Главная
страница 1страница 2 ... страница 4страница 5
В настоящее время многое, казавшееся раньше неясным в жизни Ломоносова (особенно, например, события его детства и юношества до приезда в Петербург), получает новое освещение благодаря документам, опубликованным в связи с празднованием двухсотлетия со дня его рождения; вместе с извлеченным из архивов Академии Наук материалом теперь является возможность дать более полный и, главное, более точный биографический очерк Ломоносова, основанный на документальных данных, а не на анекдотах современников. Точно так же ныне — когда разысканы и разобраны научные рукописи Ломоносова, сохранившиеся в архивах Академии, и напечатаны в выходящем Академическом издании сочинений Ломоносова (представляющем первое, действительно полное собрание всего написанного им); когда труды Ломоносова, профессора химии и ученого, в области естественных наук получили со стороны специалистов такую же подробную оценку, какую мы давно уже имеем для деятельности Ломоносова как филолога, писателя и поэта — мы можем наконец получить более полное представление о громадном значении всего сделанного Ломоносовым как для русского языка, так и для науки вообще.

Отец Ломоносова, Василий Дорофеев Ломоносов, был одним из наиболее зажиточных и предприимчивых поморов начала XVIII столетия, обладавший несомненно выдающеюся наблюдательностью и большим природным умом; по тогдашним достаткам человек он был зажиточный, владевший несколькими судами и землею на Курострове Северной Двины, против гор. Холмогор, у деревни Денисовки. Первый раз он женился на дочери дьякона села Николаевских Матигор, Елене Ивановне Сивковой; от этого брака родился в 1711 году, вероятно 8 ноября, их единственный сын — Михайло Васильев Ломоносов.

Детские годы Ломоносова протекли в обычных условиях жизни детей поморов: до 10 лет он оставался дома, а с этого времени отец стал брать его с собою каждый год на промысел, чтобы с малых лет приучить сына к этому делу. Вместе с отцом он также нередко бывал и жил у родных в Архангельске, где встречал, конечно, немало интересного и поучительного. На промысел Ломоносов ходил до 19 лет и за это время многое видел на Белом и Ледовитом морях. Нельзя не удивляться внимательности, с какою он наблюдал все проявления северной природы, обычаи и образ жизни тамошних жителей, животных, и точности, с какой запоминал все виденное; впоследствии Ломоносов нередко пользовался этими юношескими наблюдениями в своих ученых трудах.

Несомненно, что общее развитие, полученное Ломоносовым в это время, было довольно разносторонним: не говоря уже о собственно промысловом деле, он изучил соляное дело на поморских солеварнях Белого моря, с которых покупал соль для промысла; познакомился и со многими ремеслами на известной в то время Вавчужской верфи, в 10-ти верстах от Курострова, строившей не только торговые, но и военные корабли. В связи с грандиозными явлениями природы, возбуждавшими живейший интерес, вполне естественно, что в Ломоносове проявилось страстное желание изучить те точные науки, которые позволили бы ближе познать сущность этих явлений. Ломоносов рано научился грамоте; успехи его были поразительны, так как по сохранившимся известиям он уже 12 лет читал в приходской церкви псалмы и каноны лучше других, более старых начетчиков. Сперва он имел доступ только к книгам духовным, а потом нашел у соседа Дудина грамматику Смотрицкого и энциклопедию точных наук Магницкого под названием «Арифметика» и быстро усвоил содержание их. Мать Ломоносова умерла, когда он был еще малышом; отец его вскоре женился вторично на Феодоре Михайловне Уской, скончавшейся 14 июня 1724 г. (от этого брака родился сын Иван, о котором никаких сведений не сохранилось), а затем вступил 11 октября того же года в третий брак со вдовою Ириною Семеновой Корельской, от которой он имел дочь Марию. Эта вторая мачеха Ломоносова, вероятно женщина пожилая и сварливая, невзлюбила Михайлу и не упускала случая восстановить против него отца; особенно не нравилось ей пристрастие мальчика к книгам. Этот семейный гнет с течением времени становился все невыносимее; к тому же Ломоносов не мог больше научиться чему-нибудь на родине: хотя в 1723 году в Холмогорах и была открыта Славяно-латинская школа, но поступить в нее он не мог — в школу не принимали крестьян, положенных в подушный оклад. Эти две причины, вероятно, и заставили Ломоносова принять решение покинуть родину и идти туда, где не знали, что он крестьянин. Выбор его естественно пал на Москву, с которой поморы имели оживленные торговые сношения.

