Главная
страница 1страница 2страница 3страница 4

Рубеж Грядущего

Частное дело Киниана


Хотя проклятым людям, здесь живущим,

К прямому совершенству не прийти –

Их ждет полнее бытие в грядущем.
Данте.

Файл I.


Исчезнувший в ночи.

- 1 –
Ясным майским днем в школе комбинированного цикла №142, в Аргентине, была убита ученица выпускной группы Кария Сингл. Ее тело нашли в школьной столовой, между статуями из розового мрамора. Кария Сингл собиралась куда-то поехать – она была в дорожной одежде, ученики видели ее с небольшой сумкой для личных вещей. Тонкая диадема из полированного иридия, подарок родителей Карии Сингл, бесследно исчезла, и короткие светлые волосы убитой разметались бесчисленными прядями по мраморным ступеням. Исчез и бронзовый браслет с кроваво-красным полудрагоценным камнем, который Кария носила на руке в последние два года учебы и жизни.

Врачи и инспектора общественного контроля, прилетевшие по вызову дежурного со станции в Ксинго, диагностировали насильственную смерть, наступившую в результате удара стилетом. Удар был нанесен в область сердца сильной рукой и со знанием анатомии, но неумело. Скользнув о ребро, лезвие стилета прорвало аорту, и девушка буквально задохнулась в собственной крови.

Дело было в мае, часть учеников уже разъехалась на отдых, на летнюю практику или по экскурсиям. Общественный инспектор опросил тех из студентов и обитателей школы, кто остался в школьном кампусе, либо же тех, кто оказался легкодоступен в сетях связи. Кария Сингл была обыкновенной студенткой, в последнее время слегка замкнутой и склонной к уединению. Никаких знакомств, которые были бы окрашены мрачным ореолом ревности или гнева, за Карией не числилось. То же самое подтвердила учительница Карии – пожилая, энергичная женщина с сумрачным взглядом, Мира Конт. Она лечилась в санатории нервных болезней в Атабаске, но, узнав о трагедии, прилетела в тот же день в школу на самолете метеорологической службы.

Земля не располагала опытными криминалистами для расследования такого трагического инцидента. Подобные убийства, как правило, совершались психически больными или слабыми людьми, в состоянии аффекта. Здесь же налицо был злой и холодный умысел. Карию пригласили в столовую, когда она уже направлялась к выходу из парка, окружавшего кампус. Сумку с вещами она оставила у выхода, на скамейке. Многие видели, как она торопилась к столовой. Нашли же ее спустя два часа.

Тело Карии на паровом самолете доставили в медицинскую коллегию Южной Америки. Здесь выяснилась еще более страшная и шокирующая подробность. Сквозь нос в мозг уже мертвой Карии введен был сильный электролит, химически уничтожающий следы всех видов памяти в мозговых клетках. В глаза убитой специальной тонкой иглой впрыснуто было вещество аналогичного действия…

Планета содрогнулась от омерзения и гнева.

Более семидесяти специалистов различного профиля вошли в новую общественную комиссию по расследованию убийства. Отчеты о деятельности комиссии публиковались каждые два часа. Обсуждались самые невероятные предположения.

Через два дня следствие неожиданно было завершено. В личных вещах Карии найдены были письма и дневники ее школьной подруги, Евы Дикси. Ева, высокая девушка европейской наружности, уехала из школы за три дня до инцидента, но позже ее видели дежурные, когда в день убийства она на велосипеде въезжала ранним утром в кампус. В опечатанной комнате Евы Дикси нашли датированную днем убийства записку, пролившую свет на инцидент.

«Кария Сингл, - писала Ева, - всегда была для меня воплощенной посредственностью. Она всегда выполняла все, что от нее требовалось, всегда была ровна и не выражала никакого протеста… Когда я сказала ей, что жизнь бессмысленна, она посмеялась надо мной. Теперь я ухожу в иной мир, в иную жизнь, сладость которой я познала. Но Кария не захотела последовать за мной, предала меня, свою старшую подругу и наставницу. Я не смогла простить ей измены. Любой, кто предпочтет общество людей обществу близкого человека, заслуживает смерти. Прощайте!»

