Главная
страница 1
МОЙ ПУТЬ И ПУТЬ КАРАТЭ ДЗЁНАН

Часть 1. Как рождалась школа «Дзёнан-рю».

Фрагмент 1

Юность полная драк


В основании всей моей концепции каратэ, в конечном счете, лежит стремление к эффективности в драке, и связано это с моим детством.
Я родился в 1947 году в городе Кокура (ныне город Кита Кюсю) в префектуре Фукуока, где провел всё свое детство и всю свою юность вплоть до окончания повышенной средней школы. То было время, когда еще обычным явлением были молодежные хулиганские шайки с их вожаками-бантё, а в моем случае сказывалась еще и местная специфика, присущая острову Кюсю. В общем, я рос в такой среде, где считалось, что драки среди мужчин – вполне нормальное явление, и где никто не считал их ни проявлением насилия, ни чем-то дурным.Так что юность моя прошла в довольно-таки суровых условиях, но,несмотря ни на что, те годы остаются для меня «старыми добрыми временами».
Тогда всё было совершенно не таким, как сейчас, начиная прямо с самой начальной школы. То был мир, в котором, что бы ни случилось,все школьники толпой бежали драться с учениками из соседней школы.И это тогда не считалось чем-то ненормальным.
Когда я перешел в среднюю школу, я начал заниматься в баскетбольной секции, и мне уже, как и следовало ожидать, стало не до каждодневных драк, но уж если становилось известно, что ученики из соседней школы идут бить наших, тут мы все слетались на драку.
Много позднее в офисе, в котором я работал, один из моих сослуживцев по случайности тоже оказался уроженцем Кита Кюсю,жившим, к тому же, неподалеку от дома моих родителей. Как-то в разговоре мы завели речь о том, кто и где учился. И вот, когда я сказал, в какой школе учился я, мой собеседник вдруг переменился в лице и удивленно спросил: «Неужели вы учились в этой жуткой школе?!»
В общем, та школа, в которой я учился, конечно, отличалась грубостью нравов, но я в те времена этого не осознавал, мне всё казалось нормальным. Во-первых, с точки зрения той системы ценностей, которая была присуща мне в период учебы в школе, ни я,ни мои однокашники не были плохими парнями. Ведь для нас плохим парнем был уж действительно настоящий негодяй. Плохими были парни,которые блуждали между школой и исправительным заведением для малолетних преступников, причем такие, которые в последнем заведении проводили куда больше времени, чем в школе, и в поисках которых якудза специально рыскали по школам.
В общем, я рос в таком окружении, где не порицались не только драки между школьниками, но даже и масштабные побоища между школьниками и преподавателями. Даже отец и старший брат и те не читали мне нотаций. Самое большее, как меня могли наказать, - запретить посещать школу в течение какой-нибудь недели.
Один парень у нас разбил окно выстрелом из «воздушки». Другой бегал по школе, размахивая ножом. Конечно, он только пугал ребят, но те-то, к кому он лез со своим ножом, отбивались от него на полном серьезе. Но, смотря даже на таких отвязных пацанов, я не испытывал страха, ощущая разве что удивление: «Вот это да!!! Класс!!!» Если кто-то из парней не удовлетворялся одной только словесной перепалкой, парни «забивали стрелку», без конца подзуживая друг друга: «Да я тебя порву!» При этом всё это не осознавалось как драка, как насилие или что-то в этом роде. По моему тогдашнему восприятию, это было нечто вроде спорта.
Однако таких издевательств, остракизма, самоубийств, какие мы наблюдаем сегодня, у нас не было. Мы ясно понимали, с кем можно иметь дело, а с кем – нельзя, и у каждого было свое место в коллективе. Конечно, негодяи, как и положено негодяям, могли относиться к слабым так, словно издевательство над ними – вполне нормальное дело. А вот таких, как сейчас, паинек, старающихся быть«примерными детьми», у нас не было вовсе.
В общем, как бы то ни было, именно таким было то окружение, в котором я рос. До второго класса я сам входил в группу «закоренелых негодников». Но на третьем году моей учебы в школе всё для меня переменилось. Меня тогда вытащил из этого болота наш классный учитель.
Он как-то подозвал меня и сказал:
- Ты, знаешь, прекращай якшаться с этими парнями!
- Что вы имеете в виду? – отреагировал я.
Тогда учитель протянул мне листок, на котором были тщательно выписаны все мои оценки, начиная с первого класса.
- Посмотри хорошенько! Видишь: ты один из всех этих ребят справляешься с программой!
Учитель внимательно изучил мою успеваемость и обобщил данные по тем дисциплинам, в которых я успевал, в виде понятной таблички. Тем сам он постарался укрепить мою веру в свои силы. И вот, благодаря этому, я вдруг подумал, а почему бы не поучиться? В итоге с третьего класса я начал учиться всерьез и постепенно приобрел знания, необходимые для поступления в повышенную среднюю школу. А ведь не повстречайся мне на моем жизненном пути этот учитель, я бы так, наверное, и остался никудышним бездельником. Думаю, этого учителя вполне можно считать моим Учителем с большой буквы.
Когда я оглядываюсь на прожитые годы, в моей памяти неизменно всплывают лица людей, которые решающим образом повлияли на мою жизнь. Первым из них я назову этого учителя. За ним пришли другие и, прежде всего, те замечательные учителя пути каратэ, о которых пойдет речь далее.

Фрагмент2

Повышенная средняя школа была для меня курортом
Окончив среднюю школу, я поступил на отделение электрики Промышленно-технического училища города Кокура. Учили там из рук вон плохо, так что в то время об этом училище в шутку говорили, что там «из любого гения сделают дурака».
Дело в том, что в те времена было еще немало малоимущих семей. И вот Промышленно-техническое училище города Кокура было таким учебным заведением, куда поступали дети, хорошо успевавшие в школе,но не имевшие возможности, в силу бедности семьи, поступить в университет. А поскольку у детей, которые в силу своей бедности оказывались в этом училище, всё равно не было перспектив продолжить образования, многие из них считали целесообразным хорошенько перебеситься в годы учебы в училище. Причем преподаватели, со своей стороны, тоже всячески их к этому подстрекали, говоря: «Все равно это конец вашего студенчества. Так что повеселитесь от души, чтобы было, что вспомнить о молодости».
Поэтому период учебы в этом училище был для меня чем-то вроде отдыха на курорте. И это вполне закономерно, ведь учиться было очень легко. Так что я ходил в училище, даже когда простывал, и у меня была температура. Ведь я ходил туда именно развлекаться. Даже занятия казались мне еще одним вариантом развлечения.
Никакой школьной униформы или чего-нибудь еще в том же роде я в училище никогда не носил. Придя в училище, я первым делом переодевался в спортивный костюм или в рабочую робу. В итоге моя студенческая униформа провалялась все время никому не нужная, благо у нас форму не крали. Один парень забыл как-то свою спортивную форму на улице. Так она и провалялась там целую неделю, поливаемая дождем. Ее погрызли жучки, она стала вся дырявая, и только тут парень хватился пропажи и стал искать свою форму.
При осмотре вещей, принесенных учащимися в училище, обнаруживают сигареты. В обычной школе – это скандал, а здесь спрашивают:
- Это что?! Мусор что ли?!
- Мусор.
- Ну, если мусор, давай выбрасывай сразу!
И всё! Действительно, суперская школа!
И вот на этом «курорте» я развлекался, сколько моей душе было угодно. В то же время я увлекся гандболом и начал серьезно тренироваться. В то время гандбольная команда Промышленно-технического училища Кокура гремела на всю префектуру,и в результате мои гандбольные успехи определили, куда я пойду по окончании: как игрока гандбольной команды меня взяли на завод«Хонда гаккэн».

