Главная
страница 1
О СМЫСЛАХ ПОНЯТИЯ «ТОЛЕРАНТНОСТЬ»1

А.Г.АСМОЛОВ, Г.У.СОЛДАТОВА, Л.А.ШАЙГЕРОВА


Благодаря усилиям ЮНЕСКО в последние десятилетия поня­тие «толерантность» стало международным термином, важней­шим ключевым словом в проблематике мира. Оно наполняется своим особым смыслом, призванным быть единым для любого языка Земли. В Декларации принципов толерантности, ут­вержденной Резолюцией Генеральной Конференции ЮНЕСКО в 1995 году, проделана тщательная работа по анализу категории «толерантность». Мы полностью публикуем этот важный для нас документ (см. Часть 5). В нем суть толерантности формулируется на основе признания единства и многообразия человечества, взаимозависимости всех от каждого и каждого от всех, уваже­ния прав другого (в том числе права быть иным), а также воз­держания от причинения вреда, так как вред, причиняемый дру­гому, означает вред для всех и для самого себя.

Общее содержание понятия толерантности не исключает то­го, что в разных языках в зависимости от исторического опыта народов оно имеет различные смысловые оттенки. В англий­ском языке толерантность — «готовность и способность без про­теста воспринимать личность или вещь», во французском — «ува­жение свободы другого, его образа мысли, поведения, поли­тических и религиозных взглядов». В китайском языке быть то­лерантным значит «позволять, допускать, проявлять великоду­шие в отношении других». В арабском толерантность — «про­щение, снисхождение, мягкость, снисходительность, сострада­ние, благосклонность, терпение... расположенность к другим», в персидском — «терпение, терпимость, выносливость, готов­ность к примирению».

В русском языке существуют два слова со сходным значени­ем — толерантность и терпимость. Термин «толерантность» обычно используется в медицине и в гуманитарных науках, оз­начая «отсутствие или ослабление реагирования на какой-либо неблагоприятный фактор в результате снижения чувстви­тельности к его воздействию». А слово «терпимость», более знакомое и привычное, употребляемое в обыденной речи, означа­ет «способность, умение терпеть, мириться с чужим мнением, быть снисходительным к поступкам других людей». Слово «тер­пимость» часто ассоциируется с пассивным принятием окружа­ющей реальности, непротивлением, способностью «подставить вторую щеку». Толерантные установки, напротив, проявляют себя активной жизненной позицией, предполагающей защиту прав любого человека и отношение к проявлениям нетерпимо­сти как к недопустимым.

В зависимости от контекста — эволюционно-биологического, этического, политического или психологического — толе­рантность наполняется своим особым специфическим смыслом.

В эволюционно-биологическом плане разработка концеп­ции толерантности опирается на представление о «норме ре­акции», т.е. допустимом диапазоне вариантов реагирования, присущих тому или иному виду и не нарушающих его генотипа.

В этическом плане концепция толерантности исходит из гу­манистических течений, в которых подчеркивается непрехо­дящая ценность различных достоинств и добродетелей человека, в том числе достоинств (разнообразия признаков), отличающих одного человека от другого и поддерживающих богатство инди­видуальных вариаций единого человеческого вида. Если разно­образие людей, культур и народов выступает, как об этом упоми­нали еще гуманисты итальянского Возрождения, как ценность и достоинство культуры, то толерантность, представляющая собой норму цивилизованного компромисса между конкурирующими культурами и готовность к принятию иных логик и взглядов, выступает как условие сохранения разнообразия, своего рода ис­торического права на отличность, непохожесть, инаковость.

В политическом плане толерантность интерпретируется как готовность власти допускать инакомыслие в обществе и даже в своих рядах, разрешать в рамках конституции деятельность оп­позиции, способность достойно признать свое поражение в политической борьбе, принимать политический плюрализм как проявление разнообразия в государстве.