Это намерение Ломоносов осуществил в 1730 году. В волостной книге Курострова записано: «1730 года, декабря 7 дня, отпущен Михайло Васильев Ломоносов к Москве и к морю до сентября месяца предбудущего 731 года». Сам Ломоносов говорит о своем уходе так: «В прошлом 1730 году, декабря в 9 числе с позволения онова отца его отбыл он, Ломоносов, в Москву, о чем дан был ему и пашпорт... ис Холмогорской воеводской канцелярии за рукою бывшего тогда воеводы Григория Воробьева». В Москву Ломоносов прибыл в самом начале января 1731 г. и остановился у подьячего Сыскного приказа И. Дутикова; в конце января он подал прошение о поступлении в Славяно-греко-латинскую Академию при Заиконоспасском монастыре. Архимандрит Герман приказал сделать Ломоносову допрос, на котором тот показал, что он — дворянский сын из города Холмогор; удовлетворившись этим, архимандрит принял его в Академию (указом Синода от 7 июня 1728 года было предписано «помещиковых людей и крестьянских детей, также непонятных и злонравных отрешить и впредь таковых не принимать»). Осенью 1731 года Ломоносов не вернулся на родину; по словам земского Куростровской волости, Гурьева, «приказом тогдашнего ревизора Лермантова показан он в бегах, того ради из подушного оклада и выключен. А платеж подушных денег за душу Михайла Ломоносова происходил по смерти отца его, со второй 741 года до второй же 747 года половины, из мирской общей той Куростровской волости от крестьян суммы».

В Академии Ломоносов с большим усердием принялся за латинский язык, в то время — преддверье всех наук: через год он его уже усвоил очень основательно. Но затем Ломоносова постигло разочарование: точных наук, к которым он так стремился, в Академии не преподавалось... Положение его было во всех отношениях очень тяжелым, как из-за бедности (ученики получали на все 3 коп. в день), так и от сознания, что стоило ему возвратиться на родину — и можно было бы жениться и жить безбедно, а малые школьники издевались над двадцатилетним парнем, пришедшим учиться латыни. Вероятно, тяжелое материальное положение заставило Ломоносова в 1734 году предпринять рискованный шаг: в то время потребовался для восточной экспедиции священник, и Ломоносов заявил о своем желании быть таковым. На сделанном ему допросе он показал, что отец его — поп церкви Введения Пресвятыя Богородицы в Холмогорах, при вторичном же допросе в Камер-коллегии, быть может испугавшись сурового наказания за ложное показание, он сказал о себе всю правду и в конце показания выразил желание по-прежнему учиться в Академии... Сколько известно, чистосердечное показание не повредило Ломоносову, и он был оставлен в Академии. В конце этого же года, будучи уже в философии, он по своей просьбе был командирован в Киевскую духовную академию, славившуюся тогда своими учеными силами; но Ломоносов не нашел в Киеве преподавания точных наук и вернулся в 1735 году в Москву. Неизвестно, какие были у него в это время планы для осуществления своего заветного желания сделаться ученым; но тут на помощь ему пришел счастливый случай, давший ему все, что раньше казалось совершенно недосягаемым для крестьянина.

В 1734 году главным командиром Академии Наук в Петербурге был назначен барон Корф. По мысли Петра Великого Академия должна была преследовать одновременно и научные и учебные цели, и при ней были учреждены гимназия и университет; для пополнения этих учебных заведений бар. Корф обратился 13 мая 1735 г. в Сенат с ходатайством выбрать из монастырей, гимназий и школ России достойных учеников, достаточно подготовленных к слушанию лекций профессоров, Сенат изготовил соответствующий указ, и ректору Заиконоспасской Академии было предписано послать в Петербург 20 учеников, в науках достойных. Их набралось однако только 12, и среди них был и Михайло Ломоносов; они прибыли в столицу в день нового 1736 года и были зачислены студентами университета: с этого дня жизнь и деятельность Ломоносова до самой смерти неразрывно связаны с Академией Наук.

