Главная
страница 1страница 2страница 3 ... страница 12страница 13
Глава I.

Падение деревенской этики и крах традиционного общества
Духовная жизнь сельского жителя характеризуется безусловным господством христианской религии в равной степени, когда речь идет о Евросоюзе, где только 15% населения живет вне городов, или России, где на селе живет до 19% населения.

Этот фундаментальный факт оказал существенное воздействие на этику. В христианской доктрине этики разум становится способным к моральным поступкам, только имея веру в своем основании. Этика достигает завершенности в сопряженности с выводами богословской науки (теологии).

Христианство вошло в жизнь русского народа достаточно легко, потому что христианская идеология, изложенная в Ветхом и Новом заветах ориентирована на патриархальное аграрное общество или городские низы. В Римской империи состоятельные классы сохраняли язычество до IV в н.э. Христианство имело успех в народной массе Древней Руси, поскольку основная черта жизни русского народа – его земледельческий быт. Уже при самом начале русской истории в III-IV вв. н.э. большая часть восточно-славянских племен сливается в единый русский народ, занимаясь хлебопашеством. Имеются многочисленные византийские, готские, персидские источники о русах той поры. Затем в течение полутора тысячи лет русский народ остается верен своей кормилице – «матушке сырой земле». Куда бы ни явился русский поселенец, и на самую дальнюю окраину своего огромного отечества, везде соха, затем плуг, являлись его неизменными спутниками.

Русский человек селился подворьями, на котором обитала одна семья, а если две, то редко и временно. Семья для него была сосредоточием всей его этической и хозяйственной деятельности, смыслом существования, опорой не только государственности, но и миропорядка. Почти все этические и эстетические ценности складывались в семье, усваивались человеком постепенно, с нарастанием их глубины и серьезности. Во всем для подкрепления нравственно-хозяйской практики русский человек находил ответ в Библии на примерах ветхозаветной семьи и нравственного подвижничества пророков и апостолов.

Большая, многодетная семья являлась основой этого религиозного миросозерцания. «Один сын – не сын, два сына – полсына, три сына – сын», – говорит древнейшая пословица. В этом высказывании заключен весь мир русской деревни. Три сына нужны, во-первых, чтобы два заменили отца и мать; во-вторых, если в семье много дочерей, род и хозяйство при трех сыновьях не захиреют и не прервутся; в-третьих, если один уйдет служить князю, а второй – богу, то один все равно остается.

В каждом доме имелся некий центр, средоточение всего подворья. Этим средоточением был очаг, русская печь – героиня многих русских сказок и былин, не остывающая, пока существует сам дом и пока есть в нем хоть одна живая душа. Каждое утро на протяжении череды многих веков возникают в печи огонь, чтобы греть, кормить, утешать и лечить человека. С этим очагом связана вся жизнь. Если есть в мире слияние незримого и физически ощутимого, то пример родного очага идеальный для русского человека. С началом христианства очаг в русском жилище отдал часть своих «прав» и обязанностей переднему правому углу с лампадой и православными иконами.

Человек без семьи считался в русском народе обиженным Богом и судьбой. Иметь семью и детей было также необходимо, также естественно, как необходимо и естественно было трудиться. Формальное главенство в русской патриархальной семье принадлежало мужчине – мужу, отцу, родителю.

Доброта, терпимость, взаимное прощение обид, любовь и согласие между родственниками и соседями являлись основными этическими добродетелями.

Дети в русской семье считались предметом общего поклонения. Нелюбимое дитя было здесь редкостью. Люди, не испытавшие в детстве родительской и семейной любви, с возрастом становились несчастными. Вдовство и сиротство издревле считались большим и непоправимым горем. Обидеть сироту или вдову означало совершить большое зло.

В развитии деревенской нравственности большое значение имел мир деревни, влиявшей на человека с самого его раннего детства. Становление характера зависело от подростковых игр и вообще влияния «деревенской улицы». Улица все преображала незаметно: в детские годы мальчики и девочки играли в общие игры, все вместе; в отрочестве уже играют отдельно и задирают друг друга. В отрочестве приходит к человеку первое и чаще всего не последнее увлечение, первое чувство любви к противоположному полу.

Общая нравственная атмосфера русской деревни вовсе не требовала какого-то специального полового воспитания. Она автоматически щадила неокрепшее самолюбие подростка, поощряла стыдливость и целомудрие. Наблюдая жизнь домашних животных, человек уже в детстве понемногу познавал азы физиологии. Деревенским детям не надо было объяснять, как и почему появляется ребенок, что делают ночью жених и невеста и т.д. Об этом не говорилось вообще, потому что все это само собой разумелось, и говорить об этом не нужно, не прилично, не принято. Такая стыдливость из отрочества переходила в юность, нередко сохранялась и на всю жизнь. Она придавала романтическую устойчивость чувствам, а с помощью этого упорядочивала не только половые, но и общественные отношения.

Жизнь подростка еще допускала свободные занятия играми. При этом, если в семье для подростка допускалось какое-то снисхождение, то на деревенской улице между сверстниками-мальчишками царил спартанский дух. Никаких скидок на возраст, на физические особенности не существовало. Вступив в уличную игру, необходимо было выкрутиться, победить, и победить именно самому, без посторонней помощи. Дело было совершенно принципиальное – так ковался с детства русский характер. Именно так формировалась военная способность русского солдата, которой отдали честь два начальника германского Генерального штаба в I и II Мировой войны, соответственно, генерал-фельдмаршал П.Гинденбург и генерал-полковник Ф.Гальдер. В своих мемуарах, написанных после этих войн, они указали, что только военный героический подвиг русского солдата воспрепятствовал полной победе Германии в этих войнах. На полях Первой мировой войны почти 90% штатов Русской армии составляли выходцы из русских крестьян; во Второй мировой войне – две трети призванных в ВС СССР были русскими, из которых три четверти – из деревни, т.е. в Великой Отечественной войне в составе РККА было свыше 60% выходцев из колхозной деревни. В мемуарах маршала Г.К.Жукова сохранились воспоминания о приказе Верховного главнокомандующего И.Сталина комплектовать маршевые роты, участвующие в сражении непосредственно на поле боя, таким образом, чтобы в их составе было не менее 60% русских. Именно по этой причине в ознаменовании отдачи чести военному долгу и жертвам русского народа, Сталин произнес на торжественном приме в Кремле после Парада победы 24 июня 1945 года свою знаменитую речь-тост «За Великий русский народ!»