Либеральная ценность толерантности не была постоянной, глубоко укоренившейся традицией российского общества. Спонтанно вырабатывающаяся в человеческом общежитии с целью самосохранения и выживания, она не часто превращалась в декларируемую и реализуемую через правовое общество норму. Традиции вечевой демократии, имевшие место в культу­ре народов России, не равнозначны повседневной либеральной нормативной культуре, поддерживаемой конституционным пра­вом, становящимся основой мировоззрения масс. Такое обще­ство предстоит еще строить.

Психологический смысл толерантности наиболее полно от­ражен в англо-русском психологическом словаре: приобретен­ная устойчивость; устойчивость к неопределенности; этничес­кая устойчивость; предел устойчивости (выносливости) чело­века; устойчивость к стрессу; устойчивость к конфликту; устой­чивость к поведенческим отклонениям.

Этим кратким очерком представление о смыслах толерант­ности не может быть исчерпано. Постижение ее смыслов с це­лью превращения толерантности в признаваемую всеми наро­дами Земли ценность и норму современного общества — дело ученых, политиков, общественных деятелей, деятелей искусст­ва и культуры. Каждый из тех, кто обращается к анализу поня­тия толерантности, рассматривает его под своим углом зрения. Одна из задач данного вестника — как можно шире представить палитру смыслов толерантности.

Один из путей постижения смыслов и границ толерантнос­ти — анализ форм и проявлений ее противоположности — интолерантности или нетерпимости. Нетерпимость основывается на убеждении, что твое окружение, твоя система взглядов, твой образ жизни стоят выше остальных. Часто это не просто отсут­ствие чувства солидарности, это неприятие другого за то, что он выглядит, думает, поступает иначе, иногда просто за то, что он существует. Такую нетерпимость нельзя путать с юношеской нетерпимостью — смесью непримиримости и протеста. Речь идет, скорее, об индивидуальном и коллективном «комплексе превосходства», который, начинаясь с неприятия, отторжения и принижения иных форм образа жизни, может привести к раз­личным проявлениям реализации этого комплекса, в том числе и к геноциду. Нетерпимость определяет предпочтение подавле­ния, а не убеждения. Это путь к господству и уничтожению, от­казу в праве на существование тому, кто придерживается иных взглядов. Нетерпимости ненавистны любые инновации, так как они отвергают или изменяют старые модели.

Список форм, симптомов и проявлений интолерантности, к сожалению, разнообразен и велик. Ее результаты могут прояв­ляться в широком диапазоне — от обычной невежливости и раз­дражения до этнических чисток и геноцида, умышленного унич­тожения людей. Остановимся на этническом аспекте интолеран­тности, который в современном мире приобретает все большее значение. Кризис в нашей стране показал, что одной из самых уязвимых сфер человеческих отношений в трансформирующем­ся поликультурном обществе является сфера отношений между различными этническими группами. Именно в эту область в первую очередь проецируются экономические, социальные и политические проблемы. Они приобретают этническую форму и доставляют обществу немало хлопот. Зоны межэтнической на­пряженности, зараженные этнофобиями, этническим насили­ем, порождающим потоки мигрантов, с полным основанием можно назвать «зонами этнической интолерантности».

Оценка степени этнической интолерантности возможна на основе уровня «негативизма» межэтнических установочных об­разований (стереотипов, предубеждений, предрассудков), уров­ня порога эмоционального реагирования на инонациональное окружение, различных форм агрессивности и враждебных ре­акций по отношению к иноэтническим группам. Этническая не­терпимость — реально значимая форма проявлений кризисных трансформаций этнической идентичности по типу гипериден­тичности (этноэгоизм, этноизоляционизм, национальный фа­натизм), когда сверхпозитивное отношение к собственной груп­пе порождает комплекс превосходства над «чужими». Наиболее социально значимы те феномены, психологической основой которых оказываются трансформации этнической идентично­сти по типу гиперидентичности, это — «этноцентризм», «ксено­фобия», «национализм», «этническое насилие», «геноцид».

