Главная
страница 1 ... страница 17страница 18страница 19страница 20страница 21

Китайская стена

Самое большое чудо
«…Несмотря на то, что она сооружена с полным презрением к законам фортификации, она настолько солидна и неприступна, башни и ворота ее настолько разумно расположены, что даже современная армия, первоклассно вооруженная для штурма крепостей, может остановиться перед ней, при условии, правда, если будет сделана хоть какая-нибудь попытка для ее обороны» – так говорил во второй половине прошлого века английский генерал Вильсон. Генерал был трезвым человеком, он смотрел на Великую китайскую стену, уже тогда ставшую памятником архитектуры, только как на фортификационное сооружение. Генерал подсчитывал количество солдат, требуемых для штурма стены, и видел ее в разрывах снарядов и вспышках выстрелов…

Существует закономерность: пока государство сильно, неприступные твердыни ему не нужны, соседи не смеют напасть на него. Когда же государство слабеет, никакие крепости не могут долго держаться. И как бы ни были отважны их защитники, как бы ни были полны кладовые и глубокие колодцы, пройдет месяц или год, и – в результате слабости, предательства, подкопа, взрыва – крепость обязательно падет. Пала Рязань под натиском Батыя, пали Вавилон, Иерихон, не выполнили своих функций линия Мажино и линия Зигфрида… В Азербайджане, неподалеку от деревни Чукуюрт, на отвесной скале, возвышаются руины замка. Несколько лет молодой учитель местной школы искал пути на неприступную вершину. Только на третий год он добрался до первой площадки, усыпанной обломками черепицы, осколками стеклянных браслетов и глиняных горшков. Здесь когда-то укрывались от Сасанидов местные князья. Но не спаслись…

Великая китайская стена – памятник трагический, рассказывающий о сказочном богатстве, спеси и могуществе китайских императоров, о невероятном трудолюбии и терпении китайских мастеров и о напрасности бесчисленных жертв, ибо стена так и не выполнила отведенной ей роли.

В древности и в средние века степи и пустыни Северного и Западного Китая были населены непокорными кочевниками. В периоды усиления китайской империи ее войска захватывали и временно подчиняли жителей тех мест, но династия слабела, Китай раскалывался на враждующие области, крестьянские восстания добивали слабеющего колосса, и тогда роли менялись: северные и западные кочевники вторгались во внутренние области, уводили пленных и скот, а порой захватывали столицу и возводили на престол своего ставленника. Так основывались монгольские и маньчжурские династии. Китай же впитывал в себя победителей, растворял их в миллионных массах китайцев, учил своей культуре, своей религии и через несколько десятилетий вновь обретал независимость… либо забывал о том, что на престоле сидят потомки недавних завоевателей.

Но даже в мирное время кочевники представляли опасность для районов, граничащих со степью и пустынями. Чжоу и особенно гунны периодически опустошали приграничные районы. Уже за тысячу лет до нашей эры племена чжоу разгромили Иньское государство, и вожди чжоу, основав династию, взяли в свои руки власть в Китае. В период Сражающихся царств китайские князья и губернаторы пограничных районов пытались найти средство против набегов: государства, на которые был разделен Китай, не могли выделить достаточного количества войск для охраны длинной границы.

Известно, что кочевники не могли штурмовать город. Они не имели собственных городских поселений и привыкли воевать в седле. Умение штурмовать крепости придет позднее, когда потомки и родственники их двинутся на запад, покоряя азиатские, русские и европейские княжества и государства.

Правители китайских государств начали строить в IV–III веках до нашей эры крепостные стены у перевалов и на традиционных путях, по которым кочевники проникали в Китай. Эти стены, вернее, сначала земляные валы достигали порой внушительной длины – тянулись на десятки километров.

Вполне возможно, что отряды кочевников останавливались перед валами и даже отступали. Однако здесь сахмое время вспомнить слова английского генерала, сказанные через много столетий. Уже первые валы при всей их мощи обнаружили слабость: их некому было охранять. Занятые междоусобицами, правители Китая забывали о западных границах. Валы обнаружили и другую слабость: их можно было обойти.