На основании содержимого записки, а также изучения дневниковых записей Евы Дикси, зачастую запутанных и изложенных крайне непонятным языком, общественное следствие пришло к выводу, что Ева заранее спланировала и совершила убийство. По обоснованному предположению, склонная к уединению и скрытности Ева во время своих путешествий вступила в контакт с жителями какого-то из автохтонных поселений, в изобилии еще встречающихся как в Северной, так и в Южной Америке. С помощью нехитрых приемов мистического характера (следы посвященности в некое тайное знание психологи обнаружили в дневниках Евы), эти люди убедили молодую девушку в ошибочности и порочности господствующих сейчас на Земле взглядов на развитие общества и цивилизации, предложив ей вместо этого присоединиться к тем, кто пытается восстановить старую систему. Такие случаи происходили нечасто, но не реже раза в три-четыре года, и чаще всего – со школьниками. Видимо, Ева пыталась увлечь своими новыми идеями и ближайшую школьную подругу, но, не встретив в ней отклика и взаимопонимания, в приступе холодной ярости подготовила ее убийство. Что до препаратов, введенных в мозг жертвы, то Ева Дикси, видимо, хотела надежно уничтожить следы своего преступления, исключив тем самым возможность всякой погони.

Инцидент породил общественную дискуссию, в которой, наряду с осуждением недостаточно гибких мер воспитания, предпринимаемых обществом в особо сложных или опасных случаях, прозвучала и ясно выраженная нотка недоверия в отношении тех, кто по-прежнему хранил верность старым ценностям и традициям, разделяя тем временем общую территорию и информационное пространство с жителями объединенной Земли.

А еще через четыре дня конный разъезд истребительного отряда, патрулировавший пампасы к северу от радиоактивной пустыни Тиерра дель Мюэрте, наткнулся у самой окраины опасной зоны на стаю одичавших собак, отчаянно рвавших какую-то добычу. Дикие собаки считались опасными животными и подлежали истреблению. Картечь и газовые гранаты в несколько минут прекратили существование стаи.

Подъехав поближе, истребители увидели, что же служило добычей уничтоженной своре. Среди сухих стеблей лежали растерзанные останки человеческого тела. Поодаль валялся дорожный велосипед женской модели. Потребовалось всего несколько часов, чтобы установить личность жертвы – ей была Ева Дикси, ученица 142-й школы.

В личных вещах Евы обнаружены были иридиевая диадема Карии Сингл и серебряный шприц с комплеком длинных, узких, прочных игл. Такими пользуются агрономы-дендроботаники, чтобы делать инъекции глубоко в стволы тысячелетних деревьев.

Бронзовый браслет Карии пропал бесследно. Не нашлось такого браслета и на руке у Евы Дикси. А ведь опрошенные школьники показали, что у Евы такой браслет появился еще несколько лет назад, когда ей было четырнадцать, и только полгода спустя такой же начала носить Кария.

Впрочем, браслеты могли подеваться куда угодно. Например, Ева могла бросить их в море, не вынеся связанных с ним воспоминаний об убитой подруге.

- 2 -


Два человека поднимались по каменной тропинке на невысокую скалу. Старший из них, седоватый и довольно полный, насвистывал сквозь зубы какую-то маршевую мелодию. Второй, совсем почти подросток, в такт шагам ритмично взмахивал правой рукой, сжатой в кулак.

Путь преграждала глыба мшисто-зеленого серпентина. Старший перемахнул через нее, опираясь на руку, и встал на краю обрыва. Его юный спутник присоединился к нему.

Внизу, под поросшим колючками отвесным скатом, лежала в сероватой дымке уходящая к горизонту плоская, как стол, равнина. Западный край равнины обрамляла стальная гладь моря. Докуда хватало глаз, росли бескрайние заросли полевого вьюнка. Редкие чахлые деревья совершенно не оживляли унылый и мрачный, как преддверие ада, пейзаж. Даже послеполуденное солнце казалось мертвым – не убийственным, как в пустынях в жаркие часы, а именно мертвым, гибельным.

В самом центре равнины из земли торчали в смертном переплетении обгорелые скелеты гигантских конструкций. Даже опытный глаз привыкал несколько секунд, прежде чем осознать рукотворное происхождение этого бессмысленного черно-пепельного хаоса, уже подернувшегося у основания блеклой сухой зеленью. Остовы труб, мачт, гигантских зданий сплелись в смертном объятии, смятые и уничтоженные в несколько мгновений неодолимой силой. Стрелы древних дорог, разбегавшиеся от мертвого города во все стороны, впились в бесплодный мир, словно метастазы выжженной раковой опухоли.

Путники несколько минут в молчании смотрели на это зрелище.

- Спустимся? – предложил младший.