Провал с поступлением на работу
Завод «Хонда гаккэн» был создан знаменитым Хонда Соитиро, «богом технологий». Мое восхищение личностью этого человека отчасти и повлияло на мой выбор места работы. Уж не знаю, как там было на первых порах после создания завода, но в мое время сам его хозяин появлялся на заводе не часто, так что уже вскоре после поступления на службу я утратил всякую надежду сойтись с этим «богом» поближе.К тому же я никак не мог привыкнуть к ритму работы, который задавал конвейер. Работа в три смены была явно не для меня.
В мою душу закралось сомнение: «Неужели человек может спокойно выдерживать такую монотонную работу?!» Мне казалось удивительным даже то, что работавшие рядом со мной люди в том, что такая работа вполне нормальна, по-видимому, совершенно не сомневались. Как так может быть?! Ну, уж такой у меня характер: я всегда сомневаюсь там,где другие не испытывают никаких сомнений.
Так постепенно дело дошло до моего увольнения. Вышел я как-то на улицу, а там – отменная погода. Прошелся по тихим полям и лесам Судзука и подумал: «Такой прекрасный день! И чего это я должен на работу идти?!»
Что такое ответственность, я в ту пору еще не знал, да и молод был.Мне было еще очень мало лет, и хотелось бежать в луга, чтобы валяться там на земле, глядя в голубое небо и подставляя лицо ветерку. В общем, я ничего не смог с собой поделать. Вероятно, я был слишком хорошо образован для такой работы.
В конечном итоге, проработав на заводе три года, я уволился с фирмы.
Сейчас, по прошествии многих лет, когда я вспоминаю об этой своей первой работе, я думаю, что, как ни странно, она оказала очень большое влияние на мою судьбу. Это был опыт того, что в науке о поведении животных называется мимесисом – подражанием. Когда я организовал отделение Кёкусинкай в токийском районе Дзёнан и начал обучать своих учеников, я во многом использовал те правила и принципы, которые действовали на заводе «Хонда». Главный мой принцип, заимствованный у «Хонды», был таков: важно определить стратегию, а тактику надо позволить определять исполнителям на местах на основе их собственной инициативы и знаний. Второй важный принцип: недовольство и неудовлетворенность – это стимулы для развития. Таковы основные принципы работы отделения Дзёнан.
Итак, я ушел с завода. Но есть-то все равно нужно. Следующим моим местом работы стала инжиниринговая компания. Работа в ней была сопряжена с длительными командировками. Так, я почти год проработал в Алжире. И вот с этой-то командировкой в Алжир связано начало моих занятий каратэ.
Еще когда я учился в училище, помимо гандбола, я немного занимался и одной из школ каратэ под руководством приятеля. Не могу сказать,что мы занимались действительно серьезно, но, все-таки, я чувствовал определенную «крутизну» и был не прочь похвастать, что«занимаюсь каратэ». Поэтому все в округе были наслышаны, что я«знаю каратэ». И все это кончилось тем, что я здорово осрамился.
Однажды к нам в общежитие сотрудников фирмы забрался вор. И вот я сцепился с ним в драке, решив, что лучшего случая попробовать, как я освоил каратэ, и быть не может. Первым ударом я в противника попал – почувствовал отдачу в руке, но уже в следующее мгновение у меня возникло нехорошее предчувствие, а затем словно вспышка мелькнула перед глазами. В руке у вора оказался зажат нож. И теперь я уже боялся бить руками и ногами с полной амплитудой, совершенно не задействовал бедра, поэтому эффективность моих ударов была минимальной. Даже когда я попадал в него, мой противник не падал. Я так и не смог подчинить его себе, и он убежал. И вот тогда я понял,что от каратэ нет никакого проку, если не изучать его по-настоящему. Вскоре после возвращения из командировки на родину я уволился и с этой работы, а вот желание серьезно изучать каратэ у меня осталось. Я стал подыскивать додзё неподалеку и вскоре нашел додзё каратэ сравнительно недалеко от того места, где снимал жилье.И называлось это додзё – «Кёкусин кайкан»

Фрагмент3

Вступление в додзё при генеральной штаб-квартире Кёкусин кайкан
Мне было 24 года, когда я записался в додзё при генеральной штаб-квартире Кёкусин кайкан. В общем-то, поздновато для начала занятий каратэ.
Попал я в это додзё чисто случайно, а вовсе не потому, что сознательно его выбрал, зная, что такое каратэ Кёкусин. Я не знал тогда ни кто такой Ояма, ни того, какое место в мире каратэ он в то время занимал. Как я уже писал выше, я просто искал додзё, которое мне было бы удобно посещать, и по случайности этим додзё оказалось именно додзё при генеральной штаб-квартире Кёкусин кайкан.
Я хорошо помню первые слова, которые сказал мне Ояма. Он посмотрел на меня и сказал: «О! Да ты крупный парень! Беда с такими: они все быстро бросают!»
В то время мой рост составлял 178 сантиметров, а весил я 70килограммов. А в те времена такие считались здоровяками. Это сейчас парней с весом за 80 хоть пруд пруди, а тогда таких были считанные единицы. Вот и в додзё при генеральной штаб-квартире Кёкусин кайкан рослых парней было очень немного, хотя сам сосай Ояма был, конечно,настоящим богатырем. В общем, в то время сэмпая (здесь «старший товарищ по занятиям» - А.Г.) Сато Кацуаки, который весил не слишком впечатляющие по нынешним временам 85-86 килограммов, называли«настоящим чудищем».
Как показала жизнь, сосай действительно был прав: большинство здоровяков, придя в додзё, вскоре бросали занятия. А всё потому,что их массивные телеса были любимейшей мишенью для сэмпаев,которые своими ударами быстро отбивали у здоровяков всякую охоту тренироваться. В общем, хотя поначалу я не принял слова сосая о том, что рослые парни быстро бросают занятия всерьез, уже вскоре мне пришлось убедиться в их полной правоте.