В IV веке до нашей эры среди враждующих царств выделилось государство Цинь. Царство быстро укреплялось, и этот процесс связан с именем министра Шан Яна, который реорганизовал всю страну на военный лад. Каждые пять семей объединялись в одно «у», десять семей – «ши». Внутри этих подразделений была введена круговая порука. Если совершал проступок член любой из семей, ответственность несло все «подразделение». Таким образом (а это имеет прямое отношение к созданию Великой китайской стены), вместо одного преступника государство получало сразу несколько.

После ряда войн в 318 году до нашей эры правитель Цинь нанес поражение объединенной армии других государств и их союзников – гуннов. Только царство Чжао. как уверяют хроники, продолжало сопротивляться. Войсками Чжао командовал дотоле непобедимый генерал Линь Во. Через семьдесят лет после разгрома коалиции, когда уже ничто, казалось, не могло остановить войска циней, Линь Во выступил во главе объединенной полумиллионной армии. Войска встретились у пограничного города царства Чжао. Несколько недель цини ничего не могли поделать. Все их попытки вызвать Линь Во на бой в открытом поле проваливались. Генерал отмалчивался, предпочитая отсидеться за надежными укреплениями и, выбрав наиболее выгодный момент, самому перейти в наступление.

Тогда цини изменили тактику. Там, где не помогает военная сила, должны помочь интриги. Цини не жалели денег и подарков для придворных и вельмож царя Чжао. Те же честно отрабатывали взятки: стоило им увидеть царя, как они начинали поносить последними словами старого генерала, уверяя монарха, что тот отсиживается в крепости из трусости. Наконец царь поверил придворным и убрал командующего, заменил его молодым генералом, отважным и быстрым в действиях. Молодой генерал, спеша отличиться, вывел войска в поле и тут же попал в окружение. Хотя и велика была армия Чжао, но армия циней была вдвое больше. Сорок дней билась армия Чжао в окружении. Несколько раз солдаты пытались прорвать кольцо, но царь циней, призвавший в армию всех своих подданных мужского пола старше пятнадцати лет, добился, как теперь говорят, подавляющего перевеса в живой силе. Наконец остатки разгромленной армии Чжао были взяты в плен и частично перебиты, а частично уведены в рабство (что также имеет самое прямое отношение к Великой китайской стене).

В 246 году до нашей эры на престол в циньской державе вступил Чжэн, который продолжал укреплять молодое государство и через несколько лет, покорив последние независимые княжества Китая, объявил себя «первым императором Цинь». Он вошел в историю под коронационным именем – Цинь Шихуанди.

Это был человек неуемной энергии и тщеславия. При нем велось колоссальное строительство. Правда, от построек Цинь Шихуанди практически ничего не сохранилось, однако известно, что во дворце императора, на втором этаже, находился зал, в котором могло разместиться десять тысяч человек, а зал нижнего этажа того же дворца был так высок, что стоявшие там мачты с флагами достигали высоты в пятьдесят локтей.

Успел Цинь Шихуанди построить себе при жизни и мавзолей высотой в пятьсот локтей. а в окружности более пяти тысяч локтей. На потолке мавзолея были изображены созвездия, а на полу текли реки из ртути, вливавшиеся в ртутные моря.

Для такого строительства требовалось множество рабочих. Эту проблему Цинь Шихуанди также разрешил с присущим ему размахом и простотой. Цифры, которыми приходится оперировать при рассказе о строительстве, сродни астрономическим, что особенно поражает, если вспомнить, когда все это происходило – две тысячи лет назад.

На строительстве мавзолея было занято семьсот тысяч человек. На строительстве дворца, ирригационных сооружений и Великой стены – миллионы. При наборе такого количества людей императору помогли как его войны (сотни тысяч военнопленных), так и деление государства на «у» и «ши». Если нарушал закон один человек, в рабство попадали десять семей. И десять семей отправлялись на великие стройки Цинь Шихуанди.

