в содержании когнитивного паттерна? То, что доля погрешимости в разных паттернах неодинакова, это признает и сам К.Поппер. Действительно ли она может убавиться, исходя из проб и ошибок? - вот в чем вопрос. Или существуют более надежные способы вытеснения ошибок из сферы сознания?

И Дж. Гиббсона и К.Поппера объединяет признание поисковой активности как отличительной черты человеческого поведения и человеческой когнитивности. Но из признания этого обстоятельства К.Поппер и Дж. Гиббсон делают разные выводы, у первого - он крайне пессимистичен, у второго - оптимистичен.

Да, чувственным данным присуща субъективная избирательность, селективность. Субъективная готовность к рецепции выливается в интенциональность, в нацеленность на восприятие одного момента реальности в ущерб другому. Но соотношение домысливаемой и недомысливаемой (реципируемой) информации менялось и меняется на протяжении разных исторических эпох в жизни человечества. Дальнейшее изложение покажет, что в эпоху господства мифологического сознания домысливаемая информация прямо отождествлялась с реципируемой информацией: с информацией, презентируемой самим объективным бытием. Информация, воспринятая в ложном свете, в свою очередь оказывается ложной, ее степень адекватности физическим паттернам бытия оказывается явно недостаточной для переделки мира в интересах человека. Домысливаемая и потому погрешимая информация, как правило, исходит из коллективных представлений, присущих тому или иному социуму на определенной ступени его культуры. Но то, что навязывается человеку той или иной социальностью, новой социальностью может быть исправлено.

Для К.Поппера, как и для всего классического идеализма, характерно рассмотрение опыта как нерасчленимого единства субъективной и объективной сторон. Но и в рамках идеализма уже получили распространение новые веяния: появился «мотив Чужого». К примеру, такой видный современный философ, как Бернхард Вальденфельс, рассматривает опыт как диалог человека с миром. У Б.Вальденфельса мы находим новую трактовку «жизненного мира» и «окружения» человека. При такой трактовке на первый план выходит «действие как телесный диалог (Auseinandersetzung - «извнеполагание») с миром»41. Очевидно, термин «извнеполагание другим» допускает определенное равноправие двух сторон: жизненного мира человека и его окружения. Иначе говоря, в диалоге с миром опыт не поглощает без остатка внешнюю реальность.

В рамках феноменологии приходит осознание того, что действительность «овладевает нами», и тогда на долю человека выпадает «страдание» от действительности. Следует согласиться с Б.Вальденфельсом, что вещи вообще могут нас физически касаться, настигать и изменять: «...эта возможность воздействия характеризует материально сущее как таковое»42.

Идол чистого сознания, - утверждает Вальденфельс, - «остается смешным Богом, которого способно выбить из колеи жужжание мухи»43. Так, императивом, под который попадают люди, становятся требования, которые исходят от самих вещей. Вот почему деятельность познания оказывается нацелена на то, чтобы «обнаружить саму вещь без вмешательства, сопровождаемого внесением изменений»44.

Общий вывод, к которому приходит Б.Вальденфельс, звучит так: «Я нельзя обозначать не обусловленными обстоятельствами «первым лицом». Я как рожденное существо, которое обнаруживает себя всегда уже в мире, который оно не сотворило, которое носит имя, полученное от других, и которое открывает себя в чужих глазах, как в зеркале, определяется с помощью пропасти, расщепления, которые препятствуют тому, что тот, кто говорит «я» (je), когда-нибудь совпадет с высказанным я (moi45.

Итак, в отличие от попперианства, современная философия приходит к выводу, что самодостаточное Я (je) - это фантом, льстящая нам иллюзия, а не реальность. В ситуации жизненного мира существует лишь Я, извнеположенное другим: moi, а не je.

Остается проблема: как обнаружить саму вещь?

Очень четко на эту проблему указывает Б.Вальденфельс. То, что предмет восприятия способен на телесное противодействие и телесное воздействие, отличает его «от всего вспоминаемого, ожидаемого, представленного и помысленного»46. Иначе говоря, мир наполнен не такими вещами, которые охотно подчиняются человеческой воле и человеческим ожиданиям, напротив, он скорее наполнен жесткими объектами, не поддающимся человеческим уговорам. Вот почему мир уклоняется от наших интенций, и это прекрасно осознавал еще Р.Декарт. При ударе, который я испытываю, претерпевая ощущение давления и боли, происходит деформация моего тела и volens nolens нам приходится считаться с реакциями нашего организма, с тем обстоятельством, что у меня есть тело, «которому приходится худо, когда я испытываю боль, которое нуждается в пище и питье, когда я страдаю от голода и жажды»47.