Эпоха, когда можно было всё
Тем, кто занимается каратэ Кёкусин сегодня, трудно представить наши тогдашние тренировки. Коротко говоря, мы практиковали в своем додзё самое безрассудное и безжалостное кумитэ, какое только можно вообразить. Это был мир, где было разрешено абсолютно всё. Причем это всё было разрешено, по сути, только сэмпаям, потому что, если бы кто-нибудь из кохаев попытался позволить себе всё то же самое,то его избили бы просто до полусмерти.
Для многих сэмпаев слово «кохай» - «младший товарищ» - было равнозначно словосочетанию «подопытный кролик». А уж желания ставить опыты у них было, хоть отбавляй.
Один из сэмпаев всех своих противников бил только в лицо. Так он стремился выработать такой удар кулаком, чтобы сразу валить любого противника наповал. Были и такие сэмпаи, которые целиком сосредотачивались на исследовании ударов ногами в половые органы, и такие, которые тренировали захваты с последующими бросками и добиванием ударом ноги. И для всех них зал, набитый кохаями, был испытательным полигоном. Не удивительно, что кохаи в большинстве не задерживались надолго в додзё.
Вообще, формально на обычных тренировках запрещалось применять удары руками по голове, но на практике этот запрет распространялся только на кохаев. Считалось, что в любом случае виноват тот, кто подставился и не защитился от удара. Если кто-то получал запрещенный удар и шел жаловаться к инструкторам, его неизменно обрывали короткой отповедью: «Всегда виноват тот, кто получил удар!»
В общем, вот такими были наши повседневные тренировки.
Вот я подсекаю своего противника, он падает и катится по полу. Я немедленно иду на добивание ударом кулака и тут же получаю встречный удар кулака моего лежащего на полу противника. Он попадает мне точно в лицо, и кровь из моего разбитого носа летит во все стороны. Вот гад! Я пытаюсь добить противника топчущим ударом ноги, но тут меня останавливает инструктор. К несчастью, мой противник – близкий приятель инструктора, так что его бить нельзя.Короче, все шишки достаются мне.
Если загнал противника в угол, помни, что расслабляться и терять бдительность нельзя. Потому что есть и такие, кто скажут «Сдаюсь!»и тут же врежут локтем по голове. У меня, кстати, до сих пор нос кривой, а всё потому, что я дважды получил локтем по лицу в ту пору.
И так – изо дня в день. Но я помню слова сосая о том, что «крупные парни быстро бросают», и мысль бросить занятия, ни разу не приходит ко мне. Зато мысль о том, чтобы пропустить тренировку, навещает меня снова и снова. Наверное, раз тридцать, идя от станции Икэбукуро к додзё, я подумывал: «А, может, прогулять сегодня?»
Когда такая мысль приходит в голову, сразу начинаешь искать причину, чтобы пропустить занятие. Можно пропустить тренировку,потому что что-нибудь болит, потому что только что поел… Причин можно найти сколько угодно! Только вот решающая причина всё никак не обнаруживается, а я уже стою у дверей в додзё… Делать нечего!Говорю «Ос!» и вхожу внутрь. И так – день за днем.

Фрагмент4

Кто выживает, тот становится сильным!
Примерно с того времени, когда я получил свой коричневый пояс, мне постепенно стало нравиться кумитэ. Это стало возможным во многом потому, что к этому времени я уже мог до некоторой степени позволить себе, не особенно сдерживаясь, «валить» сэмпаев, которым нравилось использовать кохаев в качестве подопытных кроликов. И вот тут-то оказалось, что тот сэмпай, который бил кохаев только в лицо,не такой уж и сильный боец. Кроме того, когда кохай начинал работать с ним в кумитэ с готовностью уложить противника, если дело пойдет всерьез, и сэмпай тоже переставал метить ему в лицо. Только в том случае, когда кохай бросался вперед с ударом, совершенно забыв о защите собственной головы, сэмпай шлепком ладони по лицу указывал ему на это.
В общем, к этому времени я уже перебрался в лагерь тех, кому было разрешено в кумитэ абсолютно все.
В тот период все черные и коричневые пояса были очень серьезными бойцами. Это были физически сильные и волевые люди. И бой без каких-либо ограничений с такими противниками всегда был очень серьезным испытанием.
Придя на тренировку в додзё, я первым делом из пяти-шести стоявших там учеников выбирал себе партнера по кумитэ: «Так, сегодня поработаю вот с этим…» Затем мы сразу начинали «рубиться», и вокруг нас, чтобы посмотреть на жаркую «рубку», всегда собирались другие бойцы: «Опа! А он сегодня настроен всерьез!» Желая поучаствовать в драке, они один за другим становились ко мне в пару. И каждый из них «рубился» со мною в полную силу.
Выше я писал, что тогда «уже мог до некоторой степени позволить себе, не особенно сдерживаясь, «валить» сэмпаев». Так вот я имел в виду именно такие бои. Если у каратиста нет силы, он ничего не может сделать со своим телом. Поэтому вполне закономерно, что, если желтый пояс не будет драться со всей силой, на какую способен желтый пояс, а зеленый – со всей силой, на какую способен зеленый пояс, противник просто забьет его.
Разумеется, в то время не существовало такой рациональной системы обучения, какую мы используем сегодня. Поэтому к моменту получения коричневого пояса практически каждый из учеников уже успевал получить какую-нибудь серьезную травму, ограничивавшую его возможности. Но даже в этом случае никто не пытался использовать какие-либо средства защиты, чтобы прикрыть поврежденное место,потому что это неизменно вызывало гнев инструкторов. Только гораздо позднее, когда все начали использовать защитные средства, возникла целая дискуссия по вопросу, «разрешать их использование или нет».
Я очень рад, что смог выжить в тех условиях. Потому что ясно понимаю, как серьезно все было. И я хочу сказать, что в нашем додзё выживали не сильные. Нет! Наоборот! Выжившие становились сильными.Терпение и еще раз терпение! Только те, кто умели терпеть и выживать, несмотря ни на что, становились действительно сильными бойцами. Вот такие были то времена.

Участие в чемпионатах Японии
Первый абсолютный чемпионат Японии, в котором я принимал участие,был 8-й Чемпионат, проходивший в 1976 году. Мне было тогда 28 лет.В ходе тех тренировок, которые я описал выше, я серьезно травмировал колено, и на чемпионате смог дойти только до третьего круга.
Впервые в восьмерку сильнейших я вошел на следующем – 9-м Абсолютном чемпионате Японии. В те времена, хотя мы и участвовали в соревнованиях, никакой специальной подготовки к ним, как сейчас,еще не существовало. Мы никак не планировали специально подготовку к турнирам и только немного увеличивали нагрузку на обычных тренировках.
Дело в том, что для нас в наших тренировках участие в соревнованиях отнюдь не являлось главной целью. Даже самые знаменитые сэмпаи,такие, как Рояма Хацуо, выходили на турниры только для того, чтобы проверить на практике результативность своих обычных повседневных тренировок. И точно так же поступал тогда и я.
Второй практический вопрос, который вставал в связи с соревнованиями, был вопрос времени на подготовку. Ведь в те времена участники чемпионата не были профессионалами, которые могли бы заниматься только каратэ. Каждый из нас где-то работал и потому мог использовать для тренировок только ограниченное время, остававшееся от работы.
Несмотря на это, я собирался стать чемпионом. В то время выступать от додзё при генеральной штаб-квартире Кёкусин кайкан изначально подразумевало вхождение в число лучших на турнире, но меня только это не могло удовлетворить. Я хотел именно победы.
Однако лучшим моим результатом на 9-м Абсолютном чемпионате Японии стало только 7-е место. Мне было уже 29 лет, и на турнире я впервые ощутил, что в этом возрасте физические возможности бойца уже ограниченны. Это сегодня, когда методика тренировки шагнула далеко вперед, и в 29 можно добиваться неплохих результатов, но в то время теория спортивной подготовки была еще очень слабо разработана, не было даже теории воспитания выносливости. Вот так и выяснилось, что в моем возрасте, в силу возрастных ограничений, уже очень трудно пробиться к заветному титулу чемпиона. Однако именно тот момент,когда я осознал ограниченность своих физических возможностей, стал отправной точкой в моих поисках на пути каратэ.
На следующем – 10-м Абсолютном чемпионате Японии я стал четвертым.Первое место тогда занял Ниномия Дзёко, второе – Санпэй Кэйдзи,третье – Накамура Макото, а четвертое – я. Мне было тогда 30 лет. И я думаю, что кое в чем я существенно отличался от других участников того чемпионата. Дело в том, что я вышел на него специально, чтобы испытать плоды своих годичных поисков в каратэ. Я вышел на этот чемпионат не для того, чтобы использовать обычный стиль боя,делающий ставку на силу, а чтобы испробовать свой личный стиль кумитэ, который нашел в своих поисках.