Между тем судьба готовила Ломоносову новую неожиданность. Для Сибирской экспедиции потребовался химик, знакомый с металлургией и горным делом. В Академии в то время такового не было; поэтому решили послать за границу, во Фрейберг, к саксонскому металлургу Генкелю, трех студентов для обучения химии и металлургии. Выбор пал на москвичей Ломоносова и Виноградова и на сына горного советника Рейзера; им дали хорошее содержание (1200 руб. в год на всех) и строгую инструкцию. 19 сентября 1736 года вышел корабль с нашими студентами из Петербурга, а в Травемюнде пришел только 16 октября; затем через Любек, Гамбург, Минден и Кассель Ломоносов, Виноградов и Рейзер направились в Марбург, где они должны были изучить немецкий язык, философию, математику, физику, химию и механику у проф. Хр. Вольфа, состоявшего членом С. — Петербургской Академии Наук. Ломоносов сейчас же принялся за эти науки и новые языки и основательно познакомился с ними за два с половиной года, проведенные им в Марбурге; до нас дошли похвальные отзывы, данные Ломоносову Вольфом и Дуйзингом, преподававшим химию. После суровой строгости духовной академии и Петербургского университета, наши молодые люди очутились в свободной атмосфере немецкого университета, среди веселой молодежи; в их распоряжении были значительные суммы денег; вполне естественно, что при таких условиях проявилась дикость нравов и невоспитанность, инструкция была забыта, и кутежи стали порядком дня. Ломоносов со своими товарищами стали делать долги, и к июлю 1739 г., когда пришло время покинуть Марбург, чтобы ехать в Саксонию, во Фрейбург, долгов оказалось до 1936 талеров, т. е. около 10000 руб. на теперешние деньги. С кредиторами пришлось расплачиваться самому Вольфу, пока Академия Наук не прислала ему денег; от барона Корфа была дана новая инструкция, гораздо более строгая; годовое содержание каждого студента было доведено до 150 руб. вместо прежних 400 руб., деньги эти должен был хранить у себя берграт Генкель и объявить по всему городу, что Академия не будет платить по долгам, которые сделают студенты.

Во Фрейбурге занятия металлургией и горным делом сперва шли гладко под руководством Генкеля — в то время очень известного металлурга; но затем между Ломоносовым и им произошел ряд столкновений, кончившийся тем, что Ломоносов оставил в мае 1740 года Фрейберг, возвратился в Марбург и женился там 6 июня на дочери церковного старшины Елизавете Цильх. Об этом браке никому не было известно, так что в течение нескольких лет все считали Ломоносова холостым. Недолго продолжалась однако тихая супружеская жизнь: предстояло возвращение в Россию. После неудавшейся попытки вернуться в Петербург через Амстердам, Ломоносов на возвратном пути в Марбург был завербован в Прусский гусарский полк, стоявший в крепости Везель; отсюда через несколько недель ему удалось убежать и после разных приключений возвратиться в Марбург, где он и провел зиму, а весною, согласно полученному от Академии предписанию, один, без жены, через Любек направился на родину.

8 июня 1741 года Ломоносов прибыл в Петербург, не выполнив всех возложенных на него Академией обязательств. Он, по-видимому, не подвергся каким-либо взысканиям за это; ему отвели две комнаты в академическом доме по Второй Линии Васильевского Острова, за Средним Проспектом, где тогда помещался между Первой и Второй Линиями академический огород и ботанический сад (ныне здесь находится Римско-католическая Духовная Академия). Ломоносов представил в Академию образчики своих знаний — две диссертации; несколько месяцев у него не было определенных занятий, пока наконец, по прошению, где он указывал, что вполне может обучать студентов и сочинять новые книги, Ломоносова не произвели 8 января 1742 года адъюнктом Академии по физическому классу с жалованьем в 360 руб. в год, считая в то число квартиру, дрова и свечи.