Практика обращения с жесткими объектами - это великая разоблачительница иллюзий восприятия («Сколько ни говори, что во рту сладко, от этого сладость во рту не появится»).

Последовательное сбрасывание с вещей иллюзорных покровов обусловливается встречей с инвариантными ситуациями. Когда за разными проявлениями физического паттерна обнаруживается некоторое постоянство (себетож­дест­венность), оно делается маркером стабильного положения вещей, независимого от наблюдателя48.

Встреча с жесткими объектами подталкивает человека к более реалистичной, а значит, менее погрешимой организации опыта. Регулярные встречи с жесткими объектами становятся орудием корректировки и нейтрализации ошибок восприятия. Выявление инвариантности в составе той или иной перцептивной выборки позволяет отсепарировать мнимые различия вещей от реальных. Опыт столкновения с инвариантностью приводит к закреплению в сознании практически значимых различий вещей. Вместе с тем дальнейшее изложение призвано показать, что родоисторические средства (аппаратура) такой дифференциации вырабатывались крайне медленно, буквально тысячелетиями. Вместе с тем не вызывает сомнения, что обнаружение инвариантности реципируемых паттернов служит эффективным противоядием против субъективности человеческого восприятия49.

Нельзя не согласиться с Дж. Гибсоном, что инвариантность чего бы то ни было становится более явной благодаря изменениям, а не вопреки им. С возрастанием многообразия изменений одной и той же вещи возрастает информационная емкость и резистентность (англ. resist - «сопротивляться», «противодействовать», «препятствовать», «противостоять») общего знаменателя, в котором совпадают замеченные изменения.

Как заметил А.В.Запорожец, мышление - «это деятельность, в которой субъект выходит, так сказать, за пределы, за границы собственного сознания, в которой он относится определенным образом к объекту, воздействует на объект и испытывает сопротивление этого объекта. Мышление требует нового опыта, а не подправки старого»50.

Ценность информации для человека неотделима от активного отношения человека к миру. Сбор и переработка информации осуществляются человеком ради реализации того или иного вида деятельности. Человек стал человеком (в филогенетическом плане) не на основе приспособления к среде или уравновешивания с нею, а на основе активного преодоления сопротивления среды, приспособления среды к достижению своих целей. Человек выделился из животного состояния как субъект, активно противостоящий воздействию среды. Именно способ деятельности всегда задавал человеку характер концентрации внимания на тех или иных компонентах переживаемой им ситуации.

По той же причине наше сенсорика является производной по отношению к отражению движения. Сама человеческая жизнь как в индивидуальном, так и в групповом разрезе есть система сменяющих друг друга деятельностей. Деятельностная концепция психики, разработанная в психологии Л.С.Выготским и А.Н.Леонтьевым, утверждает, что человеческая психика, сознание возникают и развиваются во имя успеха человеческих целей и удовлетворения человеческих потребностей. Основополагающее допущение этой концепции гласит: «Ключ к морфологии сознания лежит в морфологии деятельности»51.

Итак, тот или иной вид деятельности порождает ту или иную морфологию сознания, а вместе с нею аппарат убывающей или возрастающей погрешимости познавательной способности. Понятно, что в разные способы деятельности включены разные органы и разные орудия, реализующие то или иное действие. Все эти факторы, вместе взятые, включая анатомо-физиологическую структуру мозга, обусловливают морфологию сознания.

Среди всех видов деятельности, определяющих возможности сознания, А.Н.Леонтьев на первое место ставил труд. Он подчеркивал, что труд - это не просто процесс воздействия на природу. Потребляя ресурсы вещества и энергии, животное также воздействует на природу. Однако, в отличие от приспособительного поведения животных, труд человека не носит биологически запрограммированного характера. Процесс воздействия на природу, который мы называем трудом, есть процесс воздействия с помощью орудий. Орудие - это не просто физическая вещь, имеющая определенную форму. Это вещь, за которой закрепился определенный способ употребления. Человеческое орудие есть то, что изготовляется, то, что сохраняется и хранит способ действия с этим орудием. С этой точки зрения, труд есть не просто деятельность, позволяющая обнаружить инвариантность мира, это деятельность, созидающая инварианты и матрицы культуры. Именно в этом состоит человекотворческая функция труда. Назначение орудия - быть носителем способа действия, и как носитель способа действия орудие связывает направленные на объект (на вещество природы) операции между собой, подчиняет их определенной логике, логике взаимодействия руки (операционального органа) с объектом: последовательность операций, осуществляемых в труде, отбирает наиболее эффективные (удачные) сочетания операционального органа с объектом. Такая селекция операций по критерию успешности или неуспешности закрепляется в орудии. Орудие как бы подвергает испытанию своим действием свойства предмета и соединяет между собой разные предметы, обобщает, объединяет их, причем объединяет предметы по чисто объективным, не зависящим от его отношения к предмету свойствам, которые испытываются самим действием орудия. Топор, способный расколоть один предмет, другой и третий, оказывается бессильным перед четвертым.

