Главная
страница 1
«Власть».-2009.-№11.- С.105-108.
ПОЛИТИКА НАПОЛЕОНА

В ОТНОШЕНИИ ФРАНЦУЗСКИХ ЭМИГРАНТОВ
Елена ПИСКУНОВА,

к.и.н., доцент кафедры археологии и зарубежной истории

Волгоградского государственного университета
Автор анализирует проблему возвращения эмигрантов во Францию. Рассматриваются действия Наполеона по примире­нию нации, а также представлены различные позиции роялистов в отношении новой власти. Политический опыт французского правительства является полезным и для России.

The author analyses problem of emigrants' return In France and shows Napoleon's actions directed to the reconciliation of nation and presents different attitudes of royalists to new power. The political trial of French government is also useful for Russia.
Ключевые слова:

Франция, Наполеон, власть, политика, монархия, роялисты, эмиграция, собственность, амнистия, примирение; France, Napoleon, power, policy, monarchy, royalists, emigration, property, amnesty, reconciliation.

Переворот 18 брюмера, приведший к власти Наполеона Бонапарта, открывает новый этап в истории Франции. Целью Наполеона было примирение нации, создание новой власти, стоящей над партиями и политическими группировками. Он стремился привлечь на свою сторону и республиканцев, и роя­листов, убедить их забыть о политических разногласиях.

Политический опыт французского правительства, способы решения поставленной задачи и достигнутые результаты представ­ляют несомненный интерес. Они позволяют понять проблемы, возникающие на пути создания новой власти, стремящейся к ста­бильности и консолидации. При реализации подобной программы необходимо принимать во внимание различные мнения, уважать традиции и религиозные взгляды, учитывать интересы, связанные с частной собственностью, создавать идеологические основы новой политической системы.

Наиболее показательна в этом плане политика первого консула в отношении роялистов, значительная часть которых находилась в эмиграции. Формирование нового режима, в основе которого лежало стремление к консолидации нации, было невозможно без решения вопроса о судьбе французов, находящихся за пределами страны.

Эмиграция французских роялистов ведет свое начало с июня 1789 г. После 1791 г. она приобретает массовый характер. Местом пребы­вания эмигрантов становятся Англия, Россия, Пруссия и другие европейские страны. Сведения о численности эмигрантов крайне противоречивы. Их примерное число — от 100 до 150 тыс. чело­век. Сложность подсчета связана с тем, что архивные документы содержат, главным образом, сведения об эмигрантах, поступивших на службу тому или иному государству, списки лиц, принимавших участие в военных действиях, и тех, кто получил разрешение на возвращение во Францию. В эти списки не включались женщины и дети1.

В феврале 1792 г. Законодательное собрание принимает декрет о конфискации имущества эмигрантов. Позднее национализированная собственность переходит в руки новых владельцев, причем значительная ее часть продается крестьянам мелкими участками. Стремление обеспечить за покупателями конфискованного имущества их собс­твенность приводит к принятию в 1795 г. чрезвычайно жестокого закона 25 брюме­ра III года.

К решению вопроса об эмигрантах Наполеон приступает с первых дней свое­го пребывания у власти, но делает это постепенно и осторожно. Официально он придерживается прежней линии, заявляя о недопустимости возвращения эмигрантов, но одновременно отдает распоряжение президенту юридической секции Государственного совета подго­товить закон о закрытии листа эмигран­тов, который был принят в марте 1800 г.2 Наполеон внимательно следил за настро­ениями, царившими среди эмигрантов. С конца марта 1800 г. в отчетах министерства полиции начинают появляться специаль­ные разделы, посвященные эмигрантам. Большинство из них мечтали как можно скорее вернуться во Францию и готовы были принять любые условия3.

Следующим шагом первого консула стали отдельные исключения из листа эмигрантов. С укреплением положения Наполеона в качестве главы государс­тва его действия в отношении эмигран­тов становятся более решительными. 20 октября 1800 г. (28 вандемьера IX года) было принято постановление, объявляв­шее исключение из списка эмигрантов по категориям. Около половины французов, находящихся за пределами страны, полу­чили возможность вернуться.

Но позволить эмигрантам вернуться было лишь половиной дела. Целью Наполеона было привлечь их на свою сторону, дока­зать, что его власть не является чем-то вре­менным и преходящим. Она стабильна и способствует установлению стабильности в стране, она чтит традиции и стремится к их восстановлению.