- Зачем? Отсюда лучше видно. Да и незачем ходить туда.

- Все еще сильна радиация? Прошло уже почти пять столетий.

- Нет, радиация для путешественников уже безопасна. Там нельзя работать или жить, а ходить уже можно. Просто незачем тебе смотреть на это вблизи.

- Что там? Тени?

- И тени тоже. Но дело даже не в этом. Это очень страшно – смотреть вблизи на кладбище человеческих надежд.

- Вот что нам оставили в наследство наши предки…

- Не только это, - сказал старший с оттенком осуждения в голосе.

- Да, и много другого, хорошего. Но я лишний раз понял, как ненавижу наше прошлое. Это была эра владычества убийц над дураками.

- Бывает ли будущее без прошлого?

- Не бывает, и я знаю это. Но я боюсь зова древней крови. Человек может убивать, и убивает до сих пор. Мы не можем быть гарантированы от того, что это не повторится, - молодой человек махнул рукой в сторону развалин.

- Не можем. Но можем снизить до ничтожных величин риск подобной катастрофы. Особенно если каждодневно будем обеспечивать себе такие гарантии. Все новшества нашей общественной структуры, которые так не нравятся автохтонам, в первую очередь призваны не допустить нового всемирного смертоубийства.

- А если его захотят организовать сами автохтоны?

- У нас более здоровая экономика. Мы производим реальные ценности, а большинство мелких колоний либо продолжает торговать информацией, как в старину, либо скатилось до уровня рабовладельческих общин. Еще несколько столетий – и большая часть автохтонов вольется в объединенное человечество Земли.

- Думаю, есть среди них многие, кто постарался бы не допустить этого. Хотя бы их политики…

Старший оторвал взгляд от ядовитого пятна в центре равнины и взглянул своему юному спутнику прямо в глаза.

- Так вот о чем ты думаешь в последнее время!

Младший помолчал. Потом согласно наклонил голову.

- Рад, что вы поняли, учитель. Я думал, мне придется многое объяснять…

Тот, кого назвали учителем, отошел от обрыва и сел на валун из серпентина. Он казался усталым и постаревшим. Второй человек внимательно следил за ним.

- Ты вступаешь на опасный путь, - заметил учитель после долгого раздумья. – Тебе придется использовать ложь и тайну, а это опасное оружие. И часто запрещенное, вдобавок.

- Поэтому это моя личная инициатива. Тайна личной жизни охраняется законом. И я не хочу посвящать в свои планы сверх необходимого даже вас. Просто рассчитываю на вашу поддержку.

Учитель задумался.

- Отвращение и ненависть толкают тебя на эту авантюру.

- Не только! – с горячностью возразил молодой человек. – Прежде всего – тревога. Тревога за нашу беспечность.

- А еще? – спросил пожилой и пристально посмотрел на своего ученика.

Тот несколько минут помолчал, вглядываясь в бледную дымку, окутывавшую саваном мертвый город. Потом повернулся и посмотрел в глаза учителю. Взгляд у него был суровым. Такой иногда бывает у взрослых людей, очень занятых тяжелыми размышлениями. Но на губах юноши играла легкая улыбка.

- Не знаю точно, учитель, - сказал он. – Мне кажется, это любовь.

- 3 -


Эрвин Киниан был, по мнению многих старших учеников, отнюдь не лучшим представителем поколения своих сверстников. Медлительный, жестковатый по натуре, Эрвин внушал многим скорее опасение, чем удовольствие от общения с ним. Даже его имя, по мнению Леры Скит, служило выражением дурного вкуса.

Лера Скит имела, пожалуй, право делать такие суждения. Сама она была стройной, довольно высокой и при этом очень сильной физически девушкой. К тому же, она прекрасно играла на электромагнитном рояле и знала в совершенстве даже самые смелые и сложные танцы. Лера была отличницей, чем не мог похвастаться Эрвин Киниан. Зато и у Эрвина было качество, недоступное Лере: он имел богатое, какое-то романтическое воображение, с одинаковой легкостью позволявшее ему поставить сложнейший мысленный эксперимент, сочинить незамысловатую, но увлекательную историю, или же просто застыть на несколько минут в немом удивлении перед красотой какой-нибудь вещицы или пейзажа. Лера же воображения не признавала, высоты знаний брала штурмом, а к искусству всех видов относилась именно так, как предписывала школьная теория культуры – то есть как к необходимой нервной разрядке в перерывах между напряженной сложной работой тела и ума.