Фрагмент5

«Отправляйся в Осаку!»
В апреле 1977 года, когда мне было 30 лет, произошло поворотное событие в моей жизни.
Сосай Ояма сказал тогда: «А, может, разделим Токио на четыре части?» Суть идеи сосая состояла в том, чтобы разделить столицу на4 района и в каждом из них создать самостоятельное отделение со своим отдельным руководителем (сибутё, бранч-чиф), которые могли бы работать независимо друг от друга, под контролем только генеральной штаб-квартиры.
Услышав эти слова сосая, сэмпай Ямада Масатоси тут же вызвался принять участие: «Я готов взять Дзёсай – Западный район». Сихан Года был назначен руководителем отделения в Дзёто – Восточном районе – и тут же включил в него группу профессиональных бойцов каратэ, которой он руководил в то время. Я же надеялся, что мне поручат возглавить отделение Дзёнан – в Южном районе столицы, но не тут-то было. Сосай вдруг велел мне: «А ты отправляйся в Осаку!Будешь руководить додзё прямого подчинения генеральной штаб-квартире!»
Это была неприятная неожиданность. Дело в том, что была одна причина, по которой я ни за что не хотел уезжать тогда из Токио:как раз именно в то время я по рекомендации сэмпая Рояма Хацуо получил возможность начать тренироваться под руководством знаменитого мастера Саваи Кэнъити.
Сэнсэй Саваи Кэнъити еще в довоенный период, находясь в Китае,учился стилю И-цюань (яп. И-кэн; Дачэн-цюань, яп. Тайсэй-кэн) у великого мастера китайского «кулачного искусства» Ван Сянчжая, а после возвращения на родину создал собственную систему под названием «Тайкикэн». Это сейчас имя Саваи Кэнъити и название«Тайкикэн» часто можно встретить на страницах журналов, посвященных боевым искусствам, а в те времена этот великий мастер оставался в тени и был известен лишь очень узкому кругу знатоков.
Как я уже говорил, заниматься каратэ я начал довольно поздно, и уже на первом своем чемпионате Японии ощутил всю ограниченность своих физических возможностей. И вот тут пришлось мне всерьез задуматься:«Пока я молод, все еще куда ни шло, но что я буду делать, когда постарею?..» Сомнения терзали мою душу.
И вот в этот период сомнений я узнал от сэмпая Рояма, что «есть такая система упражнений, которая называется Тайкикэн», которая может помочь решить мою проблему. Причем сам сэмпай Рояма уже довольно долго занимался Тайкикэн. Вообще, в тот период я очень многому научился от сэмпая Рояма, а не только Тайкикэн, но этот разговор о Тайкикэн стал поворотным событием в моей жизни.

Готовы учиться чему угодно
Сейчас всё каратэ очень жестко поделено на школы и организации, и вся деятельность ведется в жестких рамках. Не так было в наши дни.В ту пору в Кёкусине было немало бойцов, которые параллельно посещали занятия и в других школах.
Это не значит, конечно, что школе Кёкусинкай не хватало сплоченности, чувства единства. Просто каждый из нас мечтал стать сильным бойцом и был готов использовать любые возможности для этого. Поэтому, если где-то был учитель, который мог чему-то научить нас, мы совершенно спокойно шли учиться к нему, не обращая никакого внимания на то, что этот учитель преподавал другую школу.И никто нас за это никогда не упрекал и не ругал. Так что кое-кто у нас ходил заниматься айкидо, а кое-кто – боксом, и это считалось нормальным.
Впитывая технику и тактику других школ, мы стремились использовать их в собственном каратэ. И кумитэ служило нам критерием истинности для новых приемов, приобретенных на стороне. И каждый раз в спарринге можно было открыть для себя что-то новое.
Какие-то приемы, найденные на стороне, оказывались бестолковщиной,но какие-то стимулировали наше развитие. При этом все мы прекрасно понимали, что, прежде чем показать товарищам в зале какой-то прием,сначала нужно освоить его самому. Случалось и так, что технические приемы и теории других школ приходили в противоречие с системой обучения Кёкусин. Все определялось теориями, лежащими в основе школ. Именно из-за их влияния приемы одних школ подходили для применения в нашей, а других – нет. Это совершенно нормально, и в то время все это понимали.
Но вернемся к разговору про Осаку. Как я уже сказал, распоряжение сосая о том, что в должен ехать в Осаку, явилось для меня неприятной неожиданностью. А у нас в Кёкусине говорили: «Есть проблема – обращайся к Годе». Действительно, когда кто-то оказывался в какой-то сложной ситуации и не знал, как поступить, он всегда мог обратиться за помощью к сихану Года, и тот всегда находил какой-то приемлемый выход из ситуации. Поэтому я тоже пошел посоветоваться с сиханом Года, объяснил ему ситуацию и сказал: «Мне очень хочется подольше позаниматься с сэнсэем Саваи.Нельзя ли устроить так, чтобы я остался в Токио?»
Тогда сихан Года сказал мне: «В Дзёнан – Южном районе столицы –свободно место руководителя отделения. Думаю, тебя можно пристроить туда. Ладно уж, создадим отделение в Дзёнан!» Сихан переговорил с сосаем, и, благодаря этому разговору, я смог остаться в Токио.

Фрагмент6.

Рождение отделения Дзёнан

Вот так, благодаря в том числе и рекомендации сихана Года, в июне 1978 года родилось отделение Кёкусин кайкан Дзёнан.


Однако для того, чтобы быстро собрать учеников, было недостаточно просто повесить вывеску над входом в зал. Поначалу в моем додзё не было ни единого ученика. Бывали, конечно, дни, когда в зал заходили потренироваться мои кохаи, но, за исключением таких дней, за первые две недели существования отделения Дзёнан школы Кёкусин кайкан в него не заглянул ни один человек.
Однако сам я, несмотря на такие обстоятельства, пребывал в приподнятом настроении. Ведь, что ни говори, теперь у меня было собственное место, где я мог тренироваться так, как мне самому нравилось.
Я стал тренироваться вволю, и потихоньку в зал стали заглядывать первые одиночные посетители. При третьем таком визите я заполучил первого своего ученика, при четвертом – еще одного.
В тот период я некоторое время снимал комнату вместе с сиханом Года. Дело в том, что в то время инструктор, который открывал собственное отделение, уже не мог оставаться в числе утидэси. В силу этого я был вынужден съехать из «Общежития молодых львов»(Вакадзисирё), а места для житья у меня не было. Поэтому мы с сиханом Года и еще с одним парнем из додзё договорились и сняли жилье на троих и стали жить вместе.
И вот, в тот день, когда ко мне записался мой второй ученик,возвращается домой сихан Года и спрашивает:
- Ну, как сегодня? Есть новые ученики?
- Сегодня еще один записался, - отвечаю я.
- Вот как! Здорово! Теперь у тебя учеников стало вдвое больше! По такому поводу можно и выпить!
В общем, в тот день мы устроили вечеринку по случаю удвоения числа моих учеников.
Этим вторым моим учеником стал Юсава Мотоми (ныне – сихандай в отделении Дзёнан). До того, как он пришел в отделение Дзёнан, он уже занимался Кёкусин в Сайтаме и к тому времени имел желтый пояс.По работе ему пришлось ездить в Токио. Благодаря этому он и стал моим вторым учеником.