Итак, орудие приспосабливается к предмету действия (крупное орудие не годится для овладения предметом малого размера) и выступает овеществленным мерилом его удачной обработки. Вот почему человек хранит и бережет изготовленное им орудие, заботится о тех приспособлениях, с помощью которых ему приходится обрабатывать природный материал, приуготовлять (делать пригодным) к потреблению, к усвоению того вещества, той энергии, которые в нем заложены.

А вот животное не изготовляет орудий и не хранит их. Изготовление орудия - подготовительная фаза осуществления соответствующего предметного действия, и наличие такой подготовительной фазы («опережающего отражения») - существенная характеристика человеческого интеллекта. В орудийной деятельности мы наблюдаем разрыв фазы подготовки и фазы осуществления действия, что служит подлинным мотивом пробуждения сознания, делает необходимым сам акт сознания. Вещество, энергию, информацию люди добывают посредством труда.

Когнитивная система человека развивалась, чтобы служить подвижному организму. Либо изменения самих явлений, презентирующих о себе информацию, либо движения, производимые человеком, позволяют раскрыть инвариантность сенсорных характеристик вещи, попадающей в наше поле зрения. Люди движутся. Они поворачивают голову, перемещают корпус, переходят в соседнюю комнату, идут в магазин, путешествуют по миру. Нельзя понять природу презентируемой нам информации, не учитывая эту мобильность человека.

Вещи вибрируют, ударяются, трутся, поэтому слух сообщает нам только о движении и изменении. Дети рождаются с тенденцией смотреть в направлении источника звука. Даже легкий сдвиг головы в сторону достаточен для того, чтобы обнаружить новые аспекты у большинства близко расположенных предметов. Поверхности пропадают из виду и вновь появляются в виду, когда наблюдатель движется, сначала в одном направлении, а затем в противоположном. Люди и животные, - подчеркивает Дж. Гибсон, - видят окружающий мир, в сущности, именно в процессе движения, а не только в паузах между локомоциями. Человек исследует оптический поток, двигая глазами, головой или всем телом. Движения глаз и головы «производят» (делают доступной) новую оптическую информацию.

Итак, первичная рецепция информационного стимула начинается с физического взаимодействия между рецепторным аппаратом и внешним предметом. Предназначение рецепторного аппарата заключается в настроенности на прием и трансформацию раздражения. Именно рецепторный аппарат производит трансформацию энергии внешнего воздействия в нервный процесс. Информационный сигнал, принявший вид нервного импульса, проходит путь от рецепторных клеток до кортикального конца распространения нервного возбуждения. Кортикальное представительство - это «конечная станция» на пути нервного импульса. Информационный стимул, попадающий на нервную ткань, преобразуется в нервно-физиологический код, приобретает вид нейродинамического «кружева». Извлечение информации из физической встречи с объектом начинается в рецепторных клетках сенсорного регистра и заканчивается в кортикальной области мозга52.

На всем пути от рецепторных клеток до коры головного мозга сигнал нервного возбуждения имеет общекодовую структуру, которая нуждается в последующей предметной расшифровке. Именно предметная соотнесенность объясняет «скроенность» внутреннего мира по моделям мира внешнего. Свыше 100 лет тому назад И.М.Сеченов подчеркивал: «Когда на наш глаз падает свет от какого-нибудь предмета, мы ощущаем не то изменение, которое он производит в сетчатке глаза, как бы следовало ожидать, а внешнюю причину ощущения - стоящий перед нами, т . е. вне нас предмет»53.

Дальнейшую конкретизацию этот принцип находит в работах Л.М.Веккера. В частности, в своей монографии «Психика и реальность» Л.М.Веккер указывает: «Психически регулируемые движения, действия и целостная деятельность обращены не к пустому пространственно-временному континууму окружающей реальности, а к континууму, заполненному теми предметами, которые и являются прямыми объектами деятельности»54.