Было ли между этими двумя противоположностями какое-то взаимное тяготение? Пожалуй, да. На взгляд стороннего наблюдателя, конечно, такое тяготение было однонаправленным. Эрвин не мог бы не заметить ума и красоты Леры, ее ровной стабильной психики и явных зачатков разностороннего, спокойного таланта. Лера, в свою очередь, была и без того не обделена мужским вниманием. Даже один из спортивных инструкторов, мужчина взрослый и, по меркам школы, солидный, не раз заглядывался на нее. И внимание Эрвина – не слишком, впрочем, навязчивое, - она восприняла изначально как должное.

Месяца через два после перевода Эрвина в школу №39 между ним и Лерой состоялся, однако, странный разговор, имевший некоторые последствия. Они встретились в школьном саду, там, где к морю сбегала широкими ступенями мраморная тропинка.

- Ты должен постараться, если хочешь быть достойным меня, - сказала ему Лера.

Эрвин не сразу ответил на это предложение. Улыбнулся своей несколько рассеянной, вялой улыбкой, протянул руку и погремел сухими стручками акации над головой. Потом задумчиво сказал фразу, повергшую девушку в ярость:

- Ну, это как раз не особенно сложно…

С этой фразы многое началось.

Час спустя, в одной из комнат общежития, Лера с бурным возмущением поведала своим подругам, что сказал ей Эрвин Киниан и что она о нем теперь думает.

- О-о, - сочувственно заметила чернокожая Грейс, - он, наверное, не имел в виду ничего плохого!

Но большинство подруг Леры были не согласны с мнением Грейс.

- Женщина – это богиня, - заявила староста группы Тома Рауна, - и не дело мужчины оценивать, чего она хочет.

- Но он же не оценивал, - возразила Грейс.

- Нет, оценивал!

Этот спор несколько минут продолжался на повышенных тонах, приобретая все большую бессмысленность. В конце концов, вмешались другие девушки и настояли на том, что ссориться не надо, а Эрвин – полный неотесанный чурбан.

- Настоящий Пиноккио! – поставила точку в обсуждении Тома Рауна.

На этом разговор почти закончился.

Потом уже, когда почти все легли спать, Лера догнала Грейс на веранде.

- Считаешь, я была неправа?

Грейс пожала плечами.

- Твоя честь – твое право. На мой взгляд, тебе не следует гнаться за дешевой популярностью. Поклонников у тебя и так много. Оставь Эрвина в покое.

- Завидуешь?

Грейс подумала.

- Ты знаешь, нет. Скорее, не вижу смысла в твоих действиях. Ощущение такое, что ты гонишься за рекордами.

- Ох, ну ты и скажешь! На что они мне?

- Не знаю, на что… Тогда зачем ты прицепилась к Эрвину?

- Просто он какой-то не такой. Знаешь, я привыкла иметь дело с правильными мальчиками.

- А-а. Вот почему я тебе не завидую, - сказала Грейс с неподдельным интересом в голосе.

- Любопытно было бы узнать! – Лера начала раздражаться этим разговором. - Или тебе нравятся неправильные мальчики?

- Нет, что ты! Просто, - Грейс наклонилась к уху соученицы, - я предпочитаю сильных мужчин.

Лера рассмеялась с облегчением.

Тем и завершился вечер памятного разговора.

- 4 -

Несколько дней спустя этот разговор, однако, имел неожиданное продолжение. Эрвин сидел в школьной мастерской и собирал какой-то прибор. Напротив на деревянном стуле устроился его одногруппник Сэл Дорк и, покачивая ногой, занимался анализом сложившейся обстановки.



- Она тебя не уважает, - сообщил он Эрвину, - и не будет.

- Переживу, - флегматично ответил Эрвин.

- А чувство собственного достоинства у тебя есть?

- Есть.


- Ну так вот, как говорили в старину – можешь засунуть его себе в задницу, - торжествующе сказал Сэл Дорк.

Брови Эрвина поднялись.

- Как? И зачем?

- Эрвин, ты туп, как верстак. Неужели ты не понимаешь, что ее мнение – это так, показатель? Против тебя система!

- Какая система? – заинтересовался Эрвин, откладывая в сторону катушку соленоида.

- Вся система, - убежденно сказал Сэл. – Вся.

Эрвин некоторое время подумал. Потом намазал графитовой смазкой кусок сукна и вновь поднял со стола одну из деталей.

- С этого момента поподробнее, пожалуйста, - попросил он.