Не могу принять стиля каратэ, построенного на злоупотреблениях правилами

Так, постепенно начало расти число моих учеников, и вскоре некоторые из них стали участвовать в соревнованиях, что принесло с собой новые проблемы – проблемы для меня как для тренера…


Моя главная проблема состояла в том, что я не мог учить своих воспитанников стилю боя, построенному на злоупотреблении правилами.
Мой стиль боя сформировался в ходе поединков и тренировок в додзё при генеральной штаб-квартире. В силу этого обстоятельства я и подумать не мог, что на соревнованиях можно вести бой, полностью пренебрегая защитой от ударов руками в лицо.
В то же время фактом является то, что на низком уровне подготовленности такой стиль боя, при котором боец полностью пренебрегает защитой головы от ударов руками, оказывается более эффективным и дает больше шансов на победу. Дело в том, что при таком стиле боя коэффициент полезного действия очень высок. Ведь,когда ты не бьешь своего противника руками по голове, он может всё время решительно идти вперед. И тогда вести с ним бой по правилам в реальной манере, но без ударов руками в лицо, оказывается очень трудно, если, конечно, нет большой разницы в уровне подготовки.Однако, в действительности, в основе правил соревнований Кёкусин кайкан как таковых вовсе не лежит допущение того факта, будто ударов руками по голове не бывает. Изначальный посыл при их написании был совершенно иным: удары руками, конечно же,применяются в бою, но они чрезвычайно опасны и потому на соревнованиях запрещены! Никогда мои учителя не учили меня тому,что, раз удары руками по голове запрещены правилами, о них вообще можно забыть.
Несмотря на это, в тот период повсеместное распространение получил стиль боя, построенный на полном пренебрежении возможными ударами руками в лицо.
В то же время в своем отделении Дзёнан я практиковал поединки как с ударами руками по голове, так и без ударов руками по голове в процентном соотношении 50 на 50. Даже на экзаменах я требовал от своих учеников прохождения части боев с ударами ладонью в лицо и другой части – с ударами кулаком только в корпус ниже шеи.
Я хотел воспитывать своих учеников как настоящих бойцов и потому не ограничивался даже спаррингами с ударами руками по голове.Всё-таки, в основе каратэ лежит идея подготовки к рукопашной схватке, в которой не может быть ограничений. Поэтому я давал ученикам, например, такое упражнение. Я сажал их спина к спине. По моей команде они должны были вступить в бой, в котором было разрешено почти всё. Так, они могли толкаться, душить, наносить почти любые удары руками. Правда, практика эта оказалась уж слишком травматичной, и спустя некоторое время мне пришлось от нее отказаться. Дело в том, что такие поединки нередко оборачивались травмами суставов, переломами костей, чем были очень недовольны ученики. Опыт показал, что, просто навалившись всей массой на партнера, можно легко сломать ему ребра, причем, по словам учеников, такие переломы оказываются гораздо более болезненными,чем переломы ребер от ударов.
Несмотря на это, я всё равно заставлял своих учеников проходить через такие бои. В результате они были совершенно не приспособлены к соревновательным поединкам, в которых применялся стиль боя,целиком построенный на злоупотреблении правилами, и, когда выходили на соревнования, хотя они и показывали хороший стиль, но никак не могли добиться победы.
В тот период в отделении Дзёнан практиковался старый стиль боя –тот самый, какой практиковался в додзё при генеральной штаб-квартире Кёкусин кайкан. В нем еще отсутствовала та техника маневрирования и техника стэпа (stepwork), которая характерна для современного стиля Дзёнан, и поэтому бойцы отделения Дзёнан на соревнованиях нередко оказывались совершенно беспомощными перед своими противниками, которые, упершись лбом в лоб, просто пёрли вперед (в настоящее время атака серийными ударами из положения,упершись лбом в лоб противника, запрещена правилами как злоупотребление правилами соревнований)

Фрагмент 6.
«Черные пояса из отделения Дзёнан ничего не стоят!»

Если бы речь шла только о каком-нибудь местечковом додзё, то я мог бы вовсе не задумываться о победах на соревнованиях и учить такому стилю боя, какой мне нравится самому. Однако отделение Дзёнан размещалось в Токио. В том самом Токио, где всегда проходят чемпионаты Японии, смотреть на которые ходят все ученики.Представьте себе теперь, как отнеслись бы они к тому, что сэмпай,такой сильный в зале, что перед ним нельзя ни рукой, ни ногой шевельнуть, вдруг проиграл бы вчистую в первом же бою на турнире? В такой ситуации каждый задастся вопросом: «Почему так?» Будет ли он после этого верить в ту технику, которой его учат?


Однажды, когда один мой ученик опять проиграл на соревнованиях,другой мой ученик рассказал мне, что один из его знакомых, с которым они вместе учились в школе, занимается в другом зале Кёкусин, и что, по словам этого знакомого, один из моих сэмпаев как-то сказал, что «черные пояса из отделения Дзёнан ничего не стоят».
Раздосадованные ученики пришли тогда ко мне и сказали: «Сэнсэй! Мы тоже хотим побеждать на соревнованиях! Неужели вы этого не понимаете?»
Прежде я категорически отказывался учить такому стилю боя, который бы строился на злоупотреблении правилами. Но теперь мне пришлось перестроить технику и тактику боя своих учеников так, чтобы они могли выигрывать на соревнованиях. При этом, однако, я всегда имел в виду свою собственную модель бойца, отвечающую моим собственным требованиям.
Естественно, я решительно отмел манеру боя, упершись лбом в лоб противника, когда единственным средством достижения победы является напор. Я решил, что буду внедрять стиль, который бы позволял вести бой в рамках правил и побеждать, но при этом подходил бы и для боя с ударами руками в лицо. Такова была моя начальная идея, явившаяся отправной точкой для моих исканий.
Когда я вспоминаю сегодня о том случае, о котором рассказал выше,то думаю, что, наверное, должен быть благодарен ему за это. Ведь,если бы тогда тот мой ученик не передал мне слова своего знакомого,если бы не возмутились другие мои ученики, то, наверное, и не было бы того отделения Дзёнан, каким оно является сегодня.