Детские мальчишеские игры на деревенской улице делали в случае победы из мальчика мужчину. Игры девочек не имели подобной направленности, они отличались спокойными, лирическими взаимоотношениями играющих. В процессе трудового, игрового и прочего соперничества происходила постепенная социализация, втягивание в настоящую жизнь подростков обоего пола. Девочки к двенадцати годам много и хорошо пряли, плели туеса, ткали, шили, помогали на покосе, умели замесить хлеб и пироги. Мальчики учились пахать, рубить в лесу и доставлять к дому дрова, ловили рыбу, собирали лесные дары, а также должны были уметь сделать топорище, заточить косу, вязать верши, запрягать лошадь, драть корье (бересту), пасти скот.

По некоторым вопросам нравственности деревенская мораль относилась с беспощадным преследованием виновным. Худая девичья слава катилась очень далеко, грех, совершенный до свадьбы, был ничем не смываем. Зато рождение внебрачного ребенка девице прощали – брала верх человечность – и на то отвечали: «Чей бы бычок не скакал, а телятко наше». Ошибочно мнение, что необходимость целомудрия распространялась только на женскую половину; она тяготела и над парнем, которого после обнародования таковой вести на деревне презрительно величали уже мужиком.

Вообще под любовью в русской деревне понимали понятие «жалеть». При этом «жалость» была двойного свойства: любовь была «горячая» и была «холодная». Все это также соответствовало патриархальному укладу деревни и воспитанию нового поколения в ее духе: женитьба и замужество – это были не только духовно-нравственная, но и хозяйственно-экономическая необходимость. Вместе с тем жалость (по-нынешнему – любовь) пересиливала все остальное. При этом в деревенских браках русского села большая разница в годах жениха и невесты полностью исключалась, также как и неравные и повторные браки. Хотя имущественное, но не возрастное, неравенство в странах имело широкое распространение.

Роль жены в семье была велика. Историк Костомаров, говоря о «Русской правде» (X век, первый свод русских законов), пишет: «Замужняя женщина пользовалась одинаковыми юридическими правами с мужчиной. За убийство или оскорбление, нанесенное ей, платилась одинаковая вира». Действительно, ни сказочная Василиса Премудрая, ни былинная Авдотья-рязаночка, ни историческая Марфа-посадница, ни обе Алены (некрасовская и лермонтовская) не похожи на забытых, неравноправных или приниженных. Дворовых и крестьянских девиц еще в XII веке обучали в Суздале в специальном училище, созданном Евфросиньей, дочерью вел. князя Михаила Всеволодовича.

Авторитет самого главы семейства держался на совести членов семьи. Авторитет утверждался личным примером главы семьи: трудолюбием, справедливостью, добротой, последовательностью. Супружеская верность служила основанием и супружеской любви, и всему семейному благополучию. Жены в крестьянских семействах плакали, когда мужья ревновали, что означало недоверие. Считалось, что если не верит, то и не жалеет, не любит.

Любовь (жалость) после свадьбы естественным образом перерождалась, становилась качественной иной. С непостижимо небесной высоты романическое чувство падало вниз, на жесткую землю, но созданный нравственный запас сил у обоих супругов позволял выдерживать жестокое противодействие между высокой романтической и приземленной реальностью. Рождение детей еще более усиливало прозаичность брачных отношений, но и укрепляло их общей ответственностью за судьбу детей и общей любовью к ним.

С возрастом пробивались и крепли другие неожиданные чувства: нежность, привязанность, боязнь друг за друга. Старость также не была помехой в деле русской деревенской семьи. Старики в нормальной семье не чувствовали себя обузой, не страдали и от скуки. Всякому поколению (а их было три – в силу физической причины прадеды и правнуки в семье были редкостью) находили они время и возможность порадовать.

Жизнь человеческая находится между двумя великими тайнами: тайной нашего появления и тайной исчезновения. Природа избавила человека от ужаса бесконечности. Христианство обещает жизнь вечную после дня Страшного Суда. Обе точки зрения – народное чувство и христианский долг – сходились во многом и в самом главном: стройность и своевременность всего, что необходимо и что неминуемо свершилось между этими двумя кардинальными пунктами жизни человека, обусловлены этическим и эстетическим сознанием человека.

Начальная Ипатьевская летопись, описывая древние нравы и обычаи русского народа, указывает на то обстоятельство, что христианская этика не испытала особых коллизий в столкновениях с ними. Выше описанный нравственный порядок сохранялся с древнейших времен и, согласно летописцу Нестору, сохранился и при распространении христианства на Руси. Не так было в то время на Западе Европы, где католические попы и рыцари «мечом и кровью» искореняли западное славянство и его языческие обычаи и традиции, мало отличавшие от восточно-славянских. Славянский мир между реками Эльба и Висла был частью уничтожен, частью окатоличен. В одной Саксонии немецкими феодалами в XI веке было уничтожено до 200 тыс. западных славян.

Восточное христианство явилось на Русь «сверху»: через вел. княгиню Ольгу, крещенную в Византии, бабку Владимира Святого, крестившего в 988 г. Русь. Несогласные с ниспровержением языческих идолов уходили на север и восток в дикие дебри, тем самым расширяя ареал жизни русского народа. Оставшиеся продолжали прежнюю жизнь под идеологическим присмотром византийских священников: первый русский митрополит на Руси был рукоположен в сан только в XIII веке, спустя триста лет после христианизации восточных славян.