Происшедший незадолго перед тем дворцовый переворот возвел на престол дочь Петра Великого, Елисавету; общее враждебное отношение к немцам коснулось и Академии Наук, в то время состоявшей почти исключительно из иностранцев, и им многие воспользовались для обвинения немецкого правителя канцелярии, Шумахера, в присвоении казенных денег, незаконном распоряжении всеми делами Академии и т. д. В этих обвинениях Ломоносов не принимал участия, но общее настроение отразилось и на нем и привело к длинному ряду скандалов, учиненных в пьяном виде; до апреля следующего 1743 года мы находим постоянно жалобы академиков на Ломоносова, обращенные в следственную комиссию (назначенную для выяснения виновности Шумахера), где он обвинялся в прерывании заседаний конференции непристойными выходками, в оскорблениях членов ее, в бесчинствах в Географическом департаменте. Комиссия несколько раз вызывала Ломоносова к допросу и затем постановила, 28 мая 1743 года, арестовать его и содержать под караулом. В таком состоянии, без денег (за неимением таковых в Академии жалованья не выдавали) оставался Ломоносов до 18 января 1744 г., когда последовал указ: «адъюнкта Ломоносова для довольного его обучения от наказания освободить, а в объявленных, учиненных им продерзостях у профессоров просить ему прощения, а что он такие непристойные проступки учинил в комиссии и в конференции, яко в судебных местах, за то давать ему, Ломоносову, жалованья год по нынешнему окладу его половинное». Извинение перед конференцией было принесено Ломоносовым 27 января, а в июне, по Высочайшему повелению, было восстановлено и жалованье в прежнем размере. Наследием этого бурного времени остались четыре дела, возбужденных против Ломоносова «в бою и бесчестии»: от 1741 года за No 273 комиссаром М. Камером; от 1742 года за No 363 бухгалтером С. Прейсером, за No 364 садовником Штурмом и женою солдата Павлова, Прасковьей Васильевой. Эти дела оставались много лет без движения и были в производстве еще в 1781 и 1783 годах, когда Ломоносова давно уже не было в живых.

В 1742—1744 годах Ломоносов дал свои первые литературные произведения, очень понравившиеся при Дворе и обратившие на себя внимание читающей публики; он также принимал участие, по мере возможности, и в университетском преподавании и не переставал работать над своими научными диссертациями, особенно во время ареста. Еще в Марбурге он начал разрабатывать способы приложения математики к химии и физике; этим вопросом он теперь и занялся и пришел к очень интересным результатам, о которых я скажу во второй части этого очерка. К этому времени за Ломоносовым также уже вполне прочно установилась репутация поэта, и его оды, сочинявшиеся при всяких торжественных случаях, доставили ему известность при Дворе. К этому периоду времени относят обыкновенно и приезд жены Ломоносова из Марбурга в Петербург; я считаю однако вероятным, что произошло это позже, приблизительно в 1746 году. Никаких данных на этот счет до сих пор разыскать не удалось.

По возвращении в начале 1745 года Императорского двора в Петербург из Москвы Ломоносов подал на Высочайшее имя (в то время в Академии президента не было) прошение о производстве его профессором химии, где напоминал об обещании сделать его профессором по возвращении из-за границы, указывал на полученное им там образование и на свои труды за последние два года. По рассмотрении этой челобитной академическое собрание постановило предложить Ломоносову написать диссертацию по металлургии; это было последним выполнено очень скоро, и по одобрении сочинения «о светлости металлов» Академия представила в Сенат о назначении его профессором. 25 июля 1745 года последовал Высочайший указ о назначении Ломоносова профессором: с этого времени он становится полноправным членом Академии, первым русским академиком, и в качестве такового принял участие первый раз в заседании конференции 12 августа. Материальное положение Ломоносова улучшилось от производства профессором: оклад жалованья повысился до 660 руб., но денежные заботы не переставали тревожить его, как это видно по постоянным просьбам о выдаче жалованья вперед и тяжбам по векселям. К тому же ему вместе с адъюнктом Миллером в качестве поручителей пришлось уплатить 715 рублей за предшественника Ломоносова, профессора Гмелина, уехавшего в отпуск за границу и не возвратившегося оттуда; впоследствии Гмелин вернул эти деньги. В 1747 году Ломоносову была дана в том же доме, где он жил, большая квартира, занимавшая почти весь дом. Также выиграла от нового положения Ломоносова и ученая его деятельность, и кроме диссертаций в 1745—1746 годах он перевел «Экспериментальную физику» Вольфа, отпечатанную в 1746 году и быстро разошедшуюся. Перевод посвящен графу М. Л. Воронцову, высоко ценившему Ломоносова, и имел большое значение в истории распространения просвещения в России, так как Ломоносову приходилось для него приискивать не существовавшие раньше в русском языке научные слова. Эти выражения и термины вполне вошли в научный обиход, так что Ломоносов является творцом основ нашего научного языка. Сделавшись профессором, Ломоносов начал, по мере возможности, осуществлять свои мысли о возможно широком распространении просвещения в России. В силу сенатского указа от 17 октября 1745 г. о печатании перевода физики, где также предписывалось Ломоносову читать лекции по физике на русском языке, он 20 июня 1746 года, после продолжительных и тщательных приготовлений, приступил к ним. Первая лекция прошла очень торжественно, в присутствии многих почетных слушателей и президента Академии, тогда недавно назначенного 18-летнего графа К. Г. Разумовского. Лекции читались по вторникам и пятницам от 3 до 5 час. пополудни до 1 июля, затем прекратились по случаю отъезда президента из Петербурга и возобновились в средине августа. Это были первые публичные лекции на русском языке; лекции в университете читались по-латыни, и главною целью академической гимназии была подготовка слушателей к пониманию этих лекций.