Этноцентризм понимается как свойство индивидуального и массового сознания, которое определяет оценку жизненных явлений сквозь призму традиций и ценностей собственной эт­нической группы и отражает отношения как внутри самой груп­пы, так и ее отношения с другими группами. Понятие было вве­дено в научный оборот в 1883 г. П.Гумпловичем в его книге «Ра­совая борьба» и затем, по мнению ряда исследователей, незави­симо от него У.Самнером в 1906 г. Об этноцентризме говорят обычно при наличии двух составляющих: а) признания своей группы в качестве эталонной для оценки других этнических групп, что выражается во внутригрупповой сплоченности, со­лидарности, предпочтении и уважении внутригрупповых норм; б) признания других групп худшими, проявления враждебнос­ти, недоверия, презрения к другим людям. Эти тенденции могут существовать и независимо друг от друга.

Распространенное жесткое разделение на «своих» и «чужих» порождает негативные образы «чужих•> и враждебные установ­ки по отношению к ним, а также иерархическую авторитарную точку зрения на групповое взаимодействие, в котором «своя» группа доминирует, а «чужие» группы являются подчиненными. РЛевайн и Д.Кэмпбелл, рассматривая этноцентризм как произ­водное от реакции на конфликт и угрозу со стороны других групп, выделили его основные симптомы: увеличивающуюся плотность групповых границ, уменьшение числа «отступников» в группе, усиление их наказания или даже отвержение их как «де­зертиров». Авторы концепции авторитарной личности (Т.Адорно, Е.Френкель-Брунсвик, ДЛевинсон, Р.Сэнфорд) считали эт­ноцентризм универсальной характеристикой, в основе которой лежит эгоцентризм. Причины эгоцентризма они искали в при­роде авторитарной личности, которая как раз и стремится стать лидером этнической группы. Авторитарная личность через пси­хологические механизмы подавления, отрицания, проекции способствует продуцированию массовых состояний агрессии и враждебности по отношению к другим этническим группам.

Понятие «национализм» широко дискутируется в зарубеж­ной и отечественной научной литературе. Остановимся лишь на одном из важнейших подходов к пониманию этого термина, который представляет завершение определенного этапа в тео­ретической разработке проблемы национализма и начало но­вого, предлагающего существенно иные подходы и исследова­тельские приоритеты. Этот подход связан с заново и иначе по­ставленной проблемой национализма и массовых коммуника­ций, впервые обозначенной еще в 50-е годы К.Дойчем. Суть его состоит в рассмотрении нации как особого политического дис­курса, который, вслед за автором термина «дискурс» М.Фуко, по­нимается как обладающий внутренним единством способ ви­дения мира, выражаемый в самых разнообразных, не только вербальных, практиках, как способ отражения мира, его проек­тирования и социального конструирования Национализм в рамках этого подхода определяется американской исследова­тельницей К Вердери как «политическое использование симво­ла нации через дискурс и политическую активность, а также как эмоции, которые заставляют людей реагировать на использо­вание этого символа >. В соответствии с такой точкой зрения, национализм не должен пониматься как социально действую­щее лицо, и вопросы о том, плох он или хорош, совместим с демократическими ценностями или нет, становятся некоррект­ными Иначе говоря, национализм предстает в этой трактовке как оболочка для различных идеологических и психологичес­ких конструкций, которые облекаются в эту оболочку постоль­ку, поскольку она оказывается самым эффективным средством их адаптации для массового сознания Национализм может при­обретать форму убеждения в превосходстве своей нации над другими и в том, что своя нация обладает большим объемом прав