Там из людей выжимали все, что возможно: мавзолей, дворцы, каналы и в первую очередь Великая китайская стена построены буквально на костях рабочих. Ежедневно погибали тысячи, десятки тысяч людей, но на их место приходили новые. Неудивительно, что сын императора, унаследовавший его жестокость, но не унаследовавший его силы, поплатился жизнью за политику отца. Империя Цинь рухнула и рассыпалась в пыль, просуществовав чуть больше полувека.

Цинь Шихуанди успел выстроить основу Великой китайской стены, величайшего в мире фортификационного сооружения, которое так и не смогло выполнить предначертанной ему роли противостоять набегам гуннов, зато потребовало столько сил и человеческих жертв, что ни одна война не смогла бы сравниться с потерями при ее строительстве.

Первоначально Великая китайская стена объединила в одно целое существовавшие ранее валы, построенные губернаторами и князьями. Кроме того, на ней был сооружен ряд башен. Все это многокилометровое сооружение называется Внутренней китайской стеной.

После падения династии строительство временно прервалось и возобновилось уже при следующих императорах, когда стало ясно, что набеги не прекращаются и кочевники обходят стену с юга и севера или преодолевают на тех участках, которые не охраняются.

За тысячелетия строительства стена приобрела сложную ветвистую форму. Когда мы сегодня говорим о Китайской стене, то подразумеваем Внешнюю китайскую стену, более позднюю, законченную при династии Мин в середине XVI века.

Как только в Китае приходила к власти более или менее сильная династия, способная мобилизовать несколько сот тысяч человек на это строительство, к стене снова тянулись караваны и умирали от голода и болезней рабы и согнанные со всех провинций крестьяне.

А в промежутках между этими династиями стена своей задачи не выполняла. Преодолевали ее и отряды алтайских тюрок в VII веке, и монголы как в XIII веке, так и в 1449 году, когда Эсен, вождь монгольского племени ойротов, подошел к стенам Пекина.

Последняя война заставила императоров минской династии поспешить с завершением стены. Императоры были убеждены, что, как только стена станет настолько длинной, что ее нельзя будет обойти с флангов, и как только в ней не останется ни одного слабого места, которое могут преодолеть кочевники, Китай будет в безопасности.

Наконец стена протянулась непрерывной линией на две тысячи семьсот километров, а общая длина ее со всеми отростками, ветвями и параллельными валами достигла шести тысяч километров.

И не прошло полувека со дня ее окончательного завершения, как ее преодолели маньчжуры и, воспользовавшись развалом императорской армии и несогласованностью действий крестьянских вождей, захватили Пекин. Причем важно отметить, что еще до окончательного покорения Китая маньчжуры нередко пересекали Великую стену и уводили пленных и скот. В одном из таких набегов увели с собой четверть миллиона человек и полмиллиона голов скота.



Изображения Китайской стены, известные каждому с детства, создают не совсем правильную картину. Они все относятся к участкам неподалеку от Пекина, где стена хорошо сохранилась или подреставрирована. Это позднейший ее участок. Здесь стена достигает стандартной высоты – 15 метров и ширины – 4 метра, с таким расчетом, чтобы по верху ее, скрываясь за зубцами, могли проехать повозки или пройти отряды солдат. Через каждые 100–120 метров над стеной поднимаются квадратные невысокие башни, господствующие над окружающей местностью. С башен простреливается ближайший участок стены. Кое-где в стене встречаются ворота. Их немного. Они расположены на караванных путях и возле городов.

Пять основных ворот на пяти основных караванных дорогах считались воротами в Китай. Одни из них находятся неподалеку от Пекина, у города Шайхайгуань. Сюда и по сей день привозят китайцев, скончавшихся в «застенных областях». До сих пор в сознании многих китайцев области, не ограниченные стеной, не являются Китаем. Города у пяти ворот обязательно имеют обширнейшие кладбища.