Лишь активность человека позволяет нам извлекать информацию об окружающем мире, и она же связывает предметы определенными пространственными и временными отношениями. Движение - это всегда движение относительно некоторых пространственных координат и не бывает движения вне временной длительности и временной последовательности. Успех в удовлетворении первичных потребностей человека напрямую зависит от его ориентации в пространстве. Но любое расстояние мы определяем через время, потраченное на его преодоление. Вот почему временная структура призвана служить организующим началом всех психических событий. Вся сенсорика без исключения является производной по отношению к отражению движения. Признавая исходную роль движения в пространственно-временной структуре сенсорных процессов, мы тем самым должны признать структурообразующую роль памяти в организации человеческой психики. Образы времени неотделимы от образов движения: доминирование в психике деятельностных ориентаций в то же самое время означает доминирование образов времени как главных регуляторов как отдельных действий, так и их целостных совокупностей.

Именно на функцию памяти приходится удержание непрерывной целостности временного ряда событий.

Глубоко продуманную концепцию памяти мы находим у Л.М.Веккера. По Веккеру, память - средство осуществления актуальной динамики представлений, динамики их протекания. С одной стороны, память обеспечивает воспроизведение прошлого в настоящем именно в качестве прошлого, с другой стороны, благодаря памяти воспроизведение прошлых воздействий может быть отнесено к будущему. Таким образом, память есть передача информации по временному каналу. Память - это необходимый общий компонент и сенсорного пространства, и сенсорного времени. Это - организующий принцип формирования образов, а затем всех остальных психических процессов. Без участия памяти невозможно формирование человеческого опыта. Л.М.Веккер приходит к выводу, что память есть универсальный интегратор психики.

Воображение - своеобразная экстраполяция возможностей памяти в будущее. Воображение - это психический процесс, симметричный процессу памяти, но обращенный не назад, а вперед: от точки, отвечающей настоящему моменту, к достижению желаемого будущего. Для человека как движущегося существа решающую роль приобретает интегративная функция времени и временной организации психики. Вот почему и память, и воображение делаются сквозными психическими процессами.

Как формируется нейрофизиологический дубликат презентируемой информации в долговременной памяти? Его исходным пунктом является общекодовый уровень преобразования информации, воспроизводящий метрику физического пространства и времени. Инвариантность такого воспроизведения свидетельствует о первичности соответствующего способа переработки информации.

В общекодовых структурах долговременной памяти заключено непроявленное содержание кодов всех остальных модальностей, надстроенных или надстраивающихся над метрикой пространства и времени. Это непроявленное содержание может стать проявленным лишь за счет последующей когнитивной деятельности. Все параметры презентируемой информации заключены в общекодовых структурах, но не вычленены в их соотнесенности друг с другом.

Для того, чтобы параметры презентируемой информации были структурированы в систему, отвечающую их предметной соотнесенности, требуется возникновение особых механизмов распаковки и «расфасовки» информации по предметным модальностям. «Расфасовка» параметров информации по ячейкам памяти происходит в соответствии с определенными психическими законами.

Распакованная информация - это узнанная информация, включенная в адаптивную систему ежедневного поведения. Проявленность или непроявленность параметров информации обнаруживается по мере «прилаживания» образа памяти к презентируемому информационному паттерну, по мере примерки «выкройки» (паттерна) к реальности. Следы памяти приобретают предметную соотнесенность не в силу одноразового приема информационного стимула. Предметная соотнесенность обеспечивается многократным сопоставлением следов памяти с воздействием физических свойств объекта. Более того, следует подчеркнуть, что там, где у переработанной мозгом информации появляется предметная «прописка», предметный адресат, там появляется и психика. В предметной соотнесенности заключена суть самого феномена психики. Вместе с тем следует помнить, что содержание предметности в разных модальных кодах (зрительных, слуховых, гаптических) будет различно. В то же время информационная и энергетическая эквивалентность любых кодов коррелирует между собой. Любая сенсорно-перцептивная модальность «вырезает» только ей присущим способом определенный диапазон из объективного физического континуума соответствующих раздражений. Таким образом, разные нервно-физиологические коды по-разному артикулируют параметры полученной информации.

Ценность информации для человека определяется тем, как она служит опознанию физических вещей. Перцептивный конструкт приобретает адаптивное значение тогда, когда происходит его «выведение наружу», т. е. сравнение паттерна когнитивной информации с презентируемой информацией55. Для того, чтобы сопоставить когнитивный паттерн с мерой самих вещей, информация должна быть не только извлечена из тайников памяти, но еще и спроецирована, трансцендирована в мир вещей самих по себе. При этом перцептивный конструкт как бы «забрасывается» в мир, засылается в разведывательный поиск для идентификации свойств объекта, способных удовлетворить насущные потребности человека. Любая примерка когнитивной информации и презентируемой информации представляет собою идеальный процесс: такая примерка осуществляется не в голове человека и не в вещах природы, а между ними. Идеальное проецирование образов памяти в мир означает, что каждый человек сначала выступает как закройщик, а только потом - как портной. Человек кроит мир в голове и отстриженные информационные куски прилаживает к тому, что находит вне головы. Если между когнитивной информацией и презентируемой информацией складывается какая-то форма изоморфизма, значит, «примерка» прошла успешно: наши образы в каких-то отношениях совпадают с «фигурами» вещей как таковых. Подгонка перцептивной конструкции под презентируемую объектом информацию начинается с репродукции энграммы памяти (следа памяти), переводимой из латентной в активную нейродинамическую структуру. Затем информация, извлекаемая из кода долговременной памяти, должна быть переведена в код сенсорного регистра и уже в сенсорно-перцептивной форме информация может быть апплицирована на предметное окружение человека. Встреча информации, идущей изнутри, и информации, идущей извне, есть не что иное, как оживление прошлого опыта, актуализация следов уже имевшихся в прошлом взаимодействий субъекта перцептивного поведения с объектом перцепции.