Категория «этническое насилие» введена в научный обиход относительно недавно Гораздо чаще при описании межэтни­ческих столкновений ученые и журналисты используют поня­тия «этнический конфликт», «межнациональные столкновения», «столкновения на национальной почве», «погромы», «этничес­кие чистки», «терроризм» и т.д. Анализ литературы, посвящен­ной понятию «этническое насилие», показывает, что оно при­менимо в области межгрупповых действий насильственного характера и в большинстве случаев выражает агрессию группы против индивида. В ходе анализа описания конкретных случа­ев этнического насилия обращает на себя внимание то обстоя­тельство, что одной стороной в этом взаимодействии оказыва­ется группа, другой — «категория» (мигранты, чужаки и др.), то есть масса или атомизированные индивиды как частицы этой массы Группа, осуществляющая насилие против выделенного ее лидерами объекта насилия, с необходимостью предполагает наличие вполне определенной степени организации поведения ее членов. И в этом существенное отличие этнического наси­лия от другого понятия конфликтологии — погрома, или так на­зываемых «беспорядков», когда активной стороной насильствен­ного взаимодействия является толпа, или, что в данном контексте практически то же самое, — «масса», в то время как жертвы насилия всегда характеризуются отсутствием сравнимой степе­ни организованности. По мнению С.Соколовского, как только поведение жертв обретает характер координированного про­тиводействия, мы можем говорить о насильственном этничес­ком конфликте, в котором исчезает присущая этническому на­силию асимметрия взаимоотношений, своего рода «векторность», обусловленная наличием пассивной (страдающей) и активной (осуществляющей насилие) сторон.

В современном российском обществе неприязнь к чужим группам — ксенофобия, приобретает массовый характер и ста­новится одной из серьезнейших проблем. Наиболее распрост­раненные в настоящее время формы ксенофобии — этнофобия, религиозная фобия, фобия к мигрантам. По мнению А.Малашенко, существование ксенофобии было санкционировано офици­альной советской идеологией. Советский Союз и советское об­щество провозглашались высшим достижением человеческой мысли и практики, носителями идеалов, к которым должны стре­миться все народы и общества. Это провоцировало «отторже­ние любого культурного, социального, духовного компонента и его этнических носителей, не соответствовавших советскому стандарту». В советский период ксенофобия существовала на двух уровнях — государственном и бытовом. В официальной ксе­нофобии возникли специфические направления: религиозная фобия в виде атеизма; социальная фобия, выразившаяся в ста­линской идее об обострении классовой борьбы и этнофобии, в частности, антисемитизма, на официальном уровне провозгла­шенного как борьба против сионизма (например, начиная с пос­левоенных лет, был ограничен доступ евреев на руководящие должности, в некоторых вузах существовала негласная квота на прием евреев). На бытовом уровне объектами этнофобии были, кроме евреев, жители Средней Азии и Кавказа. Этнофобия вы­ражалась и выражается в устойчиво бытующих презрительных кличках. Нередко этнофобии концентрированно проявлялись в некоторых социальных и профессиональных сферах.

После развала тоталитарной системы снялись запреты на са­мовыражение, в том числе на национальное и религиозное, появилась возможность открыто критиковать нравы, обычаи, традиции, религию людей, принадлежавших к «чужим» группам. Неприязнь к чужим группам оказалась для некоторых партий удобным орудием манипуляций для завоевания популярности среди части населения.

А.Малашенко считает, что существование ксенофобий сти­мулирует несовершенство российского общества и государства. Ксенофобские настроения оказываются достаточно устойчивой тенденцией в сознании российского общества. Наибольшие опасения вызывает их распространенность среди русских — са­мого многочисленного народа России. Ксенофобия паразити­рует на экономических трудностях, комплексах социальной неполноценности. Ксенофобские настроения переживаются болезненно не только теми, на кого они обращены, но и теми, от кого они исходят. Ксенофобия встречает ответную, зачастую еще более жесткую реакцию, ее рост приобретает черты геомет­рических прогрессий, что особенно заметно в кризисных ситу­ациях.

С.Аверинцев отмечает, что современные интолерантность и ксенофобия имеют некоторые качества, которые делают их принципиально несравнимыми с интолерантностью и ксено­фобией в обществах каких угодно былых времен. По его мне­нию, люди никогда не были еще так оторваны от корней, а по­тому власть ностальгии по «почве» не становилась такой ирра­циональной. В прошлом люди принадлежали к некоторой неут­раченной бытовой традиции. Это всегда давало им определен­ный минимум закрытости по отношению к «чужому». В XX веке все это кончилось. Когда немцы перестали естественно чувство­вать себя немцами, они решили, что они раса. Вот классичес­кий нацистский лозунг относительно балтийских немцев: вы по­теряли Heimat (конкретную родину), но обрели Vaterland (абст­рактное идеологическое отечество). Что касается России, не надо забывать, что один из важнейших рецептов сталинского террора реализовался в предельной атомизации каждого чело­века, который в результате вынужден был компенсировать утра­ту корней иллюзорной, как фантомная боль, гиперболой почвы.