Интересными представляются также воззрения Ломоносова на университет и на постановку преподавания в нем, высказанные в 1748 году при рассмотрении проекта нового устава Академии. Он полагал, что университет должен иметь три факультета: юридический, медицинский и философский; «не худо, чтобы университет и Академия имели какие-нибудь вольности, а особливо, чтобы они были освобождены от полицейских должностей». Студенты первого класса ходят на все лекции, чтобы иметь понятие о всех науках и чтоб всякий сам мог видеть, к чему он имеет склонность; второго класса — только на избранные ими науки, третьего — определены к одному профессору, под руководством которого делаются специалистами по данной науке.

Литературная деятельность Ломоносова 1747—1748 годов шла обычным ходом: дни тезоименитства, рождения государыни нередко отмечались его одами, а иллюминации — стихотворными надписями. Ода в день восшествия на престол, поднесенная императрице гр. Разумовским, так понравилась Елисавете, что она пожаловала Ломоносову 2000 руб. (25 ноября 1748 г.). В этом же году появилось его «Краткое руководство к красноречию», долгое время служившее прообразом для учебников риторики. В области своей профессии Ломоносов тоже сделал немало; наиболее важной работой является «Теория упругой силы воздуха», о которой речь будет дальше. В 1747 году Л. Эйлер, знаменитый математик, с которым Ломоносов находился в дружеской переписке, известил его о конкурсе на премию, устраиваемом Берлинской Академией Наук, на тему о составе и рождении селитры. Ломоносов принял участие в конкурсе и написал диссертацию, хотя обилие других дел — оборудование лаборатории, о которой я сейчас скажу, рождение дочери (Елены Михайловны, единственной из оставшихся в живых детей Ломоносова) сильно мешали ему, и работа его едва поспела в Берлин к сроку (1 апреля 1749 г.). Она не была удостоена премии.

Главным и очень важным в истории развития химических знаний в России моментом деятельности Ломоносова этого периода является устройство химической лаборатории. Давно уже добивался он этого: первое представление о необходимости учреждения химической лаборатории подано было еще в 1742 году, а затем прошения об этом возобновлялись им почти каждый год, но все без успеха — все ходатайства отклонялись за отсутствием денег. Особенно подробно мотивировано было ходатайство, поданное в 1745 г., сперва в Академию, а потом, за подписью многих академиков, — в Сенат. На этот раз дело увенчалось успехом, и 1 июля 1746 г. последовал именной указ о постройке лаборатории на счет Кабинета Ее Величества. Однако только через два года, осенью 1748 г., лаборатория была действительно выстроена подрядчиком М. Горбуновым, под наблюдением Ломоносова, за 1344 рубля. Эта первая русская химическая научная лаборатория помещалась в отдельном каменном строении между Первой и Второй Линиями Васильевского Острова, рядом с домом, где жил Ломоносов. Размеры ее, как видно из сохранившихся описания, планов и рисунков ее, были очень незначительны: длина 61/2 саж., ширина 5 саж., высота 7 арш. В главном сводчатом помещении ее был посредине устроен очаг с широким дымоходом для дыма и вредных газов; кроме того, были две маленькие комнаты, в одной из которых читались студентам лекции, стояли весы и записывались результаты опытов, а в другой была кладовая для посуды и материалов. Общая стоимость всей лаборатории доходила до 2000 руб., т. е. на теперешние деньги около 12000 руб. С 1749 года при ней была учреждена должность лаборанта, по тогдашнему определению — человека, который с огнем обходиться умеет: с этого времени Ломоносов мог заняться в полном объеме своей специальностью — химией. Постройкой химической лаборатории заканчивается первый период научной деятельности Ломоносова — период, посвященный главным образом теоретическим исследованиям по физике, и начинается второй — химический период его работ. Первые исследования, им предпринятые, касались производства мозаичных картин, о которых я скажу здесь более подробно, чтобы потом не возвращаться к этой стороне деятельности Ломоносова.