Однако вдали от больших городов, не на главных направлениях, стена не выглядит так внушительно, как у Пекина. Кое-где она представляет собой просто полуразрушенный земляной вал. Особенно это относится к ее отросткам и ветвям, построенным тысячу, а то и две тысячи лет назад. Лучше всего сохранились части стены из голубоватого кирпича и камня с земляным заполнением.

Но и в тех местах, где стена осыпалась, стоят башни. Когда-то башен было шестьдесят тысяч, по крайней мере так утверждают китайские историки. Сейчас их насчитывают около двадцати тысяч – тоже цифра внушительная.

Подсчитано, что на строительство стены пошло семьсот миллионов человеко-часов, сто восемьдесят миллионов кубометров земли и шестьдесят миллионов кубометров камня и кирпича. Я уже не говорю о количестве рабочих, умерших там, – их сотни тысяч. Ни одному египетскому фараону и не снился такой объем работы.

И сейчас, как и тысячу лет назад, стена бежит через весь Китай, встречая на пути гору, она не огибает ее, а поднимается на вершину, чтобы так же спуститься с другой стороны, она пересекает сухие степи и проходит вблизи городов. Она удивительна и, по-моему, трагична. Это величайший в мире памятник многовековому труду целого народа, но одновременно и памятник человеческому горю, бесправию и бесполезности начинания, остановиться в создании которого никто не смог и не захотел.
Тодайдзи

Дерево, бронза и камень
Культуры народов неизбежно встречаются, «обмениваются опытом», сливаются. Архитектуру и искусство развозили по свету купцы и паломники, ученые монахи и беглые солдаты… Завоеватели приносили с собой нормы красоты и заставляли побежденных воздвигать на площадях храмы своим богам. Возвращаясь домой из похода, цари привозили рабов, и среди них испокон веку самыми ценными считались ученые и художники. В рабстве художники продолжали работать, и в чужом городе храм или дворец приобретал новые черты. Влияние взаимно, и с ходом времени привнесенное извне растворяется в опыте народа, обогащая, но никогда не заменяя его культуры.

Когда-то в Китай и Японию вместе с буддизмом проникли понятия о структуре буддийских храмовых помещений. Китайские паломники побывали в Индии, и индийские купцы доходили до восточных пределов Поднебесной. Но буддийские доктрины в архитектуре и искусстве, обживаясь на китайской и японской земле, теряли многие чисто индийские черты, непонятные здесь, и вливались в русло японской культуры, зародившейся задолго до появления на свет учения Будды.

Ступа, дагоба в Индии, происходившая от могильного кургана, продвигаясь к востоку, вытягивалась вверх от ланкийского полушария к бирманскому конусу, тайским «кеглям» и к многоярусным башням-пагодам Китая и Японии. Впоследствии она вернется в Бирму из Китая и будет сосуществовать с пагодой, заимствованной из Индии, только изменит несколько свой вид и свои функции: вместо каменной станет деревянной и внутри ее, под навесом, будут, как в храме, стоять статуи будд.

Дерево. В нем заключается основная разница между архитектурой Южной и Юго-Восточной Азии и Дальнего Востока. Разумеется, и в Китае и в Японии есть немало каменных зданий, храмов и крепостей, но все-таки, если себе представить японский храм, то воображение немедленно выдаст сложившийся образ деревянные столбы, топкие стены и большая с загнутыми концами черепичная крыша, может, даже несколько крыш, уменьшающихся одна над другой. Воображение подскажет и обязательный аккуратный сад вокруг с камнями (разбросанными на первый взгляд случайно, а на самом дело по тщательно продуманному плану), мохом и изогнутыми невысокими соcнами.

Если архитектура Индии родилась из скал и пещер и сохранила следы этого на многие века, то архитектура Японии – архитектура народа, близкого тесу, природе лесистых долин и морскому ветру.

Индийский храм плотно ограждает человека от остальной природы, замыкает его в себе. Стены храма – надежная преграда, и двери его узкие, как бойница.