В России в настоящее время наиболее распространены ре­лигиозная (например, исламофобия) и этническая фобии. Этнофобии представлены антисемитизмом, кавказофобией, русо­фобией, синофобией (фобией к китайцам), цыганофобией, азиатофобией. Традиционные фобии дополняются и дифференцируются возникающим в связи с актуальными социальными пе­ременами негативизмом в отношении эстонцев, латышей, че­ченцев.

Кавказофобия — термин, сравнительно недавно появившийся в связи с возникновением массовой кавказской диаспоры. Этот вид фобии наиболее распространен в настоящее время и имеет две главные мотивации — экономическую, связанную с профес­сиональной деятельностью кавказцев (торговля и предприни­мательство) и поведенческую (этнокультурные особенности).

Специфическим направлением в этнофобиях является русо­фобия, проявления которой можно встретить в национальных республиках и регионах, где русские проживают совместно с иными этническими группами.

Новой разновидностью ксенофобии в постсоветской России стало негативное отношение местного принимающего населе­ния к русским мигрантам из стран ближнего и дальнего зарубе­жья — мигрантофобия.

Отдельно необходимо сказать об антисемитизме в России. При советской власти он был доминирующей фобией. С начала 90-х годов наблюдается тенденция к исчезновению государ­ственного антисемитизма, компенсирующаяся, однако, резким ростом антисемитских настроений некоторых националисти­ческих партий и организаций. В официальной прессе упоми­нание о существовании «еврейского вопроса» впервые появи­лось после нескольких десятилетий молчания в газете «Правда» от 22 июля 1990 года в статье С.Рогова «Существует ли у нас ев­рейский вопрос?». Статья была вызвана огромным всплеском еврейской эмиграции (только в 1990-1991 годах из СССР в Из­раиль выехало более 300 тысяч евреев). По данным социологи­ческих опросов, в 1993 г. из страны собирался эмигрировать каж­дый третий еврей из опрошенных.

По мнению Р.Рывкиной, еврейский вопрос существует в Рос­сии в двух ипостасях: 1) для самих евреев и 2) для тех полити­ков, которые используют его как политическую карту, как инст­румент для нахождения своей политической ниши, для усиле­ния собственного влияния в стране. Для евреев это вопрос о том, каковы их перспективы в России: можно ли надеяться на то, что их дети будут жить здесь спокойно, что им не будет грозить на­силие. Как показывают результаты опросов, евреи испытывают серьезную тревогу. Более половины опрошенных боятся анти­семитизма больше, чем 6-7 лет назад.

Насколько широко распространены антисемитские настро­ения? Целый ряд исследований позволяет говорить о снижении уровня антисемитизма среди «простых людей». Между идеоло­гами национализма и мнением большинства жителей страны лежит огромная пропасть, и отношение к евреям со стороны «простых людей» достаточно позитивно. В опросе, проведенном ВЦИОМом в 1992 году среди москвичей с целью выяснения их отношения к 10 национальностям, евреи заняли второе место после украинцев по доле людей, оценивших свое отношение к ним как положительное, а о негативном отношении к евреям высказались лишь 8% опрошенных.

Проведенное З.Сикевич в конце 1990-х гг. в Санкт-Петербур­ге исследование национального самосознания русских показа­ло снижение уровня антисемитизма (лишь чуть больше 5% пе­тербуржцев высказали недоброжелательное отношение к евре­ям). Л.Гудков утверждает, что ядро наиболее убежденных анти­семитов составляет в общей массе 6-8% опрошенных, и их удель­ный вес практически не меняется за все время исследований ВЦИОМа по этой теме. На установки этой группы никак не вли­яют актуальные политические события и процессы социальных трансформаций в российском обществе.