Начав с нуля, создаем стиль каратэ отделения Дзёнан



Итак, моя цель была догнать и перегнать соперников. Поэтому,если я слышал положительные отзывы о какой-то технике, тактике,методике, я тут же опробовал ее у себя. И вскоре начался период соперничества моего отделения с отделением Дзёсай. Тогда в отделении Дзёсай появились такие сильные бойцы, как Масуда Акира и Куросава Хироки. И я начал работать над тем, чтобы догнать и перегнать этих двоих. Я упорно работал над совершенствованием своего стиля и методики, и эта работа начала приносить плоды – мои ученики начали выигрывать на соревнованиях.
Постепенно я пришел к пониманию того, что подражание никогда не приносит успеха. Для меня стало ясно: чтобы одерживать победы,нужно самому придумывать что-то новое. «Так как же добиться победы?» – думал я.
Я начал разрабатывать новые технические приемы. Такие, у которых не было даже названий, потому что никто еще никогда их не практиковал.Поэтому, вводя эти новые приемы в практику, мы были вынуждены сами придумывать для них названия. В результате многие термины,использованные в этой книге, - это наш особый, «дзёнанский язык».
Первым из всех бойцов отделения Дзёнан заметных успехов добился Юсава Мотоми. На 16-м чемпионате Японии он впервые в истории отделения Дзёнан вошел в восьмерку сильнейших. Это было серьезное достижение, которое должно остаться в истории отделения Дзёнан.
До него вхождение в восьмерку было за пределом мечтаний для учеников отделения Дзёнан, но мы смогли сделать это. Причем Юсава в нашем зале ничем особым не выделялся. Поэтому его успех вселил надежду и уверенность в других учеников. «Раз он сумел, то и я смогу», - думал каждый из них.
Когда боец входит в восьмерку лучших на чемпионате страны,отношение к нему немного меняется. Во-первых, он становится сеянным бойцом, во-вторых, рассматривается как боец другого класса. В общем, успех Юсава оказал большое влияние на все наше додзё.
Одновременно, для самого бойца вхождение в восьмерку сильнейших –это очень важный опыт, так как теперь он знает, сколько нужно вытерпеть, чтобы достичь успеха. То, что прежде казалось ему очень трудным, теперь таким не кажется. «Вот, оказывается, какие стальные эти парни – восьмерка лучших! Далеко мне еще до них!» - думает он.Теперь он точно знает, что проигрывал прежде потому, что ему не хватало стойкости. Он чувствует: «Если выдержу, то смогу победить!»И другие бойцы в додзё смотрят на него и тянутся за ним, и так постепенно создается традиция Дзёнан.
Мы часто говорим с учениками о том, что традиция отделения Дзёнан заключается именно в этом особом настрое, в особом духе. Конечно,особая техника и высокое техническое мастерство – это тоже традиция Дзёнан, но, всё-таки, главное – это дух, решимость преодолеть все трудности и победить.
Именно благодаря такому духу я смог достичь того, чего достиг.Именно благодаря этому в отделении Дзёнан сегодня тренируются сразу несколько бойцов, претендующих на титул чемпиона страны. А когда лучшие борются за чемпионский титул, за ними подтягиваются и остальные.

Часть 2. ЧЕМУ Я НАУЧИЛСЯ У СВОИХ УЧИТЕЛЕЙ

Фрагмент 1.

Что такое сущность боевого искусства(гокуи)

Как я уже говорил выше, жизнь моя складывалась так, что, когда я оказывался в какой-то тупиковой ситуации и не знал, как поступить,всегда находился рядом человек, который давал хороший совет, и ситуация переменялась коренным образом. В школе таким человеком оказался классный руководитель. В мире каратэ я тоже встретил несколько таких людей, в трудных ситуациях указывавших мне пути к разрешению проблем, которых мог бы назвать своими благодетелями или милостивыми учителями. И первым из них следует назвать, разумеется,сосая Ояма Масутацу.


Я многому научился у сосая. Например, он сказал мне такую вещь:
«Сущность боевого искусства (гокуи) – это нечто, что каждый постигает самостоятельно».
И это действительно так! Я убедился в этом, прочувствовал глубину этих слов, начав преподавать каратэ своим ученикам. В самом деле, в конечном итоге, самое важное можно понять только самостоятельно, и никто не может помочь в этом.
Обучение – это вовсе не навязывание ученику какого-то одного определенного стиля. Вершина у горы направление движения, а тропинок, ведущих к ней, множество. Поэтому задача преподавателя –указать цель и научить способам восхождения, в остальном можно предоставить ученику свободу. На самом деле, именно благодаря тому,что нам предоставлялась такая свобода, сегодня я именно такой,какой есть. Поэтому, и занимаясь со своими учениками в отделении Дзёнан, я указываю только направление движения и далее предоставляю возможность каждому выбрать такой путь к вершине, какой ему больше по душе.
Сосай Ояма, наблюдая за нашими тренировками, не раз говорил нам:
«Эй вы! Кто же так бьет кулаком?! Почему вы бьете, а противник не падает?!»
Идеалом в каратэ является такой цуки – прямой удар кулаком, который разит противника наповал, но на нашем уровне нокаутировать противника одним ударом не так-то просто. И, видимо, сосай,наблюдая за нами, не раз скрипел зубами от негодования.
Еще сосай часто говорил нам:
«При цуки нужно не шлепать по телу противника, а протыкать его! А вы все только шлепаете!» И ведь какая колоссальная разница в уровне между «шлепанием» и «протыканием» при ударе!
В ту пору, когда я был утидэси, я как-то спросил сосая: «Каким же должен быть настоящий цуки, который валит противника с одного удара?»
И сосай ответил:
«Он должен быть таким, чтобы ты смог пробить насквозь раскаленную железную плиту и при этом не получил ожога!»
Вскоре после окончания второй мировой войны сосай тренировался в зале сэнсэя Вакаки Такэмару, автора известной книги об атлетизме«Методика развития чудовищной силы» («Кайрёкухо»). Методика Вакаки состояла в тренировках с отягощениями. И вот эти упражнения этот основоположник японского атлетизма именовал «методикой развития чудовищной силы». Говорят, что в то время сосай сказал сэнсэю Вакаки те же самые слова про удар кулаком, которые много позднее он сказал мне.
Когда сэнсэй Вакаки спросил его, зачем он хочет развить «чудовищную силу», сосай ответил ему: «Потому что хочу научиться пробивать железные плиты кулаком насквозь!»
И вот тогда Вакаки-сэнсэй решил, что перед ним – не обычный человек, и захотел всерьез тренировать сосая.
Со временем я совершенно забыл этот наш разговор про пробивание раскаленной железной плиты, но потом, спустя годы, наставник китайского стиля И-цюань Сунь Ли рассказал мне однажды, что то же самое говорил и основатель И-цюань – наставник Ван Сянчжай. В стиле И-цюань тоже учат, что удар должен быть таким, чтобы можно было пробить насквозь раскаленную железную плиту и при этом не получить ожога. Поэтому я думаю, что, вероятно, сосай в молодые годы узнал об этом от сэнсэя Саваи, принял именно такой удар за идеал и стремился овладеть им.
Так что же представляет собой такой удар кулаком? Думаю, что это можно прочувствовать только самому. Объяснения тут не помогут.
Вспоминается в этой связи такой случай. Как-то раз на собрании руководителей отделений вышел спор: бить руками по голове или не бить. И вот тогда сосай сказал:
«А в чем здесь проблема?! Какая разница: бить по голове или в живот? Удар должен быть такой, чтобы он валил противника,независимо от того, куда вы его бьете!»

Фрагмент2.