Расположить к себе роялистов было невозможно без поддержки церкви. Заключение в июле


1801 г. Конкордата с Римом способствовало не только пре­кращению сопротивления на западе Франции. Его значение было гораздо шире. Духовенство, в массе своей раз­делявшее роялистские взгляды, отныне поддерживало консульский режим. Одни делали это искренне, другие — подчиняясь воле Папы. Новая власть, поддержанная церковью, приобретала все более закон­ный характер. Людовик XVIII и оставав­шиеся за пределами Франции роялисты не являлись больше защитниками религии. Они потеряли мощный аргумент и одно из главных оправданий своей борьбы.

26 апреля 1802 г. (6 флореаля X года) был принят сенатус-консульт, оконча­тельно решивший вопрос об эмигрантах. Согласно ему, всякий эмигрант, принес­ший присягу верности новому государс­твенному строю, получал право въезда во Францию. Также был составлен список лиц, исключавшихся из амнистии. Это были наиболее активные представите­ли крайних роялистов, а также все члены королевской семьи4.

Сенатус-консульт вызвал в среде эмиг­рантов большое волнение. Если раньше возвращение во Францию было связано с восстановлением монархии, то теперь каждому приходилось решать для себя проблему того, как совместить сохранение верности королю с желанием вернуться, ведь возвращение связано с присягой на верность новому режиму. Некоторые вос­принимали эту амнистию как оскорбление и вызов. «Видели ли вы нечто подобное, более грубое, более оскорбительное, чем эта амнистия? — писал один из наиболее известных представителей крайних роя­листов, граф де Водрей. — Этот человек хочет унизить всех тех, кто его осуждает: королей, религию, верных подданных»5.

Однако колебания продолжались недолго. Лето 1802 г. было отмечено стре­мительным движением эмигрантов к гра­ницам Франции. Иностранные хозяева, в течение долгого времени оказывавшие изгнанникам помощь, не скрывали, что очень довольны возможностью наконец-то прекратить проявлять свое милосердие. Для многих это было еще одним мотивом для возвращения на родину.

Роялисты, устремившиеся на роди­ну, оправдывали себя тем, что режим Наполеона — все же не прежняя респуб­лика, и временно, в ожидании лучших времен, можно присоединиться и к нему. Их лозунгом было: «Не любя Бонапарта, предпочитать его». Они утверждали, что обещание, данное правительству, вовсе не обязывает отказываться от прежних при­нципов, которым они остаются верными6.

Те, кто был исключен из амнистии, продолжали искать возможности вер­нуться, обращались с просьбами к влия­тельным представителям нового режима. П.-Л. Редерер приводит в своих воспоми­наниях письмо, полученное им от одного из таких роялистов: «Мы принадлежали к разным партиям. Вы победили. Я побеж­ден и примирился с этим. Мне нужно уви­деть мою жену, я должен познакомиться со своими тремя детьми-подростками. В этом теперь вся моя политика»7.

Не принявших амнистию, подобно графу де Водрею, было немного. Одни не могли идти ни на какие компромиссы с Республикой, как бы она теперь ни назы­валась. «Никто и ничто не заставит нас отказаться от присяги, данной королю», — писал герцог де Вилькье в ноябре 1802 г. своему сыну, живущему в России8. Он призывал его хранить верность принци­пам, замечая, что для истинных роялистов возвращение во Францию возможно толь­ко вместе с королем. Других удерживали иные причины. «Все то имущество, кото­рое я имел, было продано, таким обра­зом, если даже я захотел бы вернуться, это бесполезно», — писал барон де Жилерми, один из советников графа Прованского9.

Однако сотни роялистов, также поте­рявших свое имущество, несмотря на это, возвращались в страну. Граф де Мориоль вспоминает, что эмигранты никогда не имели, или не хотели иметь ясного пред­ставления о том, что стало с их собствен­ностью во Франции10. Им всегда казалось, что закон Конвента о раздроблении эмиг­рантских земель и распродаже их крестья­нам мелкими участками практически не осуществился. Кроме того, они верили, что правительство Наполеона, пойдя им навстречу в вопросе возвращения, будет столь же благосклонно к ним и при разре­шении споров об имуществе.

Первая радость от возвращения вскоре прошла, и многие обнаружили, что нахо­дятся в очень непрочном положении, и хотя за границей, где многие испытывали настоящую материальную нужду, иног­да было гораздо хуже, амнистированные эмигранты стали проявлять недовольство. Во всех бедах они винили правительство, позволяя себе подчас весьма резкие выпа­ды и суждения. «Вернувшиеся эмигранты продолжают изливать насмешки на все акты правительства и на должностных лиц, — сообщается в одном из отчетов пре­фектуры полиции. - Они презирают и не желают видеть бывших дворян, которые не эмигрировали, как они, и обращаются с ними как с трусами»11.