Точно также как ранее оценку добродетелям и пороках давал род (кровные родственники в 3-4-х поколениях), так и внове это происходило во имя общества, централизованной общности родов под руководством великого князя; поскольку был еще князь как глава одного рода. Тот же вел. князь Киевский Владимир Святой практиковал групповой брак: имел главную жену, младшую жену и несколько наложниц. Христианство наложило запрет на такую парную семью. Разумеется и дохристианская русская семья была моногамной, поскольку характер русской колонизации Восточной Европы в виде экспансии однодворцев исключал парную семью, тем более групповой брак. Парная семья практиковалась только у князей восточных славян, имевших к тому экономические и правовые основания в виде обычаев и традиций. Парный брак по сравнению с групповым имел важнейшее следствие: рядом с родной матерью он поставил достоверного родного отца, который, к тому же, вероятно, был даже более достоверен, чем иные современные «отцы». Однако данная форма семьи вступила в противоречие с экономической реальностью. Групповой, в т.ч. парный, брак есть следствие т.н. материнского права, в рамках которого имущество остается внутри рода. Увеличение рода и своеобразие в его записях права наследования, главным из которых следует считать лишение собственности детей отца, поставило имущественные отношения в центре актуальных проблем. В княжеской среде эти отношения обострялись неопределенностью в правах на власть. Поэтому внедрение моногамной семьи, после любвеобильного Владимира Святого, стало «русской идеей» великокняжеского дома.

Эта идея насаждалась сверху, в первую очередь отражая необходимость навести порядок в праве наследования власти в Древней Руси, и только затем – принимая во внимание интересы всего остального общества. Эта задача были блестяще распутана введением христианства на Руси, которое налагало запрет на любую иную, чем моногамная, форму семьи. Также упорядочивались имущественно-наследственные отношения, лежащие в основе экономики развития страны и до настоящего времени. Легенду Нестора о призвании в Киев учителей мировых религий с целью выбрать необходимую для ментального склада русских и политические выгоды Руси следует считать мифом. Владимиру Святославичу необходимо было тогда срочно решать проблему династии, так как Рюриковичи особенно расплодились, делало его права и право его детей на власть в Древней Руси достаточно неясными, поскольку требовало согласия всего рода Рюриковичей. Разделение государства на княжеские уделы после Ярослава Мудрого в 1054 году означало разделение родовой собственности поровну между всеми родственниками, торжество моногамной семьи в обществе сверху донизу и наследование государственной власти в рамках одной семьи – передача княжеского престола от отца к сыну. Вместе с тем, период удельной раздробленности Руси означал громадное ослабление ее сил, что там трагично сказалось спустя 170 лет – с битвы на Калке и дальнейшего монгольского погрома удельной Руси.

Аналогичные процессы проходили и в Западной Европе, где моногамия развивается на развалинах римского мира в процессе смешения народов, а среди германских племен парный брак просуществовал до IX в. н.э.

Новая религия привнесла на Русь новую этическую программу в виде ветхозаветного Декалога (десяти заповедей – запретов) и Благой вести Нового завета, заключавшейся в исполнении императива всеобщей любви. Апостол Павел формулирует его следующим образом: «Не оставайтесь должными никому ничем, кроме взаимной любви; ибо любящий другого исполнил закон. Ибо заповеди: «не прелюбодействуй», «не убивай», «не кради», «не лжесвидетельствуй», «не пожелай чужого» и все другие заключаются в сем слове: «люби ближнего твоего, как самого себя». Любовь не делает ближнему зла; итак любовь есть исполнение закона» (Рим., 13, 8-10).

Евангелие понимает любовь предельно широко как духовную симпатию, как преодоление эгоизма; недостаток любви или ее отсутствие суть зло. В X веке эти слова звучали актуально в самой толще народа, поскольку существовал эгоизм рода, который приводил к «кровной мести», отмеченной в кодексе русского права XI века, как относящейся к категории справедливости в языческом «праве».

Категория справедливости в ее первоначальном виде была выражена как принцип равного воздаяния (талиона), выступавшего на ранних стадиях общественного развития и как моральная и как правовая мера. Талион содержал в себе и то, и другое. По мере укрепления моногамной семьи талион теряет свою ценность в системе морально-правового регулирования обществом, поскольку «кровная месть» между семьями просто приведет к пресечению фамилии, насчитывающей не более 20-30 человек. Иное дело, когда речь шла о роде, т.е. всех кровных родственниках в 4-5 поколениях живущих людей, что даст количество его членов до нескольких сотен и даёт возможность роду выжить в условиях талиона.

Уже в Древней Греции VI-V веков до н.в. талион трансформируется в «золотое правило» этики – «поступай по отношению к другим так, как ты хотел бы, чтобы они поступали по отношению к тебе». Золотое правило» показывает серьезное изменение в моральном сознании людей. Так, в соответствии с талионом действия и поступки людей задаются как бы «внешне», поскольку равнозначны действиям, совершенными «виновной» стороной (род, племя, община). Кровная месть и другие «эквиваленты» совершенных действий – все это соответствовало пониманию воздающей родовой справедливости.

«Золотое правило» регламентирует действия человека «изнутри» – не совершай злых поступков. Христианство поднялось над языческим эгоизмом, предлагая активно творить добро через любовь ко всякому ближнему. Этот тезис стал движущей силой «темных веков» в Западной Европе: со времен падения в 456 г. Западной Римской империи и вплоть до эпохи Возрождения (XIII в.). Эрнест Ренан, в своем шеститомном исследовании о распространении христианства в Европе, пишет, что непостижимым образом вся жизнь западноевропейского общества была проникнута на протяжении восьми веков апокалиптическим чувством конца света. Это чувство поощрялось среди народных масс католическими церковниками. Люди реально ожидали Апокалипсиса и его вестников ангелов Божьих. Психогенная эпидемия охватила запад Европы в 1000 году, в течение которого миллионы людей ежедневно ждали, когда небеса расколются, послышится трубный глас и настанет время Страшного Суда, в ходе которого Бог решит «кому оставаться в книге живых, а кто будет вычеркнут из нее».

На Руси в силу светлого склада ментальности восточных славян, эсхатологические мотивы в жизни звучали более смягченно. Тем не менее, Русь до монгольского погрома жила в тесной связи с Византией и Западной Европой, поддерживая широкие экономические, культурные и религиозные отношения.

Восточное христианство византийской традиции внедряло свои этические принципы посредством пропаганды паулинизма, или морализирующего христианства, а также популярной религиозной литературы и канонов житейской мудрости, взятой из Псалтыри. Развивалась и отеческая литература данного направления, сочетавшая в себе синтез этической, религиозной и политических задач совершенствования личности, общества и государства.