Поскольку сенсорный регистр приспособлен для многократного пропускания информации, он тем самым служит органом сличения информации, извлекаемой из памяти и информации, поступающей от того же самого объекта на вход в аппараты сознания. Иначе говоря, информация не только поступает вовнутрь системы мозга, но и выводится на его входную часть. Движение информации приобретает циклический характер: вовнутрь вовне. Циклическое движение информации распадается на две периодически сменяющие друг друга фазы: первая фаза - движение от долговременной памяти к сенсорному регистру, вторая фаза - движение от сенсорного регистра к долговременной памяти. За пределами сенсорного регистра поток информации преобразуется в идеальный план, в идеальный феномен: проекция самой вещи ставится в соответствие сенсорному коду, проецируемому вовне человеческим умом, человеческим сознанием. Таким образом, цикл возвратно-поступательного движения охватывает не только нервные процессы в мозгу человека, но и их идеальное продолжение, их идеальное апплицирование на физические вещи и природные процессы.

На этом пути когнитивно-переработанная информация переносится на объект, «слипается» с ним, и в слипшемся с презентируемой информацией виде возвращается субъекту перцептивного поведения. Подгонка одной информации к другой способствует корректировке информации, забрасываемой в когнитивный поиск, снижает погрешимость гипотетической конструкции, поступающей в сенсорный регистр.

Заложенная в познавательном аппарате информационная модель, информационная «выкройка» служит своеобразной «удочкой», забрасываемой в мир. Понятно, что успех подгонки перцептивного конструкта к предметному содержанию поступающей извне информации будет зависеть от параметров информационного образа, его полноты и структурного многообразия «забра­сываемого» в мир, «засылаемого» разведывательный поиск для тестирования тех черт объективной реальности, которые потребны либо в краткосрочной, либо долгосрочной перспективе. От природы перцептивных эталонов, примеряемых к отыскиваемым результатам будет зависеть селекция вычерпываемой на данном этапе информации: ее деление на «важную» и «второ­степенную»; «значимую» и «незначимую» («нейтральную»).

Таким образом, использование перцептивного конструкта включает как поисковую составляющую, так и верифицирующую составляющую. Одна «выносит» информацию из перцептивного органа вовне, другая извлекает, «выуживает» информацию из окружения, в котором находится субъект перцепции. Если обе информации оказываются совместимыми, акт верификации проходит успешно, а обе составляющие складываются в челночное движение перемещения информации из сенсорного регистра в долговременную память и обратно. Однако челночное движение «туда-сюда» не ограничивается выполнением функции проверки усвоенной ранее информации: оно расширяет ее рамки, выполняет эвристическую функцию, обнаруживает большую или меньшую степень инвариантности в воспринимаемой ситуации. Ведь поисковая деятельность - это всегда отыскание не только тождества, а и различия. Различия между вещами порождают модальные артикуляции, классификационную неидентичность. Вот почему в челночном движении от презентируемой информации к ее когнитивной переработке каждая «петля» обратной связи выполняет не только верификационную, а еще чисто познавательную задачу, обогащая исходное содержание новыми данными. Это неизбежно, поскольку тот же самый объект познается в движении, а следовательно, с некоторой новой стороны. Тот же эффект возникает в силу изменения позиции наблюдателя: точки отсчета постоянно меняются. Тем самым челночное движение постоянно расширяет диапазон информации, поступающей на вход в сенсорный регистр. В силу указанного обстоятельства общекодовая структура энграммы разрабатывается и приобретает способность к воспроизведению все новых и новых различий в составе вещей.