Бывшие эмигранты считали, что их обманули, ведь они возвращались в надежде, что им вернут все их имущест­во. Вопрос о собственности эмигрантов, теперь принадлежащей другим владель­цам, встал особенно остро. Покупатели требовали от правительства гарантий, тем более что старые хозяева были настрое­ны весьма решительно. «Приобретшие наше имущество будут вынуждены нам его вернуть. Они пользовались доходами во время нашего отсутствия, не обязаны ли они возместить стоимость ценностей, которые они истратили?»12 Такие разго­воры были очень распространенными и вызывали беспокойство новых владель­цев. Чтобы успокоить их, было принято постановление, в котором говорилось, что амнистированные лица не могут ни в коем случае и ни под каким предлогом требо­вать пересмотра актов и постановлений, сделанных Республикой до их амнистии. Чтобы отчасти решить проблему в пользу бывших владельцев, с еще не проданного имущества был снят секвестр, и оно воз­вращалось своим прежним хозяевам. Но они не собирались довольствоваться этим и, поняв, что на правительство надеяться бесполезно, искали иные способы воз­действия на покупателей. «Мы не будем открыто применять силу для возвращения нашего имущества, но мы будем до такой степени надоедать приобретшим его, что они вынуждены будут нам его отдать», — сообщалось о настроениях эмигрантов в одном из отчетов министерства юстиции13.

Для выполнения своего плана эмигран­ты селились вблизи своих бывших име­ний, стремились как можно чаще попа­даться на глаза их новым владельцам, пос­тоянно напоминая о своем существовании и своих правах. Эта тактика не приносила желаемых результатов, не пробуждала у приобретших чувство вины, зато приво­дила к многочисленным конфликтам и столкновениям.

Казалось, вопрос о возвращении иму­щества всецело поглотил внимание вер­нувшихся. Судя по отчетам префектуры полиции, другие проблемы их почти не интересовали. Время от времени речь заходила о том, что будет пересмотрен процесс Людовика XVI и он будет пос­мертно реабилитирован, но, несмотря на тщательный контроль полиции, обнару­жить более предосудительные разговоры о Бурбонах, Людовике XVIII, монархии не удавалось14.

Тем не менее первый консул отлично понимал, что в глубине души эти люди по-прежнему хранят верность роялист­ским идеям. Не имея возможности решить вопрос об имуществе в их пользу, он готов был пойти навстречу в других вопросах, стремясь завоевать их расположение. Так, эмигранты, проживающие в России, могли приносить присягу французскому послу и получить амнистию через него. Желающие остаться на русской службе получали такое разрешение. Они могли исполнять свои прежние обязанности, считаясь отныне французскими граждана­ми15. Герцог Ришелье получил разрешение остаться на службе в России лично от пер­вого консула. Также ему было возвращено все его имущество, поскольку оно остава­лось непроданным. Некоторым бывшим аристократам правительство выплачивало значительные денежные суммы16.

Если исходить из внешних проявлений, то можно сказать, что политика первого консула в отношении эмигрантов увенча­лась успехом. Они больше не позволяли себе резких высказываний в адрес прави­тельства и явного недовольства. Им при­шлось смириться не только с обществом не эмигрировавших дворян, к которым они поначалу относились свысока, но и с теми, кого они до недавнего времени называли «цареубийцами». Более того, некоторые из них смогли успешно впи­саться в новую систему, обнаружив, что консульский режим во многих отноше­ниях ничуть не хуже старого.

Бывших эмигрантов, поступивших на службу новому правительству, можно разделить на две группы. Одни полно­стью отказались от своих прежних роя­листских убеждений и стали сторонни­ками Наполеона. Другие хранили вер­ность своим прежним взглядам и старой династии, а свою деятельность считали временной, вызванной необходимостью. Однако существовала еще третья, самая многочисленная группа вернувшихся во Францию роялистов. В нее входили те, кто считал недопустимым любое сотруд­ничество с консульским режимом и готов был терпеливо ждать, когда, сыграв пред­назначенную ему роль, он уступит место законной власти в лице Людовика XVIII. Представители этой группы замыкаются в себе, ничего не отвергая, но и ничего не одобряя. «Множество людей, которые думали о возрождении монархии, дума­ют сейчас о прочности правительства, — говорится в одном из отчетов префекту­ры полиции, — но они, тем не менее, оста­ются недовольными; они сосредотачива­ются на самих себе, копят деньги, живя лишь для себя, и совершенно уединяются от общества»17. За внешней покорностью и безразличием скрывалось неприятие нового режима, и изменить отношение к нему этой группы первому консулу так и не удалось.