- Понимаешь, - горячо заговорил Сэл, понизив голос и наклоняясь к Эрвину, - она считает себя богиней.

Эрвин пожал плечами.

- Ну и что? Я тоже могу считать себя тигром-людоедом. Или знаменитым астролетчиком.

- Можешь. Только тебе скажут – мания величия. А ее система поддерживает. С точки зрения системы она как раз будущая богиня.

- Ну, пусть попробует, - с прежней флегмой в голосе сказал Эрвин. – Самореализоваться не запрещено…

- В том-то и дело, что тебе как раз запрещено! – воскликнул негромко Сэл.

- И как это проявляется?

- Ну вот что ты будешь делать дальше? Только не говори, что чинить прибор. Я про всю твою жизнь спрашиваю.

- Окончу школу, стану инженером.

- И будешь конструировать мусороуборочные автоматы, да?

- Мусороуборочные автоматы не буду, наверное, слишком сложно, а вот у меня есть кое-какие идеи насчет приборов ультразвукового осаждения радионуклидов. Это будет очень полезно. И в Институте атмосферы тоже так считают.

- И будешь всю жизнь возиться со своими железками!

- Почему всю жизнь? Отлажу модель и уеду в Анды на несколько лет. Во-первых, отдохну, а во-вторых, Гиркан заинтересовал меня общей тектоникой.

- Слушай, а зачем тебе все это?

- Что – это?

- Ну, ультразвуковое осаждение, тектоника… Ты никогда не задавался вопросом – на кого мы работаем?

- Странный был бы вопрос. На себя работаем. Ты же слушал занятия по экономике.

- Пока дурак был – слушал, - загадочно сказал Сэл Дорк. – А ты, вижу, и сейчас дурак. И правильно тебя твоя Лера не уважает.

Эрвин вспыхнул краской.

- Ты не пылай, ты подумай, - проникновенным тоном предложил Сэл. – Тебя сделали обычным человеком, работягой, как говорили в старину. А вот Лера – будущая богиня. Она красивая, умная, дисциплинированная. Ей все будут поклоняться, а она – повелевать. А знаешь, чем ты от нее отличаешься? Да ничем, в сущности. Просто ее назначили заранее в лидеры.

- Кто?

- Система. А ты будешь вкалывать – еще одно старинное слово. И плодов своего труда ты не увидишь, потому что их отбирает Система. Для дальнейшего перераспределения.



- Постой-постой! – заинтересовался Эрвин. – Ты утверждаешь, что объединенной Землей управляет могущественная и сильная тайная организация?

Сэл усмехнулся.

- Да они и не таятся особенно. В школе тебя чему учат? Работай и уважай коллектив. Искусство о чем рассказывает? Как важно работать и приносить пользу. А еще – о разных особенных людях, которые самые красивые, скажем, или о великих ученых. Им и почет особенный. А остальным – только труд. И изначально все предписано. Это как в муравейнике. Это надо осознавать.

- Да что такое предписано?

- Все предписано. Вот ты сам говоришь – буду инженером, а потом поеду в Анды. Тебе еще три года учиться, а твою жизнь уже распланировали. И ты согласен со всем, как животное на скотобойне.

- Да я же сам хочу заниматься этим!

- Тем хуже. Не знаешь, для кого работаешь, а работать хочешь. Значит, ты сознательный раб Системы. И захотел ты этого не на ровном месте, так ведь? С учителем ты говорил? Говорил. Задание на прибор из Института атмосферы получил? Получил. Гиркана слушал? Заинтересовался тектоническими разломами. А он так и говорил – не хватает специалистов. Вот так Система тобой и командует. А сейчас ты пойдешь доносить.

- Как это - доносить?

- Ну, расскажешь учителю о нашем разговоре.

- Тебе это было бы неприятно?

- Неприятно? Ты знаешь, как Система борется с врагами? Сперва тебя признают невменяемым. Отчего, ты думаешь, такие тщательные психиатрические проверки? А потом лечат электроконвульсионной терапией. Пока не сломают твою волю к сопротивлению. После этого внушают покорность в специальной гипнокамере…

- Тебе что-то внушали в специальной гипнокамере? – с тревогой спросил Эрвин.

- Нет, но я знаю парня, с которым так сделали. Это было несколько лет назад в Корее, в 334-й школе. А для взрослых это стандартная процедура. Почему, ты думаешь, так переполнены постоянно психиатрические лечебницы и санатории?