Чему я учился у сэнсэя Саваи
Я уже писал о том, что у сэнсэя Саваи я начал заниматься после того, как меня представил ему мой сэмпай Рояма Хацуо.
Сэнсэй Саваи был особым человеком. Своего додзё у него не было, так как он предпочитал заниматься на улице. Широко известны занятия,которые он проводил на территории святилища Мэйдзи-дзингу, но в то время, о котором я рассказываю сейчас, сэнсэй специально приезжал к нам, чтобы поучить нас.
Мы с сэмпаем Рояма тренировались под руководством сэнсэя Саваи на территории одного буддийского храма в городе Кавагути, где живет сэмпай Рояма. Его настоятель сам увлекался будо и потому позволил нам упражняться в своих «владениях». И вот, приглашая туда сэнсэя,мы тренировались под его руководством небольшой группой, в которую,помимо меня, входили еще сэмпай Рояма, сэмпай Ямада и еще Такэ Кадзуя (руководитель отделения Кёкусин в Кагосиме).
Когда говорят о занятиях школой Тайкикэн, то воображение обычно рисует упражнения в парках. Однако, на самом деле, тренироваться в парке очень неудобно, потому что туда постоянно приходят посторонние. Это сейчас все имеют некоторое представление, что такое цигун, а в те времена, о которых идет речь, никто и понятия не имел, что такое статические медитативные упражнения.
Стоило выйти в парк и начать выполнять рицудзэн – упражнения в«столбовом стоянии», как тут же собирались дети и начинали обсуждать: «А что это они тут делают?!» И это очень неприятно –продолжать упражнение в столбовом стоянии, когда на тебя пялятся со всех сторон. А случалось ведь и так, что какая-нибудь собака справляла на кого-нибудь из нас малую нужду, приняв, видно, за телеграфный столб.
Какие же упражнения применяются в Тайкикэн? В первую очередь, это столбовое стояние рицудзэн. Затем – хай, упражнения в замедленных перемещениях в низкой стойке, и нэри – упражнение на базе предыдущего, но с ощущением отталкивания противника и сопротивления толчку с его стороны. Далее сэнсэй Саваи говорил: «А теперь нападай на меня!» И начинался вольный бой. Правда, такие бои обычно были не рубкой насмерть, а всего лишь легкими спаррингами.
В тренировках по Тайкикэн не было никакой системы. Сэнсэй Саваи всегда решал на месте, чему учить. Все зависело от того, что ему придет в голову. Поэтому от его учеников требовались очень многие качества, особая предрасположенность, без которых ничему нельзя было научиться.
Думаю, что мы смогли чего-то добиться при такой методе только благодаря тому, что уже пообтесались в Кёкусинкай и имели уровень не ниже первого дана. Да и самому сэнсэю Саваи нравилось заниматься именно с бойцами из Кёкусина, потому что это были парни, которые всё очень быстро усваивали и обладали необходимой физической силой.Кроме того, он, видимо, был тронут еще и тем, что бойцы Кёкусина тщательно соблюдали все нормы этикета. Что же касается меня самого,то занятия Тайкикэн не вызывали у меня никакого дискомфорта, я легко смог погрузиться в них. Думалось: «Как хорошо, что прежде я занимался каратэ!» Так что и своими успехами в Тайкикэн я тоже обязан, в конечном счете, сосаю Ояма.

Обучение конкретному
Сэнсэй Саваи всегда учил только конкретным вещам.
К примеру, когда мы шли кушать, и он садился вместе с нами за стол,разговор, в конце концов, начинал вращаться вокруг предметов, что были на столе – пепельницы или палочек для еды.
- А вы знаете, что это оружие? - начинал разговор сэнсэй Саваи и тут же брал в руки пепельницу. – Как вы думаете, почему пепельница имеет именно такую форму?
Видя, что у нас нет ответа, он вдруг взмахивал пепельницей и изображал ее бросок на манер пластиковой летающей тарелки фризби,метя в лицо кому-нибудь из нас, и тут же пояснял:
- Форма у пепельницы именно такая, чтобы ее можно было вот так метать во врага!
Или, например, когда мы шли по улице, сэнсэй Саваи вдруг хватал какой-нибудь камень, замахивался и изображал бросок в кого-нибудь из нас и тут же подступал с вопросом:
- Ну! Что будешь делать?!
А что в такой ситуации сделаешь? Разве что невольно закроешься рукой от броска.
- Вот это и есть твоя боевая техника! - поясняет Саваи. И тут же разъясняет разницу между отточенным боевым приемом и инстинктивным действием и говорит:
- И то, и другое – это твоя боевая техника, только разница между ними так же велика, как велика разница между небом и землей!
А еще бывало, сэнсэй вдруг побежит и крикнет, чтобы ты бежал за ним. Ты помчишься за ним, сломя голову, а он вдруг обернется и встретит тебя ударом кулака, и скажет:
- А если бы у меня был в руке нож?! Ты бы уже был трупом!
И тут же даст указание:
- Когда бежишь за кем-нибудь, не беги прямо за ним, пристроившись в спину! Это опасно!
В общем, каждый его разговор был конкретным. Он всё время давал нам советы: в такой ситуации поступай так, а в такой вот так, а вот это делать нельзя и т.д. И все эти советы сэнсэя были вынесены им из его собственного боевого опыта. Можно представить себе, как много довелось ему пережить в войну, когда ему не раз приходилось рисковать жизнью.

Фрагмент3.

Конкретный пример
Приведу еще один пример пояснений сэнсэя Саваи о том, как действовать, когда гонишься за кем-то.
- Если ваш противник забежал за угол, нельзя приближаться к этому углу. Правильнее обогнуть его, идя по дальней стороне дороги, -наставлял нас сэнсэй Саваи. И однажды мне довелось стать свидетелем случая, который в полной мере подтвердил правильность советов наставника.
Дело было во время одного из региональных турниров. Неподалеку от нас вспыхнула какая-то драка. Потом мимо меня, почти вплотную,промчались два человека, один спасался бегством, второй его преследовал. Пробежав мимо меня, убегающий сразу же повернул за угол. Его преследователь попытался сделать то же самое и тут же схлопотал отменный удар кулаком от противника, который притаился за углом в засаде.
При виде всего этого я подумал:
- И вправду, очень опасно вот так забегать за угол следом за убегающим!
А вот еще одно наставление сэнсэя Саваи:
- Только дурак полезет разнимать дерущихся. Лучше понаблюдать со стороны, так как это может быть очень поучительно. Вмешиваться нужно только в том случае, если действительно есть угроза для жизни кого-то из дерущихся.
Случай, когда я собственными глазами увидел, как преследователь получил удар кулаком из засады, послужил для меня хорошим уроком,подтвердив справедливость и ценность советов сэнсэя Саваи.