Среди древнерусских шедевров этической литературы находятся «О законе, Моисеем данном, и о благодати и истине» Митрополита Илариона (XI в.), «Поучения Владимира Мономаха» (XI в.) и «Слово о полку Игореве» (XII в.), «Домострой» протопопа Сильвестра (XVI в.). На церковно-славянский язык переводилось также большое число трудов восточно-христианской апологетики.

Христианская этика распространялась в русском народе тысячу лет. Поскольку он был представлен крестьянством, то к началу эпохи революционных перемен в ХХ веке, она приняла вид деревенской этики. В дворянской среде господствовал атеизм, городская мелкобуржуазная среда выдавала свой суррогат – последствие «петровских реформ» – этику городского мещанства.

Относительно распространения христианской этической пропаганды на Руси в Х-XVII веках посредством священной и религиозной литературы следует отметить, что она отражала в большинстве взгляды, занятия образ жизни вел. князей, бояр, воевод, купечества, посадского населения, лиц духовного звания и крестьянства (от слова «крест», т.е. символ христианства) и отличалась точной регламентацией и серьезностью тона. Петровские реформы разорвали спаянность власти и народа (что и есть суть самодержавия) и создали между ними социальную пропасть отчуждения. Крестьянство по-прежнему оставалось в лоне христианской этики, которая трансформировалась постепенно и к началу периода русских революцией приняло форму деревенской этики, пропитанной идеями городского мещанства. Аристократия Петербургского периода была атеистична, практиковала мистико-политическое вольнолюбие – масонство, а в качестве мировоззрения – аполитический космополизм: «там отечество, где больше платят».

Превращение Петром I РПЦ в департамент российского правительства (правящий Сенат) и упразднение им патриаршества на Руси в 1700 г. поставили обеспечение нравственности в стране на самотек.

Священнослужители превратились в государственных служащих, не обремененных особым внешним принуждением и отсутствием внутренних позывов к попечению порядка, нравственности, постепенно опускались в своих правах, предаваясь порочным и низменным склонностям вопреки письменной присяге государю и внутренней клятве Богу при рукоположении.

К 1917 году этическое сознание крестьянских масс, большинства населения России, стало пассивным, что открыло возможность социально-политической агитации и пропаганде в самых широких слоях населения. Города, т.е. городское мещанство, с присущей этой социальной среде пассивно-негативной этикой, встали на сторону сил революционного переворота существующего порядка.

Особое значение имело в этой трансформации общественного мнения этика мещанства. Дворянская этика касалась регулирования около одного миллиона человек в дореволюционной России, т.е. менее 0,7% всего населения.

Городское население, включавшее мещан и пролетариат, насчитывало к рубежу веков около 10% населения. Мещанская мораль соответствовала этическому миросозерцанию западных джентри или буржуа. В России мещанство было неоднородно по своим социальным корням: в него входили разорившиеся купцы и дворяне, также предприимчивые перебравшиеся в город крестьяне. Идеалы и ценности мещанства в России в последней четверти XIX века превосходно описал в романе «Обломов» великий русский писатель А.И. Гончаров. Мещанство в России сложилось вследствие реформ Петра I и отличалось от такового в Западной Европе, где городское население с раннего средневековья слагалось из членов ремесленных объединений и их семей. В промышленную эпоху оно раскололось на мелкую и крупную буржуазию, имевшую различные этические кодексы в этих своих частях. Именно в среде мелкой буржуазии проросли и развились ростки Реформации и последующее за ней развитие протестантских церквей и их этик.

В царствование Екатерины II губернская реформа 1775 года определила сословие мелких собственников – горожан как мещанство. В сословие входили городские жители с годовым доходом менее 500 рублей, занимавшееся различными видами деятельности на основе личной собственности, например, собственного дома, земельного участка, запасов сырья или набора инструментов для определенного вида труда. В городах они селились по окраинам и назывались «посадскими людьми». Так же как и крестьяне мещане, в отличие от дворянства и купечества были ограничены в свободе передвижения.

Промежуточное положение мещанства, между высшим и низшим классами, обусловило двойственную психологию его представителей и их моральное сознание: «быть не хуже людей», но и еще помнить – есть люди, «которым еще хуже». В XIX веке в России удельный вес мещанства среди городских жителей неуклонно возрастал: от 35% в 1811 г. до 45% в 1897 г. В результате реформ 1861-1867 гг. мещане получили доступ на государственную службу, среди них появились представители «свободных профессий»: врачи, адвокаты, журналисты, служащие коммерческих организаций и др. На основе последних развился т.н. слой мещанской интеллигенции («русская интеллигенция»), отличавшийся отсутствием духовных потребностей. А.И.Герцен указывал, что для российской интеллигенции свойственно отсутствие стремления к познанию, которое уступает место поиску лишь чувственных наслаждений. На этой основе формируется тупая, сухая серьезность, составляющая стержень городского интеллигента. Претензии его тщеславия состоят в том, чтобы чином, влиянием, властью превзойти других, которые будут его за это уважать. Свое уважение или почтение к людям он соизмеряет только с чином, богатством и влиятельностью, которыми сам хотел бы обладать.

Вещизм и приобретательство как доминанты сознания делают мещанина конформистом, а замкнутость на собственном благополучии и ограниченности в средствах – эгоистом. Мещанство основано на безусловном принятии собственности, и его этика и мировидение сотканы из противоречий. Добродетели доморощенного и зарубежного мещанства по сути своей совпадают, поскольку во главу угла своих практических реализаций они ставят мелочную расчетливость. В отличие от экономически активных людей (крупная буржуазия и предприниматели), для которых «время есть деньги», для мещанина и интеллигенции время измеряется вещами. По этой причине мещанской интеллигенции как оседлому и бережливому слою населения не свойственны вандализм и хулиганство. Творчество ее не увлекает, а отношение к труду как естественному и необходимому условию существования порождает добросовестность и ответственность за «свой» участок работы.

Одним из пороков мещанина является зависть, которую он испытывает повсеместно и постоянно по самым различным поводам: он завидует богатству, предприимчивости, таланту, интеллектуальности, положению в обществе. Главная цель жизни мещанина – «вывести в люди» своих детей, дав им образование и возможность заниматься «чистым» трудом.