Японские же зодчие задались целью сделать строение как бы частью природы. Японский храм – лес, столбы его, тонкие и легкие, – стволы деревьев, крыша, обширная и пышная, – крона, а внутри просторно, светло и чисто. Сад – неотъемлемая принадлежность каждого строения – разбит так, чтобы казаться не делом рук человека, а частью природы. Интересно и характерно в этом отношении учение о камнях в архитектуре Японии. Камень рассматривается в нем как живое существо, но только до тех пор, пока он не отесан. Обработанный камень мертв. В садовой архитектуре Японии известны десятки «типовых» названий для камней: камень Черепашьей головы, камень Лунной тени, камень Тени для играющих рыб, камень Покрывала тумана, камень Ущелья с тиграми… Существует тип сада, который называется «садом идущих вброд молодых тигрят». Один из камней побольше других – это тигрица, остальные вытянулись за ней неровной вереницей. Камни эти «пересекают вброд» площадку, засыпанную ровным песком. Камни в саду играют такую большую роль, что один из японских архитекторов XV века дает в своем труде пример образцового сада, где вообще нет ничего, кроме камней и песка. Через песчаные площадки проложены тропинки. Они выложены валунами на расстоянии шага. По сторонам площадок расположены деревья, пруды, небольшие строения, все это вместе, весь комплекс – одно целое с домом, храмом или дворцом.

Можно долго рассказывать об архитектуре Японии, о ее искусстве, но здесь речь о чудесах света. И она пойдет об одном из них – о храме Тодайдзи в Наре и о статуе Будды, ради которой этот храм был построен. Все, что говорилось выше, относится к этому храму в такой же, если не в большей степени, как и к другим храмам Японии. Отличается он от них только тем, что это – крупнейшее деревянное здание в мире и в нем находится крупнейшая в мире бронзовая статуя.

Буддизм появился в Японии, придя из Китая и Кореи, в VI веке. Появление его и внедрение не прошло гладко. Сложная философия буддизма имела не только сторонников, но и яростных противников, особенно среди тех жрецов, которые ведали старыми, привычными богами.



Однако вскоре спор был решен все-таки в пользу буддизма. К VIII веку, то есть через двести лет после своего появления в Японии, буддизм достиг там вершин.

И этот расцвет связан с городом Нара. В течение семидесяти четырех лет Нара была столицей Японии. За это время на царском престоле сменилось семь императоров, один из которых, Шому, объявил в середине VIII века буддизм государственной религией.

В то время Япония поддерживала довольно тесный контакт с Китаем, и оттуда все время поступали «подкрепления» буддизму. Чтобы утвердить новую религию, император не жалел ни средств, ни усилий. Он решил создать в своей столице памятник, равного которому (так и положено мыслить императорам – с таким явлением мы уже неоднократно на страницах этой книги сталкивались) в мире не будет.

В октябре пятнадцатого года эры Темпьо (743 год) император Шому издал рескрипт, предписывавший создание огромной бронзовой статуи Будды. Было выбрано место недалеко от столицы, где мастера начали строить деревянную модель статуи, и после четырех лет непрерывного труда была изготовлена статуя в шестнадцать метров высотой. Ее по частям перевезли в столицу; статуя была так велика, что жители Нары и сейчас говорят: «Можно пройти в ноздрю статуи, не сложив зонта». Отливка статуи заняла еще два года. Во всех концах империи медные рудники поставляли металл, и, говорят, сам император принимал участие в работах и носил в широких рукавах своего кимоно землю для опок.

Наконец в октябре первого года эры Темпьо-Шохо, то есть в 749 году, работы были завершены, и мастера-литейщики отлили, а скульпторы окончили доводку монумента, загладив заусенцы и сведя на нет и без того ниточной толщины зазоры между слоями – кольцами, из которых была составлена бронзовая статуя. На изготовление Будды пошло более пятисот тонн бронзы, и работа заняла ровно шесть лет.