По тем же деятельностным основаниям психика человека отличается от психики животных уровнем распаковки информации, эквивалентной воспроизводимой ситуации. Челночное движение, осуществляемое посредством разных способов или видов деятельности, обеспечивает человеку возрастающую адекватность артикулируемой информации применительно к физически инвариантной ситуации. В челночном движении от презентируемой информации к ее когнитивной переработке постоянно происходит столкновение информационных потоков «туда - сюда»; переоценка одного информационного потока, недооценка прямо противоположного. Челночное движение - это одновременная селекция информации по некоторому заранее принятому основанию, где приоритет отдается либо сенсорному эталону, либо масштабности презентируемой информации. Само устройство человеческой психики таково, что в челночном движении происходит выборка из сферы поступающей информации преимущественно тех параметров, которые приложимы к сенсорному эталону.

Итак, наш когнитивный аппарат пригоден для постоянной корректировки непосредственного опыта. Однако человек тем и отличается от животных, что он живет в обществе и потому не может ограничиться одним только собственным узколичным опытом. Как общественное существо человек никогда не остается наедине с вещью (с природным образованием), а потому его чувственные данные не столько непосредственны, сколько опосредованы включенностью человека в жизнь социума, и уже социум диктует человеку способы его рецепции мира.

Для оценки степени погрешимости человеческого знания нужно в первую голову разобраться, к какому обществу принадлежит человек, как социальная определенность «когниции» влияет на адекватность знания миру.

Если когнитивные паттерны представляют собой пакеты информации, то такие пакеты могут формироваться из разных источников, они включают в себя как паттерны чувственного восприятия мира, так и паттерны опосредствованного знания, куда входят коллективно выработанные представления о мире, коллективно выработанные нормы взаимоотношения людей с их окружением. Вырабатываемые обществом стереотипы диктуют индивиду, что ему надлежит делать, какой техникой - как в отношениях с природой, так и в отношениях с другими людьми - пользоваться. И тогда одни стороны мира оказываются приемлемы для сознания, а другие - неприемлемы (ввиду отсутствия надличностной санкции). Селекция приемлемого и неприемлемого осуществляется не по физическим, а по культурным основаниям.

Коллективный опыт может быть только прошлым по отношению к использованию его индивидом. Личный опыт должен потесниться под напором коллективного опыта, а это означает, что удельный вес опосредствованного знания всегда превышает удельный вес личностного знания. Память и чувства не функционируют обособленно друг от друга, и потому любая когнитивная конструкция оказывается наполнена гетерогенным содержанием56. Для тех проекций вещей, которые выстраиваются в нашем мозгу, наиболее удачным мы считаем название, которое связано с понятием репрезентации. Репрезентации - это «следы» в нашей долговременной памяти, «следы» от всего, начиная от зрительных впечатлений, акустических явлений, тактильных ощущений вплоть до концептуальных репрезентаций в виде планов, намерений, умозаключений, при этом вербальные источники информации могут превалировать и даже подчинять себе перцептуальные, сенсорные, чувственные (эмоциональ­ные) представления57.

Итак, следует различать «оязыковленные» и «неоязыковленные» структуры когнитивной деятельности (к которым относятся схемы сиюминутного действия и поведения). С указанной точки зрения, любой когнитивный паттерн, интегрированный в голове человека, разносубстратен по каналам поступающей информации, а если принять во внимание, что содержание памяти неравномерно накапливается в разные периоды жизни человека, то следует признать гетерохронность и гетерогенность информационного содержания в любом когнитивном образовании.

Система репрезентаций или «концептуальная система», как ее называет Е.С.Кубрякова, - «это динамическое образование, постоянно находится в состоянии развития и оперативной подвижности. Она постоянно преобразуется под влиянием приходящей извне информации, причем информации, получаемой по разным каналам, а также в результате ее усвоения и переработки мыслящим человеком»58. Следует только учесть, что в поведении общественного человека традиция, как правило, перевешивает инновацию.

Объем усваиваемой информации прямо зависит от того, что человек знает заранее. Хорошо известно, что новорожденный игнорирует информацию, которую старшие дети и взрослые усваивают без всяких усилий. Тренированный наблюдатель способен извлечь больше информации из информационного потока, чем нетренированный. Можно было бы привести и другие примеры. Как правило, распаковка и артикуляция информации происходят на базе погружения в повседневный опыт, а его когнитивные возможности крайне ограничены.

Находящаяся в круговороте движения «туда-сюда» информация, т. е. находящаяся в работе, составляет осознаваемую часть всей воспринимаемой информации. Информация, не вовлеченная в кругооборот челночного движения, никуда не девается, она «выпадает в осадок»: погружается либо на уровень подсознания, либо на уровень бессознательного. Но вовлеченная в кругооборот челночного движения информация «всплывает на поверхность» и становится восприятием. Оживление следов презентируемой информации в кортикальной зоне инициируется челночным движением. Восприятие - это не просто актуализированное представление, а актуализированное деятельностью «туда-сюда», вовлеченное в кругооборот этой деятельности. «В норме восприятие представляет собой циклический поток предвосхищений и сбора информации», - указывает У.Найссер в своей работе «Познание и реальность»59.