Мещанство многолико и может прививаться в различных слоях общества, а его психологическая нестабильность ведет к быстрой смене ориентации и настроений, «сегодня и сейчас» определяют отношение к окружающему миру и его событиям. Мещанство сыграло «выдающуюся роль» во всех российских судьбоносных событиях: в революциях 1905-1907 и 1917 годов, государственных переворотах 1991 и 1993 годов, в которых оно сначала служило верным орудием пролетариата и его коммунистических вождей, а затем выступило в качестве народной толпы, используемой этнопартократами, чтобы легитимно получить в свое личное распоряжение (на правах частной собственности) то, что ранее именовалось как «общенародная собственность», и, разумеется политическую власть в обществе.

С развитием социалистического движения в России после реформ 60-х годов XIX века, понятие мещанства стало нарицательным, поскольку не связывается уже с социальным статусом человека. В идейно-нравственном смысле оно используется для обозначения бездуховности, мировоззренческой отрешенности, аполитичности, конформизма, обывательства. И международный коммунизм и ксенофобствующие фашизм и нацизм использовали мещанство для взятия в свои руки государственной власти в Европе и ее управления. Этим орудием агрессии мещанство и его интеллигенция стали благодаря своей бездуховности, если под духовностью понимать классическое определение этики как бескорыстное и добровольное служение идеалам добра, которые трансцендентны (т.е. знание о них не исходит из анализа наличного опыта). В мещанстве моральность, напротив, принимает форму чистой, формальной легальности, обосновывающей себя в приземленности (прагматизме) интересов и взглядов.

Мещанин, мелкий предприниматель или интеллигент, в подавляющем большинстве суть имитатор, т.е. для него важнее «казаться» или «иметь», нежели «быть». Мещанин не верит в аскетизм во имя служения идее, науке, искусству; для него работа суть то, за что платят деньги или награждают моральными (ордена) или вещественными (премии и лауреатство) отличиями. Разбогатев, мещанствующий интеллигент становится ненасытным в удовлетворении своего животного, не общественного, эгоизма. Все это привело нашу страну к революции 1917 года и все это сегодня характерно для т.н. «олигархов».

Современное понятие общества массового потребления, которое изучалось выдающимися представителями человечества в XX веке – О. Шпенглером, Х. Ортега-и-Гассетом, Н. Бердяевым, Т. Парсонсом, А.И. Солженицыным, отражает видоизменения мещанского сознания и его распространение на другие общности современного общества.

Сосредоточение больших человеческих масс, рекрутированных со всего мира, в мегаполисах, внедрение в быт достижений НТР, стандартизация жизни его жителя, разнообразие деятельности сфер его инфраструктуры и СМИ подвергает личность усреднению. Мегаполис становится источником негативного влияния на интеллектуально-этическую деятельность новых городских мещан, которых отождествляют со «средним классом» передовых стран мира.

Городская культура переходного от индустриального к информационному общества включает в себя отмеченные выше особенности мещанской морали и сознания. Вместе с тем мещанская этика испытывает дробление, тяготеет к специфическим занятиям и мерам поведения. Общим остается зависимость от информационного поля мегаполиса. Так сознание обыденного человека в кризисные периоды испытывает панический страх, распространяющийся на все слои городского населения. Современный человек мегаполиса обладает избирательным отношением и высшим духовным ценностям, и его этические идеалы приспосабливаются к ментально-экологической обстановке города – возникают множественные моральные сознания и плюралистические этики города.

Таким образом, мещанская этика в России подготовила этические сознание миллионов крестьян к восприятию к жизни в городе, особенно, когда в стране начался процесс промышленной модернизации в 30-х годах прошлого века. Деревенская этика также утрачивала свою моральную власть в связи с борьбой коммунистической власти против «старой», христианской морали.

Переселение крестьянства в города в качестве рабочей силы для проведения индустриализации искусственно создало в них ситуацию скученности. Жилье строилось меньшими темпами, чем проходило промышленное строительство. В этой среде основным моральным сознанием стало искаженное мещанское сознание, которое деформировалось в худшую сторону, утратив такое свои черты, как гостеприимство, христианское милосердие, национальную терпимость, трудолюбие, и приобретя негативные – воинствующее стяжательство, моральный релятивизм и агрессивность ко всему иному.

Государство поощряло воинствующее мещанство посредством организации очередей на получение жилья, выделения определенным категориям граждан повышенных норм квартирной площади (писатели, ученые, художники, партработники, профсоюзные и комсомольские деятели). Население городов в надежде увеличить метраж жилья прибегало ко всякого рода аморальным уловкам (фиктивные браки и разводы, прописка на своей жилплощади под разными видами дальних родственников), а также прибегая к различным махинациям, коррупции, взяткам, использованию личных и сексуальных связей. Борьба за квадратные метры в городах окончательно сломало деревенскую этику, глубоко изменила мещанскую, выдвинув на первый план доминирование низких моральных принципов и подлых средств их исполнения. Кроме того, введение в 1931 году в УК РСФСР статьи и санкций о гомосексуализме поставили эту тему под государственный контроль, в т.ч. использование ее в качестве орудия внедрения единомыслия, пусть внешнего, через создание атмосферы конформизма среди активно несогласных с режимом. В остальной части общества, признавшей режим, создается отношение нетерпимости к гомосексуалистам, как врагам народа и вообще как категории «опущенных» граждан. В политических процессах 30-х годов XX века в Москве многим обвинявшимся, бывших высокопоставленных партийных и военных деятелей, предъявлялись доказательства в гомосексуализме и растлении несовершеннолетних детей одного с ними пола.

Гомосексуализм стал орудием приобщения необходимых людей к своей социальной группировке для одних, либо жупелом страха для других. Все эти отношения тиражировались в массовом порядке, имея в виду социальную мобильность советских людей эпохи индустриализации по мере осуществления поголовной паспортизации населения. Многим колхозникам паспорта не выдавались, чтобы сохранить работников в сельском хозяйстве. Вместе с тем ущербность морального сознания проникала и в деревню, имея в виду, что миллионы ее жителей прошли исправительно-трудовые лагеря и поселения, где непосредственно сталкивались с гомосексуальным опытом уголовников и других деклассированных элементов. После окончания Гражданской войны в России компартия стала очищаться от разных «чуждых» ей элементов в своей среде. Особое внимание уделялось удалению из ее рядов масонов, что стало актуальной проблемой во внутрипартийной работе. Вместе с тем существование гомосексуалов в компартии не рассматривалось темой, актуальной для цели упрочнения ее рядов. Введение соответствующей статьи в уголовное законодательство России в 1931 году стало инструментом классовой борьбы, поскольку, как учили партия и ее вожди, укрепление социализма в стране парадоксальным образом усиливало и ожесточало классовую борьбу. Соответственно, в массовом сознании гомосексуализм стал рассматриваться как инструмент вражеского влияния, свидетельство упаднических нравов и низкого тайного порока, а также как характеристика полностью асоциальной личности, враждебный делу социализма и счастью советских людей.