Сверкающий чистотой и еще не обветренным и не омытым дождем металлом, Будда сидел на холме, скрестив ноги и положив на колени левую руку раскрытой ладонью вверх, что означает исполнение молитв. Правая рука поднята и протянута ладонью вперед. Этот жест означает освобождение от суеты и волнений. Глаза его, прикрытые широкими веками, кажутся устремленными вдаль, и четко очерченный рот с чуть приподнятыми уголками губ изогнут неуловимой улыбкой. Будда загадочен и спокоен.

Шестнадцать метров – выше пятиэтажного дома возвышался над Нарой бронзовый исполин. Но как укрыть его от непогоды, сберечь?

И по повелению императора вскоре началось сооружение храма, в котором мог бы поместиться Будда.

Еще шесть лет возводился над Нарой храм Тодайдзи – дом бронзового бога. И наконец храм был построен. Высота его – сорок восемь метров, длина и ширина – пятьдесят. Если продолжать сравнения с современностью, то храм равен по высоте современному шестнадцатиэтажному дому. Площадь его – две с половиной тысячи квадратных метров. И ни единого камня не пошло на его строительство.

По замыслу императора храм и статуя в нем должны были подчеркнуть величие новой религии, обеспечить ему и его дому вечное царствование в Наре…

Но ничего подобного не случилось. Недолго продержалась династия. Недолго продержались храм и сама статуя. Храму была уготована удивительная и драматическая судьба. Ему суждено было дважды гибнуть и дважды восставать из пепла.

К концу VIII века укрепились позиции японских феодалов. Все более ограничивали они власть императоров, пока наконец не ликвидировали совсем. Последние императоры династии были почетными пленниками сильного феодального рода Фудзивара, а столицу перенесли из Нары в город Киото (тогда Хэйан-ке). Там тоже возводились храмы и статуи, и говорят, что статуя Будды в Киото, не сохранившаяся до наших дней, превышала размерами нарского Будду.

Нара, остававшаяся крупным городом, была лакомой приманкой для феодальных клик. В междоусобной войне религиозные соображения часто отступали на второй план: и монастыри и храмы интересовали феодалов скорее как места, где можно поживиться.

Двадцать восьмого декабря 1180 года, во время штурма города армией клана Тайры, над Нарой вспыхнул колоссальный костер. Горело самое большое в мире деревянное здание. Просохшие за столетия отборные бревна пылали, как спички. Балки сваливались и разбивались в искры о бронзовую голову Будды и во всплесках пламени спокойное и отрешенное лицо его оживало и, казалось, гримасничало.

<< предыдущая страница   следующая страница >>
Смотрите также:
Игорь Всеволодович Можейко 7 и 37 чудес Игорь Можейко
4066.6kb.
21 стр.
Классный час для обучающихся 5 класса Акинина Галина Станиславовна Старый Оскол 2012
187.27kb.
1 стр.
Игорь Молдованов
109.95kb.
1 стр.
Учебная программа для специальности: 1-21 02 01 «Философия» Срок действия учебной программы до 2011г
127.42kb.
1 стр.
Игорь Шафаревич Статьи Шафаревич Игорь
772.75kb.
6 стр.
Кинокомпания твинди представляет новый фильм Сергея Осипьяна «парни с марса» Жанр: трагикомедия Продолжительность
58.66kb.
1 стр.
Игорь Петрович Подколодный
39.69kb.
1 стр.
Отныне плащ мой фиолетов
189.98kb.
1 стр.
Игорь и Юлия Саенко: «Приятно делать то, что получается»
69.21kb.
1 стр.
Настоящая машина для серьёзного бизнеса. Мерседес, бмв или Лексус? – Нет, Lark! Игорь Волк Игорь Петрович Волк
143.02kb.
1 стр.
Игорь северянин (1887 – 1941) биография: северянин, игорь (1887-1941)
47.28kb.
1 стр.
Синдюков, Игорь Как расчленяли Украину: о печальном опыте одного сепаратистского образования 1918 года // День(укр), 2011.№230/231(16. 12). С. 8 о печальном опыте одного сепаратистского образования 1918 года Игорь сюндюков,
65.74kb.
1 стр.