По мысли Ломоносова мозаичные картины должны были складываться из кусочков разноцветных стекол. На пути были неисчислимые трудности: надо было научиться готовить цветные стекла всех возможных оттенков, потом шлифовать куски их и при помощи особого цемента складывать в картины. С 1749 г. Ломоносов начинает разрабатывать первую часть. Он весь поглощен опытами производства цветных стекол; как видно по сохранившемуся журналу их, каждый опыт делался точно — с записыванием веса взятых составных частей, способа работы и цвета полученного стекла. Эта часть работы была закончена к 1751 году: в результате более 2200 опытов, явилась возможность иметь стекла любого цвета, непрозрачные; из них уже нетрудно было составлять картины. Первой картиной, работы самого Ломоносова, был образ Богоматери, на который пошло более 4000 кусков стекла, поднесенный 4 сентября 1752 года Елисавете. Воодушевленный успехом, Ломоносов представил вскоре проект учреждения мозаичной фабрики, а затем — стеклянного завода, для которого просил дать ему не далее 150 верст от Петербурга поместье с лесом и не менее 200 душ крестьян. Сенат отнесся благосклонно к устройству стеклянного завода и постановил разрешить устройство его Ломоносову с пособием от казны и привилегией на 30 лет. Оставался вопрос о поместье, что зависело только от государыни. Ломоносов возлагал большие надежды на свою известность при Дворе и на покровительство И. И. Шувалова, с которым он был в то время в близких отношениях: с этой целью он и написал в декабре 1752 года Шувалову известное письмо в стихах о пользе стекла. Время шло; согласно указу Сената, Ломоносов должен был к июню 1753 года представить ведомость о состоянии фабрики, а поместья для ее устройства у него еще не было. Поэтому Ломоносов 23 февраля уехал в Москву, где в то время находился Двор, чтобы лично просить о пожаловании какого-нибудь села. Его просьбы имели успех, и Именным Высочайшим повелением от 15 марта 1753 г. он получил для стеклянного завода в Копорском уезде С. — Петербургской губ. деревни: от мызы Коважской — Шишкину, Калищи, Усть-Рудицы; от мызы Горья Валдай (ныне Коровалдай) — дер. Перекули и Липовую, всего 211 душ крестьян и около 9000 десятин земли, выходившей на море.


следующая страница >>
Смотрите также:
Отец Ломоносова, Василий Дорофеев Ломоносов, был одним из наиболее зажиточных и предприимчивых поморов начала XVIII столетия, обладавший несомненно выдающеюся наблюдательностью и большим природным умом
788.88kb.
5 стр.
Слайд 2 Мать Михаила Елена Ивановна научила сына читать еще в юном возрасте и привила ему любовь к книжной науке и любознательность. Слайд 3
38.94kb.
1 стр.
Школьный театр конца XVII – начала XVIII вв. – прообраз современного студенческого театра
59.37kb.
1 стр.
В. Ломоносова. С какими трудностями столкнулся М. В. Ломоносов во время учёбы в Москве?
54.69kb.
1 стр.
Участник великой отечественной войны ражев василий иванович
14.05kb.
1 стр.
Города был основан известным политическим деятелем начала
9.62kb.
1 стр.
Вклад М. В. Ломоносова в развитие культуры
342.49kb.
1 стр.
Рассказ представителя юкагирского народа о Спиридонове Н. И
24.72kb.
1 стр.
А. П. Уманский Почти три века отделяют наше время от дня рождения на российской земле Гения рода человеческого, каким был Михаил Васильевич Ломоносов. За эти столетия изменилось на Земле многое, но и сегодня ученые
358.59kb.
1 стр.
Экологически чистый способ извлечения благородных металлов из материалов, их содержащих
82.97kb.
1 стр.
Рассказ о семи повешенных
1041.76kb.
6 стр.
Леонид Николаевич Андреев Случай
124.79kb.
1 стр.