Весьма интересно то, что статья УК против гомосексуализма появилась на исходе I-ой пятилетки советского промстроительства. В это время обозначились определенные успехи в индустриализации страны, а также негативные последствия, связанные со скученным проживанием людей, недостатком жилья. В 1929-1931 гг. прошли первые политические процессы в стране, в ходе которых обвиняемым предъявлялись доказательства в техническом и экономическом саботаже против государства. В своем громадном большинстве подсудимые были выдающимися учеными, инженерами и конструкторами, специалистами по технической модернизации экономики страны. Были также суды над высокопоставленными военным, которым ставилась в вину организация подпольных военных организаций, имеющих в своем составе бывших царских гвардейских офицеров.

Эти политические условия жизни страны с социальными условиями, когда в коммунальных квартирах и бараках приходилось селить несколько семей по количеству в них комнат, как нельзя лучше соответствовали якобы осуществлению заговоров. Если в одной из комнат «коммуналки» собираются на ночь несколько мужчин (или женщин), то соседям, в отсутствии санкций против гомосексуалов, можно было сказать, что здесь люди собираются в личных целях полового общения, что законами страны не запрещено. В действительности, например, они занимались не гомосексуальными связями по ночам, в свободное от работы время, а готовили заговор против существующей власти. Все это могло беспокоить людей из ОГПУ, поскольку важная сфера социальных отношений могла быть использована в противогосударственной деятельности. Поэтому Вацлав Менжинский, глава этого силового ведомства, попросил ликвидировать правовую лакуну в законодательстве страны, представлявшей если не прямую угрозу госбезопасности, то косвенную. Гомосексуальная связь вошла в противоречие с обеспечением высшего блага – устойчивости советского государства и попала под правовой и социально-нравственный запрет.

Кроме того, согласно коммунистической этике бараки и коммунальные квартиры должны были стать очагами борьбы с мещанством, помимо своей главной задачи – обеспечить жильем, как можно большее число работников. Традиционная русская семья в 20-е годы прошлого века была объявлена источником эгоизма и индивидуализма, угрозой для социалистического общества. Поскольку в каждой комнате «коммуналке» селилась целая семья, то в ее тесной скученности деформировались нормальные отношения между мужем и женой, между родителями и детьми, между подрастающими братьями и сестрами. Все это представляло атмосферу, в которой возникали неустраняемые воздействия на психическое здоровье работников, как правило, рабочих или специалистов и управленцев низового звена, составлявших в тоже самое время большую часть городского населения. Неустойчивая психика является приемником всяких внешних внушений, особенно со стороны государства. Не удивительно, что кампании «охоты за ведьмами» среди высокопоставленного населения Старого Арбата вызвали полное одобрение и добровольную помощь со стороны т.н. простых граждан страны. Аналогическая психическая эпидемия была в США в начале 50-х годов XX века, когда сенатор Джозеф Маккарти возглавил Комиссию Конгресса по расследованию антиамериканской деятельности, поднявшую гигантскую волну антикоммунистической истерии в стране, жертвой которой стали тысячи людей, включая всемирно известного комика Чарли Чаплина.

На деле, вместо ликвидации этики мещанства и внедрения новой, основанной на равенстве, этики получили иное: деформацию характера русского человека, проживающего в городе, формирование агрессивного конформиста, открытого любому манипулированию со стороны государства, и еще более продвинутого в своем мещанстве индивида, чем тот, который существовал до октябрьского переворота 1917 года.

С конца 50-х годов ХХ века в Москве и России начато массовое строительство «хрущевок», индивидуальной жилой площади для семьи и одиноко проживающих граждан. Квартиры в них явились местом, где начали формирование различного вида диссиденты, «инакомыслящие», т.е. думающие, что они думают иначе, чем власть. Комитет государственной безопасности нашел себе работу в том, что стал охотиться за «держателями» этих «кухонных» клубов московской мещанствующей интеллигенции.

Тем не менее эти клубы выражали мировоззрение определенной части городского населения, которое было поставлено в крупных центрах России в известное многообразие условий жизни, конечно, много меньшее чем на Западе, но отражавшее мировую тенденцию. Именно в это время США находятся в зените мировой гегемонии по военным и экономическим показателям, а в стране происходит небывалый расцвет настоящей «американской семьи» по ее демографическим и социальным показателям. По свидетельству американских социологов и политологов, Америка достигла в 50-х годах прошлого века своего наивысшего показателя по доминированию в мире и параметрам отдельного домохозяйства по отношению к другим развитым странам.

Следовательно, дифференциация массового сознания в 60-е годы прошлого века в России лежала в русле мировой тенденции трансформации общества крупных городов и мегаполисов: умножение меньших социальных группировок и общностей. В СССР же продолжали плыть по течению: авось, куда-нибудь вынесет. Пассивная внутренняя политика привела к мощному этнократическому всплеску в стране, в ходе которой этнопартократы взяли власть на национальных окраинах страны в свои руки и поделили ее природные ресурсы между своими приближенными.

В 1956 году удельный вес городского населения России был около 55%, в 1977 году – 69%, в настоящее время – 85%. Следовательно половина сельского населения в двух последних поколениях переселилась в город, где подверглась воздействию существовавших в городе норм жизни, окончательно утративших деревенскую этику и вызвавших распад традиционной «ядерной» семьи.