Таким образом, значительная часть роя­листов принимала режим Наполеона лишь внешне, продолжая хранить верность роялистским идеям, ожидая реставрации Бурбонов, которая, по их мнению, должна будет разрешить все проблемы.



1 Центральный государственный архив Российской Федерации, ф. 728. оп. 2«Французская эмиграция», д. 295 «Emigration 1791 a 1801. Liste des chevaliers deservir Souis. Liste des gentilshommes et officiers qui ont servi en Emigrations. I.»; д. 296 «Emigration 1791 a 1801. Liste des chevaliers de servir Souis. Liste des gentilshommeset officiers qui ont servi en Emigrations. II.»; д. 298 «Armee de Condee 1791–1801.Liste alphabetique»; д. 299 «Liste alfabetique des chevaliers de servir Britannique»; д.300 «Regiments au service de l›Autriche et de la Hollande».

2 Napoleon 1. Correspondance. \fol.l-32. - Paris, 1858-1870, v. 6, № 4457, p. 43.

3 Paris sous le Consulat. Recueil de documents pour l'histoire de l'esprit public a Paris / par. A. Aulard. \bl.l-4. - Paris, 1903-1906, v.l, p. 338, 692, 740.

4 ЦГАРФ, ф. 728, оп. 2, д. 459 «Premiere Liste formee en execution du Senatus Consulte du 6 floreal an X».

5 Vaudreuil J.-F. de. Correspondance intime du comte de Vaudreuil et du comte d'Artois pendant l'emigration (1789-1815). Ш.1-2. - Paris, 1889, v. 2, p. 307.

6 Paris sous le Consulat. Recueil de documents pour l'histoire de l'esprit public a Paris / par. A. Aulard. Vol. 1-4. - Paris, 1903-1906, v. 2, p. 798.

7 Roederer P.-L. Oeuvres de comte de Roederer publiees par son fils. Vol. 1-5. - Paris, 1854, v. 3, p. 312.

8 ЦГАРФ, ф. 728, оп.2, д. 199 «Lettres du Due de Villequier a son fils le Due de Piennes», л. 4.

9 Guilhermy J.-F.-C. Papiers d'un emigre. 1789-1829. - Paris, 1886, p. 74.

10 Moriolles L. de. Mernoires du comte de Moriolles sur l'emigration. - Paris, 1902, p. 274.

11 Paris sous le Consulat. Recueil de documents pour l'histoire de l'esprit public a Paris / par. A. Aulard. Vol. I-4. - Paris, 1903-1906, v. 3, p. 254.

12 Ibid., v. 1. p. 813.

13 Ibid., v. 2, p. 777.

14 Ibid., v. 1, р. 105.

15 Napoleon I. Correspondance. \bl.l—32. - Paris, 1858-1870, v. 8, № 6330, p. 37-38; № 6656, p. 260; № 6730, p. 306.

16 Ibid., v. 8, № 6551, p. 181; № 6617, p. 230; № 6747, p. 315.

17 Paris sous le Consulat. Recueil de documents pour I'histoire de Г esprit public a Paris / par. A. Aulard. \bl.l-4. - Paris, 1903-1906, v. 3, p. 260.


Смотрите также:
«Власть». 2009.№11. С. 105-108. Политика наполеона в отношении французских эмигрантов
107.46kb.
1 стр.
Внутренняя и внешняя политика Наполеона Бонапарта. Тарле «Конт блокада»
200.51kb.
1 стр.
Политика и власть
343.68kb.
1 стр.
Наступление армии Наполеона Бонапарта I
194.45kb.
1 стр.
Гл ас. Иванка Станева Христова Основни научни публикации
20.06kb.
1 стр.
Политика США в отношении исламской республики пакистан на рубеже XX-XXI вв. 07. 00. 03 Всеобщая история
417.16kb.
1 стр.
Внешняя политика России, 1800-1812 гг. Многоплановые задачи на Западе, Востоке, Севере
17.96kb.
1 стр.
Политика армении в отношении армянской диаспоры: проблемы политической целесообразности давтян сона Эмильевна —
50.64kb.
1 стр.
«Конституция-устройство государства»
44.4kb.
1 стр.
«Семейная политика в крупных городах: опыт реализации, перспективы»
135.38kb.
1 стр.
105,1 1 Синицына Юлия 1998 мгфсо 26,000 26,275 26,325 26,575 105,1
104.14kb.
1 стр.
Закон Республики Калмыкия от 10 июля 2009 г. N 108-iv-з "Об экспертной комиссии"
51.64kb.
1 стр.