Неподкрепляемый кругооборотом челночного движения образ памяти как раз и называют представлением. От восприятия представление отличается более расплывчатой и обобщенной артикуляцией параметров информации, менее четкой ее выраженностью.

Элементом восприятия является ощущение. Следить за событием - значит искать и принимать любую информацию о нем, независимо от модальности. Но из сенсорного регистра мы извлекаем ровно столько информации, сколько это позволяют сделать коды долговременной памяти.

По ходу челночного движения первичная информация, извлекаемая из памяти, начинает «куститься»: ветвиться в самых неожиданных направлениях, разрастаться в разные стороны. На этой основе возникают новые способы артикуляции первичной информации.

Репертуар когнитивных паттернов, доступных человеку, лимитирован как со стороны способа нейродинамической обработки презентируемой информации, так и со стороны законов культуры, которым подчиняется человек. Воздействие культуры на содержание и форму присвоенной человеком информации будет предметом всего дальнейшего рассмотрения. В вводном разделе следует охарактеризовать анатомо-физиологические предпосылки, которые человек ставит на службу своему сознанию.

В решении этой проблемы автор присоединяется к научным представлениям, впервые разработанным А.Пайвио и Бруксом60.

Гипотеза двух систем кодирования и хранения информации в долговременной памяти человека утверждает, что информация может храниться как в образном, так и в вербальном виде (то ли в каждой системе кодирования, взятой отдельно, то ли в обоих системах вместе взятых). Системы кодирования могут перекрывать друг друга с большим акцентом на ту или другую систему. При этом вербальный код возникает после активации образного кода. Единицы образно-иконической рецепции информации обрабатываются «сразу целиком», а не последовательно, такой способ обработки информации будем называть симультанным. В отличие от симультанного кода вербальный код обрабатывает поступающую извне информацию пропозиционально61.

Различая «картиноподобные» и «языкоподобные» паттерны, А.Пайвио подчеркивает, что первые имеют аналогические, иконические, континуальные свойства, а вторые - это условные, дискретные, пропозициональные символизации. Такие подсистемы кодирования информации «различаются в самой природе репрезентивных единиц, их организации и иерархии. Функционально они независимы в том смысле, что каждая подсистема может быть активизирована независимо от другой или они могут быть активизированы параллельно. В то же время они функционально связаны таким образом, что активирующее начало одной подсистемы может быть инициатором активизации другой подсистемы»62. Единицы репрезентации образной подсистемы А.Пайвио называет имогенами, а единицы репрезентации вербальной подсистемы - логогенами.

Многие видные представители когнитивной лингвистики придерживаются аналогичных взглядов. Так, по представлениям Дж. Лакоффа, мышление, восприятие, эмоции, процессы осознания, двигательная деятельность и язык организованы в структурах гештальтов63. Дж. Лакофф различает гештальты-основания и гештальты-«фигуры». Первые характеризуются бесформенностью, диффузностью, непрерывностью, плавностью; меньшей очерченностью. У гештальтов-оснований (Grund) отсутствуют границы, они отличаются непостоянством, неоднозначной детерминированностью, у них нет различимых частей. Свойства фигур (Figure) - прямо противоположны названным. Дж. Лакофф сосредоточивает внимание на содержательной стороне информации, закодированной в разных подсистемах памяти. По Лакоффу, в фундаменте когнитивного айсберга лежит особый слой репрезентаций, который не может получить точного вербального выражения. Очевидно, дискретные средства (предикаты) неадекватны недискретному содержанию: между формой и содержанием когнитивности неизбежно возникают «ножницы».

На такие «ножницы» указывают и другие авторы, анализирующие единицы ментальности. Вот как с позиций психолингвистики решает эту проблему У.Чейф: «...существуют мысли, которые очень трудно выразить словами и при объективации которых мы сталкиваемся со значительными трудностями»64. В другом месте тот же автор указывал: «Большая часть нашего знания находится в еще не выкристаллизовавшемся состоянии» и лишь в момент речи «лежащее в ее основе знание выкристаллизовывается в пропозициональные «языковые структуры»65. Однако такая трактовка когнитивности, ее происхождения и специфики отнюдь не является общепризнанной.