В переходную эпоху коренного реформирования России в 1992–1999 годах это разделение социальных групп еще более увеличилось. Стиль поведения их представителей существенно различается друг от друга, что точно отражает специфику группового сознания и образа жизни представителей определенной субкультуры, особенно, в Москве и других крупных российских городах. Сейчас, особенно, в столице обострились этнокультурные коллизии, когда местные жители недовольны мигрантами, не считающихся с московскими представлениями об общежитии и правилах поведения. Вместе с тем вырабатываются представления о необходимости обеспечения физических и психологических условий существования человека в крупных российских городах на основе толерантности и уважения местных порядков и традиций, помимо законодательных установлений. Исправление ситуаций рассматривается теперь с позиций социальной группировки, а не общества в целом. Возникшие социальные и имущественные барьеры ограничили склонность к безграничному общению. Интересы группировки определяют направленность необходимых контактов.

На протяжении 60 лет гомосексуальные связи преследовались в России в уголовном порядке: до отмены правовых санкций при их добровольном характере в 1991 г. Соответственно, в течение жизни трех поколений взгляд на гомосексуализм в обществе как на противообщественное явление укреплялся и дал стойкую картину его неприятия в самых широких слоях российского общества. Вместе с тем причины вызвавшие социальный остракизм гомосексуализма в России исчезли: нет классовой борьбы пролетариата и буржуазии, нет социализма, строить который мешали всем трудящимся гомосексуалы. Остались проблемы медико-биологического и нравственного порядка, которые не касаются права как такового, поскольку всецело принадлежит внутреннему миру индивида.

Острое отношение к гомосексуальной теме в современном российском социуме показало, что патриархальная деревенская этика ушла в прошлое. Городская этика советского периода была в широких слоях общества преимущественно мещанской. Ее основные черты, показанные выше, всегда заостряли общественное внимание на темах и лицах, которые не соответствовали официальному конформистскому взгляду. Поэтому болезненная реакция как политиков, так и простых членов российского общества связана с рудиментами воинствующего мещанства в их сознании. Тема гомосексуализма оказалась тем оселком, который открыл существование власти мещанского сознания в нашей стране. Но также существуют и другие актуальные вопросы, решение которых с подобных мещанских позиций принесет вред обществу и государству.

Среди важнейших традиционных ценностей российского сознания главное место занимала семья. Кризис традиционной семьи в том, что к 2007 году только 52% детородного возраста россиян вступили в официальный брак, 30% – не вступили, 10% – практикуют «пробный брак», оставшиеся 8% – представляют собой, по всей видимости, ЛГБТ – сообщество, т.е. гомосексуальную среду. В США, например, сожительство (пробный брак) запрещено в 10 штатах, включая такие крупные экономические единицы как Мичиган и Флорида. В столице уже вполне распространена также американская и европейская повседневность, когда дети, достигнув совершеннолетия, уходят из семьи родителей и ведут самостоятельную жизнь. Часто это происходит уже в возрасте 15-16 лет.

Воспроизводство семьи также испытывает кризис: одна треть российских семей имеет одного ребенка, 27% – двух детей, а 12% – не собираются их иметь. Оставшаяся часть семей соответствует удельному весу других, нерусских, народов России – 19%, в которых традиционно считалось важно иметь много детей. Сегодня также следует отметить увеличение числа морально незрелых, инфантильных, неуравновешенных людей, что отражает объективную тенденцию неполной адаптации переходного общества к новым условиям информационного общества и глобализации. Эти тенденции характерны и для США и Западной Европы. В городском населении часты случаи утраты родственных связей вплоть до их забвения. Все это следствие мегаполисной жизни и необходимости справляться с проблемами собственными силами. Старшее поколение, игравшее главную роль в «ядерной» семье, утратила свои объединяющие три-четыре семейных поколения функции под напором новых веяний в обществе.

Под их влиянием стирается другая особенность семьи, как размытость ее социальных границ. Теперь роль жены и мужа могут вполне определяться их социальным статусом и даже фиксироваться брачным договором. Социальные барьеры растут не только в обществе, но вырастают внутри семьи. В частности, между супругами в современном городе роли главы семейства, защитника, покровителя, добытчика, кормильца, помощника в тяжелом физическом труде распределяются в значительной степени в зависимости от конкретной семьи и не являются единообразным явлением, отвечающим традиционной семье. То же происходит и с понятиями любви и половыми связями.

Из старинных добродетелей главными в настоящее время для жены считаются доброта (24%), хозяйственность (9%), новыми добродетелями являются – ум (27%), сексуальность (26%), а внешность рассматривается главной только 11% мужей. Хотя российские социологи утверждают, что в данном случае категорию «ум» следует рассматривать как социально-этическую характеристику жены, именно, ее умение адаптироваться в социуме и семье, т.е. то, что не эквивалентно понятию интеллекта. Житейская мудрость жены как этическое качество превосходит по своему виду традиционное желание видеть супругу в качестве хранительницы очага, создательницы семейного тепла, уюта, роли матери. Очевидно, что российская традиция социальных ролей в семье изменяется в силу изменения системы жизни.

Патриархально-деревенская этика рассматривала отношения мужа и жены в совершенном духовном и физическом единстве, как бы отражая исполнение цели своей природы и жизни: достигнуть подобия Божия.

Различия между полами рассматривались в качестве особого дара, не сводимого к физическому или биологическому устройству: они суть различны в своем призвании в миру. Поэтому половые различия не могут быть причиной вражды между мужчиной и женщиной в браке. Тирания полов в семье не допустима, равно и изменение семейных ролей, где роль главы семьи закреплена за мужчиной.

Нормы христианской этики, представленные наиболее полно в населении русской деревни, в условиях ХХ века, полного насилия и трагедий миллионов людей, испытали существенное давление внешних обстоятельств и потеряли свою регулирующее действие на поведение российских людей, особенно, горожан. Так современные городские женщины уже с детства готовятся к эффективной социальной реализации вне брачных отношений». Это прививает им завышенную самооценку, что ведет к кризису брака и семьи. В общих чертах развивается женская эмансипация, вождем и идеологом которой в Москве воспринимается Мария Арбатова, выступающая за агрессивный феминизм и легализацию проституции.