- Учитель объяснял, что это просто потому, что мы тщательнее стали следить за психическим здоровьем…

- Объяснял! – фыркнул Сэл. – Да, пожалуй. Взрослые так привыкли к подчинению, что малейшее несогласие с Системой заставляет их самих бежать к благодетельным психиатрам на очередную промывку мозга. А на детей вместо психиатров воздействует школа. Как думаешь, почему нам запрещают жить с родителями?

- Мне никто не запрещает. Просто в школе мне интереснее, да я и не хочу утруждать родителей своим постоянным присутствием. К тому же, мы не так уж редко видимся…

- Это внушенное, - махнул рукой Сэл. – Родители должны ни на шаг не отходить от детей, пока они не станут взрослыми. Это по-человечески. А остальное – изобретение Системы. Она нуждается в покорном человеческом материале… - Голос его стал страстным и убеждающим; опершись руками на стол, он наклонился к самому уху Эрвина.

- Слушай, - сказал Эрвин, - я бы на твоем месте сам прогулялся до врача. У тебя явный бред. Может быть, это от солнца, или рыба на завтрак была не вполне свежая?

- На завтрак я брал оладьи с колбасой, - гордо сказал Сэл. –А ты, значит, все-таки доносчик…

- Иди, иди, - ворчливо заметил Эрвин, возвращаясь к работе. – Я никому не скажу, что ты перегрелся…

- 5 -

Через неделю, вечером, Сэл постучался в спальню к Эрвину. Были уже сумерки.



- Что такое? – спросил встревоженный Эрвин.

Сэл протянул ему плотный сверток бумаги.

- Возьми и прочитай. Только никому не показывай, ладно?

Эрвин кивнул и принял сверток. Сэл сразу же ушел – так быстро и бесшумно, как будто за ним по пятам крался крупный хищник.

В свертке оказались три очень старинных книги, переплетенных в одинаковый прочный белый пластик. Книги были на русском языке. С помощью транслятора и собственной эрудиции Эрвин без труда перевел названия книг – «Прекрасный новый мир» Хаксли, «Мы» Замятина и «1984» Оруэлла. Книги он убрал в шкаф, в сумку с аквалангом.

Утром Сэл еще раз предупредил его о необходимости сохранять тайну и велел читать книги от корки до корки, желательно – по многу раз.

В течение месяца Эрвин овладевал тонкостями русского языка, вчитываясь в застарелые тексты. Но, как он ни старался, ему не удалось обнаружить значительных расхождеий с современными изданиями тех же книг, найденными им в школьной инфотеке. Бессильными оказались и попытки Эрвина проявить зашифрованную между строк криптографическую информацию.

Не утерпев, в середине ноября он признался Сэлу в своем бессилии.

- Ты просто неправильно читаешь, - сказал Сэл. – Надо на себя примерять все, а ты пользуешься штампами мышления, заложенными в тебя школой.

- А как примерять на себя? Я не вижу ничего похожего.

- Ну, это очень просто. Нужно везде видеть Систему. Постоянно думать о том, что ты раб, что тебя угнетают. Следят за каждым твоим шагом.


следующая страница >>
Смотрите также:
Рубеж Грядущего Частное дело Киниана
579.05kb.
4 стр.
Шапошникова Л. В. Вестник грядущего
346.86kb.
1 стр.
Полезные советы российским гражданам, выезжающим за рубеж
108.25kb.
1 стр.
Гбу рмэ «Советская црб» имеет право на осуществление медицинской деятельности
15.96kb.
1 стр.
Регламентация поездок советских граждан за рубеж
137.98kb.
1 стр.
Сборник задач по медицинской генетике для студентов I курса
446.53kb.
3 стр.
Сердце смотрит на огонь
15.34kb.
1 стр.
Программа вступительных испытаний по основам редактирования по направлению подготовки 035000. 68 Издательское дело
218.4kb.
1 стр.
Программа вступительных испытаний по основам издательского дела по направлению подготовки 035000. 68 Издательское дело
243.19kb.
1 стр.
Найти частное решение дифференциальное уравнения, удовлетворяющее начальным условиям. Задание Дана система линейных дифференциальных уравнений с постоянными коффицентами где
12.91kb.
1 стр.
Правовое положение садоводческих, огороднических и дачных некоммерческих объединений граждан 12. 00. 03 гражданское право; предпринимательское право; семейное право; международное частное право
348.1kb.
1 стр.
Сталинградский рубеж
126.05kb.
1 стр.