Гипотезе о двух системах кодирования информации в голове человека противостоит концептуально-пропозициональная гипотеза, выдвинутая Андерсоном и Бауэром66. Гипотеза утверждает, что информация хранится в долговременной памяти в пропозициональном формате, который определяет объекты, события и их отношения. Согласно гипотезе, вне пропозициональных средств., средств дискретизации мира сознание мира невозможно.

Объяснительные возможности двух «кодовых» гипотез (двусистемной и односистемной) были проанализированы Кослиным. Ученый приходит к выводу, что гипотеза Андерсона и Бауэра не отвечает эмпирической адекватности, поскольку она не согласуется с данными, указывающими на наличие образных процессов, подчиняющихся изоморфизму второго порядка67.

Сосредоточивая внимание на проблеме изоморфизма и гомоморфизма, мы вновь возвращаемся к вопросу: может ли информация, извлекаемая из окружения человека, оказаться недостаточной, замаскированной, двусмысленной, неясной, противоречивой и просто ложной?

Поисковая активность расширяет диапазон выборки информационных проекций, подлежащих сведению к единому знаменателю, повышает валидность (англ. valid - «веский, обоснованный») извлекаемой из мира информации. Вместе с тем «всасываемая» (по рецептам К.Поппера) информация переконструируется в соответствии с примысливаемым содержанием точно так же, как «вливающаяся» в наш мозг информация. «Всасываемая» информация всегда избирательна: она поглощается через некоторый фильтр, содержащийся в самом сознании. В конечном счете «всасываемая», т. е. односторонне поглощаемая информация, может содержать больше искажений, чем «вливающаяся», свободно поступающая в сенсорный регистр. Человеку необходим когнитивный баланс между активностью и приспособлением к миру (вписанностью в мир), и процедуры верификации могут больше сказать человеку о его вписанности в мир, чем процедуры фальсификации (процедуры отбрасывания непригодных к использованию паттернов информации). На этом пути даже индуктивные комбинации могут оказаться более успешными, чем немотивированные «озарения».

По существу, вне процедур верификации нет способа определить, совпадает ли апплицируемый паттерн когнитивной информации с физическим паттерном или нет?

Весь вопрос в том: поддается ли апплицируемый паттерн исправлению в ходе многочисленных проверок? Если апплицируемый паттерн оказывается чрезмерно резистентным, процедуры верификации становятся бесполезными. И, напротив, если апплицируемый паттерн поддается корректировкам, его погрешимость убывает. Все новые и новые акты апплицирования (прикидки с точки зрения совпадения образа с оригиналом), если не могут полностью уничтожить погрешимость субъективного образа, то все же существенно снижают элемент субъективизма, элемент навязывания миру иллюзорных ожиданий. Если человек доверяет постоянно возобновляющемуся круговороту рецепции и аппликации информации, если решающее значение он придает их взаимосогласованности между собой: их сведению к единому знаменателю, то более погрешимое содержание рецепции трансформируется в менее погрешимое содержание рецепции.

Вместе с тем нельзя уходить от оборотной стороны медали (что мы подчеркиваем с полной определенностью): не все аберрации сознания легко устранимы: в особенности если они связаны с устройством самого мозга - аппарата, перерабатывающего информацию о внешнем мире.

Воздействие мозга на способы переработки информации нам теперь и предстоит рассмотреть.


следующая страница >>
Смотрите также:
Дополнительные ограничения (в летнее время) Область, на которую распространяются ограничения
47.77kb.
1 стр.
Болгария. Ограничения в летнее время, 2011 год
40.94kb.
1 стр.
Общие ограничения Автотранспортные средства, на которые распространяются ограничения
69.42kb.
1 стр.
Люксембург ограничения движения, 2007 Автотранспортные средства, на которые распространяются ограничения
48.98kb.
1 стр.
Италия. Ограничения на движение грузового автотранспорта, 2012 год Автомобили, на которые распространяются ограничения
78.17kb.
1 стр.
Адрес и количество зарегистрированных, на которых наложены ограничения
13.27kb.
1 стр.
Клепиков Н. Н. Механизм ограничения информации в свете международной дискредитации СССР в начале 1930-х гг.
305.08kb.
1 стр.
Статья Проблемы внедрения теории ограничения систем Элияху Голдратта в проектном менеджменте на территории России
60.52kb.
1 стр.
Ограничения на использование методов сравнительной флористики при анализе региональных и местных флор
35.55kb.
1 стр.
Вопросы к экзамену по дисциплине «Матметоды в психологии»
87.3kb.
1 стр.
1. Почему российское дворянство вплоть до XIX века всегда было против ограничения власти самодержавия
123.84kb.
1 стр.
Контактная информация по зонам ограничения полетов, установленным в соответствии с приказом Минтранса России от 05. 09. 2012 г. №337
1160.07kb.
5 стр.