Причины к тому имеются. За последние 15 лет число разводов в России неуклонно росло и достигло в 2005 году числа в 585 на каждую 1000 браков; одновременно росло количество неполных браков – до одной трети всех семей и имелось удвоение числа мужчин-алкоголиков, как следствие социально-психологического стресса (фрустрация) от воздействия непродуманных экономических реформ на человека. Из 33 млн. российских детей 14 млн. растут без отцов (43%). Решение этих проблем лежит в основном на российских женщинах.

Вместе с тем, среди женщин, имеющих традиционную «ядерную» семью, наивысшая доля женщин-предпринимателей. Чаще всего они работают в сфере среднего бизнеса и являются более успешными, нежели одинокие женщины. Среди других социальных типов деловых женщин следует назвать женщин – исполнителей (они приносят в семью 50% бюджета) и женщин-руководителей. Первая категория на 95% состоит в браке, вторая – наполовину.

Эти три новые типа женщин значительно изменили социально-демографическую структуру общества. Такие женщины совсем непохожи на традиционных российских Пульхерий (по повести Н.В.Гоголя «Старосветские помещики»), а более напоминают современных Душечек, которые смотрят на мир не глазами своих очередных возлюбленных, а с позиций сменяющихся экономических интересов (по одноименной повести А.П.Чехова). Современные женщины экономически и морально независимы, обладают твердым характером и достаточно категоричны, не умирают от неразделенной любви и одиночества, от мужского эгоизма и невнимания, их интересуют проблемы клонирования и зачатия ребенка без вмешательства мужчины.

Разобщенность современной городской жизни в России стала фактом. Часто соседи не знакомы друг с другом, не узнают и не здороваются при встрече. Правительство вот уже четвертый год подряд пытается организовать при домах общественные советы, которые согласно новому Жилищному кодексу РФ могли бы помогать местным властям и ЖЭКам в облагораживании территорий вокруг домов. Однако, дело не движется, а где движется, так потому, что собственники жилья организуют советы для удовлетворения собственных интересов. Это – пример возникновения социальных барьеров в современном российском обществе, изменения деревенско-общинной психологии и этики русского человека под молниеносным и мощным напором гигантских изменений всего жизненного уклада и социально-экономической ситуации в стране.

Этические ценности повсеместно не совпадают в разных культурах. Эта особенность сейчас проявляется в субкультурах городского социума. В российских мегаполисах и крупных городах уже исчезают такие традиционные морально-поведенческие ориентации как гостеприимство, взаимопомощь, щедрость, доверчивость. Такие духовные ценности как справедливость, совесть, правдивость и талантливость претерпевают существенные трансформации согласно условиям существования, места и времени каждого индивида в мегаполисе. Также изменяется отношение к власти, идеалу лучшего будущего, своеобразного решения жизненных проблем, свободе личности, чувству государственности и национальной принадлежности, собственности.

Важнейшей характеристикой российского самосознания является отношение к идее времени и способа ее организации, которая нашла свою фиксацию в деревенской этике. Особое восприятие времени в новой этике быстро изменяется от приоритетности прошлого (ностальгии) к доминированию будущего в настоящем, организации перспективы действия. Сюда следует отнести растущее значение логико-рационального мышления перед эмоционально-чувственным переживанием или созерцанием событий.

Все это позволяет констатировать, что в новой городской этике начинает возобладать практическая направленность ее норм перед гуманитарной. Отступает перед личным эгоизмом интерес к проблемам личности, творчества (без выгоды), политике или социальным отношениям. Мегаполис развивает в нравственном сознании направленность на реализацию здравого смысла, с упором на логику, толерантность (терпимость), правовые аспекты существования.

Последние исследования социума российского мегаполиса показали, что динамика материального положения гражданина Россия жестко связана с типом его ментальности: каждый человек использовал по разному представившиеся ему от государства возможности. Соответственно идет размывание иерархической пирамиды в общественном сознании и самосознании российских людей, идея которой культивировалось сотни лет: государство – народ – коллектив (деревенская община или заводское сообщество) – семья – человек. Речь идет о том, что изменяются моральные ценности и этические установки десятков миллионов людей в России: взгляды на жизнь, интересы, религию, профессию, нацию. Так, этнические русские предпочитают в два раза чаще называть себя данным этнонимом (самоназванием), а не словом «россияне». Кроме того, 59% россиян выступили за обеспечение государством личной безопасности, что косвенно отражает желание заниматься собственными проблемами, не отвлекаясь на общие, присущие государству. Эти тенденции отражают стремление граждан РФ к толерантности; как и другая: социальное равенство 72% из них отождествили с равенством возможностей, а не равенство доходов или условий жизни (2006 г.).

Наряду с ростом индивидуалистических и эгоистических мотивов в этическом сознании русских и других россиян крепнет в нем другие тенденции, связанные с необходимостью повышения роли государства в управлении экономикой, его возвращении в социальную и идеологическую сферы, выработки государственной политики развития страны и определение его целей, сохранения и расширения индивидуальных прав и свобод с одновременным восстановлением законности, равенства всех перед законом, пресечения незаконных поползновений олигархов на государственную власть.


<< предыдущая страница   следующая страница >>
Смотрите также:
Посвящается Зое, которая через десять лет это прочтет и скажет
4692.1kb.
13 стр.
Ровно 55 лет назад на футбольном небосклоне вспыхнула новая «звезда» — Эдуард Стрельцов
144.22kb.
1 стр.
Арсеньев «город у синих сопок»
26.29kb.
1 стр.
За этанолом будуще !!!
809.89kb.
3 стр.
22 июня 1941 года фашистская Германия напала на Советский Союз. Это была смертельная схватка (Великая Отечественная война). Весь народ поднялся на борьбу с врагом. Сегодня, через 65 лет
135.95kb.
1 стр.
Текст 64 Эволюционные цветные расы
233.28kb.
1 стр.
Оскар и розовая дама посвящается Даниель Дарьё
472.6kb.
1 стр.
Шерил Луиза Моллер скачать книги Предисловие Что это за книга
4839kb.
27 стр.
Интервью с председателем Парламента рм м. Лупу, 21. 07. 05
58.36kb.
1 стр.
Сценарий классного часа «Эхо Бесланской печали»
154.6kb.
1 стр.
Книга, один Чикаго» и«Если весь Сиэтл прочтет одну книгу»
19.14kb.
1 стр.
Жизнь победы Посвящение
2093.45kb.
10 стр.