Будо «надкусывать» нельзя!
В мире боевых искусствах, как и в других сферах, нередко встречаются люди, которые, не учившись ничему всерьез и лишь попробовав - «надкусив» - какой-то вид боевого искусства, чувствуют себя так, словно постигли уже абсолютно все. И вот сэнсэй Саваи страшно не любил таких «надкусывателей» будо.
- Когда меня спрашивают, чего нельзя делать в боевых искусствах, я всегда отвечаю: главное, чего нельзя наделать, - так это«надкусывать». Нельзя заниматься боевыми искусствами по чуть-чуть:чуть-чуть дзюдо, чуть-чуть кэмпо. Если уж начал учиться чему-либо,учись всерьез и основательно. Тем более, если изучаешь сразу несколько видов будо. В этом случае нужно основательно овладеть каждым из них, - говорил сэнсэй.
Когда к сэнсэю Саваи кто-нибудь приходил проситься в ученики, он часто говорил такому человеку: «Знаете, а вы получите сначала черный пояс в какой-нибудь другой школе!»
Именно в силу такого его отношения приходившие к сэнсэю Саваи бойцы школы Кёкусин, каждый из которых имел, по меньшей мере, первый дан,и имели возможность пользоваться его наставлениями, ведь он полагал: «Раз парень уже получил черный пояс в Кёкусине, значит,будет тренироваться всерьез и не ограничится одним только«надкусыванием»».
Я думаю, что эта идея – брать в ученики только людей, уже имеющих мастерские степени в других школах, - принадлежит учителю сэнсэя Саваси – сэнсэю Ван Сянчжаю. Известно, что, когда сэнсэй Саваи попросился к нему в ученики, Ван Сянчжай сначала отказал ему,сказав: «Я японцев не обучаю!» Но после того, как Саваи целую неделю изо дня в день приходил к нему проситься в ученики и написал прошение о приеме собственной кровью, наставник Ван сменил гнев на милость и согласился учить его

Фрагмент4.

Шаг, с которым перемещается сама жизнь
Начав преподавать в отделении Дзёнан, некоторое время я сталкивался со многими трудностями в преподавании. Как уже писал, то было время, когда я мучился тем, что не мог учить своих воспитанников спортивному бою, построенному на злоупотреблениях правилами. Я был привержен реальному стилю, в котором разрешены любые приемы, включая удары руками, но столкнулся с суровой действительностью, когда мои ученики, следуя моим наставлениям, не могли одержать победу. Я начал искать выход из положения, и тут мне, благодаря моему старшему товарищу Рояма Хацуо, довелось потренироваться немного под руководством сэнсэя Накамура Хидэо.
Сэнсэй Накамура Хидэо является обладателем высшего 10-го дана Общества воинской добродетели Великой Японии (Дай Ниппон Бутоку кай). Это великий мастер, и кто знает его, тот поймет, о чем я говорю.
Мне довелось встретиться с сэнсэем всего раза четыре, и занимался он со мной совсем немного времени, но впечатление от знакомства оказалось чрезвычайно сильным.
Подход сэнсэя Накамура к каратэ отличался от нашего во всем, вплоть до самых мелких деталей. К примеру, когда мы заговорили об отработке техники в перемещениях, сэнсэй сказал мне:
- А почему вы так запросто делаете шаг вперед?
Для нас шаг вперед был всего лишь простейшим физическим действием,о котором мы никогда и не задумывались. Мы не задумывались, что в бою не на жизнь, а на смерть от такого шага может зависеть сама жизнь. А сэнсэй говорил нам:
- На самом деле, с этим шагом перемещается сама жизнь.
Сэнсэй Накамура учил нас вкладывать всё свое умение в каждое действие, в каждый шаг. Учил делать шаг так, как если бы это был шаг в бою на смерть. Объяснял, сколь велика цена каждого такого шага.
Каратэ – это комплексное боевое искусство, которое требует синтеза многих качеств. В нем нельзя выделить просто скорость, просто силу,просто технику. А это означает, что каждый шаг человека выражает само его существо, его природу и характер.
Опыт, полученный на занятиях с сэнсэем Накамура, имел для меня большое значение. Благодаря ему, я стал задумываться о перемещениях центра масс тела, о расслаблении и напряжении мышц, о соединении дыхания и движения и т.д. Теперь для меня было важно постичь не только видимые движения, но и то, как сливаются воедино дух и тело.

А ты можешь убить человека?
Не помню, в какую именно нашу встречу это было, но как-то раз за едой сэнсэй Накамура вдруг спросил меня:
- А ты можешь убить человека?
И тут же продолжил:
- Знаешь, ты кажешься очень хорошим человеком. Но быть хорошим человеком – это, в определенном смысле, значит быть слабым человеком.
При этих словах я подумал про себя: «Да что за ужасы такие?! Чего хочет от меня сэнсэй?!» Потом я задумался: действительно, а много ли сегодня найдется людей, готовых сражаться с одержимостью желанием отнять у врага жизнь? Сэнсэй, конечно, не приглашал меня никого убивать. Я решил про себя, что он хотел сказать, что и в бою, и в обычной жизни последователь будо должен помнить о суровой реальности, которой требует будо. Одновременно у меня родилась такая мысль:
- Если бы я, такой, какой я есть, стал учеником такого учителя, то,наверное, либо стал бы чрезвычайно сильным бойцом, либо же просто сломался.
Я думаю, что если бы мне то же самое, что сэнсэй Накамура, сказал обычный человек, то это не произвело бы на меня никакого впечатления. Однако эти слова прозвучали из уст человека, которому доводилось сражаться за саму жизнь, и я остро ощутил всю свою слабость. Прошло много лет с тех пор, но я до сих пор еще не сумел преодолеть ее. Я знаю, что, если бы мне пришлось сражаться, то я не смог бы исполниться решимости убить своего противника во что бы то ни стало. Значит, практика моя в будо еще не достаточна.
В ту пору я мучился мыслями о том, как мне учить своих учеников. Но в последнее время я все чаще думаю о том, что, может быть, сами мои мысли об учениках были моей слабостью. Я думал о том, что должен сделать для учеников. Но переживать за то, чтобы всё было благополучно у учеников, - это тоже, может быть, слабостью.

Ценность опыта, обретенного в борьбе за жизнь
Как последователь будо я, наверное, могу считать себя счастливчиком. Ведь мне повезло учиться у великих мастеров, которые отточили свое мастерство в будо в условиях реальной борьбы за жизнь, таких, как сосай Ояма, а также сэнсэи Саваи и Накамура, с которыми меня познакомил мой старший товарищ Рояма. Я получал наставления от людей, которые смогли выжить в войну с ее невероятными лишениями и опасностями. Может быть, эти наставления и нельзя в полной мере применить сегодня. Но я уверен, что строгость и суровость боевого искусства должна сохраняться в практике будо и сегодня.

Перевод А. Горбылёва по: Хиросигэ Цуёси. Кёкусин каратэ:Дзёнан сибу цуёса-но химицу [«Каратэ Кёкусин: секреты силы отделения Дзёнан»]. Токио, «Бэсубору магадзин ся», 1997.


Смотрите также:
Мой путь и путь каратэ дзёнан часть Как рождалась школа «Дзёнан-рю». Фрагмент 1
320.22kb.
1 стр.
Программам: «Мой жизненный путь»
45.97kb.
1 стр.
О светлом пути, мироздании и сверхъестественном Морев Максим Олегович 23. XII. 2011 Светлый путь
128.75kb.
1 стр.
Гитин Фунакоси каратэ-до: мой жизненный путь
1417.82kb.
8 стр.
́ произносится как [каратэ́], от
27.86kb.
1 стр.
Киношные войны
217.64kb.
1 стр.
«Неформатные дети»
245.75kb.
1 стр.
Фукукантё Хиросигэ Цуёси о своих учениках: Мидори Кэндзи. «Лучшим оружием мидори были удары руками»
39.66kb.
1 стр.
Библиотека и церковь: пути сотрудничества. Из опыта работы мку «Слободская централизованная библиотечная система»
94.18kb.
1 стр.
Жизнь монаха
224.46kb.
1 стр.
Мой путь к океану
72.5kb.
1 стр.
Мой мир и я: Путь любви
476.56kb.
3 стр.