Одним из крайних проявлений интолерантности является геноцид. Кросскультурный психолог С.Бокнер определяет гено­цид как ситуацию, когда одна группа, обычно численно доми­нирующая или обладающая превосходящими технологически­ми ресурсами, уничтожает или пытается уничтожить всех чле­нов другой группы, с которыми она вступает в контакт. В оправ­дание обычно выдвигается тезис о расовой, этнической или психической неполноценности группы, подвергающейся унич­тожению. С психологической точки зрения, геноцид — выраже­ние предельной интолерантности к другому образу жизни, к другой культуре, проявляющееся в стремлении к их фактичес­кому уничтожению.

Конвенция о геноциде (Genocide Convention), принятая 9 декабря 1948 г. на ассамблее ООН, определяла геноцид как «дей­ствие, совершаемое с намерением уничтожить полностью или частично национальную, этническую, расовую или религиозную труппу» посредством физического уничтожения членов этой группы, нанесения им серьезного физического или душев­ного вреда, создания условий для их физического уничтожения и препятствий для рождаемости.

Геноцид может рассматриваться как форма поведения, ос­нованная на превращении уничтожения, убийства иного чело­века в социальную норму повседневной жизни. Необходимо раз­вести такие понятия, как геноцид и война. Если во время войны к убийству человека прибегают как к средству достижения дру­гих целей (территориального господства, экономического гос­подства), то в ситуации геноцида само уничтожение иного че­ловека становится мотивом поведения. В этом смысле филосо­фия экстремистских групп, проповедование и исповедование геноцида может быть в целом охарактеризовано как идеология человекофобии. В результате геноцид оказывается аутоагрессией и неизбежно приводит в своем развитии к такой глобальной катастрофе, как самоуничтожение человечества.

Известным исследователем Э.Стаубом геноцид понимается как попытка уничтожения расовой, этнической, религиозной, культурной или политической группы как напрямую, через фи­зическое уничтожение, так и не напрямую — через создание ус­ловий, которые ведут к уничтожению группы. В книге Э.Стауба «Корни зла: источники геноцида и других форм группового на­силия» (1989) анализируются различные формы геноцида на примере геноцида армян в Турции (1915 г.), аутогеноцида в Кам­бодже (1975 г.), геноцида в Аргентине (1976 г.) и Холокоста ев­реев (от греческого слова, означающего «всеуничтожение с по­мощью сожжения») (1941-1945 гг.).



Источники геноцида как крайнего проявления интолерантности лежат в различных сферах. Это и социальные условия су­ществования человеческих групп, и особенности взаимодей­ствия участников геноцида — преступников, жертв, свидетелей, а также их культурные и личностные предрасположения.



1 Публикуется по: Асмолов А.Г., Солдатова Г.У., Шайгерова Л.А. О смыслах понятия «толерантность» // Век толерантности: Научно-публицистический вестник.- Москва: МГУ, 2001.- С. 8-18.



Смотрите также:
О смыслах понятия «толерантность»
149.41kb.
1 стр.
Программа «Толерантность»
88.95kb.
1 стр.
Классный час: Проблема насилия и ненасилия в современном мире. Толерантность
117.47kb.
1 стр.
Толерантность: что это?
58.08kb.
1 стр.
Роль семьи в формировании религиозной идентичности в бикультурном обществе
57.65kb.
1 стр.
«Region plus». 2009.№24(92). S. 26-30. Европейская «Толерантность»
78.2kb.
1 стр.
Религиозная толерантность историческое и политическое измерения
4412.14kb.
31 стр.
Цели: Способствовать повышению уровня творческой активности учащихся; Воспитывать чувство уважения друг к другу, к обычаям, традициям и культуре разных народов, толерантности познакомить детей с понятием «толерантность»
147.06kb.
1 стр.
-
224.42kb.
1 стр.
Сценарий классного часа толерантность, как составляющая часть дружбы
64.19kb.
1 стр.
О. А. Логинова Методологические проблемы изучения элит в классической и неклассической социологической традиции
124.05kb.
1 стр.
Программа «Толерантность»
221.46kb.
1 стр.